Том 2. Метаморфозы. Глава 4

Кроме родителей, Джереми практически не знал семью. Родственники папы остались на Земле две тысячи лет назад, когда он и будущие герои, ставшие первыми королями Терры, улетели на космическом корабле. Дезнареки вполне могли убить мальчишку-полукровку, и Джереми не спускался к Багнареку, пока не вырос и не стал уверен в своих силах. Он пытался найти общий язык с Дезнареком Восьмым, но даже в детстве тот уже горел желанием истребить людей и игнорировал неизвестно откуда взявшегося дальнего родственника. Хотя, бывало, слушал его истории, очень стараясь не выдать интерес. Бабушку и дедушку со стороны мамы Джереми никогда не встречал. Мама не рассказывала о них, а когда он пытался спрашивать, уходила от ответа. Став старше, Джереми сложил два и два. За связь с человеком маму изгнали — и ее родители в этом участвовали. Это подтверждало и детское воспоминание о чердаке и маме, с гневом разрывающей письмо. Маленький Джереми нашел половинки письма на следующий день в очаге. Мама хотела сжечь их, но не успела. Он прочел письмо. Его написала бабушка. Насколько Джереми понял позже, это был ответ на письмо мамы. Мама желала примириться и звала ее познакомиться с семьей. С внуком. И бабушка отвергла ее предложение жестко и не стесняясь в выражениях. «Твой ублюдок мне не внук, а ты мне не дочь». Маленький Джереми не знал значение второго слова и не спрашивал его у родителей, потому что тогда мама бы узнала, что он прочел письмо. Повзрослев и чуть больше узнав об отношении Багнарека к людям, Джереми удивлен не был. Бабушка к тому моменту была мертва. Насколько он знал, ее мнение о людях и полукровках до конца оставалось неизменным. Они сделали небольшой перерыв на еду. И на спарринг. Теперь, отдыхая в креслах, которые недавно поставила Доктор, Джереми и Дезнарек обменивались сдержанно-довольными взглядами. — Что, классика мужской дружбы произошла? — хмыкнула Доктор, настраивая ТАРДИС. — Классика не стареет, — подтвердил Джереми. — Что за классика мужской дружбы? — не понял Гира. — Сначала вы набиваете друг другу морды, а потом готовы отдать друг за друга жизнь, — коротко и в своем стиле пояснила Доктор. — А, — хмыкнул Гира, — так вот что у нас с Янмой происходит… — Хороший способ узнать, чего вы стоите, — согласился Дезнарек. — Хороший противник достоин уважения и дружбы. — Мог бы поспорить, если бы тоже не подружился так с Янмой, — добавил Джереми. Когда Янма использовал доверенную ему Ядомикс-пушку для шутки над Ракулесом, от злости Джереми ему сильно досталось. Позже, лежа в больничном крыле замка Ишабаны (после другой драки, не друг с другом, честно, правда!), оба внезапно обнаружили много общего, в особенности трепетную злобу на Ракулеса, и скрепили дружбу торжественной, не раз вспоминаемой подушкой-пердушкой. — Каждый выбирает как хочет, — сдержанно отозвалась Доктор. — А вы как выбираете? — поинтересовался Дезнарек. — Обычно мы бежим, потом еще бежим, потом спасаем мир, а потом они оказываются в ТАРДИС. — Меня обычно похищали, — добавил Гира. — Похищали? — растерянно переспросил Дезнарек. — Джереми похитил, наши друзья тоже. — Я просто хотел поговорить с ним вдали от чужих глаз, — пояснил Джереми. — И познакомиться лучше. — Гира, а я вписываюсь в схему с похищениями? — заинтересовалась Доктор. — Ты затолкала меня в ТАРДИС со словами: «Нет времени объяснять, пошли приключаться втроем». — Ты стоял грустный после прощания с Джереми, а ТАРДИС пообещала на меня обидеться, если я тебя не возьму. — Возможно, я ей тоже намекнул, — добавил Джереми. Доктор с ухмылкой мотнула головой: — Нет, это называется «посмотрел большими печальными глазами и утопил в междустрочной укоризне». На заднем плане только грустной музыки не хватало и чтоб ветер драматично волосы развевал. — Я доверяю этим людям спасение сестры… — пробормотал Дезнарек. — Мы спасем ее, — твердо сказал Гира. — Слово злого короля. Дезнарек очень внимательно его оглядел. Видимо, искал хоть крупицу упомянутой злобы. — Какого короля? — наконец невероятно серьезно уточнил он. — Который не покажет ни крупицы пощады и сдержанности и завоюет то королевство в отместку за похищение, конечно. Мой брат один раз похитил сестру моего друга и поплатился. Правда, не за это. Сестра моего друга на самом деле была не против. Да, та сцена навсегда останется в памяти Джереми… Они с Кагураги пришли договариваться с Ракулесом и вызволять сестру Кагураги из его лап. Вот только в процессе встал вопрос, кого еще нужно вызволять. «Бедная пленница» с ходу начала обрушивать на Ракулеса любовные флюиды, Ракулес стоял с таким выражением, будто это его похитили и собирались растлить прямо сейчас, Кагураги от этого зрелища, казалось, был готов схватить сердечный приступ, а сам Джереми, убежденный на тот момент, что Ракулес ужасный человек и ни одна девушка не отдаст ему сердце, пребывал в прострации и размышлял о превратностях любви, заодно исполняя в этой сцене роль мебели. Бровь Дезнарека поползла вверх, а затем он неожиданно улыбнулся уголком рта: — Вы невероятно странные, не понимаю, почему начинаете мне нравиться. — Потому что мы команда мечты, лучше не найдешь. Мысли позитивно и не думай о падающих лифтах, — оптимистично закончила Доктор. Она продолжала колдовать над панелью управления. — Я закрепила ТАРДИС в этом потоке времени, теперь она перемещается только в пространстве. Это поможет нам не промахнуться. Может, отправить ее еще чуть-чуть назад, чтобы было больше времени?.. Нет, а вдруг промахнемся и залетим далеко в прошлое. К тому же Дагдэд может почувствовать временные возмущения… если у него остались эти силы… Ладно. Осталось отыскать след твоей сестры, Дезнарек. Подойди сюда. Дезнарек слушал размышления о потоках времени, морщась и словно пытаясь понять, мерещится ему или нет. Он приблизился к знакомой телепатической панели и под руководством Доктора положил на нее руку. Его лицо выразило смешанные чувства. — Думай о сестре, — сказала Доктор. — Вспоминай все, что можешь вспомнить. ТАРДИС подхватит телепатический сигнал и телепортируется к ней. Дезнарек пожал плечами с видом человека, который уже устал удивляться, и закрыл глаза. ТАРДИС качнуло. Завибрировал раскатистый «вурп-вурп». Доктор пробежалась по кнопкам, стабилизируя сигнал. — Мы на месте. На этот раз ТАРДИС точно скрыта невидимостью, и нас не должны обнаружить. Доктор включила проекцию вида снаружи. Дезнарек дернулся и тихонько выругался. — Не выражайся, — сделал Джереми машинальное замечание, заработав взгляд с красноречивым посланием. Они приземлились в пышном саду. Клумбы пестрели цветами, в деревьях прятались яркие птицы. В небольшом пруду плескались рыбки. Над зеленью возвышались белые стены дворца. В лучах солнца серебрились куполообразные крыши. — Это дворец соседней страны, — напряженно сказал Дезнарек. — Напоминает… Доктор напела какой-то мотив. Джереми разобрал «арабская но-о-о-о-очь…». Песня быстро прервалась, и почти одновременно они увидели, почему. Над розовыми кустами рядом нависала огромная насекомая голова, увенчанная рогами. Черная, механическая, поблескивающая в лучах заходящего солнца. Голова склонилась к земле и была неподвижна. Глаза не горели. У Джереми перехватило дыхание. Гира порывисто подался вперед. — Кувагон… — прошептал он. Перед ними замер Бог-Жук-Олень. И то, что он был черным, а не красным, могло означать… — Возможно, это не Кувагон, — предупредил Джереми Гиру. — Ведь он… не единственный галактинсект жук-олень. Впервые за долгое время он произнес название Богостражей, данное Дагдэдом. Подчеркивая возможную опасность того, кто замер перед ними в подобии сна. Гиру передернуло. Джереми не исключал, что перед его внутренним взором пронеслась та же картина из прошлого — полчища огромных, блестящих черных насекомых тел, заполонивших небо. — Погоди. Я… я, наверное, могу узнать. Гира коснулся груди и закрыл глаза. Сначала слабо, затем сильнее под пальцами разлилось янтарное сияние. Того же цвета искра замерцала внутри жука-оленя. Голова дернулась. Глаза открылись. Насекомое оглянулось с недовольным ворчанием. Одна и та же душа Богостража отреагировала на себя в разных временах. — Кувагон, — повторил Гира с уверенностью. — Это не твой Кувагон, — произнесла молчавшая до сих пор Доктор. — Еще не твой. Это его прошлое. Он не знает тебя. — Я понимаю, — с усилием ответил Гира. — Но мы можем попробовать с ним поговорить. Он и другие Богостражи встали на сторону людей и отказались помогать Дагдэду. Что, если Кувагон уже сейчас не хочет служить ему? — С ним поговорить? — недоверчиво переспросил Дезнарек. — Я понимаю Богостражей. — Действительно, почему бы и нет… — буркнул Дезнарек после паузы. — Не будем рисковать, — возразила Доктор. — Он может тебя послушать, но может и наоборот. И тогда мы себя выдадим. Гира кивнул, бросив последний тоскливый взгляд на друга-Богостража. — Дождемся темноты, — сказала Доктор. — И проникнем во дворец. — Думаю, это тот случай, когда мы должны взять оружие, — произнес Джереми. Помедлив, Доктор кивнула. — Если есть шанс нарваться на Дагдэда или кого-то из шутов… не помешает. Но без крайней необходимости… — Не использовать, — хором закончили Джереми и Гира. *** Сама Доктор не брала оружие. Если не считать ложки. Дезнарек при виде этого споткнулся и снова пробормотал: «Почему бы и нет, действительно». У него наступил момент, когда он просто принимал все, что происходит. Про путешествия во времени он не спрашивал, хотя услышал достаточно, чтобы сделать очевидные выводы. Только незадолго до выхода Джереми увидел, что Дезнарек рассматривает узоры на его лбу. — Что такое? — спросил Джереми. — Ничего, — буркнул Дезнарек, отворачиваясь. Будущий Бог-Жук-Олень так и дремал в подобии спящего режима. У них получилось неслышно проскользнуть мимо и дойти до дворца. Доктор, пока они дожидались темноты, запустила сканер на ТАРДИС и обнаружила тайный ход неподалеку. — Люблю за это замки и дворцы, — прокомментировала она, пока звуковое кольцо жужжало, отпирая замаскированный между клумбами люк. — Всегда найдется неохраняемый альтернативный вход. Джереми удержал немного грустный вздох. Он втайне надеялся опять напугать охранников иллюзиями пауков. Внутри дворца были округлые линии, белый мрамор и чистые, яркие цвета. Коридоры и залы соединялись округлыми арками. В залах висели тяжелые хрустальные люстры, дающие теплый желтый свет. Ночью половина лампочек не горела, поэтому сияние было приглушенным и нежным. За панорамными окнами открывался вид на буйные сады, фонтаны, изящные беседки. Отчасти дворец напоминал об Ишабане, только без подводных видов за окнами и хрустальных водопадов. Они нашли укромное место, и Доктор снова развернула карту дворца. — Жаль, что твое волшебное кольцо не показывает охрану, — проговорил Дезнарек. — Немного жаль, — согласилась Доктор. — Хотя будь моя воля, я бы даже ТАРДИС оставила. Поехали бы на верблюдах через пустыню. Было бы приключение. — Зачем, если можно сократить? — не понял Дезнарек. Его правнук, возможно, не согласился бы. Торжественность и пафос он любил, особенно когда этим можно было напугать врагов. — Интересно, — емко объяснила Доктор, и тут же ее внимание приковала появившаяся схема дворца. — Смотрите, на этих этажах гостевые покои. Иногда особ королевских кровей с почестями запирают в пышных комнатах и ставят охрану. Если хотят обменять их на выгодных условиях. — Если раньше не убили остальную королевскую семью, — добавил Джереми. — Да. Если предположить, что с принцессой не хотят церемониться — вот здесь, внизу, находятся темницы. Карши может быть там. И еще один вариант… Нажатием на голографическую карту Доктор подсветила самый нижний этаж. — Подвалы? — непонимающе спросил Гира. — Нет. При сканировании ТАРДИС дает странные показания. У меня ощущение, что там… лаборатории. И что в похожие увозят превращенных Багнарек. — И ставят опыты, — понял Джереми. — Да. Он вспомнил сон. Рассказ о жгучих ощущениях внутри, трескающейся вокруг глаз коже. Женщина, превратившаяся в бабочку, испытывала похожие ощущения. — Если Карши… — Джереми едва не забыл добавить «если», — превращалась, то ее могли запереть там для изучения. — Для этого ее и похищали? — предположил Гира. — Сомневаюсь, — ответила Доктор. — Слишком просто. Неважно. Пока. Пока у нас спасательная миссия. Кто куда хочет? Гира наугад ткнул пальцем и попал в темницы. Джереми выбрал лаборатории. Дезнарек, которому достались комнаты, поморщился — ему явно хотелось чего-то более опасного. — Как хочешь, я пойду по комнатам, — увидела его недовольство Доктор. — Есть у меня еще варианты, которые надо проверить. Джереми, раз ты в лаборатории, тебе понадобится это. Она сняла звуковое кольцо и вложила его в руку Джереми. Он не смог удержаться: — Ох ты ж, все-таки даришь мне кольцо, значит? — Сокращенная церемония, на колено потом встану, — пошутила  (или нет…) в ответ Доктор. — Понадобится, чтобы вскрывать замки. Как пользоваться, ты уже знаешь. — Но что насчет тебя? — обеспокоился Джереми. — Я-то умею вскрывать замки. Может, оставишь звуковое кольцо себе? — В лабораториях замки должны быть сложнее и прочнее. Сомневаюсь, что местные технологии сильно продвинуты, но подстраховаться стоит. А вскрывать замки я тоже умею. И разговаривать с дверьми. Гира, Дезнарек, вам это вообще не понадобится, у вас есть грубая сила. — Разговаривать… с дверьми, — повторил Дезнарек. Он опять впал в состояние «я уже устал удивляться, разговоры с дверьми так разговоры с дверьми». — Разговорщик с Богостражами и разговорщик междустрочьями, да, приятно познакомиться. — Доктор протянула к нему руку и пожала воздух. — Запомнили, куда надо идти? Тогда погнали. Они разделились в одной из галерей. Джереми воскресил в памяти вылазки во дворцы на Терре и первым делом забрался на потолок. Помогая себе паутиной, он цеплялся за выступы колонн, барельефы, люстры и балконы. Аккуратно проходил по тонким перегородкам. Быстро он наткнулся на охрану. Жители этой страны были не такими рослыми и мускулистыми, а их кожа — светлее и немного другого оттенка. На форме блестела та самая эмблема, которая была и у вражеских солдат во дворце Дезнарека. И, как обычно, они не смотрели вверх. Один из них — одна, женщина — пыталась поправить ножны на поясе. — Ты не договорила. Что там с лабораториями-то? — спросил ее напарник. Джереми, замерший на люстре, обратился в слух. — Да непонятное что-то. Вроде как отряд направили, забаррикадировали там все. Это мне подруга сказала, но ты же знаешь — она узнала от друга знакомого брата сестры того, кто там работает, еще и преувеличивать любит... Может, просто слухи. Королевская семья ведь не эвакуировалась. — А что случилось? — Взорвалось что-то вроде бы. Все мутанты передохли вроде как. Или выжил кто-то. Не поняла. Из примыкающего коридора донесся стук шагов. Он прозвучал неожиданно резко. Второй охранник дернулся на звук, и вдруг его руки удлинились, пальцы слились, и через мгновение он вскинул изогнутые клинки. Джереми ошарашенно узнал в них косы богомола. Женщина стала выше. Ее ноги изогнулись коленями назад. Кузнечик. Из-за угла вышла вторая пара стражей. Они замерли. — А, это вы, — выдохнул спустя секунду один из них. — Мужик, ты чего?! — выругалась женщина на напарника, становясь ниже. Колени вернулись в «человеческое» положение. — Меня еще напугал. — Извини, — пробормотал тот. — Эти косы в последнее время начали слишком легко появляться. А обратно труднее. Женщина встревожилась: — Ты не хочешь?.. — Нет, только не врачам! Еще запрут в этих лабораториях. Они ушли за угол, и слова стали неразборчивы. На ладонях Джереми остались следы от плафона. Чем ближе он становился к входу в лаборатории, тем больше на пути попадалось охранных патрулей. Все охранники находились в стадии, которую Джереми назвал про себя «контролируемой предметаморфозой». Кто-то, если он неосторожно дергался и издавал звук, знакомым движением прижимал ладони к стенам и полу, ловя вибрации — Джереми приходилось практически врастать в стену и задерживать дыхание. Кто-то ограничивался изменением конечностей. Один раз Джереми наткнулся на слугу, который полусидел у стены и судорожно держался за голову. Изо лба точками прорывались и прятались обратно усики насекомого. — Это нормально, тебе просто надо привыкнуть, — успокаивал его другой слуга. — Просто дыши. Дыши… Его голос дрожал. Натыкался Джереми и на сторожевые нити, подозрительно похожие на паучьи. Через них он аккуратно перелезал или выходил через окно и шел по стене снаружи. В один из таких моментов он наткнулся на влюбленных. Прячась на балкончике, среди переплетений цветов, юноша трепетным жестом поднес девушке ложечку с чем-то переливающимся и золотистым, и она проглотила его. Несколько секунд они обнимались. Затем девушка обмякла и тихо захихикала. — Помнишь что-нибудь? — спросил юноша, поглаживая ее по голове. — Ничего, — блаженно протянула она. — Только тебя. Так хорошо… давай, ешь, и мы убежим. Прежде чем Джереми успел что-то предпринять, юноша зачерпнул и проглотил свою порцию. — Уходит? — с надеждой спросила девушка. На лице ее возлюбленного медленно расплывалась бессмысленная улыбка: — Уходит… Не разжимая объятий, они перемахнули за балкон. Джереми попытался поймать их паутиной, но промахнулся. После глухого удара и страшных секунд тишины под балконом раздался сдвоенный блаженный смех. Несмотря на теплую ночь, Джереми дрожал. Он добрался до лестницы, ведущей в подземные уровни. Светлые чистые цвета сменились темным холодным камнем. Вход в темницы охранялся, но ему и не нужно было туда. Джереми спускался ниже, аккуратно проскальзывая между охранниками. Освещение стало тусклее, стены сжимались теснее. Наконец он оказался на площадке с массивной дверью. По ее бокам вытянулись еще два охранника. Джереми снова испытал новую функцию Ядомикс-пушки и, создав иллюзию пустого потолка, прокрался под ее покровом. Одного охранника он оглушил, прыгнув за спину, второму залепил лицо паутиной и несколькими бесшумными ударами также отправил на землю. Подняв голову, Джереми взглядом вдруг выцепил из темноты вторую неприметную дверь. На ней отблескивала табличка: «Оружие. Не входить, особо опасно». Оружейный склад? Первая, массивная дверь была защищена системой кодовых замков. Простеньких, Джереми мог справиться с ними и своими силами, но теперь он был способен сделать это гораздо быстрее. Звуковое кольцо зажужжало. Джереми сосредоточился на намерении открыть. Один за другим замки щелкнули, открываясь. Джереми толкнул дверь. Она была тяжелой и толстой. Короткий коридор с мигающими тусклыми лампами. Баррикады. Маленький лифт впереди. Он не поехал вниз, и Джереми, открыв люк в полу, спустился на паутине. Перед ним мелькнули четыре двери — лаборатории имели несколько уровней. К счастью, на первом уровне двери заклинило, и одна была открыта. Он оказался в офисах. Коридор, паркет на полу и обои с витиеватыми узорами, отделка деревом. За первой дверью обнаружился кабинет. Стул валялся на боку, пол покрывала белизна клочков бумаги. Было похоже, что кто-то зло рвал и разбрасывал документы. На столе виднелись трещины и вмятины, подозрительно походящие на следы кулаков. Джереми поднял один из кусков бумаги. Удача сверкнула ему яркой звездой, потому что заголовок гласил: «Карши Идмонарек Нэ». Ниже бежали строчки печатных букв: «Цель: Добиться полного контроля Задачи: 1. Полностью очистить память. 2. Подавить агрессию сочетанием седативных и наркотиков. 3. Сохранить навыки управления и обучения…» Дальше шел лишь оборванный край. «И, судя по всему, вы не преуспели», — с толикой злорадства подумал Джереми. Он бегло просмотрел еще несколько обрывков. И, заглянув в другие кабинеты, сделал то же самое. Во всех кабинетах царил беспорядок, мебель была опрокинута или разломана, лампы разбиты, а бумаги точно так же разорваны. Тем не менее, Джереми смог получить общую картину. В документах содержались результаты исследований разных людей. И в основном все сводилось к тестированию препаратов на основе душ Богостражей. Усилители физической силы, стимуляторы регенерации. Наркотики… Джереми вспомнил недавнюю пару. Он позволил листам опять упасть на пол. Все и так было ясно, а ему очень нужна холодная голова. Не очередной всплеск понимания, почему Доктор ненавидит насилие. В последних кабинетах по полам тянулись бурые дорожки. Кровь. Очередные бумаги были перемазаны ей. Она застыла каплями и вытягивалась в коридор до лестницы, ведущей вниз. Джереми начал спускаться. Белизна лаборатории тоже была окрашена кровью. Как и столовая. Еда была разбросана по полу и выглядела относительно свежей. И, что очень странно — нигде не было трупов. На последней двери было написано «Изолятор». Свет мигал, и дверь то исчезала во мраке, то выныривала из него. Джереми шагнул. Что-то неуловимо натянулось под ногой и порвалось. В тусклом свете сверкнули нити паутины. Вместе с желанием выругаться в Джереми сильнее замерцала уверенность. В конце концов, время уже определило, кто выжил здесь. — Теперь ты знаешь, что не одна. Я иду к тебе. Через остальные нити он все-таки осторожно перешагивал. Джереми убрал оружие, желая показать мирные намерения, но не хотел, чтобы на него напали раньше времени. Тишина давила. Изучала. Показалось, что он услышал топот маленьких ног. Дверь легко поддалась. В воздухе мелькнул отблеск порванной паутины. Что ж, в любом случае она знает, где он. Изолятор, по факту, был еще одной темницей. Ряды камер и прутья решеток. Все двери были раскрыты. Следы крови в основном скопились у двери и ближайших камер. Дальше виднелись бурые пятна, как от каплей. Свет здесь был тусклее, на полу застыли тени. Как если бы… Джереми поднял голову. Лампы заслоняли коконы. Белые овалы, свитые из паутины, висели на потолке. Все они были размером с человека. Такого не делал даже двойник Джереми из обрывка. «Или же он не оставил следов», — невольно подумал Джереми. Спокойствие стало сохранять значительно сложнее, а он уже не мог похвастаться хладнокровием. Джереми вслушался в тишину. Коснулся стены. Ничего. И что-то подсказывало — «ничего» продлится недолго. Если бы он был на ее месте, где бы прятался? «У двери. Контролируя единственный вход и выход. Где вошедший не…». Он вскинул голову, когда хищный силуэт уже летел на него.