Том 5. Провал. Глава 4

Лорд-президент планеты Галлифрей прилетел через неделю. За неделю Джереми успел начать беспокоиться; успокоить Гиру, обсудить сны с ним и Хагаррэ; приготовиться к более долгому ожиданию; выслушать от Гиры альтернативный вариант и согласиться с ним; отнести Ядомикс-пушку к Янме с просьбой восстановить записи — безуспешно, хотя Янма приложил все усилия и новейшие технологии. — Что-то прям прошлось по записям того времени катком, — в конце концов заявил он. — Какой-то мощный электромагнитный импульс. Или замаскированный под него вирус. Смотри, записи повреждены беспорядочно, как ранние, так и более поздние, но в основном досталось именно тем, которые нас интересуют. Причем общая работоспособность не пострадала. С какого-то момента ты продолжил спокойно снимать и из-за этой хрени с памятью даже не заметил, что что-то было не так. Джереми звонил Василисе. Как и ожидалось, она тоже не помнила о Докторе, и момент с лечением Хагаррэ тоже не сохранился в ее памяти, однако саму Хагаррэ она помнила. — Я знаю ее имя и как она выглядит, а как мы познакомились… не могу сосредоточиться. Какой-то барьер. Причем он как будто совпадает со временем, когда у нас была разрушена часть Лондона, — говорила она. — В городах по всей Земле тоже были взрывы, много пострадавших. По официальной версии, произошел теракт. По неофициальной — ЮНИТ считает, что это было нападение пришельцев. Возможно, далеков — многие люди, по результатам вскрытия, убиты именно их оружием. — Далеков?! — Мы обнаруживаем их следы, но самое забавное — никто толком не может вспомнить те события. Как будто сверху еще Тишина прошлась. Это ребята, которых забываешь, как только перестаешь на них смотреть, мое топливо ночного кошмара, брр. Но мы забываем именно Тишину, а не события, к которым она причастна… В общем, все в непонятках. Что-то произошло, но никто толком не понимает, что. А все записи ЮНИТа и моей организации, касающиеся того времени, повреждены. Совсем как записи в Ядомикс-пушке. — Тебе снились странные сны? — напоследок спросил Джереми. Василиса долго молчала. — Один кошмар. Я где-то заперта и не могу выбраться. Кричу, колочу в стены, пользуюсь магией, но ничего не получается. И мне страшно, потому что я знаю, что скоро придет жуткая боль. Я жду ее во сне, жду, страх усиливается, я кричу и просыпаюсь. Они поговорили еще, попытались построить теории насчет того, что произошло, и планы, как это выяснить, но ощущение, что они не сдвинулись с мертвой точки, осталось. Ни остальные короли, ни их вассалы тоже не помнили Доктора, но на рисунки с ней реагировали все. Все короли замирали с грустью, которую они не осознавали, пока Джереми не обращал их внимание на нее. После этого они вздрагивали, словно очнувшись от транса. В урывках свободного времени Джереми также читал собственные записи, которые он забрал из ТАРДИС. Чем больше он погружался в них, тем больше обнаруживал несостыковок в памяти. Раньше, например, он думал, что искал Гиру один и на Боге-Тарантуле. Совершенно не смущало, что Тарантино совершал немыслимые для себя прыжки по космосу и перемещался во времени. Перемещения во времени. Теперь они знали, что ТАРДИС еще и машина времени. И что она довольно благосклонна к Гире. На этом и основывался их альтернативный вариант. Гира учился управлять ТАРДИС. Но пока что этого не понадобилось. Под кладбищем находилось подземное озеро. Одно из подземных озер на территории Срединной Земли. В трещинах его скалистых берегов росли флуорисцентные цветы, благодаря которым пещера освещалась бледным голубоватым сиянием. Его отблески играли на черной воде, углубляли ее цвет, и Джереми казалось, что он смотрит в воронку времени. В провал, на дне которого спрятаны потерянные воспоминания. Джереми проверял это озеро, потому что здесь в том числе могла появиться ТАРДИС Рассилона. Он сидел здесь каждый день в ожидании, кутаясь в дополнительный плащ, согреваясь переносным обогревателем и читая свои записи. Пока уединенность озера не нарушилась. Был только слабый порыв ветра, но он уже заставил Джереми обернуться. По цветам пробежала рябь. Воздух сгустился, в нем обрисовались прямоугольные контуры, голубоватый свет отразился от металлических боков. На взгляд Джереми, стальная невыразительная коробка, возникшая у противоположной стены пещеры, определенно проигрывала их синей, деревянной, с историей ТАРДИС. Дверь отъехала в сторону. Свет обрисовал силуэт мужчины. За путешествия по космосу Джереми привык, что инопланетяне могли не отличаться по внешнему виду от людей. Не отличался и Рассилон. В нем удивило разве что то, что он выглядел моложе своего голоса — в неверном свете он казался чуть старше Ракулеса. Резкие черты лица подчеркивались тенями и выражением, хмурым, суровым и усталым. Существо напротив Джереми, несмотря на кажущуюся молодость, ощущалось едва ли не старше и вынесшим гораздо больше тягот жизни. Плечи Рассилона покрывала красная мантия с вышитыми золотистыми узорами. В их орнаменте повторялись круги, похожие на шестеренки часов. Они же украшали массивное металлическое оплечье. Его задняя часть поднималась за головой полукруглым капюшоном, у которого словно кто-то выхватил круглый кусок из середины. Это выглядело настолько же торжественно, насколько и непрактично. Левая рука Рассилона пряталась в стальной перчатке, вызывая легкую ностальгию по времени, когда Джереми прятал в подобной правую. Внимательный взгляд пронзил даже на расстоянии. Он был цепким, оценивающим и, казалось, прятал под собой еще какие-то чувства, как холодная гладь озера — глубину. — Король Джереми Бразиери? Голос был вежлив, но каким-то образом Джереми уловил, что титул человека напротив мало волнует. — Лорд-президент Рассилон? — в тон ответил он. — Верно. Повелитель Времени и лорд-президент. — Вы опоздали на неделю. — Давно не летал на ТАРДИС и слегка ошибся с координатами. Не думаю, что неделя такой уж значительный срок. Повелители Времени живут дольше, помнил Джереми из записей. Они сильны и поэтому большинство из них высокомерны. Что только что междустрочно продемонстрировал Рассилон. — Если дело касается друга, любой срок может оказаться слишком значительным. Взгляд Рассилона продолжал касаться пристальным, сфокусированным вниманием. Сквозь полумрак оно ощущалось ярким лучом, слепящим глаза. Этот луч пытался просветить Джереми насквозь. Неприкрытое, давящее изучение. — И когда дело касается Доктора, — вдруг согласился Рассилон. — Где ее ТАРДИС? — Что вам известно об ее исчезновении? — На это нет времени. — Сказал Повелитель Времени. Показалось, что губы Рассилона дрогнули в улыбке, но движение было мимолетным, и не исключено, что это была игра света и тени. — Хорошо, я поиграю по вашим правилам. Повелителям Времени практически ничего не известно об исчезновении Доктора. Кроме факта, что об ее существовании забыли все во Вселенной, кроме Повелителей Времени. Ох. Ты. Ж. — Как должны были и вы. — Рассилон изучал его лицо. — Мы забыли. Но воспоминания прорываются во снах. Она стерла память… всей Вселенной?! — Почему только Повелители Времени помнят о ней? — продолжил Джереми расспросы. — Мы высокоразвитый вид. Нам известно гораздо больше, чем людям. — И от скромности явно не страдаете. — Только наслаждаемся. — На этот раз, кажется, Рассилон действительно мимолетно улыбнулся. — Возможно, я кажусь высокомерным, но трудно игнорировать факт, что Повелители Времени один из самых могущественных видов во Вселенной. Настолько, что они не просят прощения за его озвучивание. — И одна из вас сильна настолько, что стирает память абсолютно всем? — Доктор… вне категорий, — с явным усилием признал Рассилон. Он поморщился. — Настолько, что все наше оружие меркнет перед тем фактом, что она нужна Галлифрею. А теперь отведите меня к ее ТАРДИС. Я попытаюсь установить, где, по воспоминаниям корабля, она была в последний раз. — Почему вы ищете Доктора? — Скажем так: у Галлифрея возникла серьезная проблема. Произошло нападение одной невероятно жестокой расы. Вам что-нибудь говорит название «далеки»? Снова они. Похолодевший воздух повеял дребезжащим «уничтожить!». — Вижу, говорит. — Рассилон все не отрывал своего сканирующего взгляда. Казалось, он пытается добуриться до мозга Джереми. — Все повторяется. Нам угрожает чуть ли не вторая Война Времени. Ваш хрупкий мирок может быть безжалостно стерт ее волнами, и чтобы этого не произошло, нужна Доктор. — Сила, которая угрожает Вселенной, — повторил Джереми для себя. Они нашли разгадку слов Героджима? Как-то не верилось, что Доктор стерла им память именно из-за далеков. — Пока нет. Но они однажды стали этой силой и, если мы ничего не предпримем, станут снова. Они не знали его и не знали, доверять ли ему, но если с помощью Рассилона они действительно могут быстрее понять, где Доктор и что произошло… — Идите за мной, — наконец сказал Джереми. Рассилон шагнул с царственно-отрешенным лицом человека, который привык, что его приказы исполняются по мановению руки. Он следовал за Джереми на расстоянии чуть больше вытянутой руки. Его шаги были медленными — он явно не привык много ходить. Спиной Джереми ощущал его пристальный взгляд. Интересно, что этот взгляд не был направлен на правую руку, как обычно происходило. Чаще всего все разглядывали именно ее, скрытно или явно, она даже начинала чесаться, когда внимание становилось слишком неприкрытым или враждебным, но Рассилон если и вознамерился протереть в Джереми дырку, то в затылке или спине. Им нужно было преодолеть несколько ступенек. Джереми услышал, как Рассилон споткнулся. Лорд-президент одного из самых могущественных видов приподнял края мантии выше, пытаясь сохранить на лице величественное выражение. Выходило… спорно. Особенно с полукруглым «капюшоном», чуть ли не царапающим потолок. — Может, оплечье лучше снять? Предложение вызвало у Рассилона выражение лица человека, увидевшего в супе муху: — Традиции Повелителей Времени. — Судя по всему, не слишком подходят для этих пещер. На этот раз пристальный взгляд его обжег: — Я вижу, почему Доктор выбрала тебя… вас своим спутником. Она любит… смелых. Под «смелыми» явно подразумевалось более обидное слово. — Вы на моих землях, а не я на ваших. С вашей стороны идти в таком наряде более… смело. Рассилон выдохнул через нос. — Прошу прощения, не хотел вас обидеть, — произнес он чуть ли не сквозь зубы. Даже послышался скрежет. — Вы и не обидели. Просто немного позабавили, — не удержался Джереми. — Позабавил? — переспросил Рассилон так, словно это слово применяли к нему впервые. — Вы правитель могущественной планеты, но боитесь снять небольшой элемент одежды в подземном коридоре за много световых лет от нее. — Ваш белый наряд тоже не совсем соответствует этим катакомбам. — Он не мешает мне в них двигаться. А если и запачкается, он легко чистится. — Мантия тоже. Точнее, я не знаю, обычно мне ее чистят другие. «Похвастались?» — почти поинтересовался Джереми, но сдержался. К тому же они уже вышли на кладбище и почти добрались до нужного тупика. Рассилон прошел мимо Джереми быстрым шагом. Застыл рядом с синей будкой. Джереми услышал вздох облегчения и быстро получил расшифровку: — Все верно, это ее ТАРДИС. Сороковой тип. Устаревший и своенравный. — С душой, — поправил Гира. Только что он открыл дверь. Рассилон споткнулся. Он, видимо, хотел сам ступить на порог ТАРДИС, занес ногу и не совсем удачно ее поставил. Завалился на бок и удержался за синюю стенку. Он уставился на Гиру так, словно это он все подстроил. — Это Рассилон, — представил Джереми. — Лорд-президент планеты Галлифрей Рассилон, — высокомерно поправили его. Джереми представил, как подкладывает ему подушку-пердушку. — Очень приятный человек. — Повелитель Времени, а не человек. — Не самый приятный представитель Повелителей Времени, — послушно поправился Джереми, одаривая его улыбкой. Рассилон скривился: — Дурное у вас воспитание, молодой король. — Меня воспитывала лучшая женщина в мире, и лучше вам ее не оскорблять. И, кстати, мне две тысячи лет. — Мой возраст, если не ошибаюсь, превосходит и миллион… молодой король. Джереми поперхнулся. — Я так понимаю, вы тоже один из ассистентов Доктора, — пользуясь его замешательством, обратился Рассилон к Гире. — Друг. Гира Хасти. — Король Шугоддама, — на всякий случай дополнил Джереми, подозревая, что титулы придают им хоть какой-то вес в глазах Рассилона. Непонятная пауза. Рассилон сканировал взглядом Гиру точно так же, как недавно — Джереми. — Пропустите меня в ТАРДИС, — наконец приказал он. Судя по его тону, возражений он слышать не привык. — Зачем? — А вот Гира очень любил возражать. Их взгляды скрестились. Джереми почти ощутил гудящее напряжение. — Ты не пускаешь Повелителя Времени в устройство, созданное Повелителями Времени? — вкрадчиво поинтересовался Рассилон. — Не слишком ли много на себя берешь, человек? — Она не «устройство», а живое существо. Если ты, — так же легко перешел Гира, — желаешь войти в ТАРДИС, проси разрешения у нее. — Мы не знаем ваших настоящих намерений, — наконец озвучил Джереми, — и, уж извините, вы не выглядите как друг Доктора. — Мне не нужно быть другом Доктора, потому что я ее правитель. Звучало примерно как «сухая вода» и «честный Кагураги». Что-то несовместимое. Джереми с трудом удержался от смешка. — Я Рассилон, — начал распаляться тот. — Если бы я хотел, то уже был бы внутри ТАРДИС, а вы бы даже не помнили о моем существовании, я в силах это сделать и не делаю только потому, что Доктор слишком ценит всякий сброд, который подбирает, но, поверьте, мое терпение не… Его отбросило. Оттолкнуло от ТАРДИС. Не слишком сильно — Рассилон даже смог удержаться на ногах, лишь смешно хлопнули полы мантии, а «капюшон» качнулся, словно примериваясь ударить по макушке. Джереми ощутил легкое дуновение и покалывание. Из ТАРДИС вырвался предупреждающий удар колокола. Гира ошарашенно обернулся. — Она передает, что включила силовое поле. И… что ее единственный повелитель это Доктор, ее лучший друг, а все остальные могут катиться, — передал он. Где-то к середине подстроился под слова ТАРДИС и заговорил пафосным голосом злого короля. Сдерживать смех становилось все труднее. Покалывание исчезло. — Но она, так и быть, пускает тебя, Рассилон, потому что знает, что ты поможешь найти Доктора, а это самая важная вещь на свете для нее, — закончил Гира. — От себя добавлю, что ты, может, и Повелитель Времени, но я злой король и таких, как ты, на завтрак ем. — Он не шутит. Просто фигурально выражается, — уточнил Джереми. — А я, конечно, не могу похвастаться дружбой с духами-защитниками нашей планеты в виде гигантских биомеханических насекомых, зато умею выпускать паутину. Перспектива быть замотанным в паутину и оказаться перед гигантскими насекомыми Рассилону не понравилась. — Приношу… извинения, — через силу произнес он. Они пропустили его в ТАРДИС. Как и ожидалось, Рассилона совершенно не удивила разница размеров. Он в принципе едва обратил внимание на внутренности ТАРДИС. Сразу целеустремленно зашагал к панели управления. — Доступ лорда-президента, — отчеканил он. Ничего не произошло. — ТАРДИС говорит, что Доктор взломала этот доступ и удалила его, — передал Гира. Рассилон посмотрел на него с внезапным (и, как выяснилось, слегка запоздалым) изумлением: — Ты понимаешь ТАРДИС? Прозвучало так, будто Рассилон считал, что понимать ТАРДИС должен кто-то другой. — Я умею дружить с такими, как она. — Хм. В таком случае спроси ее, хочет ли она найти Доктора. И если да, то ей придется позволить мне войти в ее системы. — Что ты хочешь сделать? — спросил Джереми. Рассилон страдальчески поморщился на второй переход на «ты». — Я говорил об этом. Отыскать в ее памяти последнее местонахождение Доктора и начать поиски оттуда. — Мы знаем, что можно использовать телепатическую панель. — Вы уже пробовали ее использовать? Джереми переглянулся с Гирой. Пробовали. ТАРДИС попыталась взлететь и остановилась, недовольно гудя. — Что и требовалось доказать, — пренебрежительно пожал плечами Рассилон. — Думаете, мы не пробовали искать ее этим и другими способами? Остался только вариант с ТАРДИС. Похоже, выбора не было. Гира ответил на взгляд Джереми кивком. Передавать ТАРДИС слова Рассилона не нужно было — экран вспыхнул сам собой, сами переключились некоторые рычаги, защелкала одна из клавиатур. Рассилон бегло просмотрел галлифрейские узоры. Его лицо ничего не выражало. Он лишь слегка кивнул, когда нашел нужные координаты. — Передай координаты на борт моей ТАРДИС, — приказал он. Ничего не произошло. — Ах, да, сороковой тип не умеет этого… Моя ТАРДИС, прими эти координаты. И захвати ТАРДИС Доктора буксиром. Что?! ТАРДИС дернулась. Зал наполнило скрипящее, сотрясающие стены дыхание, и в его ритм вмешивался другой — более жесткий и металлический. Толчок отбросил Гиру и Джереми к перилам. — Подключение удаленного управления, — торопливо заговорил Рассилон. — Дематериализация без человеческих индивидов… человеческого и человеческо-багнарекского. Стены ТАРДИС истончались. Сквозь них проглядывали стены и факелы. Они становились все материальнее, пока зал бледнел и исчезал. — Создание коридора между ТАРДИС, — глухо звучал голос Рассилона. Рядом с ним сверкнул и провалился воздух. В пространственном проходе виднелась еще одна панель управления. — Гира! — крикнул Джереми. Никогда он так быстро не выхватывал Ядомикс-пушку. Гира понял — его руки сжали плечи. Паутина пронзила дыру в пространстве точно посередине, прилипла концом к штырю. Сработала лебедка. Джереми с Гирой протащило по полу. Не особенно изящно и эффектно, зато эффективно. Зал этой ТАРДИС был белым, простым и даже скучным. А вот выражение лица Рассилона скучным назвать было нельзя. — Вы что творите?! — рявкнул он. — Выметайтесь из моего корабля! Дематериа… Продолжить ему стало проблематично, потому что рот ему залепила паутина. И руки к консоли прилепила тоже она. Джереми эффектно подул на дуло Ядомикс-пушки. И все равно, что остужать ее было не надо. Красиво же! — Извините, но мы немного против дематериализаций и того, чтобы пропускать интересные истории о поиске и спасении подруги. — Мы захватываем эту ТАРДИС, — торжественно объявил Гира. — Устанавливаем над ней свое совместное монархическое господство. Джереми предусмотрительно отступил на шаг, но хохот друга все равно слегка оглушил. Рассилон вздрогнул, дернул руками, пытаясь прикрыть уши, и разочарованно скривился. — Может быть, до этой ТАРДИС тоже нужно донести смену власти? — поинтересовался Джереми у Гиры. — Минуту. — Гира закрыл глаза. Но, едва он это сделал, как с него слетело все веселье. Когда Гира вновь поднял веки, он был ошарашен. — Она… просто перешла под мой контроль. Очень… покорно и безэмоционально. Она очень… пассивная. — Гира с гневом посмотрел на Рассилона: — Как вы смеете лишать живых существ воли?! Рассилон остался неподвижен, но его взгляд был красноречив. — Без фокусов, — предупредил Джереми, снимая паутину. — Похоже, специалист по ним здесь ты. — Благодарю и рад, что вы умеете замечать очевидные вещи. — Воспитание у тебя все еще ужасное. Слишком своевольные ТАРДИС неудобны, — ответил Рассилон уже Гире. — Они норовят увести пилотов куда им хочется, а не куда надо. — И поэтому вы лишаете их воли? Отвратительно. — Внеси это на рассмотрение совета. Ах да, у тебя нет права, потому что ты не гражданин Галлифрея, — раздраженно откликнулся Рассилон. На миг он неожиданно стал более искренним и эмоциональным. Но быстро проблеск человечности исчез под прежним холодным высокомерием. — И что вы собираетесь делать дальше, молодые люди? Захваченные ТАРДИС этого типа спустя какое-то время взрываются. У меня есть шанс выжить, а вот у вас — сомневаюсь. — Он не врет, — подтвердил Гира дрогнувшим голосом. — Но, ТАРДИС, ты тоже умрешь. Не… Он замолчал и покачал головой. — Следует приказу, — с отвращением сказал он. — И будет следовать, как истинный солдат, — подтвердил Рассилон. — Но самоуничтожение отменится, если вы вернете мне управление. — Тогда у нас есть условия, — сказал Джереми. — Мы летим искать Доктора вместе. — Зачем она вам? Вы даже толком не помните ее. Только смутным образом из сна. — И этого достаточно. Рассилон снова всмотрелся в него. Какое-то понимание исказило его черты и перешло в сильное, даже преувеличенное отвращение. — Типичный спутник Доктора, все одинаковые, — бросил он. И, прежде чем Джереми задал вопрос, шокировал их: — Я согласен. — Голос тут же стал нейтральным. — У вас есть способности и ум, а Доктор сама выражается, что берет… исключительных. Мы сможем помочь друг другу. Он говорил с едва заметным напряжением. — Похоже, не сильно вы и рады, — хмыкнул Джереми. — Рад, что вы хотя бы это заметили. — Рассилон пошевелил пальцами руки в перчатке, и в его глазах блеснула мимолетная задумчивость. — Но перспектива умереть нам троим нравится еще меньше, согласитесь. Спорить было не с чем. Джереми разорвал паутину на руках — Рассилон размял кисти. — Отмена самоуничтожения, — произнес он. — Есть отмена самоуничтожения, — раздался компьютерный, равнодушный голос. — Это не ее настоящий, просто она передает через систему, — успел шепнуть Гира для Джереми. Какое-то время они и Рассилон испытующе смотрели друг на друга. Каждый ждал подвоха. Пол под ногами был спокоен. Непонятно, летели ли они куда-то или стояли на месте. — Итак, мы не доверяем друг другу, — наконец резюмировал Рассилон. — Вы находитесь в моей ТАРДИС, что дает мне преимущество… — Но Гира может получить над ней контроль и, например, высадить нас в безопасном месте до взрыва. А у меня есть паутина, которой я могу привязать тебя и оставить в гибнущей ТАРДИС. — У меня есть трюки, которые я не раскрыл. — Кто сказал, что их нет и у нас? Рассилон неохотно кивнул: — Туше. — Здесь бы пригодился детектор лжи Янмы, — пожалел Джереми. — Он бьет током при попытке солгать. Очень сильно. Гира, испытавший на себе силу этого детектора, поежился. — У меня есть портативный вариант машины для извлечения воспоминаний, но для людей и полулюдей он слишком болезненен. Вплоть до… необратимых последствий, — буднично произнес Рассилон. — Мы закончили с завуалированными угрозами? «Полулюдей». Джереми уже заметил, но теперь подвернулся повод спросить: — Ты сказал, что я наполовину Багнарек и был прав. Но я не говорил тебе, кто я. Рассилон в этот момент напомнил Мисси. Он так же спокойно выдержал его испытующий взгляд: — Я не настолько невежлив, чтобы не разузнать хотя бы основную информацию о планете, которую посещаю. Я знаю, что ее населяют две расы людей и мутировавших людей, а твоя правая рука говорит за себя. Твой друг более интересен. Способность разговаривать с ТАРДИС… Рассилон говорил о Гире как об интересном экземпляре. Джереми опять сжал ствол Ядомикс-пушки, а Гира — рукоять меча. — Ты даже узнал, что Багнарек когда-то были людьми. Похвально, — все же выразил уважение Джереми. — Ты король Багнарека? — вдруг спросил Рассилон. — Верно. — Как долго? — Несколько лет. — Но ты прожил два тысячелетия. Значит, это при твоей власти два народа помирились. — При нашей. Всех нынешних королей Терры. Значит, ты узнал и нашу историю. — Я знаю больше тайн в земле и небе, чем снится вашей мудрости, Горацио. Джереми наморщил лоб. Как и с песней из сна Хагаррэ, он был уверен, что не слышал эти стихи, но почти был готов их продолжить. — Шекспир. Поэт Земли, — пояснил Рассилон. — Доктор цитировала мне эту фразу, я всего лишь запомнил и с вольностями передал. Но Доктор действительно уважает этого человека. Ради интереса я ознакамливался, он… неплох. Хотя я больше люблю поэзию Галлифрея. Неожиданно он начал казаться более приятным человеком. Разговоры о поэзии ему явно нравились. Лицо и голос смягчились. — Наверное, с вашим языком она выглядит и звучит красиво, — согласился Джереми. — Жаль, что я не смогу ее понять, потому что что не знаю основ вашей культуры, а без этого никак. — Большая часть нашей литературы нуждается в пояснениях даже для галлифрейцев. Много нашего прошлого утрачено. Гира кашлянул, напоминая о себе: — Мы собирались искать Доктора. Может, разговоры о поэзии потом? Джереми вспомнил об их миссии с легким сожалением. — А вы не ценитель литературы, я смотрю, — проговорил Рассилон. — Точно не сейчас. — Гира подходил к ней более практично. Ему было интересно слушать о скрытых смыслах и контексте от Джереми, но не более. — Так как мы будем работать вместе, — произносить это Рассилону нравилось меньше, чем стихи земного поэта, — придется познакомить вас с другой моей… пассажиркой. Он поморщился. — Пассажиркой? — насторожился Джереми. — Она должна была помогать мне искать Доктора. Мы собирались отправиться в путь, когда я перехватил сигнал ТАРДИС Доктора, и план немного изменился. За мной. Рассилон без колебаний развернулся и зашагал к одному из походов. Даже не стал проверять, следуют ли за ним. — Он меня раздражает, — шепотом признался Гира Джереми. — Напоминает Ракулеса, каким мы его видели до раскрытия тайны. — Он тоже мне не нравится. Как и мы ему. — Я все слышу, — мрачно раздалось спереди. Белые коридоры, по которым они шли, тянулись бесконечно. Мелькали безликие двери, ответвления казались одинаковыми. Непонятно, как Рассилон ориентировался в них. Отстань они от него, и наверняка потерялись бы в этом лабиринте. Джереми не пожалел, что на всякий случай прикрепил в консольной комнате паутину и постепенно выпускал ее. Перед очередной дверью Рассилон наконец-то остановился. — Как ведет себя ваша память при попытке вспомнить что-то о Докторе? — вдруг спросил он. — Что? — переспросил Гира. Рассилон устало вздохнул. — Ваши… путешествия с ней. Они стерты полностью? Провал в воспоминаниях? — Нет, — ответил Джереми. — Мы помним почти все приключения, кроме одного события, случившегося чуть больше полугода назад. В остальном мы не помним лишь ее. Она стерла только себя. Потянувшийся к двери Рассилон резко остановился. — Ах да, вы же уверены, что это сделала она… — проговорил он. Так. — Ты и подтвердил, что это могла сделать Доктор, — напомнил Джереми. — На тот момент я не предполагал, что вы вскочите в мою ТАРДИС и мне придется с вами возиться. — Я что-то перестал понимать, — заявил Гира, пока Джереми мысленно считал до десяти. — Мы знаем, что Повелители Времени могут стирать память, кто тогда это сделал, если не Доктор? Усмешка искривила губы Рассилона: — От Доктора можно ожидать чего угодно, но, как бы вам подобные ее ни обожествляли, вряд ли даже она заполучила такую мощь, что смогла стереть память всей Вселенной. Не могла же?.. Нет, даже для нее слишком, — пробормотал он себе под нос. — Удаляет воспоминания она одному существу за раз и по тем же принципам, что и другие Повелители Времени. Выхватывает фрагмент полностью, забирая вместе со своим образом события, в которых участвовала. Так надежнее и не вызывает ощущения несостыковок. Только чувство чего-то утраченного. Вы же сохранили почти все воспоминания. Кроме ее образа. Подтекст был очевиден. Иголки пробежали по позвоночнику. — То есть… — выговорил Джереми, — наша утрата воспоминаний… — Не дело рук Доктора. Рассилон открыл дверь. — Стереть воспоминания всем во Вселенной… одновременно… может либо гениальное, либо очень могущественное существо. Опасное существо. Вряд ли сделавшее это для Доктора, а значит, наверняка желавшее оставить ее одну, без поддержки. И вот один из ключей к пониманию, кто это мог быть. Комната, в которой они оказались, была противоположностью белизне остальной ТАРДИС — черной, как неосвещенные багнарекские пещеры. Воздух странно отблескивал. Что-то гудело — низко, беспрерывно. Гудение сливалось с музыкой. И с ритмом их обоих сливался танец Летры. Понятно, для чего чернота — она сияла среди нее. Двигалась, подобная призраку ночью. Тяжело притоптывала ногами под тяжелые, медленные удары барабанов. После очередного барабанного боя воцарилась тишина. Летра обернулась. Застыла прямо в той позе, в которой танцевала, словно играла в «Море волнуется». — Я. Так понимаю. А ой? — сказала она.