Том 3. Отражение. Глава 10

Пока Гира разговаривал с Доктором, Джереми представилась редкая возможность увидеть реакцию представительницы древних на еду. Летра неуверенно ковыряла вилкой в контейнере. Неожиданно она протянула его Джереми. — Делюсь, — каким-то осторожным тоном сказала она. — Я не голоден. — Даже если бы Джереми не поел, сейчас ему кусок в горло не лез. — Точно? — Ты просто хочешь посмотреть, как правильно есть, ведь так? — Не без этого, — признала Летра. — А еще у тебя такой кислый вид, что неудобно рядом сидеть. Джереми не ответил. Показал ей жестами, как нужно есть. Первый кусок Летра проглотила так осторожно, словно пробовала яд, а затем вдруг с жадностью набросилась на еду. — Осторожнее, не подавись, — забеспокоился Джереми. — Ты вообще ела за все время в этом теле? — Я держала его в порядке своими силами, пока, ну, не истощила его резерв. Странно, не ощущаю, что удовлетворяю какую-то потребность, но есть… прикольно. Интересный концепт. Джереми… прости. Сочувствую. Если бы Джереми сейчас ел, он бы подавился. — За что? Летра отставила контейнер с недоеденной едой. Сжалась в комок. Ее глаза влажно блестели. Ответа не последовало. — Из-за Доктора? — Доктора? — непонимающе переспросила Летра. — Ты услышала, что мы поссорились. Она со странной злостью покачала головой. С силой потерла виски. — Не из-за Доктора. Да что происходит, я же отгораживаюсь… что с моим разумом… «Еще раз, — прозвучал настойчивый внутренний голос. — Вспомни ее недавние слова еще раз». За челноком раздался удар. Джереми подскочил от неожиданности. Когда спустя несколько секунд грохнул сдвоенный хохот, рядом подлетела Летра и на миг ощетинилась частицами. — Гребаный рот этого казино! — выпалила она что-то странное, но определенно ругательное. — Не выражайся, — привычно велел Джереми. — О, капитан Америка, это я еще не выражаюсь. Хохот «злого короля» озадачил еще сильнее, а сгустившаяся за ним тишина — тяжело надавила. А потом из-за челнока вышли Гира и Доктор. Удушающее серое чувство, завладевшее Джереми после разговора с подругой, слегка развеялось — Доктор выглядела лучше. И она смотрела на него. Замедлилась у лестницы в нерешительности — и Гира ободряюще подтолкнул ее. Джереми пропустил момент, когда она оказалась рядом. Ее объятия окутали его, и он окутал ее своими. — Прости, — шепнула Доктор. — И ты меня, — шепнул Джереми в ответ. — Тебе не за что извиняться. — Как и тебе. Он хотел быть ТАРДИС и остановить время. Чувство цвета лунного серебра гнало своими лучами тяжелый туман серости. «Возможно, над образностью стоит поработать». — Хотя, — хмыкнул Джереми ей в макушку, — за твое двадцатилетнее отсутствие тебя стоит… Он осекся. Вообще, у Джереми была привычка говорить врагам, что за их поведение их нужно отшлепать. Он перестал это делать, когда Янма объяснил ему, что эта фраза теперь очень часто имеет смысл не наказания за плохой поступок. «То есть… — отчаянно краснея, попытался он уточнить, — там как бы… тоже это есть… но… иди к черту, я не буду больше это объяснять, сам разбирайся!» — Стоит что? — не поняла Доктор. «Наказа… нет, это тоже нельзя. Богостражи, что не так с современным миром, зачем так все опошлять?!» — Тебе стоит принять последствия, — кое-как выкрутился Джереми. Он изобразил пальцами пистолет, коснулся им лба Доктора и сделал жест выстрела. — Вот, мое страшное большое неудовольствие. — Ах так? Тогда вот мое. Ему Доктор поставила щелбан. Точнее, тоже изобразила его пальцами возле лба Джереми. Их тихий смех соединился. Они все еще не размыкали объятий. — Нам надо многое обсудить, — сказала Доктор. — Но не сейчас. Сейчас мы спасаем людей. — Как всегда. И не вздумай убегать. — Ох, нет, меня раскрыли. — Вы такие милые, я вас шипперю, — раздался голос Летры. С одной стороны, она безнадежно разрушила магию момента, с другой — напомнила, что реальность все еще в них нуждается. — Что такое «шипперить»? — переспросил Гира. Вокруг Летры слабо сверкнули частицы, но она тут же с досадой поморщилась. — Точно, я не могу пока показывать картинки… Это собачка, которая двигает две деревянные фигурки и произносит «саситесь». Ответом ей стало недоуменное молчание. — Она ссылается на земной мем, — вздохнув, объяснила Доктор. — Что такое мемы, знаете? — Да, у нас тоже есть Интернет. — Если кратко, то и «шипперить», и тот мем с собакой означают «очень сильно болею за отношения пары и хочу, чтобы они поцеловались». — Я шипперю Янму и Химено, — дополнил Джереми. Гира опять вспомнил, как именно это происходило — во всяком случае, на его лице появилась тень страдания и стыда не за себя. — Шипперы, общий сбор! — воодушевилась Летра. — Нам людей спасать надо, — быстро напомнил Гира. — Конечно, разберемся с устройством, спасем, а потом я всех вер… Летра оборвала себя. Она выглядела… испуганной. — Что случилось? — поинтересовалась Доктор. Без удивления. Как если бы и так знала ответ. — Я не знаю. Мне не нравится, что я не знаю. Я отгораживаюсь, но все равно не знаю. Опять мимолетный взгляд на кольцо. — Тело. — Все так же кольцом Доктор обвела контуры Летры. — Оно продолжает влиять. Воспринимая мир через его органы чувств, ты приближаешься к человеческому разуму. Ты начинаешь сочувствовать людям. Желать помочь. Летра поднесла руки ближе к лицу. В ее взгляде перелистывались самые различные чувства. — Я не хочу к нему приближаться. — Голос был определеннее. Он подрагивал от страха.  — Нужно было снести голову. — Жаль, что ты так думаешь, потому что для мира было бы только лучше. Гира прав, нам надо спасать людей. Челнок в порядке. Мы можем лететь. *** Они расположились на креслах пилотов и штурманов. Доктор заняла место главного пилота. Челнок скользнул в множащиеся звезды. Доктор старательно вела его мимо мест, где фантастическими цветами распускались призмы вероятностей. — Нам не стоит в них попадать. Стены между временными линиями тонкие, эхо наших версий слишком сильно ударят по разуму, — сказала она. И без перехода обратилась к Летре: — Расскажи, что еще ты знаешь про охотника за древними. Он убил их? Или просто заточил? — Убил. Я слышала их крики. — Сколько? И более важный вопрос — почему? — Я не считала. И не знаю, почему. — Может быть так, что он тоже защищал свой мир? Как мы? — предположил Гира. — Он тоже заполучил оружие, убивающее бессмертных — то, которое попытались скопировать далеки, — продолжила Доктор. — И, если принять то, что это он посещал планету Багнарека, технологии его вида очень развиты. Биотехнологии. Это сужает круг поиска, но очень незначительно. Когда все началось, Летра? Есть ли планета, про которую можно сказать, что началось с нее? — Я… не обратила внимания. Я просто… просто взяла и не обратила… Летра резко прижала ладонь к сердцу, и опять на ее лице мелькнул страх. — Вина? Сожаление? — вновь без удивления спросила Доктор. — Это не мои чувства, — резко ответила Летра. — Могут стать твоими. Почему нет? Древние охотятся за впечатлениями. Разве не интересно ощутить людские эмоции? Человеческую логику? — Я думала, что будет интересно. Многие рассказывали, что люди интересные, противоречивые, и у них есть сила, только своя. Но пока что мне больно и страшно. Я маленькая и беспомощная. Где эта сила? Я не такого хотела. — Ну извини, что быть человеком это не бесконечное праздное удовольствие. — Кто бы говорил, ты сама спряталась в бессмертном и более сильном теле. И то не спряталась, а тебя обхитрили и заперли твои память и сущность. Доктор сжала челюсти. Джереми поймал ее взгляд в слабом отражении экрана и постарался передать безмолвную поддержку. Доктор прикрыла глаза и вдохнула, немного расслабляясь. — Что еще ты знаешь, Летра? — поинтересовалась она. — Твое настоящее имя. Древнее. Могу сказать. Доктор мотнула головой мгновенно и без тени раздумий: — Мое имя — Доктор. И есть еще одно, галлифрейское, но его могут знать только дети и поющие реки. — Что?.. Ее голос огрубел: — Я говорю — не нужно. Летра едва заметно вздрогнула, и на ее лице мелькнуло что-то, заставившее Джереми невольно пожалеть ее. Снова она прижала ладони к сердцу и вслушалась во что-то. — Я тебя раздражаю, Доктор. Знаешь, что самое обидное? Меня это ранит. Начинаю ненавидеть это тело. — То есть мое раздражение ранит не тебя, а остатки сознания в этом теле. Опять Доктор говорила без удивления, как если бы озвучивала точно известный ответ. — Там нет сознания. Тело было готово к тому, чтобы его впустить, я поэтому его и взяла, но там нет… — Летра задумчиво скрестила руки на груди и куснула губу, ища подходящее слово, — души. Сколько раз мне повторить, чтобы ты поверила? — Может быть, я верю, просто хочу лишний раз убедиться. — М? — Где ты взяла это тело, Летра? Связано ли оно с убийцей древних? — Он охотится на меня не из-за тела. — Понятно, — произнесла Доктор с трудноопределимыми чувствами. На экране медленно увеличивалось устройство. Выхваченная прожектором капля отражала свет глянцевой черной поверхностью. Свет звезд дробился вокруг нее так сильно, что окружал ломаным ореолом. — Нам явно не стоит к нему приближаться, — напряженно заметил Джереми. — Мы и не собирались, — кивнула Доктор. — Слишком большая концентрация временных линий вокруг. Но я надеялась взглянуть поближе. Так, тихонечко, еще чуть-чуть… Доктор довела челнок до самой границы звездного ореола, оставив, по космическим меркам, ничтожное расстояние в пару километров. Звезды разделялись. Цветки призм медленно расползались — их кружево потихоньку подбиралось ближе. — Запускаю сканер. Плотный луч скользнул по обшивке устройства. По второму экрану поползли строки данных. Много данных. — Ох. Оу. Такое чувство… что я видела такое раньше… — Доктор пристально вглядывалась в них. — Неизвестный сплав, излучение энергии… ого, вот это плотность! Активность высокая, но интересно — энергия уходит не наружу, а внутрь. Распределяется по сфере как… — Щит? — закончил Джереми. — Или сдерживающее силовое поле. Много неизвестных и нераспознанных данных… Все, что могу сказать — происхождение явно не ваше и не земное. И то, что сканер смог распознать… я как будто встречала это раньше… — Похоже на штуку, где заточены Ракая и Зеллин, — заметила Летра. Голова Доктора чуть ли не телепортировалась в другое положение: — Повтори. — Похоже на… — Имена! — Ракая и Зеллин. — Кто они? Почему я знаю имя Зеллина? — Тоже древние. Ходили все время парой. Они играли роль богов на двух планетах и заключили пари, какая быстрее погибнет. Столкнули два их народа. — Как Дагдэд, — мрачно произнес Гира. — Мы… не очень изобретательные, — признала Летра самокритично. — Два народа поняли все слишком поздно, но… — ...Успели создать тюрьму для них! — подхватила Доктор. Она выпрямилась, ее взгляд вспыхнул воспоминаниями. — В нее попала одна Ракая, а Зеллин искал способ освободить ее. Ну конечно! Жуткий тип, отделяющий у себя пальцы и сующий их в уши, насылал кошмары, питался ими и хотел развлекать свою подругу. — Ты знаешь их? Что с ними случилось? — спросил Джереми. — Пока они болтали, какие всесильные и страшные, я заточила их обратно в той сфере, — буднично ответила Доктор. — Гениальные инженеры были на тех планетах. Я думала повторить эту тюрьму для Дагдэда, но давно потеряла координаты оригинальной, а чтобы повторить ее… пришлось бы потратить слишком много времени. — Я забираю все милые слова, которые говорила тебе, ты жуткая, — проговорила Летра. Доктор дернула уголком рта: — Спасибо. — То есть… — Гира качнул подбородком вперед, на устройство, — это тюрьма для древнего? Для Летры? Летра дернулась при этих словах. Но тут же фыркнула: — Она управляется моими силами. Они думают, я со своими силами не разберусь? Поддерживая, Доктор покачала головой: — Эта капля древнего не удержит. Судя даже по обрывкам данных, она гораздо проще. Примитивнее. Меньше по размерам, чем оригинальная сфера, и слабее. Сферу Ракаи и Зеллина подпитывают поля сталкивающихся планет, эту не питает ничего. Устройство, которое не удержит древнего, но похожее по свойствам?.. «Маленький древний. Ребенок древнего». — Первые мысли, которые пришли в голову Джереми. Нет, что-то не сходилось. Но почему-то казалось, что он нащупал верный путь. Устройство, питаемое частицей силы древней? …Ох ты ж. — Частица силы древнего, — выдохнул Джереми. — Частица… древнего. Звезды раздробились. Ореол временных линий дернулся к ним. И знакомое, пусть и более слабое, ощущение внимания надавило на мозг. — Частица Летры, — закончила Доктор. «Я нашла тебя». Эхо слов в разуме. Стрела внимания, тянущаяся к Летре. Доктор дала задний ход. Их дернуло вперед. Раздробленный свет звезд тянулся за ними, расширяясь, расплетаясь в похожие на нити трещины. — Но я не оставляла свою часть! — непонимающе крикнула Летра. — Если только… ах ты хитрозадый сучок! Уже было понятно, кого именно она так назвала. — Ты сама сказала, что он украл часть твоих сил. Только немного ошиблась! Охотник на древних успел схватить не просто силы, а часть тебя, пока ты убегала. — Доктор увеличивала задний ход, не разворачиваясь. На разворот они бы потратили драгоценные секунды, а паутина временных линий приближалась слишком быстро. — Пока ты была занята спасением. Он отщипнул от тебя кусок и обратил против тебя. — Но как она может сражаться против себя? — выкрикнул Гира. — И в чем смысл, если у них одинаковые силы? — поддержал Джереми. — В этом и смысл. — Доктор с остервенением давила рычаг скорости вниз и выжимала, казалось, даже больше скорости, чем возможно, но трещины-нити не отставали. — Летра танцует по временным линиям. Переходит по ним. Меняет на те, которые лучше для нее. И частица тоже. Она ищет вероятность, где Летра мертва! Они не успевали уйти. Кружево временных линий почти окружило. Звезды кружились, взрывались и рождались. Доктор рванула челнок вверх. И не успела. Реальность взорвалась калейдоскопом вероятностей. *** Они чудом успевали уклониться. Они не успевали, но Доктор справлялась с управлением. Ей помогали Джереми или Гира. Они не справлялись и, потерянные, врезались в каплю. На челноке обнаруживалась неисправность, и двигатели отказывали. Другая неисправность — и челнок взрывался. С ними были короли, и они помогали выжить. С ними были короли, и они умирали все. Параллельные сознания множились, надежда, радость, страх, отчаяние других Джереми взрывались в мозгу и рассыпались новыми, новыми, новыми вариантами. Кто-то из них закричал, возможно, это был он сам, и крик множился, множился, разветвлялся в паутине времени. Доктор металась в хаосе, множество ее фигур кидалось в разные стороны, выполняло разные действия, кто-то из них кричали: — Помоги! Вытащи лучшую вероятность! Бесчисленные Летры схлопнулись в одну. И множество зеркал вероятностей ртутью плеснули к ней. Зеркала отсекались. Сужались. Агония других Джереми затихала в голове. По крайней мере, сейчас они оставались в целом челноке. Одна из вероятностей расширялась, оттесняя остальные. Доктор разворотила панель управления. Лихорадочно подключала и переключала приборы. Она воткнула звуковое кольцо в центр панели и свистнула. Кольцо не вспыхнуло… Вспыхнуло, оттесняя другую вероятность. — Давай же, Секси, — прошептала Доктор. Секунды текли. Закричала Летра, ее ноги подкосились. Вероятность сжиралась другими. Доктор схватилась за карман, вытащила ключ от ТАРДИС. Неисправность в другой вероятности. Она просочилась в ту, что пыталась удержать Летра. От небольшого взрыва отскочил кусок металла. Он врезался в пальцы Доктора, и ключ улетел куда-то. Доктор рванулась было за ним… — У меня есть! — собрав все силы, крикнул Джереми. Получив ключ от ТАРДИС, он больше не расставался с ним. Носил его на шнурке на шее… хотя в какой-то временной линии на поясе, с остальными ключами. Джереми бросился к Доктору, сорвал его с шеи или пояса, протянул ей, и эту линию пыталась стереть другая, но Летра удерживала нужную, вжав ладони в виски и скрипя зубами. Знакомый скрипяще-свистящий «вурп-вурп» показался музыкой. Синяя будка возникала посреди челнока. Ее контуры дрожали, а тональность приобрела болезненный оттенок. Гира уже приволок к ней не держащуюся на ногах Летру. Почти втолкнул ее внутрь. Доктор рванула за собой Джереми, а он толкнул ее к Гире, шагнул сам… ТАРДИС… закричала. Джереми оказался на корабле. Без перехода, без предупреждения. Тишина затянула омутом. Белые коридоры кружились в безмолвной призме вероятностей. Доктора, Гиры и Летры не было видно — Джереми привычно убедил себя, что с ними все в порядке. Мысли дробились на версии и шумели в голове, как рой. Стоять не имело смысла ни в одной из вероятностей, и Джереми двинулся вперед. Коридор разветвлялся, но другие временные линии держались сбоку, оставляя в центре ту, где находился Джереми. Сознания, мысли других версий тоже отошли к краю сознания. И, когда его состояние немного стабилизировалось, Джереми осознал, что его шаги звучат не в тишине. В воздухе плыла музыка. Знакомая мелодия, создаваемая инструментом, чье звучание он боялся больше не услышать. В коридорах корабля и вероятностей звучал эхео. — Хагаррэ! — крикнул Джереми, и крик подхватили его версии. Кто-то из них побежал вперед. Кто-то пошел быстрым шагом. Кто-то помедлил и пошел, уже отставая от Джереми. Музыка продолжалась. Джереми следовал за ней, и понемногу она становилась громче. Увереннее. В каких-то вероятностях она звучала с другой стороны, прерывалась или угасла совсем. Но в его она звучала твердо, не останавливаясь ни на миг. Джереми нашел ее в ее каюте. Хагаррэ играла, сидя на кровати и бережно прижимая эхео к себе. Мелодия звучала словно отдельно от ее рук. Словно ее создавала душа. Знакомая мелодия о борьбе с королем насекомых. Древняя мелодия, старше их самих. Джереми был уверен, что она пришла еще с планеты Багнарека. — Ты жива. — Ты здесь. В каких-то вероятностях они не ограничились обменом короткими фразами. В них мелодия прервалась, а их двойники… Джереми кашлянул. Хагаррэ слегка покраснела. Смущение гуляло в их других версиях. Не во всех. Некоторые бросились друг на друга с чувствами, не имеющего ничего общего со светлыми. Отголоски первых ран заставили вздрогнуть. Джереми удержался в нужной временной линии с усилием. — Остальной экипаж недалеко, — сказала Хагаррэ. — Но одновременно… непонятно где. Что за… что вообще происходит? Джереми мимолетно отметил, что она волнуется за весь экипаж, а не только Багнарека. — Вас раскидало по альтернативным временным линиям. — Так вот что это за рой моих и не моих мыслей. Отвечая, она не прерывала игру. Пальцы перебирали струны, нажимали на клавиши почти отдельно от самой Хагаррэ. Она заметила, что он наблюдает за пальцами, и сказала: — Я не могу докричаться до экипажа. Иногда они мелькают в коридорах или зеркалах, мы порой видим друг друга, но не слышим слов и не успеваем обменяться какими-либо жестами. Но почему-то они слышат мою музыку. Я передаю им сообщения. Подбираю знакомые песни с нужным смыслом — надеюсь, они понимают. И просто… играю. Подбадриваю. — Ты играла все эти два дня? — осознал Джереми. — С перерывами, конечно. Но да, — буднично ответила Хагаррэ. — Тогда передай им, что короли уже здесь и скоро вернут вас домой. Хагаррэ задумалась на несколько секунд, после чего проиграла обрывистую мелодию, составленную будто из нескольких частей. Нет — она и была составлена. Джереми узнал обрывки песен, посвященные каждому королю. Подумав, Хагаррэ добавила к ним еще один отрывок. Джереми невольно фыркнул. Это была часть песни, названной очень лаконично: «Выкуси, Дагдэд». Музыка дробилась по вероятностям. Не по всем. В некоторых… стояла любимая Гроди тишина… — Надеюсь, поймут, — проговорила Хагаррэ. — И учитывая то, что ты путешествуешь во времени. Ты уже приходил ко мне и говорил, что все будет хорошо? — Нет. Я уже приходил к тебе? Почему-то она помрачнела: — Вдали и в полумраке. Голос был похож на твой. Но ты слишком подозрительно держался в тени. Скрип ТАРДИС заглушил ее. Реальность отвердевала, вероятности блекли. На каюту Хагаррэ накладывался интерьер консольной комнаты. — Быстрее, беги в ТАРДИС! — закричал Джереми. — Я должна быть тут! В глазах потемнело.