Том 5. Провал. Глава 3

Никакие сновидения на этот раз не пришли. Джереми вынырнул из сна, как из омута беспамятства, удивительно отдохнувший и свежий. И голодный. Вдвоем с Гирой они уничтожили завтрак (слуги появлению короля Срединной Земли совершенно не удивились), после чего сразу же начали обшаривать покои. — Ты так крепко спал, что даже предварительно не проверил? — хмыкнул Гира. — Мое намерение настолько немеждустрочно читалось? — Если тебя знать — да. Гира повел в уголок, где он хранил памятные вещи. На стене были приколоты рисунки детей из приюта, на полках — аккуратно разложены поделки, смастеренные Буном; письма; сувениры разных планет, на которые они с Джереми попадали. Фотография переливающегося моря и луны посередине линии планетарных колец, табличка с ярким рисунком, книга земных сказок. На последних Джереми нахмурился. Эти три путешествия они совершали вместе с Гирой… так ведь?.. На столе рядом с сувенирами лежал лист бумаги. Немного боком — так, будто раньше накрывал их, а потом сполз. Джереми потянулся к нему. Первые же буквы приковали внимание. «Она настоящая она звала замок Джереми помни помни ПОМНИ». Почерк Гиры — судорожный, скачущий, сбивчивый, как если бы он лихорадочно записывал ускользающую мысль. Буквы наползали друг на друга, строчки виляли волнами. В паре мест ручка так сильно давила на бумагу, что прорвала ее. — Гира! Джереми показал записку. Мгновенно листок был вырван из пальцев — чуть не оторвался край. Гира дернул его ближе к лицу, рванулся к окну, точно дневной свет мог обнаружить в строчках еще что-то. Судорожно сжал края. Бумага смялась, и Гира бросился к столу, лихорадочно начал разглаживать заломы. — Это… Я не… Я думал, мне это приснилось. — Его потрясенный шепот срывался, взгляд метался по строчкам, снова и снова перескакивая из конца в начало. — Что это? — Я припоминаю. Мне снился… какой-то образ. Мы с тобой шли в твоем замке… от чего-то. Я обернулся и… Что-то произошло. Я проснулся — тогда думал, что мне приснилось, что проснулся, — и побежал записывать. Положил на видное место. А потом проснулся по-настоящему и забыл. Меня даже как будто отталкивало, когда я смотрел на место, где лежала эта записка. — Фильтр восприятия. Джереми понятия не имел, откуда взялось это словосочетание. Оно возникло на языке так же, как и песни Хагаррэ — минуя память. — Фильтр восприятия, — медленно повторил Гира. — Это… придумал ты или?.. — Не знаю. Но знаю, что наш путь лежит опять в Срединную Землю. Гира кивнул без раздумий. На его лице мелькнуло отрешенное выражение — он разговаривал с Богом-Жуком-Оленем. — Идем, — вскоре кивнул он. Они опять предпочли самый короткий путь. — Король Гира? — В отличие от Героджима, Дууга сразу заглянул в покои и стал свидетелем, как два короля взбираются на подоконник и намереваются с него спрыгнуть. Гира удостоился взгляда уставшего отца, чей шаловливый сын опять что-то устроил. — Король Гира! — Очень срочно! Я вернусь! — Я его верну, — пообещал Джереми. Словно и правда перед чужим отцом отчитывался. И взглядом его одарили примерно таким же. Вслух Дууга лишь смиренно вздохнул: — Счастливого пути… тогда уж… «Молодежь», — так и читалось между строк. И все равно, что один из «молодежи» мог качать в колыбели его прадеда. *** Когда Тарантино и Кувагон привезли их в тронный зал замка Срединной Земли, Джереми спросил у Гиры: — Куда теперь? Гира растерянно огляделся. Вряд ли он сам заметил свое легкое пожатие плечами, но Джереми угадал его ответ. — Я думал, что сразу пойму, когда мы прилетим, но… ничего не понимаю. Джереми чуть не пошутил, что это обычное состояние Гиры. Нет, не обычное. Просто иногда он поразительно быстро понимал самые сложные вещи, а иногда — поразительно медленно самые простые. — У тебя нет каких-либо… ощущений? — предположил Джереми. Гира расстроенно покачал головой. — Можем попробовать пройтись по замку. Возможно, какой-то путь тебе покажется знакомым. — Все равно других вариантов нет, — согласился Гира. Честно говоря, почти все пути ему были знакомы — потому что он бывал в Срединной Земле почти так же часто, как Джереми в Шугоддаме. Но вот нужного, ведущего к чему-то неизвестному из сна Гиры, никак не находилось. Тянулись коридоры и залы, галереи и лестницы, покрытый кружевом инея голубовато-зеленый камень, цепочки оранжевых и голубых факелов. Так же, как и в замке Шугоддама, встреченные слуги совсем не удивлялись присутствию Гиры. Они заглянули на кухню, в кладовые, покои Джереми, библиотеку, архивы, купальни. Единая дорога никак не хотела складываться, рассыпаясь разрозненными отрезками. Постепенно Джереми и Гира спускались ниже. В подвалы. Ближе к старым туннелям Багнарека. К выходам в подземный город и подземную же линию или, по-другому, метро. Зеленоватый камень сменился земляными стенами, затвердевшими от холода и времени, огонь вечных факелов стал тревожаще-алым. Подул сквозняк. Путь показался знакомым, и Джереми быстро понял, куда они идут. И… — Слышишь? — шепнул Гира. Джереми кивнул. Сложно было не расслышать голос Хагаррэ. Температура понизилась. Они вышли из туннеля на кладбище. Большая каменная пещера, тонущая в синеватом полумраке — неяркие голубые факелы только подчеркивали его. Ровные ряды могил, на камнях — имена и годы жизни. В центре пещеры высился самый большой камень. На нем так и остался силуэт Дезнарека Восьмого. Кладбище появилось совсем недавно. Багнарек раньше не хоронил умерших, ему показал Джереми, желая научить уважению к павшим, к смерти — и, значит, к жизни. Он считал, что это важно для народа, долгое время ценившего лишь силу и жестокость. Жаль, что у него так и не нашлось времени поставить здесь памятники Дезнареку Первому, бабушке и маме, подумал Джереми с мимолетной грустью. Жаль, что он не мог воздать им почести. Обычно кладбище укутывала тишина, и сейчас двое говоривших старались не слишком нарушать ее. Героджиму это удавалось — его тихий голос органично вплетался в вечное молчание могил. А вот Хагаррэ, как ни старалась, не умела говорить тихо. — Что ты скрываешь? — прозвучало, как щелчок кнутом. — Ничего… Даже самый наивный человек услышал бы фальшь в голосе Героджима. Хагаррэ очень выразительно склонила набок голову. — Ты же знаешь, что у тебя ну очень плохо получается врать? — Я не вру! — слабо возмутился Героджим. Хагаррэ раздраженно топнула ногой. Легонько, сдержавшись в последний момент, но земля все равно загудела и слегка сотряслась. Здесь это звучало почти противоестественно. — Не надо, — вздрогнул Героджим. — Не разрушь кладбище. Хагаррэ покосилась на вмятину под ногой. Ее дыхание вырвалось сердитыми облачками пара. — Героджим, ты же наш друг. Мой и Джереми. Ты всегда прислушиваешься к нам, ты… ты очень чуткий и заботливый. И вот Джереми уже полгода снятся странные сны, мне они тоже начинают сниться, у меня на ноге непонятно откуда взявшийся шрам, и все это явно не случайно, и ты говоришь, что это все ерунда и надо попить успокоительные настои? Очень подозрительно отмахиваешься от моих теорий? А потом ночью уходишь на кладбище, причем явно не чтобы отдать дань уважения покойным? Где-то исчезаешь так, что я не могу тебя найти, а когда я решаю взглянуть на кладбище сегодня, уже ты крадешься за мной и пытаешься остановить? — Хагаррэ… — Ответь на мои вопросы! Пожалуйста, — смягчила она резкие слова. — Это не прекратится. Судя по Джереми — не прекратится. Ты видел его состояние? Слушал, как он цепляется за эти сны? — Уж лучше так… — прошелестело в воздухе. Хагаррэ встрепенулась точно так же, как и Джереми за укрытием. — Повтори. — Уж лучше так, — помедлив, проговорил Героджим громче. — Хорошо, я скажу тебе. Но… пожалуйста… пообещай, что не скажешь Джереми. Напряжение в теле Джереми загудело еще сильнее. Хагаррэ, судя по всему, испытывала похожие чувства: — Почему? — Потому что так будет лучше. — Кому? Ему? Нам? Мы взрослые и сами решаем, что нам лучше. Конкретнее! — Всем. И под всеми я имею в виду… — Терре? Всей Терре? — Всей Вселенной. Потрясенное молчание не нарушалось даже звуком дыхания. Джереми затаил его. Гира застыл рядом. Хагаррэ неуловимо быстро перешла в боевую стойку, причем явно не осознавая этого. Быстро она покосилась на ногу со шрамом. — Это… — начала она с напряжением и просыпающейся ненавистью. — Это не Дагдэд. Но есть кое-что… почти такое же ужасное. Равное. Если не больше. И чтобы уберечь Вселенную от этого… я дал обещание хранить тайну. В первую очередь от Джереми. — Кому ты дал обещание? «Неужели!..» — Девушка из его снов, — повторила Хагаррэ его догадку. — Ей? Ей ты дал обещание? — Ее зовут Доктор. Да. Я пообещал ей. Имя Доктора потянуло, повлекло за собой, как путеводная нить Ариадны. Джереми дернулся, невзирая на попытку Гиры его остановить, выпрямился, под ногой прокатились камешки… Героджим поднял голову. Хагаррэ молниеносно развернулась. Прятаться больше смысла не было, и Джереми выпрямился. Если визуализировать пахнувший от Героджима ужас, это был бы густой туман. Такой плотный, что на него можно было бы лечь. В нем потонул его тихий, обреченный стон. — Моя дилемма, говорить или нет, только что решилась… — пробормотала Хагаррэ. В следующий миг она замерла. — Король Гира? Гира выпрямился вслед за Джереми. И ужас Героджима ощутился еще плотнее. — Нет… Контуры его тела размылись. Паутина сверкнула серебром. Джереми успел поймать ею становящегося невидимым Героджима за руку. За другую руку его схватила Хагаррэ. Героджим проявился обратно. — Ты знал все это время? — спросил Джереми, приближаясь. — Прости, — шепнул Героджим. — Но я не мог сказать. — Ты знаешь, что наши воспоминания стерты? Знаешь… Доктора? Ее имя мелькнуло в глазах Героджима узнаванием, и он кивнул с видом существа, которому уже нечего терять. — Стерты не только ваши воспоминания. Забыли все на Терре. Джереми даже «ох ты ж» не смог выговорить от потрясения. Просто прокручивал последние слова снова и снова. Доктора знали все на Терре, затем произошло нечто вселенски опасное, и они забыли. — Забыли о чем? — перехватил инициативу Гира. — Откуда шрам у Хагаррэ? Была какая-то битва? С этой вселенской опасностью? Молчание. — Я обещал, — повторил Героджим. — В первую очередь я обещал не говорить тебе, Джереми, и Гире. Джереми хотел спросить, почему им, но осознал и так. Запись в Ядомикс-пушке. Они трое, веселые и счастливые. — Потому что мы были друзьями, — проговорил Джереми. — Она хотела вас защитить, — совсем тихо произнес Героджим. — В первую очередь — вас. Она знала, что… Едва слышно колыхавший воздух голос затих совсем. — Знала что? — повторила Хагаррэ. Ответил Гира: — Что, узнав правду, мы пойдем за ней. Если Доктор наша подруга, то мы обязательно бы сделали это. — И она была права, ведь сейчас мы и собираемся идти за ней, — закончил Джереми. — Не надо, — дернулся к нему Героджим. — Но если память стерта у всей Терры, почему ты помнишь? — внезапно спросила Хагаррэ. — Из-за того, что я везде и нигде. Между мирами… временными линиями, как сказала Доктор. Моя память восстанавливается из параллельных линий, где она не стерта. Поэтому я помню все… один. Тяжесть бремени в последнем слове. Тоска. Вынужденность нести одному невероятный секрет. — Тебе больше не нужно нести его в одиночестве, — сказал Джереми. — Если это ради тебя… — Не надо. Я не хочу, чтобы ты ради меня страдал. Ты защищал меня, но Хагаррэ все сказала верно — мы достаточно взрослые, чтобы самим решать. Я решаю делать то же, что и всегда. Спасать друзей и влипать в очередное опасное приключение. А потом написать увлекательную историю о нем. — Она страдает, так? Доктор, — добавил Гира. — Она решила защитить нас от чего-то страшного и исчезла, и что-то я подозреваю, что она это не сама так захотела. Не удивлюсь, если она пожертвовала собой. Я… ощущаю, что это на нее похоже. Пожертвовала ради того, чтобы мы жили дальше в мире, хоть и без воспоминаний. Значит, мы ей поможем. — Она повторяет в моих снах одну и ту же фразу, — сказал ему Джереми. — «Не ходи за мной. Живи». Похоже, ты прав. Героджим, — обратился он к другу-вассалу. — Если ты помнишь, что произошло с нами… Я не прошу рассказать. — «Пока что». — Я спрошу о другом. Тебе нравится то, что произошло с Доктором? С нами? Героджим опустил голову, но Джереми успел прочесть ответ в его взгляде. — Ты не сдашься, — тихо проговорил Героджим, и это был не вопрос. — Это нечестно. Ты же знаешь, что я поддержу любое твое решение. «Я всегда буду с тобой», — однажды пообещал он. И в мире живых, и в мире мертвых — не фигурально. Кем бы ни была Доктор, для Героджима на первом месте стоял Джереми. Джереми до сих пор гадал, чем заслужил такую привязанность, и был благодарен за нее. — Я не знаю всего, что произошло, — покачал головой Героджим. — Вы не успели мне рассказать. Но, во-первых, знаю, что шрам Хагаррэ получила не в обвале. И, во-вторых, обвал произошел не просто так. Это было нападение. Нападение кого-то могущественного. Настолько, что в тот раз вы не смогли вступить в бой, успели только эвакуировать часть города. Джереми помнил ползущие трещины по потолку огромной пещеры, в которой располагался город, помнил падающие камни, осыпающиеся пласты снега и льда, раздавленные дома и разбитые дороги. То, как носился, подхватывая жителей и утаскивая их в безопасное место. И… все. Это воспоминание было поляной посреди дремучего, непроглядного леса забвения. Чье наличие он осознавал только сейчас. — Нападение кого-то, кто хуже, чем Дагдэд, — повторил Гира. — Джереми так и сказал, — кивнул Героджим. — Это мое описание? — встрепенулся Джереми. — Да. Это было начало вашей битвы. «Или нет. Началом мог стать другой город. На другой планете. Земле?..». — Вы уверены? — снова спросил Героджим. — Мы не оставим подругу в беде, даже если забыли ее, — твердо ответил Джереми. Гира подтвердил его слова кивком. Хагаррэ просто выглядела непоколебимо, как скала. Героджим молчал несколько секунд, будто надеясь, что произойдет чудо и они передумают. Он не учел, что чудом были призрачные воспоминания о Докторе, и да, о чудесах так просто не забывают. — Тогда идемте сюда, — наконец вздохнул он. Они пересекли кладбище. Вошли в небольшой туннель. Джереми помнил, что он оканчивается тупиком, и по этой причине мало кто ходил туда. Идеальное место для того, чтобы что-то спрятать… или кого-то. Сердце ускоряло ритм с каждым шагом. Рвалось вперед. Шаг Гиры стал сбивчивым — друг явно сдерживался, чтобы не побежать. Как и их сердца, огни факелов трепетали. Тени скакали, как тени стертого прошлого. Они завернули за угол. Первое, что ощутил Джереми — недоумение. Он ожидал всего, но не этого. В тупике стояла синяя будка. Он помнил подобные — в прошлом веке в Н’Косопы через них вызывали стражей порядка. Немного другой формы, другого цвета, но общее назначение угадывалось. Свет пламени играл на темно-синем дереве. Матовые белые окна казались слепыми. Будка выглядела странно, чужеродно и… одиноко. Почему-то сердце екнуло. Джереми не мог оторвать от нее взгляд. Поэтому рванувшегося Гиру он заметил, когда тот уже был рядом с будкой. — Это ты! Ты существуешь! И Гира… обнял синий бок. «Ох ты ж» Джереми вышел вопросительным и непонимающим. — Что это? — растерянно спросил он у Героджима. Но ответил Гира: — Старое, рассеянное. Мудрое. Синее. Это она. Эта будка. Мы шли сюда за ней. — Доктор просила присмотреть за ней, — добавил Героджим. — Охранять. Не давать скучать. На самом деле, она говорила про нее… эту будку «кто». Не «что». Джереми не заметил, как сделал шаг вперед. Он не помнил во снах этой будки, но чем больше смотрел на нее, тем сильнее трепетало внутри. Доктор и синяя будка. Он мысленно поставил их рядом и понял, что они не просто сочетаются — неотделимы друг от друга. Но почему? Гира вдруг отпрянул от нее: — С ней что-то не так. — Что именно? — Она… молчит. — Будкам это свойственно, — не удержался от шутки Джереми. — Не этой, — серьезно ответил Гира. — Она… у меня ощущение как от Богостража. Как и Богостраж, она — живая. «Ты живая. Как Богостраж». Откуда эти слова?.. Хагаррэ тоже подошла к будке. Подергала за ручку двери. — Не открывается, — сообщила она. — Нужен ключ, — ответил Героджим. — Где его взять? — Он у Джереми. Джереми сначала непонимающе развел руками в ответ на выжидающие взгляды. Когда он опускал их, правая ладонь скользнула по связке четырех ключей на поясе. Стоп. — Погоди, — одновременно произнес Гира. — Ты для своего оружия разве используешь не три ключа? Джереми сдернул все и поднес к глазам. Один ключ — для призыва королевской брони и Бога-Тарантула. Второй — для того, чтобы зарядить Ядомикс-пушку. Третий призывал друзей Бога-Тарантула, Цикаду и Сороконожку. Все это время Джереми воспринимал их как должное. Отстегивал ночью и пристегивал утром отработанным, машинальным движением. Не пересчитывал ключи. Не всматривался в них. Три ключа были его, черные, с его знаком паука. Четвертый — маленький, металлический, блестящий, с круглым навершием. Из того же металла, что и скважина синей будки. Джереми потянуло к ней, как магнитом. Гира, Хагаррэ и Героджим следили, как он аккуратно вставляет ключ. Руки не дрожали, хотя, по ощущениям, они должны были ходить ходуном. Джереми боялся, что ключ не подойдет, что замок окажется сломан, или судьба приготовила им другое препятствие. Но ключ встал как влитой и легко повернулся. Щелчок замка прозвучал… как… Как будто Джереми вернулся домой. Гира просиял улыбкой, когда щелкнул замок. Хагаррэ лишь молча следила. Героджим тоже оставался напряженным. И все они смотрели, как Джереми тянет дверь на себя. Вот теперь руки начали трястись. Слегка. За дверью была темнота. Слишком густая и поглощающая для маленькой будки. Слишком… большая. Пол уходил в нее, она прорывалась сквозь заднюю стенку и затопляла коридор за будкой. Джереми даже заглянул за нее. Но тупик оставался освещенным. Тьма существовала только внутри. — Машинные запахи. — Хагаррэ напряженно принюхалась, шагнув ближе к темноте. — Тишина. Там нет никого живого. Гира снял со стены факел и попробовал осветить внутренности будки. Они увидели пол. Не увидели стен. — Мне кажется, или она внутри… — начала Хагаррэ. Но Джереми уже был внутри, потому что терпение осторожно изучать таинственную будку внезапно кончилось. От прямоугольника света расходилась темнота. Она длилась, и длился пол, и рука не натыкалась на заднюю стенку, хотя давно уже должна была, и почему-то это абсолютно не удивляло. В какой-то момент Джереми поднял ногу выше — и она опустилась на ступеньку. Ладонь нащупала перила. Внутри словно и дожидались этого мига, потому что после этого появился свет. Медленно, постепенно он разгорался, щадя глаза, он расширял пространство еще, и еще, далеко в стороны, наверх, на уровень второго этажа, до звездного неба и золотистых орбит неизвестных планет. То ли помещение, то ли под ночным небом. — Хагаррэ, что ты хотела сказать? — выговорил Джереми. Ответом было ошеломленное молчание. — «Она внутри больше, чем снаружи», так? Зал, представший перед ними, игнорировал стены будки и ошеломлял воображение лестницами, ведущими в другие проходы. Янтарные стены, изгибающиеся мягким полукругом, сонно перемигивались разноцветными кругами. Посреди зала стояла круглая панель управления. Ее и изображение неба соединял стеклянный штырь. — Этого в моих снах не было, — пробормотал Гира. — В моих тоже, — поддержал Джереми. Несмотря на это, разум сразу смирился с несоответствием маленького ящика снаружи и огромного… помещения внутри. Более того — это вдруг стало казаться даже не логичным, а единственно правильным. Пол теперь вибрировал. Едва заметно. Тихое, размеренное дыхание живого существа. Гира подошел к панели управления и положил ладонь на штырь. Джереми увидел облегченную улыбку и услышал «фух…». — Она просыпается. И слова Гиры тоже казались логичными. — Она что-нибудь говорит? — спросил Джереми. — Нет. Пока еще… не сосредоточилась. Она как будто видит нас, но не совсем. И единственное, что она пока говорит — «Доктор». — Ее зовут ТАРДИС, — подсказал Героджим. — Это космический корабль Доктора. Точно так же, как имя Доктора, название корабля взорвалось в голове. Нет, не название — тоже имя. Оно звучало как звезды, невесомость космоса, дразнящий запах загадок и приключений. Гира выдохнул с таким видом, словно ему только что все стало понятно. Хагаррэ не испытывала такой же трепет, как Джереми или Гира, но, осматривая зал, хмурилась так, будто тоже пыталась что-то вспомнить. Неожиданно она торопливо подошла к неприметному углу и взяла что-то в руки. Ее лицо… — Что такое? — спросил Джереми, подходя. Хагаррэ молча показала ему что-то черное. Куртку. — Это моя. Я думала, что потеряла ее. Подошедший Гира выглядел таким же ошеломленным, как и Джереми. На черной ткани куртки виднелись следы брызг и подтеков. Грязно-бурого, пугающе знакомого цвета. Хагаррэ поднесла куртку к носу, вдохнула. — Кровь, — подтвердила она неэмоционально. — Моя. — Надень, — попросил Джереми. Кажется, Хагаррэ поняла, что он хочет проверить — она накинула куртку быстро и молча. Всмотрелась вместе с ним и Гирой. — Что вы ищете? — не понял Гира. — Как летели брызги. — Хагаррэ провела взглядом линию от ноги со шрамом до куртки. — Снизу. Как от глубокой раны. Летели сильно. Была задета артерия. — Все сходится с ранением ноги, — закончил Джереми. — И смотри. Незаметная лестница вела вниз, в слабоосвещенную комнатку. В ней стояла только кровать. Идеально заправленная. Как идеален был полумрак для той, кто все еще не до конца привыкла к свету. Никому не надо было произносить вслух очевидный вывод. Хагаррэ лишь подошла и понюхала постельное белье. — Очень-очень слабый мой запах, — кивнула она. — И… секунду… лекарств. Травы, но незнакомые. И какой-то очень… странный запах. Она вдруг наклонилась и подняла что-то с пледа. В полумраке Джереми разглядел рыжий волос. — Василиса, — вырвалось у него. — Она тоже была здесь! И запах, который ты ощущаешь — судя по всему, запах ее магии. Она лечила тебя. — Ей нужно позвонить, — предложил Гира. — Обязательно. Чуть позже. Я осмотрю второй этаж. Библиотека на нем манила с первых секунд включения света. Уютные, родные полки и ряды книг. И поднимался Джереми к ним снова с ощущением, что возвращается домой. Светильники бросали теплый свет на диван и кресла по бокам. И чуть в стороне… Свой гамак из паутины Джереми узнал с первого взгляда. Он висел между двумя книжными шкафами и в середине был натянут, потому что в нем что-то лежало. Листы, разглядел Джереми. Кипа скрепленных исписанных листов. И, заглянув, он узнал собственный почерк. «История Доктора Кто и срединного человека-паука» Джереми листал и узнавал многие приключения. Украденная музыка, планета-утопия, сказка… И во всех них была Доктор. Ее присутствие латало все провалы и несостыковки. Все, чего сознание Джереми избегало или списывало на забывчивость. Все переворачивалось с ног на голову. И один отрывок… — Это мое, — как в тумане услышал Джереми голос Гиры. Раньше он носил золотой кулон в виде огня — его не было видно под одеждой, но украшение всегда было при Гире. Раньше. Несколько месяцев Джереми не видел его. И вот тот самый кулон лежал теперь в ладони Гиры. Судя по всему, до этого он находился на журнальном столике. Гира не стал комментировать очевидное. Вместо этого он посматривал на стеклянный штырь, как если бы ТАРДИС что-то говорила. — Мы задавали правильный вопрос? — лихорадочно выговорил Джереми. Гира непонимающе обернулся к нему: — Что? — Правильный вопрос. Мы должны его задать. Вопрос о нашей стертой памяти. — Эм… «Почему она стерта?» — Это не тот вопрос. — Я сейчас немного не хочу разгадывать междустрочья, может, в другой раз? — взмолился Гира. — Какой тогда нужный? — «Кто ее стер?» И Джереми показал Гире лист. Отчеркнул ногтем нужные строки: «— «Лицо». Значит, она действительно как ты. Из твоей расы. — Повелитель Времени. Повелительница, точнее. Ей так больше нравится». «Но на будущее — не давай другим Повелителям Времени шариться в твоей голове. Они как минимум могут память стирать». — То есть нашу память… стерла Доктор… — выговорил Гира. — Да. — Она хотела нас защитить. И… меня из-за этого охватывает только одно чувство. — Злость. — Да. — Что ж… все больше поводов найти ее. Теперь — чтобы рассказать ей, как она не права. Резкий звук привлек их внимание. — ТАРДИС говорит, что ловит сообщение. — Да, Гира. Сейчас мы слышали его все. Разве что не словами. Звонком телефона. Джереми подхватил Гиру, быстро спустился на паутине. Хагаррэ и Героджим успели найти телефон на панели управления. В ответ на кивок Джереми Хагаррэ сняла трубку. Прикладывать ее к уху не было нужды. Голос, раздавшийся, из нее, звучал громко и четко. Мужской и резкий. — Галлифрей вызывает Доктора. Доктор, ответь! Мы засекли сигнал твоей включенной ТАРДИС. Ответь, Доктор! «Галлифрей?..» — С какой целью вы ее вызываете? — поинтересовался Джереми. Пауза. — Не имеет значения. Вы ассистент Доктора? — Друг. — Ассистент, — непреклонным и пренебрежительным тоном повторил неизвестный. — Передайте Доктору, чтобы она немедленно явилась на Галлифрей. — Мы бы сами с радостью передали бы ей много чего, если бы знали, где она. — Так вы тоже не знаете. — Что произошло? — Но ее ТАРДИС у вас, — проигнорировал собеседник. Джереми начинал испытывать к нему довольно определенные чувства. — Значит, еще есть шанс… Терпение кончилось: — Вы знаете, что общаться, не представившись, довольно невежливо? Я вот король междустрочий Джереми Бразиери. А вы? Джереми ответила оглушительная тишина. — Повторите, — наконец прозвучало в трубке. — Извините, не совсем правильно представился. Джереми Идмонарек Нэ Бразиери. Новое молчание, немного покороче. — Я вас понял. Что ж, подыграю вам. Меня зовут Рассилон. Я Повелитель Времени и являюсь лордом-президентом планеты Галлифрей. И, похоже, у нас общая цель, потому что обеим нашим сторонам нужна Доктор.