Том 4. Грезы. Глава 12

Джереми дернулся вперед, пытаясь осознать. Ее слова. Ее одежда. То, что Тьерн слился с ней. Бабочки, шепчущие депрессивные мысли. Разве что… — Но она сказала, что сражалась с Галиной и упала в стройку! — опередил Гира. — Все просто. Она соврала, — пожала плечами Доктор. — Люди врут, — добавила Морана… Василиса. Ее имя сознание подставило осторожно, боясь, что эту возможность снова отнимут. — Василиса узнала, что идет убийца древних, — продолжала Доктор. — Она испугалась. Ее подсознание искало решение проблемы. Наложилась депрессия. Два желания слились в одно и были так сильны, что обрели самосознание. Которое тут же начало делать все, чтобы защитить хозяйку. Не думаю, что Василиса хотела решить проблему именно таким образом, но подсознание — страшная вещь. Ему все равно на других, оно заботится в первую очередь о себе и думает, как помочь именно себе.  — Так… — Джереми не мог поверить, и отчаянно хотел, и пытался уложить в голове понимание. — Твоя депрессия… — Не переживай, это не из-за тебя, на тебе свет клином не сошелся. — Голос Мораны-Василисы походил на карканье, лицо исказилось. — Не имеет значения, как я появилась. Моя основная личность слабая и не может справиться со своими проблемами, так что их решу я. Волшебный череп, летавший с Василисой в их первом приключении, тот, что слился с ней и стал воплощением ее волшебного мира, проглянул сквозь лицо Мораны. Отделился от ее головы и завис над макушкой. Чтобы в следующее мгновение вырасти. Его свод уперся в небо, челюсти поглотили их. Едва занявшееся рассветом небо потемнело. Выкатился месяц и принес серебристый ливень звезд. Запах бензина исчез. Призраки деревьев заключили в себе дома. Раздался волчий вой. Тело Мораны вновь покрыла чешуя, развернулись крылья бабочки-дракона. — Она распространила свое карманное измерение на внешний мир! — поняла Доктор. Серебристые лучи сгустились возле Василисы. У месяца обозначилось лицо. Еле заметный шепот зашелестел в лучах. Предостерегающий. Просящий. — Не указывай мне, я тут правлю и делаю что хочу! — рявкнула Морана. Бабочки плеснули от нее. Как и далеки, в считанные секунды поглотили небо. Мгла на миг залепила глаза. И эта мгла, став насекомыми силуэтами, рванулась к ним. — Сюда! — раздался смутно знакомый голос. Руби было видно только из-за светлых волос. Как и Доктора. Одна светлая макушка рванулась за другой. Джереми бросился за ними, поддерживая Гиру, чтобы он не споткнулся в темноте. Чуть, правда, два раза не споткнулся сам. Они занырнули в какую-то машину. Лавина бабочек накрыла их. Стук был такой, будто по ним барабанил град. Затарахтел мотор, тут же его заглушил резкий гудок — на него нажала Руби. Часть бабочек прыснула в стороны, ровно настолько, чтобы частично освободить обзор. Руби вдавила газ. Взвизгнув, машина слетела с места. Вспыхнули фары. В их лучах роились черные крылатые тела. — Миссис Черри, бабушка, Джо? — быстро спросила Доктор. — Спят, — коротко ответила Руби. Поворот. Она выкрутила руль — машину занесло. Джереми швырнуло на Гиру. Судя по сдавленному хрипу, того зажало между ним и дверью. — Никогда не была инсектофобом, но теперь, похоже, стану! — эмоционально высказалась Руби. — Тогда не смотри на мою правую руку, — отреагировал Джереми. — Твоя еще ничего, я просто буду думать, что ты Питер Паркер. Джереми мысленно добавил к счетчику «Питеров» еще одного. — Бегство наших проблем не решит, — напомнил Гира. — Мы едем в ЮНИТ, будем разбираться вместе с ним. — Руби совершила еще один рискованный поворот. Их взболтнуло, как напиток в бутылке, и примерно так же ощутил себя желудок Джереми. — Доктор, пожалуйста, скажи, что у тебя есть план. — Напрямую к Моране лучше не лезть… да, пусть темная часть Василисы так и будет Мораной. Мы правильно делаем, что уезжаем. Надо придумать, как ослабить ее. Чем-то шокировать. А потом проникнуть к ней в голову. Последнее предложение Доктор договорила так же непринужденно. — Проникнуть в голову к поехавшей русской богине?! — опешила Руби. — Когда ты арканила Сутеха поводком, тебя ничего не смущало! — Напоминаю, что первой моей реакцией, когда ты мне это предложила, было «ты головой ударился?»! Джереми начал узнавать особые отношения Доктора и ее друзей, состоящие из восхищения пополам с «ты с ума сошла!» — Строго говоря, разве мы не уже в голове Василисы? — предположил он. — Нет, это не то, — качнула головой Доктор. Учитывая то, что их всех периодически качало, когда Руби объезжала бабочек, поймать нужный момент удалось с маленьким запозданием. — Она всего лишь слила свой мир с нашим, как раньше сделала с миром снов и волшебным. Нам нужно дойти до нашей Василисы, запертой в своем же сознании. Освободить ее, чтобы она усмирила свое подсознание. — Как это сделать? — спросила Руби совсем другим, сосредоточенным голосом. — Думаю. Едь в ЮНИТ, там ТАРДИС, с ней думается легче. Пелена бабочек настигла их. Руби выдавила газ еще сильнее. К счастью, дорога была прямой, без машин и людей. Точнее, люди были, но… Джереми был благодарен, что они так быстро едут, и нельзя подробнее разглядеть тела… Гира отвернулся с мелькнувшим стыдом. — Я должна была подумать о последствиях, — глухо выговорила Доктор. — Их убила не ты. — Но я к этому причастна. Значит, ошибка не должна повториться. Джереми старался не думать, что они видят только тех, кто решил шагнуть с высоты. Дорога была прямой. Но чем дальше они двигались, тем отчетливее сквозь темноту мерцала какая-то белая пелена в воздухе. Руби тоже заметила ее. Чертыхнулась. Машина затормозила. — Это не стена, это кость. Кость черепа. — Доктор скрипнула зубами. — Граница карманного измерения, и сомневаюсь, что нас просто выпустят. Руби подкатила машину вплотную. Перед ударился о нечто твердое. От толчка их всех дернуло вперед. И тут же все потемнело. Бабочки облепили их. Руби сжалась — они увидели это в свете вспыхнувшего телефона Доктора. Доктор нажала на кнопку вызова. Пошли гудки. — Кому ты звонишь? — спросил Джереми. — Лучшему человеку, которому могу сейчас. Алло, Донна! — Доктор, тут черт знает что творится! — грохнул на весь салон голос Донны (Доктор включила громкую связь). — Люди проснулись, но они… они как с ума посходили, кто-то кричит без перерыва, кто-то плачет, некоторые вообще пытаются самоубиться, ЮНИТ рассылает сотрудников на помощь, но людей не хватает! — Ты была права. Все устроила Василиса — точнее, ее тень, обретшая сознание. Она заперла нас в своем измерении. Если ее не остановить, она снова погрузит мир в сон. — Я могу что-то сделать? — У меня есть идея, но я не понимаю, как ее осуществить. Мы должны чем-то шокировать тень, ослабить ее контроль и прорваться в сознание к настоящей Васе. — Шокировать в каком смысле? Голыми перед ней станцевать? Джереми не понял, закашлялся он или рассмеялся. Гира поперхнулся. Руби склонила голову с видом «ну ладно, я и похуже слышала…». Донна тараторила что-то вроде: «Или могу пересказать ей истории соседки о болячках!..». Доктор очень сосредоточенно обдумала предложения. — Тоже варианты, конечно, но есть нюанс. Мы не можем выйти из машины. Если не вдаваться в подробности, мы уснем. Нужен способ на расстоянии. Посмотри в ТАРДИС!.. — Доктор… Голос Донны стал серьезным. И… пугающим. — Я вижу, чем ее можно шокировать и ослабить. Я на него смотрю сейчас. — На что? — На коробку Игрушечника. Внутри Джереми все помертвело. Застыл Гира. В зеркале отразились пустые глаза Доктора. — Нет, это слишком рискованно, забудь… И мерные, безжизненные слова Доктора перебили Донну: — В своем мире она слита с Тьерном. Она все еще предвестница. Врата. Врата, которыми Игрушечник может воспользоваться. И ее борьба с ним… действительно будет достаточно шокирующей. — Доктор, ты в самом деле собираешься натравить на Василису Дагдэда?! — Джереми схватился за ее сидение. — Еще Игрушечника, — автоматически поправила она. — И нет, я не имею в виду «освободить его и вернуть сознание Василисы посмертно». На его ящик постоянно сыпется соль. Он вечно считает крупинки. Ее не надо убирать полностью, чтобы его сила, грубо говоря, хлынула через Васю разрывающим потоком, но если ослабить поток, добавлять соли по чуть-чуть, чтобы он досчитывал, но не до конца… — Он как бы попытается протиснуться в щелочку, — подхватила Руби. Ее голос дрожал. — И это будет медленнее. — Но Доктор, — было слышно, как у Донны участилось дыхание, — рисковать тем, что он освободится… — Я знаю, Донна. Я тоже очень боюсь. Но… у меня нет другого плана. Вы верите мне? — Да, — ответила Донна после молчания. — Да, — повторил Джереми. Вот так непредсказуемо и сбываются желания — он хотел, чтобы его сон был как можно более иносказательным, и вот… Гира кивнул. Руби сделала несколько кивков. — Гира, — Доктор, о чем-то вспомнив, стремительно развернулась к нему. — Тебя тоже может задеть. Он почувствует свое создание и попытается контролировать тебя. — Я справлюсь, — без колебаний ответил Гира. — Тогда… давай, Донна. Ослабляй. Если у Кейт будут претензии, я беру ответственность на себя. — Если это не сработает, я тебя убью. — Я тоже тебя люблю. Какое-то время были только молчание в трубке и бешеный стук бабочек о стекло. А потом стук прекратился. Бабочки прыснули в стороны. Гира заскрипел зубами. За домами раздался истошный крик. — Доктор, ящик трясется! — Я его чувствую, — выдавил Гира. — Руби, давай обратно к Васе! — скомандовала Доктор. — Что?! — Нам все еще надо залезть к ней в голову! — Ты не уточняла, что буквально! — Уточняю сейчас, поехали!!! Ругаясь, Руби развернула машину. Гира скорчился на сиденье и тяжело дышал. — Это не так, как во вневременье, — попытался он успокоить Джереми. — Я выдержу. — Я верю. Мы же эксперты по безумным исполняющимся планам, — через силу усмехнулся Джереми. Им не пришлось искать Морану. Достаточно было последовать за стаями бабочек. Их туча обнимала фигуру с рыжими волосами, крылья вливались в черноту, и крики прерывались только свистом вдыхаемого воздуха. Среди черноты расползалась трещина. Пугающе знакомая белая трещина. — Врата раскрываются! — Джереми сначала выкрикнул, а потом осознал ужас своих слов. — Игрушечник вырывается! — Черт, я не думала, что она окажется слабее… Морана, сопротивляйся! — крикнула Доктор. Ответом стал новый крик и уверенно расширяющаяся трещина. В зеркале Джереми увидел панику в глазах Доктора. Услышал ее «нет…». И Гирино: — Сейчас! Он распахнул дверь. Выкатился из едущей машины. Руби лихорадочно вдавила тормоз. Гира уже поднимался, в  его руках блеснула корона — символ правления Шугоддама. Он надел ее: — Игрушечник! Она тут не одна! Внешне ничего не изменилось, но вдруг Джереми ощутил дуновение силы. Гира зарычал. Корона вспыхнула. А трещина в теле Мораны медленно начала истончаться. — Гира взял на себя часть его силы, — проговорила Доктор. Корона сияла. Рука Гиры дернулась чужим движением, но он сжал ее, и Джереми почти ощутил, как он прогоняет влияние Игрушечника. Морана продолжала кричать, но тональность изменилась. Вопль ужаса перешел в боевой клич. Оба они замолчали внезапно. Тишина ударила по ушам. Вокруг Гиры, призванные силой короны, сияли призрачные силуэты Богостражей. За Мораной толпились звери. Морана выпрямилась. Сверкнула глазами. Они сияли неестественно ярко. — Дух бесплотный, единение, нахер, — выговорила она. В новой тишине раздался вопрос Руби: — Э-э… что? — Я не поняла, — вторила Доктор. — То есть поняла, но не поняла. Это фраза из аниме «Король шаманов», то есть из манги, а потом аниме, там шаманы объединились с духами и сра… Я поняла и поняла! Ничего себе! В жизни бы не додумалась! Это просто потрясно, вы понимаете, что они сделали?! — Эм… нет и были бы не против узнать, — ответил Джереми. — Игрушечник прорвался сильнее, чем я думала, но все-таки не полностью. Гира взял на себя часть его силы, ослабив еще больше, и эти двое поглотили ее! Они сейчас питаются силой Игрушечника! — Офигеть, — выразилась Руби. — Я бы более красивое слово подобрала, но прощу твоему поколению. Гира и Морана тяжело дышали, не двигаясь. Замерли Богостражи. Застыли звери. — Ваших рук дело, да, сволочи? — поинтересовалась Морана. — Поздравляю, вы только что воплотили главный страх моей основной личности и разозлили меня. Ей стало еще хуже, чем было, и это ваша вина. Сила, пахнувшая от нее, подавляла. От нее подкашивались ноги, она давила на плечи и дула в лицо, как ветер, потихоньку задумывающийся о становлении ураганом. Трава пригнулась к земле. Бабочек придавило, и они с трудом удерживались в воздухе. — Разве план не предполагал, что она ослабнет? — прохрипел Джереми. — Она ослабла. В подтверждение ноги Мораны подкосились, и она со стоном выдохнула. Гира дрожал. Ему тоже было тяжело стоять. — Сила давит на них. Силы Мораны уходят на сдерживание. Но ты прав, я не учла одну вещь. — Какую? — Что она разозлится. Звери бросились вперед так стремительно, что Джереми не успел осознать их движение. Понял только, когда их лавина остановилась под атаками Богостражей. Гира заскрипел зубами. Над Мораной дрожало марево, обретая, форму. Джереми узнал его. Неописуемое существо, страшное и прекрасное, вобравшее в себя всех зверей Вселенной. В прошлый раз оно проглотило Змея Горыныча. Теперь… «В ранних сказках герои проходили через пасть змея, чтобы попасть в другой мир», — вспомнилось вдруг. Джереми действовал по наитию. Выскочил из машины. И бросился к этому обретающему форму существу. — Джереми! — раздался крик Гиры. — Доверься мне! Василиса!!! — позвал он со всей громкостью, на какую был способен. — Если ты зла на меня, выскажи все мне! Существо обрушилось на него без предисловий. Бесчисленные пасти щелкнули вокруг, и реальность пропала, отсеченная ими. *** Джереми не понимал, куда движется. Сначала он определенно катился по горлу, но чем дальше, тем больше оно развеивалось, отступало, как забытое ненужное значение слова. В какой-то момент он понял, что идет. Пространство сгущалось, обретая форму. Из него выступали деревья, лесные шорохи и запахи. Лунный свет и цветы. Джереми узнал поляну. На ней они с Василисой делали привал три года и пятнадцать лет назад. Трава жухла, а половина цветов завяли. — Василиса! — позвал Джереми. — Лиса! — О святые и несвятые всех разумных и не очень видов, это опять ты. Он вздрогнул от этого голоса — не Василисы. И фигура, выступившая из тени дерева, принадлежала не ей. — Снова с тобой возиться, — пробурчала Мисси. — Я, конечно, просто воплощение воспоминания Василисы, неожиданно приятного причем, но я возмущена, что Доктор опять меня игнорирует. После всего, что между нами было! После того, как я сидела у него взаперти пятьдесят лет, а потом красиво предала — между прочим, с болью в сердцах! Возмутительно, кто так обращается с лучшими врагами! Кажется, Джереми пропустил какую-то историю между ней и Доктором. Неудивительно — вряд ли их истории могут быть рассказаны даже за две тысячи лет. — Не могу сказать, что скучал по тебе, но видеть тебя неожиданно ностальгично. Воплощение воспоминания? — переспросил он. — Я не успела травмировать психику Василисы, как это сделали вы, так что у нее осталось обо мне очень хорошее впечатление. Я теперь что-то вроде ее ментальной материнской фигуры. Или воображаемой подруги. Обсуждаем недостатки людского рода. Не могу ей запретить, не настоящая, к сожалению. «Травмировали». — Я должен с ней поговорить. — Мы великодушно прощаем твои долги. Если ты только из-за этого, то можешь спокойненько возвращаться. Ее слова поддержали шипением. Крылатого кота у ее ног Джереми сначала не заметил. Теперь же Тьерн распушился шерстью, подозрительно напоминающей чешую. — Ты тоже здесь. — Я всегда буду с хозяйкой. Какой бы она ни стала. — Так вот почему ты слился с Мораной. — Я всегда буду с хозяйкой, — повторил Тьерн, — и защищать ее, что бы она ни выбрала. Джереми подумал о Кувагоне Гиры. Он тоже всегда был готов защищать своего человека. Как и Тарантино — Джереми. — Я неправильно выбрал слова, — ответил он. — Или вы не читаете между строк, как обычно. Я должен поговорить с Василисой, и я этого хочу. — Как мило, строит из себя друга. Убить сейчас или дождаться чего-то более милого, как думаешь? — сказала Мисси Тьерну. — Он переживал за нее. — Что, думаешь, отвести? — Дадим шанс. — И посмотрим еще раз на его чувство вины, отличный план, без сарказма полностью поддерживаю, люблю на такое смотреть. Память Василисы очень хорошо ее сохранила, однако. — Ладно, недоДоктор, — Мисси протянула руку, — пойдем к твоей версии девочки, которая ждала. Поляна осталась позади. Они шли по тропинке, сжатой деревьями, и между стволами клубился мрак. Джереми не был уверен, что дальше нескольких шагов от тропинки существует вообще что-то. Их путь заливал невидимый лунный свет. Мисси шла впереди, покачивая шляпкой. У нее была шляпка? Тьерн вился возле ее ног. К лунному свету добавился огонь из глазниц черепов. Знакомая избушка на курьих ножках нависла над ними. — Помнишь волшебные слова? — обратилась Мисси к Джереми. Забавно, что даже когда он временно терял память, они все равно всплывали в сознании. — Избушка-избушка, встань к лесу задом, ко мне передом. Избушка повернулась медленно и угрожающе. Со двора на Джереми смотрела дверь с ручкой, напоминающей рот. — Молодец, не зря с Доктором путешествуешь, — похвалила Мисси знакомым тоном жестокой бессмертной, разговаривающей с ребенком. — Иди. Мы зайдем с тобой, но с Василисой вы будете вдвоем. Дверь слегка сжала руку зубами и пропустила. Того, что было внутри, Джереми не ожидал. Исчезла знакомая комната с печью, вместо нее он узнал комнату Василисы — ту, в которой она жила в квартире с Галиной. Разве что немного измененная. Шкаф с книгами теперь у другой стены, плакаты со знаменитости немного другие. Все стояло компактно и освобождало место под стол и компьютер на нем. Василиса за ним крутанулась на стуле, разворачиваясь.