Том 3. Отражение. Глава 7

Когда-то рука Летры умудрилась оказаться в ладони Джереми. Летра бежала без сопротивления, почти наравне с ними. Доктор вырвалась вперед. Вскинув звуковое кольцо, она посылала сигнал в сторону камер. Глушила. В какой-то момент она остановилась, и Джереми чуть не налетел на нее. Развернувшись, Доктор уперлась руками ему в грудь. Рядом затормозил Гира. Они оказались посередине одного из коридоров. Указатель подсказывал, что впереди развилка. — Погони не слышно. Они нас потеряли. — Доктор сделала шаг назад и прислушалась. Удовлетворенно кивнула. — Как я все-таки рад, что улучшил Ядомикс-пушку. — Джереми мимолетно погладил оружие мамы. По пути он затягивал коридоры, в которые они сворачивали, иллюзиями стен. Летра вдруг скривилась и, вырвав у Джереми руку, схватилась за другую, раненую. По ней снова текла кровь. Джереми машинально поднял правую ладонь и в несколько движений перебинтовал рану паутиной. Месяцы переправки Багнарека на третью планету и заботы о раненых не забылись даже полгода спустя. — Это так… ай… неприятно. — Из воздуха вынырнули частицы и устремились к раненой руке Летры. Но тут же они судорожно мигнули и пропали, а сама Летра со стоном сползла по стене. — Как… неудобно… — Добро пожаловать в человеческое тело, — прокомментировала Доктор. — Тебе придется за ним следить. Лечить, кормить, давать спать. — Ох. — Ходить в туалет. Кстати, если надумаешь заняться, хм… в общем, предохраняться тоже придется. — Почему? От чего? — От детей. Я оберегаю не тебя, а детей. — Детей? Это маленькие люди? — Ага. — О. А люди очень ответственные. Столько помнить. Они поэтому при несоблюдении правил умирают? Чтобы не забывать? А почему Дагдэд все это со своим телом не делал? — Он управлял телом мертвеца, а ты заняла живое. И у тебя есть другой вариант. Вернуть это тело владелице. — Им владею только я. — Нет. До тебя у него была другая. Девушка, у которой ты его отобрала. — Не было ее. — В голосе Летры мелькнули пренебрежительные и раздраженные интонации Дагдэда. — Я думала, ты умная, солнце. Еще раз повторяю — телом владею только я. Это только сосуд. Сознания нет. — Вот как… — протянула Доктор. Мимолетно ее взгляд скользнул на звуковое кольцо, что по-прежнему отображало на галлифрейском какие-то данные. — Где ты его взяла? — Оно валялось в каком-то месте без дела. Я подобрала. — Каком месте? — нахмурилась Доктор. — Я не разобралась. Рука продолжает болеть, почему? Я уже поняла, что тело ранено, почему оно продолжает показывать? — Привыкай. «Слова», — вдруг повторила Доктор то, что недавно произнес Джереми. — Летра говорит слова, ты правильно понял. И мы оба поняли, что она не торопится подкреплять их действиями. Что она сделала по факту? — Разбросала экипаж корабля по временным линиям, забрала тело девушки, пыталась убить Ракулеса, — опередил Гира Джереми. — Но собрала королей в одну временную линию, не напала, пока мы сами это не сделали, и не решилась убить Ракулеса. — Вы нарочно меня игнорируете? Я все еще тут, — недовольно сказала Летра. — Тогда у тебя есть шанс сказать, что ты задумала, — мгновенно предложила Доктор. — Солнце, вы все опять игнорируете то, что я уже говорила. Доктор поморщилась: — Не называй меня солнцем, я же не сгусток пылающего газа и радиации. — Но ты золотистая и маленькая, как эти, желтенькие звездочки. И еще ерошишься. Прям милота, обнимать хочется. Брови Доктора медленно поползли вверх. Джереми почти не заметил, как аккуратно оттеснил ее от Летры. — Она сказала, что ей это не нравится, — повторил он, одаривая древнюю предостерегающей улыбкой. — Вечером я, как и время до него, думаю, как сохранить твою жизнь, — мрачно добавила Доктор. — Я поняла, что ты имела в виду. Ты говорила, что ничего не делала с экипажем корабля. Есть два варианта. Ты врешь… — Я не врала ни словом! — возмутилась Летра. Кажется, искренне. — ...Или в твоих правдивых словах есть нюанс. Устройство, ослабляющее стены между временными линиями. Ты сказала, что «технически» им управляешь. И уточнила, что оно работает на твоих силах. И у меня потихоньку складывается ощущение, что это не означает, что ты управляешь им специально. Летра посерьезнела и даже погрустнела. — Ты правильно говоришь. Я не специально им управляю. Я… мои силы… у меня украли их часть. — Кто? Зачем? Летра побледнела. Ее дыхание участилось. — Что ты на самом деле делаешь на этом корабле? — настойчиво продолжала Доктор. — Почему так боишься покинуть это тело, раз угрожала убить Кинг-Оджеров за попытку? — Я… прячусь. — Прячешься от кого? Сначала задрожала раненая рука Летры, и ее дрожь передалась остальному телу. Летра вжала ладони в грудь напротив сердца. Она судорожно глотала воздух. — Что это?.. — Ее шепот прерывался. — Мне холодно. В груди дрожит. Все дрожит. Я делаю вдохи, этим, ртом, и носом, очень много, но тело задыхается. — Тебе страшно, — ответила Доктор. — Тебе очень, очень сильно страшно. Расскажи, что тебя пугает. От чего ты, большая всесильная древняя, прячешься в маленьком человеческом теле? Губы Летры прыгали. Из них раздалось слабое: — От… убийцы древних. Пожалуйста, помоги мне. Не раздавалось никаких звуков. Но Джереми уловил что-то краем глаза, более чуткая Доктор уже развернулась, а Гира последовал за ними. Коридор разделялся. Кружился в знакомом калейдоскопе — в таком же, в котором рассыпались звезды снаружи. Превращался в призму отдельных коридоров. И наплывал на них. — Бежим! — закричала Доктор. Они сорвались с места. — Что это такое?! — крикнул Джереми ей в спину. — Временные линии. Их становится больше. Не знаю, что будет, если мы попадем в центр аномалии, но не хочется проверять! Тишина. Только лихорадочный стук шагов и звук дыхания в ушах. Разветвляющиеся коридоры ползли к ним сзади. Разделялись вбок, вверх и вниз. Разбивались на призму. Впереди углы уже подрагивали раздвоением. Только одну среди них это не волновало. — Гира, а ты занят? — как ни в чем не бывало поинтересовалась Летра. Гира споткнулся. — Нет, что ты, — пропыхтела за него Доктор, — у нас у всех тут легкая пробежка! — Не, я про сердце, оно у него занято? — Ты правда хочешь поговорить об этом сейчас?! — Я же разговариваю об этом, очевидно, что да. — Тебе Дагдэд разве не рассказывал, что со мной и моими друзьями лучше не связываться? — А почему я должна его слушать? Джереми подумал, что начинает жалеть об ее спасении. Спустя миг он пожалел еще больше. — А ты правда отдал бессмертие? Он промолчал, стараясь беречь дыхание. — Ты идиот? — Летра, ты знаешь грубые слова? — отлетело от Доктора. — Да. — Тогда заткнись! Коридор дрожал и пытался разбиться на копии уже впереди. Пространство плыло. Голова заболела. Они бежали к развилке, вот только вместо двух путей их ждало уже четыре… шесть… — Направо в крайнюю! — скомандовала Доктор. Они свернули… и у Джереми перехватило дыхание. Только что налево побежали… они сами. — Что это было?! — озвучил его мысли Гира. — Наши варианты, которые выбрали путь налево! — крикнула Доктор. — Временные линии расходятся! На очередном повороте они едва не влетели в Кагураги. — Стены между временными линиями тают! — тут же повторила Доктор. Теперь они неслись вперед вместе. — Все становится хуже. Нестабильнее! — Понимаю! Сюда, здесь безопаснее! Они свернули машинально, и Джереми даже не успел вспомнить, кто именно им это сказал. Вспомнил как раз, когда посреди коридора возник Ракулес с мечом в руке. — Нибирские рептилоиды, опять ты! — простонала Летра. — Что ты делаешь с кораблем?! — Ничего, я физически сейчас ничего не могу с ним сделать! — Это делает устройство снаружи, и сейчас не время выяснять отношения! — вмешался Гира. — Но разве Летра не сказала, что технически это она управляет устройством? — осведомился Кагураги. — Она не умеет выражать мысли, — коротко объяснила Доктор. — Проводим расследование. — Вы это так называете? — поинтересовался Ракулес. — Зачем вы убежали с ней? — Интуиция, — коротко ответил Джереми. Коридор затрепетал. — Осторожнее! — крикнула Доктор. И стены ринулись к ним. Голова Джереми наполнились событиями. Они происходили с ним, но не с ним. С другими Джереми, его вариантами. Их разумы гудели, как рой, белый шум, они распадались на все новые и новые, он пытался найти среди них свой, но каждый раз становился двумя «своими», десятью, сотнями, тысячами… Все кончилось. Гира упал на колени, задыхаясь. Джереми привалился к стене — его подташнивало.  Доктор дрожала, но удержалась на ногах. Летра спокойно стояла. — Где Ракулес и Кагураги? — встревожился Гира. Забывшись, он рывком поднялся на ноги и опасно покачнулся. — С ними все в порядке, — успокоила Доктор. — Мы перешли во временную линию, где не встретили их. Точнее, нас перебросила Летра. Остатками сил, я так понимаю. Летра закивала: — Мне с вами больше нравится. — Короли живы здесь? — напряженно спросил у нее Гира. — Да, все живы, никто не умирал. Ты, кстати, так и не ответил на вопрос, что насчет твоего сердца? Паутина закрыла ей рот абсолютно случайно. У Джереми просто дрогнула рука. И он совсем не улыбался после этого. Летра всем видом продемонстрировала недовольство. Гира почти незаметно облегченно вздохнул. Доктор словно бы не заметила. — Убийца древних… — размышляла она. — Мы уже слышали о подобном. Далеки отобрали силу, убивающую бессмертных, у того, кто охотится на Солярис. Планету Багнарека посещал черный бог, который знал секрет убийства других богов. И теперь ты, Летра. Кто это? И еще вопрос — почему за помощью ты обращаешься ко мне? Я тоже со многими древними разобралась. Я заточила твоего друга, и от него осталась только частица. Ты прилетела к планете тех, кто убил его. Но ты не боишься меня. Не боишься Кинг-Оджеров. Что-то острое потыкало Джереми в бок. Зеркальная частица пропала. Летра выразительно указала на рот. — Просто оторви ее, — сказал Джереми. Летра попробовала. Оторвался только маленький кусочек паутины. Гира подошел к ней и начал отлеплять сам. У него вышло быстрее. — О, как хорошо у тебя получается, — оценила Летра. — Есть опыт. — БДСМ-ом увлекаетесь? У Джереми опять совершенно случайно дрогнула рука. Летра провела пальцем по шее. Угрожающий, казалось, жест вышел неожиданно мирным — ее глаза щурились от улыбки. «Откуда опять это чувство? В последний раз я ощущал нечто подобное, когда встретил Доктора с лицом, которое у нее сейчас». — Джереми, я все понимаю… даже не осуждаю… — слегка улыбнулась Доктор, — но мне надо, чтобы она ответила. Гира опять помог Летре отцепить паутину. На этот раз насчет его сноровки она промолчала. Ответила Доктору: — Я… не знаю, кто он. Я знаю, что это «он» и что охотится за древними. Что некоторые уже мертвы. Что он становится сильнее. Он… нашел меня, и я сбежала. Спряталась. Спряталась в этом теле, чтобы он меня не нашел. — Замаскировала силу и сущность человеком. Человеческим способом мышления, — прокомментировала Доктор. — Я обращаюсь к тебе, потому что мой вид в опасности. А ты всегда откликаешься на просьбу о помощи. — Ага, то есть теперь ты понимаешь, что геноцид это плохо. — Ваши добро и зло ничего не значат для нас, — спокойно произнесла Летра. — А я не хочу умирать и беспокоюсь за сородичей. — Убийственная честность, — усмехнулся Джереми. — А зачем врать? — Летра не поняла иронии. В глазах Доктора пробежали различные эмоции. Она покачала головой каким-то мыслям. Быстро взглянула на данные кольца — над синим камнем горела почти незаметная полоса загрузки. — Ну раз ложь тоже вне твоей системы координат, то мне нужно знать, кто виновен в исчезновении людей. Ты управляешь временными линиями. Люди пропали из-за тебя или устройства? — Из-за устройства. Я ничего не делала с людьми. — Хорошо, я поверю тебе. В том числе и потому, что, кажется, тебе верит мой друг. Ее слова дошли до Джереми быстрее, чем понимание — по какой-то причине он и правда верит Летре. — Если только она не влияет как-то на мой разум, — неожиданно осознал он. Ананси — бог пауков, а она его ребенок. — Ну да, конечно, танцующая богиня без сил лезет в разум полупаука, да я бы лучше руку полечила, — фыркнула Летра. С неудовольствием и раздражением она проследила, как Доктор касается висков Джереми. — Влияния нет, — определила Доктор. — Я и так могла сказать, что нет. Теоретически она может все, но ее интерес — танцы и временные линии. Это как профессиональный пловец не сможет сходу заняться сумо. Но мне запоздало стало интересно — почему ты ей доверяешь? Может, заметил что-то, что не заметила я? — Я не знаю, почему, — покачал Джереми головой. — Но мне что-то чудится в ее словах. Как будто… она пытается сказать что-то большее, чем звучит в них. Летра осветилась радостью. Тоже, кажется, искренней. — Язык людей очень неудобный, — начала она охотно пояснять. — Дагдэд использует переводчик, вы сами вычленяете суть из его слов, но я не очень в этом хороша. Мой переводчик пока слишком много смыслов передает. — Поэтому, когда ты разговариваешь вне тела, нам больно, — понял Гира. — Слишком много обрабатываете. Но я смотрю, вы живы и не сошли с ума, значит, я его усовершенствовала. — Изложить нашим способом мышления разум, который есть у Летры, почти невозможно, — сказала Доктор. — Поэтому возникает диссонанс. Если только она специально что-то не утаивает. — Не знаю. Специально не утаиваю. — Еще вопрос. В этом теле на самом деле не было разума? — На самом деле. Оно пустое. Оболочка с мертвыми воспоминаниями. — Воспоминаниями? — быстро переспросила Доктор. — Как замороженные картинки в мозгу. И чувства. Я их не трогала. Не хочу становиться этим человеком. Я перестану быть собой. — Тогда можно посмотреть мне? Нет, — тут же покачала головой Доктор. — Могу перепутать, попасть в твой разум древнего, и тогда я сойду с ума. Вот что. Ты можешь заглянуть в самое ближайшее воспоминание? — Зачем? Почему тебя это волнует? — Потому что эта девушка может быть связана с устройством. Как-то ведь оно попало сюда. И как-то ты обнаружила ее. Это может быть связано. А нам нужна любая информация об устройстве, чтобы отключить его. Летра недовольно скривилась. — Ты хочешь спастись от убийцы древних или нет? — начала терять терпение Доктор. Это подействовало. Летра закрыла глаза. — Ближайшее? — уточнила она. — По какому признаку? — По временной шкале. — Как же трудно разговаривать с разной логикой… Я не понимаю, что такое временная шкала. Они более яркие? Я вижу какое-то яркое, попробую его. Прежде чем Доктор успела что-либо ответить, Летра застыла. А потом закричала. Крик был тихим и больше походил на всхлип. Летру согнуло. Доктор дернулась к ней: — Что ты увидела?! Все хорошо? — Ничего не хорошо. И никогда не будет, — прошептала Летра. Ее глаза невидяще смотрели перед собой. — Нет… нет… — Что ты видишь? — Я не буду это больше смотреть. — Летру трясло. — Нет. — Летра. — Нет! Вспыхнули частицы. Летра заскрипела зубами от боли и осела на пол. — Тише. Спокойно. — Доктор подошла ближе, в голосе зазвучали знакомые мягкие, успокаивающие нотки. — Что ты увидела? — Я ничего не видела. Только реакция. Эмоции. Не заставляй меня снова это переживать. Я… ощущала… боль. Я не была ранена. Но мне было так больно, что лучше бы я умерла. Летра всхлипнула: — Как… как вы с этим живете? Почему один ваш опыт так ранит?.. — Она коснулась лица и непонимающе посмотрела на каплю, оставшуюся на пальце. — Почему у меня вытекают глаза? — Ты плачешь. Это реакция человека на боль — физическую или душевную. — Слезы это соль, а потом вода… — тихонько пропела Летра. — Что настолько ужасное она увидела… — с тревогой проговорил Гира. Летра сжалась в комочек у стены и мурлыкала под нос песню. Ее наушники снова были на голове, отрезая от окружающего мира. — То воспоминание может не иметь отношения к устройству. А может иметь. Надо будет попробовать еще раз, — сказала Доктор. — Позже, — предложил Джереми. —  Сейчас она вряд ли в состоянии. Ей нужно время. Неужели древние никогда не сталкивались с эмоциями? — С нашими — нет. Другой вид, другие правила, по которым они существуют. А еще я поняла, почему Дагдэд снес голову… тому, чье тело занял. Отсек себе влияние человекоподобного разума. — Но когда он вселялся в меня, то не делал этого, — напомнил Гира. — Не знал или не было возможности. Как Летра не знала. Пустая оболочка с мертвыми воспоминаниями… — пробормотала Доктор. — Сознания нет, но когда-то эта девушка жила. — Кто сотворил с ней такое… — проговорил Джереми. — Ты не допускаешь мысли, что это сделала Летра, — заметила Доктор. — У меня странное чувство. — Джереми хотел бы выразить его более подробно, но в итоге его ощущения свели к главному: — Что она на самом деле не лжет. Что не видит в этом смысла. Что… мы разговариваем с ребенком. Непосредственные, яркие и искренние реакции Летры и правда походили на детские. Как и непонимание добра и зла. И жестокость. — Ребенок, который играет не потому, что хочет зла, а потому, что не понимает, что делает, — продолжил мысль Гира. — Не знаю, — честно ответила Доктор. — Дагдэд тоже похож на злого ребенка. Древние в принципе похожи на детей, которые отрывают жукам лапки и не понимают, что им больно. А маленьких древних я не встречала. Только молодых, рожденных в этой Вселенной. Например, Маэстро. Но к нашей встрече он уже был взрослым и полноценным. Однако вы правы, в какой-то степени Летру можно назвать ребенком. Душа в новом теле, познающая его возможности, ограничения… способ мышления, взаимодействие с носителями похожих тел… — Доктор вынырнула из размышлений, в которые начала было погружаться. — В любом случае, вряд ли мы чего-то добьемся, прося Летру посмотреть воспоминания. Придется действовать так, как недавно предложил Гира. — Как? — Полететь к устройству и изучить самостоятельно.