Том 2. Метаморфозы. Глава 7

Рев Кувагона был не менее яростным, чем недавний крик Доктора. Он спугнул птиц с крон деревьев. Бог-Жук-Олень дернул головой и красноречиво щелкнул мандибулами. — Ох ты… — машинально начал Джереми. — Нихера себе, — перебил его голос Карши. — А мы знали до потери памяти, что эти насекомые такие огромные? — Не выражайся, — с очень знакомой интонацией велел Дезнарек. Тут же его лицо вытянулось, он кинул на Джереми злой взгляд и слишком поспешно ощетинился щупальцами. Двое из них не обратили на короткий диалог никакого внимания. Гира и Доктор вслушивались в рев Кувагона. — Мне жаль, — тихо сказала Доктор. — Но тебе больше некого защищать. Все во дворце мертвы. Это сделали не мы. Они убиты твоим создателем. Король в том числе. Гира рассказывал, как в настоящем Кувагон был испуган, когда Дагдэд наконец-то решил вернуться на Терру и проверить, как идет война между людьми и Багнареком. И даже в этом времени Бог-Жук-Олень содрогнулся. Однако новый рык стал лишь злее. — Мне нет смысла врать, — качнула головой Доктор. — И нет, я не создана им. Просто понимаю чуть больше языков. Новый стрекот. Доктор напряглась. — «Если вы враги создателя, я должен вас убить», — торопливо перевела она. — Знаешь, думаю, ты должен говорить не со мной. Есть другой человек, который лучше тебя понимает. Гира оказался рядом с ней мгновенно. Вышел вперед. Сквозь его спину, на месте груди, просвечивало золотистое сияние. Оно складывалось в контуры кристалла. Души Кувагона. Кувагон отдернулся. И затем, с видимым усилием и нежеланием, он склонился перед Гирой. Гира ошарашенно застыл. — Сила управления Богостражами. Гира унаследовал ее от Дагдэда. И Бог-Жук-Олень знает, кто перед ним, — поняв, проговорил Джереми. — Стой! — Гира поспешно замахал руками. — Я не собираюсь тебя подчинять. Я просто хочу поговорить. — Если ты можешь его подчинить, почему бы как раз этого не сделать, — недовольно возразил Дезнарек. Он заработал возмущенные взгляды от Доктора и Гиры. — Я никогда не буду подчинять волю Богостражей, — зло отчеканил Гира. — Это всего лишь большое насекомое, зачем с ним возить!.. Рот Дезнарека оказался залеплен паутиной, и это сделал не Джереми. Карши изумленно уставилась на руку. — Да, так мы тоже можем, — подтвердил Джереми. — Иногда очень удобно. — О, — выдохнула Карши, после чего ее губы медленно растянулись в улыбке. — О-о-о… Судя по мрачному виду Дезнарека, он ее восторг не разделял. — На самом деле, не знаю, что сказать, — говорил тем временем Гира будущему своему Богостражу. — И даже не знаю, можно ли. Доктор? — оглянулся он. — Можешь попробовать, если думаешь, что он поймет, — ответила Доктор. Кувагон выпрямился, хотя, казалось, из-за того, что попросил Гира. Его голова нависала над ним. Рога-мандибулы были направлены на грудь Гиры. Только из-за положения головы, однако в жесте чудилась и скрытая угроза. И страх. — Все сложно, — осторожно начал Гира, — но дело в том, что я тебя знаю. И тот Кувагон, которого я знаю… не стал бы смотреть, как погибает мир. Он помог бы его спасти. А мы хотим спасти как можно больше людей на этой планете. Кувагон что-то проскрипел. Дружелюбия в его тоне не ощущалось. — «Я подчинялся королю, который хотел уничтожить мир и сбежать в новый, — переводила Доктор. — Я создан, чтобы с моей помощью планеты вымирали. Не понимаю, о чем ты говоришь». Если точнее, «вы говорите», какая-то форма уважения, но Кувагону не нравится ее произносить. — Ты не сказал, что желаешь уничтожать жизнь, — ответил Гира. Он осторожно сделал к Кувагону еще шаг. Новый стрекот. В нем ясно слышалось непонимание. — «Я сделаю все, что ты хочешь, потому что мои сородичи должны тебе подчиняться. О каких моих желаниях речь?», — продолжала Доктор переводить слова Кувагона. — Итак, мы наблюдаем в реальном времени, как у Богостража рвется шаблон. Ему никогда не давали права выбора. — Я не хочу тебя подчинять. — В голосе Гиры слышалось отвращение к одному только предложению. — Я никогда не подчиню ни одного Богостража. Просто прошу — помоги нам или дай уйти. Это не твоя вина, что все во дворце погибли, и мы сделаем так, чтобы они погибли не напрасно. Бог-Жук-Олень наклонил голову, размышляя. Слабо дернул мандибулами. На миг одна из них коснулась груди Гиры. Доктор напряженно озвучила новые слова Кувагона: — «Что, если моим желанием будет убить вас?». Пасти на концах щупалец Дезнарека оскалились. Бездна выполз из-под одежды Карши и прильнул к ее плечу, готовясь стать броней. Джереми подавил желание сжать Ядомикс-пушку. Долгие секунды паузы, и Гира ответил: — Тогда… я его приму. Но мы сразимся. Говоришь, твой король хотел уничтожить мир? Так вот, я король, который мир завоевывает. Наносит удар врагам из самой глубины преисподней, заставляя их дрожать. Если ты хочешь помешать, то… никакой пощады тебе не будет. Кувагон издал что-то, похожее на смех. — «Угрозы? Чем ты лучше создателя?» — Тем, что мы спасаем людей. Доктор хмыкнула. Гира только что процитировал ее. Рог Кувагона снова коснулся его груди. Но уже не в угрозе. Кончик дотронулся до золотистого сияния, исходящего от нее. Его напряженный стрекот смешался с голосом Доктора: — «Почему я ощущаю в тебе частичку себя?». — Я не хотел этого, — тише ответил Гира. — Я не знал. Кувагон отпрянул, поняв. — «Ты из будущего. Ты съешь мою душу». — Его новые слова Доктор перевела тихо, чтобы слышал только Джереми. — Мне дали ее, не говоря, что это. Я бы не стал ее есть, если бы знал. — «Я мертв». — Нет. Ты жив и здоров. Я так точно и не понял, что произошло — на самом деле, никто не понял. Можно сказать, случилось чудо. Текли секунды напряженной тишины. Кувагон дернул головой. Его рог чуть не насадил Гиру на острие, но Гира успел парировать его мечом. Так они и застыли. А потом Кувагон фыркнул и отступил. Он уже не склонялся перед Гирой, а возвышался. — «Ты интересный. Что ж, тогда ты не завоюешь мир, потому что это сделаю я. Это мое желание». Медленно от брюха Кувагона до земли спустился трап. На этот раз перевел Гира: — «Залезайте. Пока я не передумал». *** Они напали среди ночи. К тому времени, как Джереми оказался в центре боя, воздух уже звенел от криков и пропах кровью. Он сражался со всей яростью и желанием защитить свой народ, его воины были сильными и храбрыми, но они оказались соломинками перед цунами. Дагдэд тогда не появился. Только шуты. Хилбилл ловила воинов и шептала им на ухо, после чего они теряли волю и нападали на союзников, не в силах противиться ее приказам. Горма, ниндзя с другой планеты, менял всех местами, и удары, направленные на врагов, встречали товарищей. Минонгану не нужны были способности, он просто сражал всех мощными ударами рук-дубинок и оставлял за собой тела с размозженными головами. Бывший премьер-министр Багнарека, предатель Камеджим принимал различные обличья и нападал исподтишка. Гроди тогда еще не присоединился — иначе Багнарек пал бы еще быстрее, когда мертвые бы встали. Горы трупов в замке и по всей Срединной Земле в самом деле были не метафорой. В кошмарах Джереми все продолжалось еще страшнее. Лежа на земле, израненный и обессиленный, он видел среди своего народа тела королей. И Дагдэд протыкал клинком Гиру. И где-то на краю зрения Джереми видел окровавленную руку Доктора. Дальше все было так, как произошло в реальности. Дагдэд перемещал его в свое измерение и там, среди пыли звезд и парящих шариков-планет, произносил: — Я же говорил, что запомню. Джереми подбросило. Остатки кошмара душили, как паутина. В горле, по ощущениям, образовалась пустыня этой планеты, удары сердца слились в однородный гул. — Джереми. Джереми… Успокаивающий голос и прикосновение сначала заставили его вздрогнуть. Доктор привлекла его к себе. — Это был сон. Всего лишь сон. Ее руки были теплыми и без пятен крови, ее грудь поднималась от дыхания. Гира спал рядом, и в его животе не зияла страшная рана. Джереми сделал несколько глубоких вдохов, возвращаясь в реальность. — Доктор. — Да, так меня зовут. Еще иногда «эй, ты!» и «стой, “вставить ругательство”». — Удивительное совпадение, я тоже слышал это в свою сторону. Часто сюда добавлялось «гребаный человек-паук!». Шутки помогли сбросить путы кошмара, но они шевелились рядом, как змеи, пытаясь вновь дотянуться до него. — Давно мне не снилось нападение на Срединную Землю. Доктор теснее прижала его к себе. Джереми позволил себе ненадолго уткнуться ей в плечо и вдохнуть ее запах. Доктор погладила его по голове. В ее жесте ощущалась неловкость. — Не знаю, как надо успокаивать после кошмаров. Так? Или надо воды? Существует специальный напиток для забывания кошмаров? Джереми неохотно высвободился из ее объятий. — Где же ты возьмешь его, даже если он существует? — улыбнулся он. — Да, возможно, придется немного потерпеть, но когда-нибудь я его обязательно сделаю. Твой папа, кстати, делал неплохой успокоительный отвар. Надо сгонять в прошлое и спросить рецепт. Странно, но только сейчас Джереми начал осознавать — Доктор не просто была в прошлом, стала свидетельницей истоков войны людей и Багнарека, общалась с первыми королями Терры. Она видела его родителей. И, как только что подтвердила… общалась с его отцом. Его родители знали Доктора. И бабушка с четвероюродным дедушкой теперь — тоже. Путешествия во времени все-таки замечательная вещь. Думать о том, что Доктор теперь знает три поколения его семьи, было гораздо приятнее, чем о кошмаре. Отодвигая его еще сильнее в прошлое, Джереми спросил: — Какой он? Мой папа? Каким был до мамы и меня? Лицо Доктора осветилось воспоминаниями: — Изобретатель-мечтатель. Очень умный — иногда даже слишком. Пока дело не касается любви — такое чувство, что твоя мама вместе с сердцем мозг у него тоже забрала. Не любит летучих мышей и вампиров. Похож на тебя. У него твоя улыбка. — У меня — его. — Как скажешь, — покладисто согласилась Доктор, явно оставшись при своей версии. — Я увидела знакомство его и твоей мамы. Конец знакомства, точнее. — Расскажи, — с трепетом попросил Джереми. Родители рассказывали ему, но так хотелось освежить воспоминания. — Нефила его отделала. Я не вмешалась только потому, что не хотела ломать время. Она ушла, а он лежал, смотрел в небо и улыбался, как идиот. Говорю же, вместе с сердцем забрала мозг. Она сломала ему руку, но все, что я от него услышала, когда подошла — «она потрясающая». Пару недель спустя они уже бегали на тайные свидания, и твой отец убеждал первых королей не идти войной на Багнарек. Полгода спустя… тяжелых полгода… война закончилась победой людей, а я вместе с Райнеором помогли твоему отцу и Нефиле бежать. — Ты и Райнеор, значит. Все-таки он тоже желал помочь им скрыться… Именно предок Гиры был одним из инициаторов войны. Теперь Кинг-Оджеры знали — у него не было выбора. Его заставил Дагдэд. — Скорее, не препятствовал. Он не был в восторге от выбора одного из своих соратников, но явно не настолько ненавидел Багнарек, как демонстрировал на людях. Я знаю, что до вмешательства Дагдэда были попытки мирных переговоров, но… ты уже знаешь, что они не могли завершиться успешно. Райнеор отдал твоему отцу кристалл бессмертия и сказал скрывать его, раз уж он и Нефила будут прятаться. Я проводила их до безопасной зоны, и они ушли. Уголки губ Доктора приподнялись: — В общем и целом, знакомство с твоими родителями прошло приемлемо. Джереми фыркнул от смеха. — Как тебе мама? — спросил он. — Правда, она чудесная? — Мне она, скорее, показалась пугающей, — призналась Доктор. — Я видела, как она дерется, и… в общем, слегка опасалась. Столкновения с мамами моих друзей обычно заканчиваются пощечинами, а у Нефилы рука тяжелая. И нога. Как-то страшно было случайно проговориться, что я таскаю ее сына по смертельно опасным местам. Джереми согласился, что на всякий случай не стоило. Мама была сурова с чужаками ровно настолько, насколько нежна с семьей. Доктор выглядела как обычно, разве что взъерошенной сильнее, чем раньше. Но по некоторым признакам Джереми понял, что она не спала. — Ты дежурила всю ночь? — Вам нужен был отдых, а мне подумать. Все равно я бы не уснула. — Подумать о?.. — Джереми понял. — Об Ананси? — Да. — Кто это такой? — Существо, которому дает силы людская вера. Бог. Один из множества на Земле. В мифологии одной из стран его изобразили как бога пауков. Прекрасное начало. — Бога… пауков? — Ага. Трикстер, который непонятно, на чьей стороне. В основном его изображают хитрецом, который любит обводить всех вокруг пальца. Мы как-то играли с ним в шахматы, и я выиграла, эм… — Доктор замялась, — брак с его дочерью. У Джереми не нашлось слов. — Я сбежала, — быстро добавила Доктор. — Правда, спустя много-много лет она попыталась мне отомстить. Но мы помирились и разошлись. — Ты назвала сущность из лент «Абеной», и это… — Имя дочери Ананси. Но я ошиблась, это не Абена. Совсем не ее поведение. — Тогда… может ли это быть сам Ананси? — Как раз об этом размышляла. Пока мало вводных. Я встречалась с Ананси только один раз и не знаю его привычек. Например, принимает ли он облик спутанных лент и захочет ли подчиняться ослабленному Игрушечнику. — Но если она упоминала его, то как-то связана с ним, — проговорил Джереми больше для себя, размышляя. — Да. Доктор снова задумалась о чем-то. Джереми оглядывал их маленький лагерь. С помощью Кувагона они укрылись в джунглях и расположились на небольшой поляне. Горел костер, который они по очереди стерегли ночью. Их лежанки, сооруженные из веток, мха и сухих листьев, окружали его. Дезнарек умудрялся спать сидя, склонив голову — как, оставалось загадкой. Кувагон лежал с краю поляны — его бока молчаливо вздымались. Лежанка Гиры была придвинута к Джереми, и Джереми вспомнил, что они уснули, прижимаясь к друг другу. Их всех покрывали повязки из паутины. Доктор предварительно нанесла на раны заживляющую кашицу, которую приготовила из местных растений. Их целебность она определила по запаху и на вкус. Судя по тому, что раны Джереми не щипало и он чувствовал себя лучше, органам чувств Доктора можно было доверять и в этом плане. Последняя лежанка пустовала. — Кстати, о пауках, — напрягся Джереми. — Где Карши? — Отошла к ручью. Честно говоря, ее нет дольше, чем нужно для того, чтобы попить воды. Джереми поспешно поднялся: — Пойду проверю, как она. Почти дойдя до края поляны, он обернулся. — Доктор. Необязательно готовить именно успокоительный чай. Когда все закончится и мы вернем ТАРДИС… можешь заварить мне любой? Он не успел договорить конец фразы — «а я снова заварю тебе». — Люди, — с притворным недовольством буркнула Доктор, — вечно у вас один чай на уме. Сделаю. *** Карши сидела возле ручья. Она осталась в робе с длинными рукавами, несмотря на теплое утро — мошкара в джунглях была назойливой и кусачей. Судя по легкому движению головы, Карши услышала Джереми, но не повернулась. Серебристый поток журчал по камням. В воздухе веяло свежестью. — Не стоит отходить далеко, — предупредил Джереми. — Это может быть опасно. Она что-то слабо пробурчала, не отрываясь от ручья. Джереми подошел ближе. В воде просвечивали камни. Текущая вода смазывала рябью отражения. Карши теребила прядь волос, то заправляя ее за ухо, то выпуская снова. — Я хотела ходить вот так. — Она снова выпустила прядь так, чтобы она пересекла лицо и чуть ниже подбородка соединилась с остальными волосами. — Эта прическа сейчас в моде. Но в бою и сейчас с ней неудобно, так что придется убрать. Джереми смешался. Разговор про моду был не совсем тем, чего он ожидал. Карши пристально смотрела на него: — Почему моя прическа волнует меня больше, чем то, что моя семья убита? Сквозь знакомый сдержанный тон пробивалась горечь. Непонимание. Гнев. — Ты пытаешься защитить себя. Твое сознание хочет отгородить тебя от боли. Карши покачала головой, даже не дослушав конец фразы: — Дело не в этом. Не от чего отгораживать. Я не помню их, не помню лиц, и голосов, и привычек, и отношений. Их смерти для меня — как смерти посторонних людей. Я думаю о них и не ощущаю абсолютно никакой привязанности. Но это неправильно. Она заговорила с тоскливой грустью: — Я смогу когда-нибудь вспомнить их? Джереми печально покачал головой. — Души Богостражей стирают память навсегда. Это невосполнимая потеря. Но то, что ты переживаешь из-за утраченных воспоминаний, говорит о том, что человечность в тебе не стерта. Может, стоило выразиться более красиво. Или менее банально. Карши слегка пожала плечами, явно не убежденная: — Человечность… А она нужна в этом мире? Мы сражаемся, защищаемся и нападаем, вокруг нас бои и смерть. Если бы я помнила семью, я была бы раздавлена ее гибелью и не смогла бы сражаться — а нам нужно идти и сражаться. Может, это и хорошо, что я забыла? Эти чувства, они мешают выполнять долг. Джереми вдруг увидел, кем она станет. На юную девушку наложилась та, кто прогнала собственную дочь за ее любовь. Всего лишь первый шаг по пути того Багнарека, что увидело человечество. Тепло связи с ней начало меркнуть. Должен ли он переубедить ее? Иносказательно передать историю Багнарека — историю ненависти, что чуть не уничтожила его? Собственное будущее, видение мамы, разрывающей письмо, дернуло, как цепь, обвитая вокруг ноги. — С другой стороны… Карши продолжала смотреть в ручей, и жесткий блеск в ее глазах уходил. — С другой стороны… возможно, как раз поэтому человечность и нужна. Думая об этом, я понимаю, что не хочу ощущать одно желание сражаться. Если мы все будем думать только об этом… мы же перебьем друг друга. Не путь, подумал Джереми. Лишь перепутье. А будущее можно изменить. — Мы должны защищать тех, кого мы любим, — ответил он. — Иногда так выходит, что для этого приходится убивать. Я бы хотел жить в мире, где этого не нужно делать, но похоже, мы не сможем избежать этого полностью. Но я считаю, что нельзя забывать — твои противники тоже живые существа. Жесткое выражение снова легло на лицо Карши: — Что насчет тех, кого мы видели во дворце? — Они — яркий пример того, что случается, когда не видишь в окружающих существ, равных тебе. Помедлив, Карши осторожно качнула подбородком вверх-вниз: — Я… понимаю… о чем ты говоришь. — Второй раз за короткий срок мне говорят, что поняли мою речь. Неужели наконец-то люди начинают читать между строк. Первый смешок Карши вышел скованным и неуверенным. Но затем над ручьем поплыл ее тихий смех. Они оба смеялись дольше, чем заслуживала шутка, но истинная причина была не в ней. Джереми почти видел, как вместе со смехом утекает напряжение вчерашнего дня. — Ты напомнил мне. Наши узоры… — проверяя, Карши еще раз посмотрела на отражение в ручье и на лицо Джереми, — они одинаковы. В отличие от узоров Дезнарека. Значит, мы с тобой более близкие родственники? «Ты не представляешь, насколько». — Ты права, — как обычно, междустрочно ответил Джереми. — Родной брат? — Карши подошла ближе. Она излучала надежду. Пока Джереми думал, как ответить, она истолковала молчание по-своему. — Не помнишь? Карши погрустнела. Наверное, ей хотелось услышать от него что-то еще о семье. Джереми постарался ободрить ее: — Даже если воспоминаний и старых связей больше нет… мы можем создать новые. — И поддержать человечность. Она внезапно встала в боевую стойку и коснулась груди Джереми кулаком. — По крайней мере, я помню, как мы обычно знакомимся. Как насчет спарринга? Мне нужно освоиться с новыми способностями. В доказательство Карши, видимо, хотела выпустить паутину, однако из ее вскинутой руки не протянулось ни одной нити. Карши еще пару раз тряхнула рукой. Когда снова ничего не вышло, она по-детски надулась, мгновенно растеряв серьезность и жесткость. Чем-то она сейчас напомнила Доктора. — Ты слишком сильно напрягаешься, — посоветовал Джереми. — Да, наставник, — с иронией ответила Карши. Тут же оба помрачнели. — Он был хорошим человеком, — тихо сказала Карши. — Мои воспоминания о нем… приятные. Он учил меня наукам, разным техникам своей страны. Был рядом, когда родители не могли. Существо, которое теперь на его месте, не имеет с ним ничего общего. — Я верю. То, что произошло с ним — это высшая степень того, что могло произойти с нами. Потеря личности и одна жажда убийств. Она ответила с усилием, но и с мрачной решимостью: — Тогда… ничего не остается, кроме как защитить от него других. *** Она сражалась как мама. Мощные, яростные атаки ног старались теснить Джереми, и их движения были практически неотличимы от маминых. «Ты учила ее, бабушка. Передала моей маме свой стиль боя, как когда-то сделала она и папа для меня. Она никогда не рассказывала, кто учил ее драться…». А теперь внук учит бабушку приемам, которым она же обучала дочь. В этом было что-то грустное и уютное одновременно. Карши быстро освоила новые способности. Она еще не слишком уверенно пользовалась паутиной, но в спарринге быстро сообразила, что может не только прямолинейно атаковать, но и ставить ловушки паутиной. Как только Джереми нашел такую, он понял, что можно повысить сложность боя. Загвоздка оказалась в том, что, похоже, им обоим понравилось ставить ловушки друг против друга. Берег ручья превратился в полосу препятствий, а бой — в соревнование, кто быстрее найдет чужие ловушки, обезвредит и поставит свои. Прямое столкновение трансформировалось в то, что они растягивали паутину и прятались друг от друга. В какой-то момент Карши, для которой этот стиль боя был не слишком привычен, запуталась в собственной сети и, когда Джереми пришел на шорох, мрачно в ней покачивалась. — Вот именно поэтому, когда ты ставишь ловушки, тебе нужно помнить, где ты оставила их, и быть внима… Учительский и совсем немножко самодовольный монолог Джереми прервала его собственная сеть. Она опутала ноги и дернула наверх, оставив висеть вниз головой. Карши смеялась гораздо громче, чем в прошлый раз. Сконфуженный Джереми несколько секунд раздумывал, как ему выйти с достоинством из этого положения, а потом махнул рукой и рассмеялся вслед за ней. По хохоту их нашла Доктор. — Мне нужна помощь в оценке ситуации, — произнесла она озадаченно. — Вы расслабляетесь в естественной паучьей среде обитания за веселым разговором или два дурня, попавшиеся в ловушки друг друга? — Ни то, ни другое. Доктор задумалась. Разгадывание сложных планов порой играло с ней дурную шутку. — Пытаетесь поймать добычу? Так мы еще вчера наловили достаточно. Слезайте оттуда.  Как можно быстрее, потому что Гира и Дезнарек решили размяться и вот-вот перевернут все в лагере. — Освободи меня, пожалуйста, — попросила Карши. — Я только учусь плести паутину и немного запуталась. Доктор разрезала ее сеть отверткой: — А Джереми? — Он ведь более опытный, освободится когда захочет, — невинно ответила эта… определенно его бабушка. — Эй! — обиженно покачнулся Джереми. — Долго не засиживайся, — Доктор уже шагала вместе с Карши по направлению к лагерю, — а то я пошлю за тобой Дезнарека. Джереми представил его степень ехидства и поспешно достал Ядомикс-пушку. Мир кувыркнулся, когда он сделал сальто и приземлился на ноги: — Все-таки лучше стоит проверить Гиру и Дезнарека. — Да. Выясним, осталось ли хоть что-то от лагеря. Красная команда очень уж воспылала. Лагерь оказался цел, а вот в окрестностях трава была помята, а некоторые деревья поломаны. Гира и Дезнарек стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Оба азартно сверкали глазами. — Неплохо для такого щупленького, как ты, — довольно произнес Дезнарек. — Неплохо для сошки, — тем же тоном вторил ему Гира. — Токсичной маскулинностью за километр веет, — пробормотала Доктор. — Воняет? — переспросила Карши, все еще не помнящая значение некоторых слов. — Можно и так сказать. Они доели мясо местного животного, еще вчера закопченного на костре. Ловили его Карши, Дезнарек и Гира, а готовили Джереми и Доктор. Кувагон сидел в стороне. Пестрые птицы садились на него и переговаривались щебечущими голосами. Южное солнце еще не набрало силу и приятно грело. Джереми было уютно и хорошо. Ненадолго показалось, что они просто выбрались в поход, а не прячутся на чужой планете в далеком прошлом. Жаль, что иллюзиям суждено распадаться. — Кто ты? Дезнарек, как всегда, был прямолинеен. Он вперил настойчивый взгляд в Доктора: — У тебя есть машина, которая внутри больше, чем снаружи, и мгновенно перемещается. — Что?! — переспросила Карши. Дезнарек повернулся к ней: — Я был внутри их ТАРДИС, и их технологии поражают воображение. — Он вновь пронзил Доктора взглядом. — Ответь. Ты связана с теми существами? С Дагдэдом? Доктор всего лишь слегка выпрямилась, но ее возмущение было физически ощутимо: — Мы никак не связаны с ними. — Они наши враги, — поддержал Джереми. — И ни за что не будем с ними сотрудничать, — закончил Гира. — Тогда кто вы? Ладно, с вами двумя все понятно, мутанты, как и мы, но Доктор? — Я путешественница. ТАРДИС — мой корабль. Я летаю повсюду и просто… помогаю. Доктор никогда особо не скрывала свое инопланетное происхождение. — Помогаешь? — недоверчиво переспросил Дезнарек. — Просто так? — Тебя удивляет, что я ничего не требую взамен? — Как-то в это не верится. — Ты не представляешь, сколько невероятных вещей существует в мире. Дезнарек нахмурился, будто что-то вспоминал. — Невероятные вещи… — повторил он. — С того момента, как вы принесли меня в ТАРДИС, вы говорите о путешествиях во времени. В вашем первом разговоре упоминали, что вы на сколько-то там лет… в прошлом. То, что я слышал, правда? Доктор не помедлила с ответом: — Да. — Погоди, то есть ты… — вмешалась Карши. Почти с начала разговора она сидела, невидяще глядя перед собой. — Вы… на самом деле говорите о путешествиях во времени?