Том 4. Грезы. Глава 11

Пульс слился в сплошной гул. Из жары бросало в холод. Крики неохотно затихали в ушах. Это все же был сон. Сон, повторял себе Джереми. Сон!.. Его затрясло снова — уже от облегчения. Кто-то сел рядом. Джереми узнал Гиру и даже не стал сдерживаться. Гира сжал в объятиях в ответ. Его присутствие по капле возвращало покой. — Это был сон, — тихо повторил он. — Кошмар кончился. — Ты выбрался раньше? — Да. Я слишком злой для такой идеальной утопии, — слабо пошутил Гира. Он был бледным, вокруг его глаз еще не сошла краснота. Джереми не стал спрашивать, каким кошмаром Гира пробудил себя. Там наверняка был замешан Дагдэд. Гира, в свою очередь, не спрашивал его. — Доктор! — одновременно вспомнили они. Но прежде, чем взгляд нашел Доктора, Джереми остановился на дереве, под которым лежала Василиса. Ее не было. И клетка пустовала. Доктор сидела под своим. Едва касаясь спиной ствола, собранная и лихорадочная. Едва заметно дрожала. На плече сидела птичка и нежно пощипывала ее волосы. — Руби, — узнал ее Джереми. — Да, Руби, я немного изменилась. Вот, прическу поменяла, — говорила тем временем Доктор. Птичка зачирикала так, словно смеялась, и уткнулась клювом ей в нос. — Мне надо сказать кое-что важное. Прости, что не попрощалась. Я забыла. Точнее… не хотела верить, что снова надо с кем-то прощаться. Джереми и Гира подошли к ней. Физически Джереми чувствовал легкую слабость, но не болезнь. Доктор поднялась стремительно, будто распрямилась пружина. Она не обняла, а уткнулась в них руками и головой. — Джереми, Гира… — выдохнула она. — И… так, почему вас только двое? — Василиса пропала. — Джереми обернулся к ее дереву, смутно надеясь, что не разглядел и она на самом деле там. Увы, он не ошибался. — Она не откликается, и там, куда я, успел заглянуть, ее не было, — сбивчиво продолжил Гира. — Ясно, — сказала Доктор. Она подернулась ментальными броней и льдом. — Что ж, несколько секунд отдохнули, пора завершать дела. Руби, где Десидерий? Руби дернула головой на одно из деревьев. Маленький слеток сидел на ветке. Когда на него обратили внимание, он слегка тряхнул крыльями. — Хорошо. Мне может понадобиться твоя помощь. Могу о ней попросить? Слеток кивнул. На Доктора было страшно смотреть. Бледная, с горящими глазами, в которых смешались ярость и расчетливое безразличие, она походила на духа войны. — Доктор. — Гира тоже заметил ее состояние. — Все в порядке, я просто зла. — Держи себя в руках, — напомнил Джереми на всякий случай. Доктор ответила честно: — Ничего не обещаю. Джереми не стал возражать. В зависимости от того, что случилось с Василисой, он сам не был уверен, что получится сохранять холодную голову. А крики того, что недолго было его ребенком, звенели в ушах дольше остальных. *** Проход наружу все так же смыкался ровно настолько, чтобы они ощущали стены, и шевелился живой, казалось, тьмой. Облитый луной снег по сравнению с ней был самим светом — им пришлось прикрыть глаза. Горные пики тянулись к сверкающим звездам. Они походили на ощерившиеся зубы. И в кого-то они уже впились. Кровь на снегу была темно-алой. Веер брызг, ведший к эпицентру. В нем покачивался чудовищный бесформенный силуэт. Что это за монстр? Доктор перешла на бесшумный шаг — даже снег перестал скрипеть, — Гира напряг руки в положении, из которого удобнее защищаться, Джереми держал ладонь возле Ядомикс-пушки. — Не нападайте, пока не выясним, — шепотом напомнила Доктор. Силуэт распрямился и обрел четкие очертания. Горбатые тени оказались крыльями, обнаружились когтистые руки и ноги. А когда силуэт повернулся лицом, Джереми не сдержал изумленный вскрик. Это была Морана. Судя по взгляду, именно она. Крылья за ее спиной были четырьмя крыльями бабочки — но кожистыми, с перепонками между суставов. Ее тело покрывала чешуя, под человеческими руками вытягивалась вторая пара, только походила она на чешуйчатую пару насекомых лапок. Над головой трепетали то ли усики, то ли тонкие рога. Ноги стали уменьшенной копией драконьих лап, на руках сверкали когти. Джереми помнил эту чешую. Она принадлежала Тьерну. — Предвестница, слившаяся с драконом… ты понимаешь, что творишь? — раздался злой голос Доктора. — Я не собираюсь выпускать Игрушечника, если ты об этом. Я сильнее бывшей хозяйки. Пусть он бесится и орет сколько угодно. — То есть просто вернулась к истокам? По древним мифам, женщина и змей были неразрывно связаны друг с другом. Создавали мир. Как ты создала и сейчас сильнее укрепляешь его силами Тьерна. — Много людей еще не спят, нужно более сильное воздействие. И давай без лекций, я тоже читала «Великую космическую мать». — Хм. Когда успела? Разве ты не была занята созданием этого мира? — Где Василиса? — перебил Джереми увлекшуюся Доктор. Морана наиграно всплеснула руками: — Ой, надо же, ты заметил ее отсутствие. — Мы сюда не играть пришли, — рыкнул Гира. — Забавно, что нам по статусу положено, учитывая то, кто наш отец. Вот ваша Василиса. Стало легче? Морана пнула что-то, до сих пор скрывавшееся в тени ее крыльев, и под свет луны выкатилось… Зрение раздробилось и воспринимало только фрагменты. Безвольно раскинутые руки, закрытые глаза, слипшиеся от крови рыжие волосы. Все более прерывистое дыхание Гиры. Все более ледяное молчание Доктора. Василиса во сне, шепчущая: «Прощай». «Это тоже сон?..» — Мразь. — Шипение Гиры разбило оцепенение. — Я плохая, какая неожиданность, — пожала Морана плечами. — Ты же усыпила ее. Зачем?! — А, вы же пропустили. Она смогла вырваться и проснулась. Мы сразились. Сильнейшая победила. На вашей планете не так происходит? Разве не так вы двое захватили власть в своих королевствах? — Не впутывай сюда наш мир. — Вы сражались за свои идеалы. Она сразилась за свои, а я за свои. Кто был сильнее, тот победил. То, что вы испытываете симпатию к проигравшей, случайное совпадение. Добра и зла нет, все зависит от точки зрения. Но вы можете вернуться в сон, где она жива. Я, правда, не видела, чтобы она особо в ваших снах участвовала, так что не надо притворяться, что она вам очень сильно важна была. Так, очередная женщина в очередной арке вашей жизни. Я, кстати, даже не сказала бы, что она вообще кому-то нужна. Во всех снах она так, на третьих ролях максимум. «ЯДОМИКС», — громыхнуло слово, извещая о зарядке Ядомикс-пушки. Джереми не помнил, когда оружие оказалось в руке. И как нажал на спусковой крючок, тоже. Фиолетовый ядовитый снаряд отразился от щита крыльев Мораны и унесся вбок, и его цвет, снег, капли крови и безжизненное тело Василисы были болезненно четкими, и было два сожаления — о промахе и что нет теперь острых, хищных, рвущих плоть паучьих лап. Может, Доктор что-то говорила, предупреждала, только звуков больше не было. Была лишь Морана, рядом с которой Джереми и оказался. Второй выстрел был в упор. Она не смогла полностью закрыться крыльями и закричала. А в ушах стоял другой голос. Голос девочки, только-только начавшей взрослеть. «Ой. А вы мой волшебный помощник?» Жаль, не было меча. Джереми атаковал врукопашную. От кулаков Морана лишь неловко защитилась руками. Привыкла работать магией на расстоянии. Он обрушил на нее всю мощь и ярость, не чувствуя отдачи от ударов, не замечая боль от драконьих когтей и тонких «насекомых» лапок. «А я знаю, почему и конь, и птица!» Морана сумела разорвать расстояние. Джереми выстрелил паутиной Ядомикс-пушки. Тоже ядовитой. Опутал ее — фиолетовый цвет заполнил вены, крик боли Мораны взлетел над снегом. Потом подтянул обратно к себе и продолжил. Насупившаяся девочка в ступе недовольна, что летит не на контрабасе. Так и не смог поверить, что та девочка уже выросла. Для него она все еще оставалась ребенком. Ребенком, которого он должен был защищать. Оранжевый цвет, треск пламени, прозрачный дым. Огонь окутал Морану коконом. Паутина сгорела. Ядовитый фиолетовый выжегся из вен Мораны. А он не защитил. Такой же фиолетовый, густой дым застлал все и спустя миг стал сдуваться шквалом ветра. Джереми помнил эту способность Змея-Горыныча. Поэтому он успел оказаться за спиной Мораны, прежде чем воздух очистился. «Ха-ха, фокус», — возвестила Ядомикс-пушка голосом папы. — Бам, — сказал за него кто-то другой. Но Морана схватила его за руку и дернула. Заряд улетел мимо и едва не попал в Гиру. Тот решительно несся к ним, в глазах горел огонь. Он остановил руку Мораны, и когти блеснули в опасной близости от горла Джереми. В обмен он схватил за горло ее. И сжал. Взметнулись крылья. Воздух ударил. Земля ушла из-под ног. Джереми был вынужден держаться за Морану, а она держала Гиру. Насекомые лапки вошли под ребрами Джереми — он отметил это кое-как, не чувствуя боли. Что-то мелькнуло. Гиру сорвало. Все это время Морана умудрялась прятать хвост, и теперь он швырнул Гиру вниз. И обвился вокруг Джереми. Морана ушла в пике. Джереми не успел среагировать. Земля врезалась в него, он утоп в снегу, крошево кружилось, как ослепительные искры боли. Затылок был очагом. Рука неестественно выгнулась — боль от нее тоже пришла с запозданием. Снег окрасился кровью. Гира лежал неподалеку. Доктор быстро осмотрела его и метнулась к Джереми. Ее лицо было лишено всякого выражения, лишь руки скользнули по телу и зажужжало звуковое кольцо. — Перелом, сотрясение, поверхностные раны, органы не задеты, — сказала она то, что Джереми и так понял. На грудь опустилась черная рубашка, и Джереми зажал ей раны. Ладони накрыли виски — боль приглушилась. Доктор, оставшаяся в майке и джинсовке, втянула воздух сквозь зубы. — Не нужно… Она резко дернула головой, показывая, где видела любые возражения. Морана парила над ними. Темные ленты, состоящие из трепещущих крыльев, стекались к ней. Бабочки. Они садились ей на плечи, лицо, руки, крылья. За спиной зависли знакомые вихри. Внутри них тоже были бабочки, и потоки воздуха оказались бабочками. — Вот и ваша реальность, — мерно произнесла Морана. — Болезненная и горькая. Полная гнева и скорби. Вот что плохого в том, чтобы видеть приятные сны, мальчики? Вот Доктор, похоже, хочет обратно. Ей снились ее живые друзья, мир, где она не совершала ошибок и выиграла каждый бой. Ты хочешь его обратно, верно? Молчание — знак согласия? Что думаешь? Сухой смешок разорвал воздух. Усмешка, кривившая губы Доктора, казалась чужой. — Нет, дорогая. Я думаю о том, что обещала держать себя в руках, но мне не оговаривали сроки удержания, так что я решила, что хватит. Ошибка врагов Доктора обычно состояла в том, что они давали ей время подумать или слишком прислушивались к ее монологам. Морана явно решила не совершать хотя бы вторую. Море бабочек упало на них, Джереми успел разглядеть их усики… И они пропали. — Спасибо, Десидерий, — поблагодарила Доктор слетка, севшего на холм снега. — Рада, что ты в том возрасте, когда начинаешь сознательно желать. — Сила бога желаний не настолько велика, особенно в моем мире, он мне не помеха. — Морана повернула голову, ее глаза сверкнули колдовской зеленью… и она закричала, закрывая их. Еще одна птичка стрелой рванулась к ней и осыпала лицо ударами клюва, целясь в глаза. Руби. И пока Морана не пришла в себя, Десидерий взлетел, сел к Доктору на палец, и она поцеловала его. Два раза. При первом боль в теле Джереми мгновенно прошла. — Спасибо еще раз, маленький бог. Моране удалось схватить Руби за крыло и швырнуть ее. Десидерий рванулся за ней — Руби взлетела на полпути, ее вывихнутое крыло встало на место. Доктор очень внимательно проследила за ними. — Зря ты так. По интонации больше походило, что она разрубила Морану на куски, засунула в бочку и выбросила в море. — Только полечила друзей? Да и все равно больше ты не сделаешь. В этом мире власть Десидерия ограничена. — Но не полностью пропала. Джереми слышал какой-то шум. — Что ты пожелала? — напряглась Морана. — Ничего особенного. Он уже это делал. Я пожелала воплотить мой кошмар. Они появились внезапно, как делали это всегда. Они превратили небо в металл, звезды — в точки работающих двигателей, а тишину — в скрежет и лязг. Далеки, серебристо-стальные в ночи, парили в вышине. — УНИЧТОЖИТЬ! Джереми услышал, как подскочил Гира. Сам он давил смех. Да уж, сон действительно сбылся непредсказуемо. Армия далеков ринулась к Моране. Они умеют развивать такую скорость?.. — Я богиня этого мира, они мне ничего не сделают, — усмехнулась Морана. Она раскрыла рот, из него выплеснулся язык пламени, объял ближайших далеков. Скрипучие крики вонзилась в воздух. Огонь окружил Морану коконом-щитом… И оставшаяся армия пролетела мимо нее. — Кто тебе сказал, что они за тобой? — раздался голос Доктора. Подбежавший Гира, судя по всему, перестал понимать происходящее. Мысль, мелькнувшая у Джереми… Морана сожгла множество далеков, но их армия не уменьшилась. Армия текла металлической тучей, и любые прорехи в ней тут же заполнялись. Все это множество зависло над лесом. А затем метеоритным дождем обрушилось на него. — Твою мать! — заорала Морана. Ее глаза округлились в понимании. — Далеки множество раз приходили на Землю. — Голос Доктора был негромок.— Мы всегда давали им отпор. Люди этой планеты отделались куда меньшим количеством ужасов, чем многие другие виды. Один раз они даже забыли о масштабном нападении. А потом умудрились создать боевую машину на основе далека. Но в глубине души они помнят. В их сердцах все равно живет страх и будет жить всегда. Страх, что однажды их мирная жизнь прервется словом «уничтожить». Это не только мой кошмар, Морана. Один крик они вряд ли бы услышали с горы, но это был не один, не два, не сто. Кричал весь лес. Вопли ужаса взмывали к небесам и пронзали до костей. И среди этого общего крика был слышен еще один звук. Скрип раскачивающихся клеток. Стук птиц, рвущихся на свободу. — Кажется, ваши выборы провалились, богиня. — В усмешке Доктора, продолжающей играть на губах, не было ничего веселого. — Кампания плоховатой оказалась. Народ протестует. Морана пыталась что-то сделать, от нее расходились бабочки и устремлялись к лесу. Но у нее ничего не выходило. Потому что мир дрожал. Расплывался, как узор из капель под полуденным солнцем. И сквозь него проглядывала комната Руби. — Люди просыпаются, — сказала Доктор Джереми и Гире. — Сны не могут существовать без тех, кто их видит. — А она? — Гира пристально следил за Мораной. — С ней сложнее, — угрюмо ответила Доктор. Джереми делал шаги сквозь становившийся все более прозрачным снег. К Василисе, так и лежавшей в сугробе. Не нужно ей здесь оставаться. «И снова снег. Видимо, не просто так он символ смерти…». Но все таяло и уносилось, как сон. Джереми рванулся к Василисе, но обнаружил себя в комнате Руби. Доктор и Гира подняли головы. Вскочила светловолосая девушка с рассеченной бровью. Джереми поймал себя на то, что ее непривычно видеть не птицей. Поймал и забыл. — Василисы нет, — сказал Джереми, имея в виду «физически». Ее не было в комнате. — Я не успел ее забрать. Этот мир тоже казался зыбким, как сон. Она точно умерла? Может, просто ушла в другую комнату? — Мне жаль, — приблизил реальность шепот Доктора. — Ненавижу, когда ты так говоришь, — признался Джереми. — Мне больше нравятся слова «у меня есть план» и «ага». Кстати, о плане. Живая и мертвая вода. — Джереми… — Я помню, что она дается один раз. На одну условную группу. Но за ней могут пойти другие. Гира, Руби… — Ее тела нет. Воду надо применять на ком-то, чтобы она сработала. — Тогда!.. — Джереми нашел взглядом Десидерия. — Ты можешь исполнять желания о воскрешении людей? — Мой брат и так потратил много сил. — Руби загородила его знакомым жестом. — Я могу, — заговорил Десидерий, просунув голову под ее рукой. Его губы при этом не шевелились. — Я сделаю копию и буду поддерживать ее своей силой. Это трудно. Она исчезнет, если я перестану думать об этом человеке. Но если пожелаете, я всегда буду думать. — Нет! — Руби толкнула его назад. — Никто не будет использовать ребенка ему во вред! — Мы не будем его просить, — быстро пообещал Гира. — Джереми. — Значит, мы найдем ее тело. — Джереми… — Я бросил ее и не думал о ней в моем мире снов, я не буду и сейчас ее забывать! Его крик растаял. Взамен пришел новый, но уже не его. Женский. Руби подскочила и с встревоженным «мама!» выбежала из комнаты. Силы резко оставили Джереми. — Это моя вина. — Горло жгло, как от яда. Разъедающее чувство расползалось внутри. — Не твоя. Я знаю эти чувства. Не твоя, — повторила Доктор. — Ее убила Морана, — тихо сказал Гира. Они оба не смогли замедлить это чувство. Разве что когда Доктор добавила: — И никто не сказал, что мы просто так сдаемся. На этих словах у нее зазвенел телефон. Она так уставилась на карман, точно забыла, что у нее есть какое-то средство связи. Но рука тут же нырнула за телефоном. — Донна? Да, мы разбудили всех. Но виновница осталась, это… Что? Документы? А разве я не просила присма… Ох, блин, Донна, к сути, нет времени! — Последние слова Доктор протараторила, подскочив к окну. Зажала трубку между ухом и плечом, дернула раму, открывая. — Услышала, — бросила она и закричала: — Стойте! В доме напротив на окне стоял человек. И, не успели прозвучать слова Доктора, как он шагнул вперед. Головой вниз. Паутина Джереми опоздала на миг. Тело лежало на газоне, а в воздухе разносился голос Мораны: — Хорошо ты всех спасла, да, Доктор? *** В реальном мире Морану не покрывала драконья чешуя, за ее спиной не вздымалась крылья, а хвост не щелкал хлыстом. Похоже, Змей Горыныч не мог выйти из сказки в прозу жизни. Морана была одета как Василиса. В венах опять заструилась ярость. — Что ты с ним сделала?! — рявкнул Гира. — Я? Ничего. У этого человека умерла жена. Он очень любил ее. Во сне она снова была с ним, они были счастливы. Далеки пришли к ним, когда они праздновали двадцатилетие вместе. Они убили ее у него на глазах. И, проснувшись, он не выдержал нового осознания, что она мертва. — Ты… — Гира замолчал. — Не лгу, — угадала Морана конец фразы. — Спроси у Доктора. Смертельно-бледная Доктор дернула подбородком. Едва заметный кивок. — И что хорошего в этом реальном мире? — повторила Морана с усмешкой. — В моем люди самоубиться не хотели. Доктор вскинула голову. Но вместо ненависти Джереми увидел в ее глазах понимание. И услышал: — Ага. А вслед за ним: — На улицу, к ней. Они бросились за Доктором. Пронеслись мимо закрытой двери спальни. На кухне всхлипывала женщина. Донеслось: «Доктор!» Руби. — Завершаем дело! — крикнула Доктор и выскочила на лестничную площадку. Они выбежали наружу очень вовремя. Кто-то опять полез через окно. На этот раз Джереми успел. Мужчина качался на паутине, бессмысленно глядя на траву. — Мечтал о другой работе, жалел об упущенных возможностях. Достиг всего, чего хотел, в своем мире, и сейчас осознает, что это был сон, а он неудачник, — прокомментировала Морана. Слова из прошлого пришли к Джереми: — Ни одна утопия не длится вечно. Она без выражения повернула к нему голову. — Ты сама говорила, что ничего бескорыстного в твоих действиях нет. Как только убийца древних оставил бы тебя в покое, ты бы разбудила людей или просто убила их. Их утопия бы закончилась в любом случае. — Да нет, я могла бы держать их во сне вечно, убить двух зайцев. — И даже так — тебе однажды это наскучит, или убийца найдет способ добраться до тебя, или произойдет что-то еще. Люди рано или поздно проснутся. Реальность настигнет их. Нельзя вечно пребывать в грезах. — Мир ужасен, но прятаться от него в выдуманной реальности не поможет, — добавил Гира. — Это не решение проблемы, а только побег, и тебя рано или поздно нагонят. — Ой, вы думаете, я не читала книги с такой моралью и сериалы не смотрела? Скажите это инвалидам и смертельно больным, людям, которые потеряли близких. — Я бы на твоем месте не упоминал людей, потерявших близких, — предупредил Джереми голосом, до ужаса напомнившим ему темную версию. — Я бы на твоем месте не думала, что я сама их не теряла. — Голос Мораны столкнулся с его, как клинки в бою. И третий вклинился между ними — голос Доктора: — Забавно, что теперь я вижу, что ты дочь Игрушечника. Забавно потому, что у его человеческих детей есть общая склонность пытаться сделать мир лучше и проработать этим свою психику. Морана склонила голову. — Вы все созданы как разрушающее оружие, но, сознательно или нет, сопротивляетесь этому, — продолжала Доктор. — Гира не допустил полного поглощения своей человечности и ужился с частицей другого существа. Кит желал кормить свою эмпатию плохими чувствами, но вместо того, чтобы устроить войну и хаос, сначала старался создать утопию, а когда осознал, что радовался подавленному негативу, решил избавить мир от себя. А ты… ты навеяла приятные сны, исполнив мечты людей. Ты вообще помнишь, с какой целью это делала? Пауза. — Конечно, — тряхнула головой Морана. — Заложники. — И совсем без промедления. Держишь постоянно в голове, ага. Джереми, ты задал правильный вопрос. — Что? — Нет, не этот. И не предыдущий. Раньше. Морана… а в самом деле, какое тебе дело до чувств Василисы? Резкий вздох отлетел от Мораны. — Ты с самого своего появления цепляешь Джереми за то, что он ее якобы бросил. И что она никому не нужна. — Пытаюсь задеть его чувства, — торопливо ответила Морана. — Почему именно через Василису? Сказала бы, что у него странная дырка в одежде на уровне груди. — Доктор отмахнулась от удивленного и возмущенного Джереми. — Или что он три часа проводит в ванной, пока волосы укладывает. Серьезно, сколько лака ты расходуешь на ту сторону, куда волосы убираешь?! До междустрочий, на крайний случай, докопалась бы, беспроигрышный вариант. Но ты постоянно вспоминаешь именно Василису. Неожиданно, но Морана расслабилась. И даже… обрадовалась?.. — Огласите список ваших предположений. — Мне позвонила Донна. Она подняла некоторые документы. Василиса какое-то время посещала психолога и психиатра. Принимала препараты. Обычная картина для сотрудников организаций, постоянно отражающих нападения инопланетных сил. Особенно для новичка. Для молодого воина, столкнувшегося с разнообразием смерти. Хотя, конечно, не говорю, что дело может быть только в этом. Главное — Василиса лечилась от депрессии. — И какое отношение это имеет ко мне? — Меня сбило то, что на мое предположение, что ты оригинал, ты согласилась. И поддержала мои дальнейшие предположения. Вот только ты разговариваешь не на языке Деметры. Ты используешь русский. Сразу не догадалась из-за переводчика ТАРДИС. А еще — сказки Деметры ведь знает не только оригинал, но и та, кто на ней жила. Галина. Которая рассказывала ее и своей дочери. — Доктор, к чему ты клонишь? — не выдержал Джереми. — Внутренний мир людей — запутанное место. Там есть свет, воля, мечты, надежды, стремления, а еще есть тьма. Плохие мысли, негативные чувства, тайные желания, подавленные воспоминания, тени и первобытные звери. Все, что неудобно обществу. Все, что не принимает сам человек. Что пугает его, что он старается сдерживать и очень часто — вряд ли осознает сам. Василиса жива. Она перед вами. Ее темная сторона, которая подавляет светлую. Ее депрессия, получившая форму и подавившая слабое. Полупрозрачные светлые крылья проявились, чтобы плеснуть в такт кивку. — Я же говорила, что у меня другое имя.