Том 4. Грезы. Глава 5

Джереми проснулся, тяжело дыша. Тело взмокло. Сердце колотилось о ребра. Одеяло пыталось успокаивающе гладить кончиками, и сначала Джереми этого не понял, потом понял, потом вспомнил и не удивился, а потом обратил внимание. Сознание после кошмара с трудом обращалось к реальности. Он узнал ту самую комнату, где спал, когда его встретила Мисси. Пушистый ковер на полу, растения и серебрящий их листья лунный свет. Зелень теперь обрамляла окно живописной рамкой, некоторые растения, кажется, были новыми, а с потолка теперь свисали крошечные лампочки, художественно разбрасывающие свет по комнате. Стало уютнее и светлее. «Всего лишь сон», — машинально подумал Джереми, но вспомнил, что не «всего лишь», и потеплевший было свет луны вновь стал зловещим. Он был в своей одежде, так что покинуть комнату смог быстро. В центральной комнате все так же большую часть занимала печка и гудел работающий не на электричестве холодильник. Джереми почти ожидал увидеть пьющую кофе Мисси, но вместо этого Василиса заглядывала под кухонный гарнитур. — Кот, что ты там забыл, только не говори, что застрял! Из-под гарнитура донеслось грустное шуршание. Василиса тяжело выдохнула. — Кот? — заинтересованно переспросил Джереми. — Ой, ты тоже проснулся. Кот, да. Пушистое адище. — Мау, — гортанно вторили из-под ящиков. Джереми фыркнул от смеха. — Смотри, сейчас покажу чудеса кошачьей акробатики. — Василиса открыла холодильник и зашуршала какой-то упаковкой. Из-под ящиков донеслись страшные скребущие звуки, как будто из ада прорывался Дезнарек Восьмой, если бы был демоном, или Гира, когда кто-то обижал ребенка. Черная молния метнулась по кухне и прилипла к холодильнику. — Мау! — И даже без магии обошлось, — довольно прокомментировала Василиса. Что точно не обошлось без магии, так это ее левая нога. Вместо кожи белели кости ступни, выглядывающие из-под штанины. Они двигались с едва уловимым стуком — возможно, он лишь мерещился Джереми. — Так ты и правда Баба-Яга, костяная нога. — Наполовину из мира живых, наполовину из мира мертвых, видишь, я тоже полукровка. Не считая ноги, Василиса выглядела как обычно. Обычный голос, обычная манера речи, привычный облик — даже с поправкой на возраст. — Мне приснился сон, — произнес Джереми. — Не рассказывай его, — тут же предупредила Василиса. — Точнее, ты можешь, но чужие сны толкуются с искажениями. Ты должен сам разобраться, что тебе приснилось. — Но есть какие-либо… общие подсказки? Василиса заметила его настроение. — Сны не толкуют прямо, — сказала она мягче. — Это образы, в которых что-то зашифровано. Символы и подсказки. Так что, что бы ни приснилось, не воспринимай буквально. Джереми понадеялся, что его сон нужно толковать очень иносказательно. Кот, не допросившись у хозяйки мяса, заметил пришельца и решил попытать счастья у него. О ногу потерлись с громким мурчанием, и Джереми с удовольствием погладил пушистую спинку. Кошек он любил. — Как зовут кота? — Джереми, — абсолютно серьезно ответила Василиса. Даже спустя несколько лет без маски Джереми так и не овладел искусством сохранения бесстрастного лица. Василиса прыснула, наблюдая за его спектром эмоций. — Шучу. Я только хотела его так назвать. Остановило то, что не хотела орать что-то вроде: «Джереми, ты зачем насрал в коридоре?!»… хотя, честно говоря, до твоего возвращения соблазн был. Джереми представил эту картину и с нервным смехом закрыл лицо ладонью: — Ох ты ж, мне повезло. — Поэтому я назвала его Доктором. Шучу! — снова засмеялась Василиса. — Его зовут Тьерн. — Мау, — подтвердил Тьерн. — Есть какой-то смысл? — Это имя дракона из одной серии книг. Только искаженное — изначальное имя «Тэйрн». Правда, тот дракон суровый и пафосный и совсем этому шкоднику не подходит. А мне нравятся драконы. Да, не поверишь, все еще нравятся. Пока они жениться не тащат, конечно. Василиса помрачнела было при воспоминаниях, но тут Тьерн вновь решил попытать счастья с мясом и бросился виться у ее ног. Василиса засмеялась и принялась накладывать еду в миску. Джереми тоже ощутил голод. — Ты сказала, что я проснулся «тоже». Кто-то еще встал? Дверь в ванную неожиданно открылась, и из нее высунулась голова Доктора. — Вопрос. — Голова сосредоточенно уставилась на Василису. — В ванной на всю стену появилась надпись: «С легким паром, бровастик, я ничего не забыла». Почерком Мисси. Это осталось от нее, или ты очень интересно привлекаешь мое внимание? — Блин, серьезно?! — Василиса даже в ванную заглянула. — Это Мисси. Ты не представляешь, сколько я в этой избушке обнаружила и убрала подкатов к тебе. «Всемирный привет от премьер-министра» это тоже ее? — Еще какой. Джереми, доброе утро. Голова скрылась. — Нет слов, поэтому — ох ты ж, — резюмировал Джереми. — Еще же только утро, уже? — из своей спальни выглянул Гира. Он выглядел задумчивым, но не мрачным. Похоже, его сон был более приятным, чем сон Джереми. — Не рассказывай, что тебе снилось, — тут же предупредил Джереми и повторил слова Василисы. — Блин, — вздохнул Гира. — Я бы не отказался от подсказок — совсем не понял свой. — Это нормально, ты точно поймешь позже, — заверила Василиса. — Надеюсь… Мы смогли проникнуть в мир снов? — Да. Не забудьте помыться и постирать вещи, когда Доктор освободит ванную. Вещи высохнут за секунду прямо в стиральной машинке, так что не переживайте. А потом поешьте. Обязательно. — Почему? — спросил Гира. — Потому что вы должны скрыть запах живых, так как сейчас для всех здешних обитателей вы воняете, как мертвечина. А если еще и заговорите без защиты, вас сожрут и кости обглодают, — хладнокровно сообщила Василиса. — Как-то так, — подтвердил Джереми для слегка побледневшего Гиры. — Избушка — пограничная точка между двумя мирами, и волшебный мир не самый дружелюбный. Доктор вышла из ванной с полотенцем на голове. Рубашка была кое-как заправлена в брюки, галстук свободно болтался, а джинсовка была повязана вокруг талии. Все действительно выглядело сухим. «А вот у Мисси вещи сохли как обычно», — вспомнил Джереми с какой-то толикой ностальгии. Пока он размышлял, как воспринимать общение с лучшим вругом Доктора, Доктор целеустремленно направилась к холодильнику. — Идите. — Она заглянула внутрь и спустя секунду вздохнула. — «Все это запеченное мясо, пироги и красное вино, горячее, жирное — твое, Доктор, не пуляйся молниями», Мисси, серьезно? — Да как, я два раза эту надпись убирала! — простонала Василиса. Джереми и Гира по очереди помылись. Позавтракали и выпили чай с вкусной выпечкой под названием ватрушки. Тьерн, по старинной кошачьей традиции, притворился, что его не кормили полчаса назад, и ходил между всеми с грустным видом бродяги, не евшего несколько дней. Когда это не помогло, он прыгнул на колени к Доктору и утробно заурчал. — Не подлизывайся. — Мау. — Да что ты говоришь, — заинтересовалась Доктор. — Правда? — Мау. — Ты и кошачий язык понимаешь? — заинтересовался Джереми. — Нет, но это не совсем обычный кот. — Что он говорит? — опередил Гира Василису. — Врет, что давно не ел, — выдала Доктор кота, и он, обиженно зашипев, соскользнул с ее колен. После завтрака Василиса захватила маленькую сумку, «наследие Гермионы Грейнджер», как туманно пояснила она. Доктор на это отреагировала недовольным: «ТАРДИС были раньше «Гарри Поттера», так что твоя сумка просто больше внутри, чем снаружи». Обе удовлетворились мнением, что «Гарри Поттер» отличная серия книг, а Доктор простила Василисе, что «Таня Гроттер» той нравилась больше. — В сумке всякие волшебные штуки, которые могут нам понадобиться, — кратко пояснила Василиса. Первой открыла дверь Доктор. Джереми помнил лес, залитый лунным светом. Пронизанный серебром туман, курящиеся в листве и рядом со стволами деревьев тени. Ночные шорохи, вздохи, далекий вой. Он догадывался, что пейзаж может измениться из-за слияния двух миров — и, подсознательно ожидая прежний лес, одновременно готовился к переменам. Лес остался. Призрачный лунный свет, будто живые тени и туман — тоже. Изменились сами деревья. — Ох ты ж, — вырвалось у Джереми. Гира изумленно сделал шаг вперед. — Ага, — добавила Доктор. — У меня нет кетч-фразы, я просто промолчу, — произнесла Василиса. Все, как одно, деревья изгибались вниз. Их кроны тянулись к земле, листья свисали, почти касаясь травы. А среди них виднелись клетки. Их прутья золотились, контрастируя с голубоватым светом и зеленью. И светились сами. Их лучи просачивались сквозь листву. В клетках сидели птицы. Маленькие, сизые, похожие на голубей, но более маленькие и подвижные. Некоторые, распушившись, чистили перья, но в основном все спокойно сидели на жердочках. — Очень интересно, — произнесла Доктор. — Безудержное веселье, — поддержала Василиса. — Мне кажется, или вы поняли больше, чем мы? — поинтересовался Джереми. — Птицами в сказках изображаются души людей, — ответила Доктор. — А теперь посмотрите, что они сидят на каждом дереве, прикиньте, насколько огромен этот лес, и осознайте. От третьего «ох ты ж» Джереми удержался с огромным трудом. Гира рядом содрогнулся. — Люди, — медленно проговорил он. — Это уснувшие люди. Клетки тянулись насколько хватало глаз. Пока из-за расстояния не превращались в золотые точки. Стояла тишина. Полная. Мертвая. — Василиса, ты можешь показать, как мир снов выглядит на самом деле, а не по результату слияния с твоим? — попросила Доктор. — Только ненадолго. Василиса махнула ладонью перед собой, как если бы что-то стирала. Неуловимо мир изменился. Гира изумленно выдохнул, да и Джереми все-таки не удержался от нового «ох ты ж!». Лес заменило темно-синее пространство — сплошное вечернее небо. И вместо звезд его заполняли серебристые сферы. Полупрозрачные, словно созданные из хрупкого стекла, они парили в пространстве, и вниз от них тянулись такие же полупрозрачные светящиеся нити. Тонкими дорогами они терялись под ногами. Под ногами, собственно, были только они и едва заметная дорога. Прежде чем Джереми успел рассмотреть подробнее, все мигнуло. Так же неуловимо вернулись лес, клетки и птицы в них. — Темно-синее пространство, сферы, серебристые диски с изображениями бабочек… сны… мечты… — проговорила Доктор. — Все это что-то продолжает мне напоминать. Я определенно когда-то давно сталкивалась с похожим, но не могу вспомнить… — Попробуем освободить души людей. — Гира решительно двинулся к одному из деревьев. — Клетки должны как-то открываться. — Погоди, — остановил его Джереми. — Если кому-то было настолько важно запереть их, он должен был оставить защиту. Ты можешь наткнуться на нее и призвать это существо. — Честно говоря, я бы не отказалась на него посмотреть и расспросить, дело бы быстрее пошло, — выразила мнение Доктор. — Но оно может быть слишком опасным, Джереми прав, — возразил Гира. — К сожалению, — неохотно согласилась Доктор. — Василиса, сможешь магией просканировать? — Тьерн может посмотреть. Кот нырнул в зелень. Он ступал по траве и забирался по стволу, пока Доктор сканировала звуковой отверткой. Василиса добавила к этому просмотр через знакомый «бинокль» — сложив колечками указательные и большие пальцы, перевернула ладони и наложила на лицо маской. Кольцо Доктора мигнуло зеленым. Тьерн, вернувшись, успокаивающе мяукнул. Опустив «бинокль», Василиса качнула головой: — Ничего, никаких ловушек. — Интересно. Не позаботиться об охране? Подозрительно. — Доктор подошла к клетке, пока та не зависла над ее головой. Довольно высоко. Доктор проанализировала расстояние взглядом и обернулась со слегка смущенным видом. — Э-эм… может кто-нибудь подсадить? Джереми и Гира решили подсадить вместе, рассудив, что так будет надежнее. Одной ногой Доктор встала на плечо Гиры, другой на плечо Джереми. Руками она ухватилась за прутья клетки и ловко подтянулась. — Дверь у клетки есть. Честно говоря, я думала, подвох в том, что ее нет. И она… — Доктор проследила, как дверца спокойно поддается и раскрывается, — не заперта… Хм. Так ты можешь улететь свободно в любой момент. Но почему-то не делаешь это. Привет, птичка. Меня зовут Доктор. Пойдешь со мной? Доктор потянулась внутрь клетки. И тут же птица отпорхнула от ее руки. Прижалась к дальнему углу. — Боишься? Не доверяешь? Или?.. Доктор прижалась лицом к дверце, чуть ли не сунув его внутрь клетки. Включила звуковое кольцо — жужжание разорвало тишину. Доктор просмотрела данные. Прижалась к клетке еще сильнее. Птица распушилась и встревоженно чирикнула. — Ясно, — пробормотала Доктор. — Надеюсь, что ясно. После чего закрыла дверцу и спрыгнула на траву. — Птица чего-то боится? — предположил Гира. —  Может, здесь все-таки есть охранник, который реагирует, если она вылетит? — Такого охранника нет. — Голос Доктора звучал уверенно. — Почему ты так думаешь? Вместо ответа Доктор вытянула руку вверх. На одном из деревьев сидели две птицы. Побольше и поменьше. Взрослая и маленький слеток. Тоже похожие на голубей. Птицы следили за ними. Взрослая была взъерошенной и казалась чем-то озабоченной, слеток жался к ней. — Потому что они летают, — пояснила Доктор. — И они не выглядят хищными. Маленькие и безобидные. Без острых клювов и когтей. Неотличимые от птиц из клеток. А из клеток можно вылететь в любой момент. Это такие же души людей. И они свободно летают. Птицы скрылись в листве. — Но почему тогда другие души не хотят вылетать? — спросил Джереми. — Интересно, что это спрашиваешь ты, потому что ты с самого начала догадался, только пока не понял. — О чем ты? — Что ты ответил, когда я спросила, что такое сон? Минуту. Джереми повторил, вдумываясь в слово: — Мечта… Кажется, он начинал понимать. — Мы почему-то думали, что людей мучают кошмары. Но это не так. — Доктор посмотрела на птицу в клетке. Та беззаботно чистила крылья. — Ее физическое состояние… насколько слово «физическая» применимо к душе… в порядке, перья не вырваны, блестят, она не истощена, не больна. Людям снятся не кошмары, а приятные сны. От которых они не хотят просыпаться. Джереми подошел к другому дереву, другой клетке. Птица в ней дремала, распушившись. Ее перья лоснились. Она выглядела здоровой и неугнетенной. — Но некоторым людям снились кошмары, — вспомнил он. — Как девушке из кофейни. — Да, некоторые люди при осмотре ЮНИТа выглядели так, будто им снятся плохие сны, — подтвердила Василиса. — Предварительное предположение остается в силе — это люди, которые осознают, что находятся в мире снов, и пытаются выбраться, но нечто мешает им. А может… — Доктор вскинула голову, всматриваясь в ветви, — кто-то помогает им осознавать. Две птицы снова показались из листвы и снова следили за ними. Даже с расстояния, даже в маленьких точках их глаз, виднелась… человечность. — Но этим птицам удалось вырваться. — Гира кивнул на них. — Две птицы. — Доктор шагнула к ним. — Две особенные птицы. — Руби и Десидерий, — осознал Джереми. Едва прозвучали их имена, как птицы вспорхнули. Пронесясь в опасной близости от ветвей, они исчезли в небе. — Стойте! — крикнула Доктор, но ее крик безнадежно запоздал. — Черт. Они следили за нами, означает ли это, что они знают, кто мы? Если знают, почему улетели? Боятся? Не хотят, чтобы кто-то другой их обнаружил? Нам надо последовать за ними, — решительно объявила она. — Возможно, они куда-то нас ведут. Итак, кто быстрее всего умеет лазать по деревьям? Джереми хотел было вызваться, но его опередил Тьерн. Стрелой он взлетел по стволу. Василиса снова сделала «бинокль» из пальцев и приложила к глазам: — Повернись еще немного, Тьерн. Вот. Вижу. — Что видишь? — нетерпеливо уточнила Доктор. — Сейчас покажу. Василиса три раза коснулась пальцами воздуха, разворачиваясь поочередно к Доктору, Джереми и Гире. Джереми ощутил дуновение у глаз и вдруг увидел горный хребет. Покрытые снегом изломанные вершины вздымались ввысь — они не видели их только из-за закрывающих обзор деревьев. Горная цепь тянулась и тянулась. Она замыкалась в круг и заключала в себе весь громадный лес снов. — Горы, — произнесла Доктор так, словно это многое объясняло. Джереми нахмурился, пытаясь вспомнить их значение в сказках. — Переход между мирами живых и мертвых? — предположил он. — Место обитания богов? — Вполне возможно, что там граница, — согласилась Доктор. — И что какое-то подобие бога там обитает. — Если это граница и если разрушить ее, то мы можем освободить людей ото сна, — сделал еще одно предположение Гира. — Тоже хорошая мысль. Но снежные горы в фольклоре обозначают кое-что еще. Да, Василиса? — Да. В снежных скалах живет Морана. Смерть. — Конец жизни, который люди всегда сравнивали со сном, — продолжил Джереми. — И, значит… в горах может находиться тот, кто затеял все это. — О чем знают Руби и Десидерий, — закончила Доктор. — Что ж… Василиса, у тебя, случайно, не осталось волшебных коней, которые могут в мгновение ока доставить нас к горам? — Они у меня есть, но я не могу их призвать. Их тут нет. Они не перенеслись сюда. Перешел только Тьерн. — На коте мы вряд ли сможем поскакать. Или я чего-то не знаю о славянском фольклоре? — уточнила Доктор. Тьерн, успевший спуститься с дерева, недовольно задергал хвостом. — А как насчет обращения в птицу или другое животное? — Все равно будем долго добираться. На котах не скачут, да, хотя я бы почитала про такое. Но, — Василиса улыбнулась, — дело в том, что… В общем, Тьерн не просто так назван в честь дракона. Кот издал почти человеческий вздох и — Джереми мог поклясться — закатил глаза. А потом неуловимо исчез. Вместо него над ними распростерся крылатый силуэт с тремя головами.