Том 5. Провал. Глава 6

Джереми уже не помнил, какую книгу читал в тот момент. Только то, как взгляд скользил по одной и той же строчке, не запоминая ее; как, спохватываясь, Джереми пытался сосредоточиться, перечитать страницу сначала, но почти сразу терял концентрацию; как давила тяжесть в сердце, тянула вниз, и он даже не понимал, откуда она взялась. Лампы серебрили паутину, из которой был сплетен его гамак. Их свет отразился золотом от… Джереми не запомнил и то, как оказался на полу. И куда делась книга. Он рванулся и застыл, не сводя взгляд с девушки впереди. — Я не сомневалась, что это будет библиотека, — сказала она. — Знаешь, когда я мысленно говорю с тобой о чем-то, это всегда происходит в библиотеке. Разве что я представляю библиотеку ТАРДИС. С того раза, как рассказывала тебе историю о галактике Тюльпан. Наверное, раз я вся ходячая история, мне самой хочется быть окруженной ими. — Ты здесь. Это все, что смог выговорить Джереми. — Василиса жива и здорова, — продолжала она. — Донна тоже. С Десидерием все хорошо. У Хагаррэ останется только шрам на ноге. Далеки ушли к Галлифрею через портал, не подозревая, что я немножечко поправила координаты точки выхода. Не знаю, куда они в итоге выйдут, но большая часть явно не к моей планете. Я подумала, что тебе нужно знать. Даже учитывая то, что вряд ли ты уже помнишь, что с ними что-то случилось, и вряд ли ты даже помнишь мое имя. Он ответил без колебаний: — Ты Воин. Она печально улыбнулась: — Ведь, когда я остаюсь в одиночестве, на мое место приходит именно он… На самом деле, я даже рада, что так получилось. Он хотел ослабить меня, разорвав все мои связи, но вместо этого только придал мне решимости. Я нашла способ его остановить. — Скажи, что этот способ не включает в себя твое самопожертвование. — Скажу. Но тогда солгу. — Я иду с тобой. — Нет. Дороги назад не предполагается, а тебе надо заботиться о своем королевстве. Все в порядке. Ты и Гира забудете меня и поэтому не будете грустить. — Не смей говорить так, будто забыть тебя — это что-то хорошее. Она моргнула. — Для вас — да. — Нет. Ты привыкла бежать и рвать связи, хоронить прошлое под настоящим, я тоже так делал, но теперь — нет. Да, я забываю. — Джереми шагнул к ней. — Да, ты постепенно стираешься из наших приключений, и даже эти последние крупицы твоего образа постепенно тают. Но мы можем не уничтожить все наши истории окончательно, а создать новые! Получить новые воспоминания. Потому что я хочу тебя помнить. Хочу разделять с тобой риск. И если ты умрешь или исчезнешь — я хочу оплакать тебя, помня, кто ты такая, чтобы ты и твоя история пожили немного вместе со мной! — Тебе будет больно. — Конечно. Потому что боль — это обратная сторона любви. Помнишь? — Джереми… — Я почти не помню тебя, но то, что осталось, говорит мне, что я не позволю тебе встретиться с… ним… в последний раз одной. Джереми схватил ее за руку. Она не вырывалась. Не удивилась. Была по-прежнему печальной, и улыбка ее — тоже. — Я знала, что ты так сделаешь. Поэтому и не пришла сюда. — Но ты же здесь. — Моя проекция. Со стороны ты разговариваешь с пустотой и держишь за руку никого. Нет. — Я уже далеко. Лечу к нему навстречу. Он зовет меня… что ж, кто я такая, чтобы не принять приглашение. Просто пришла попрощаться. — Воин, ты… — Клара говорила, что забытые истории превращаются в песни. Напиши про меня песню, хорошо? Сумасшедшую песню о сумасшедшей в синей будке. Древние земные поэты сравнивали жизнь с пышным пиром, и я была счастлива пировать с тобой и Гирой. — Не смей этого делать! Не ты должна это делать! — Вот я тебе точно так же говорила во вневременье. Что ты сделал? Не послушал. Вот и я не послушаюсь. Небольшая месть. Рука держала пустоту. Джереми сжимал ее посреди библиотеки, все еще не веря, все еще наивно думая — вдруг она здесь, просто обманывает зрение, и слуха коснулись последние слова: — Будь счастлив, паучок. Не ходи за мной. Живи. Джереми сидел на кровати. Распахнутые глаза все еще видели библиотеку. Рука все еще хватала воздух, искала на его месте тепло Доктора. Это было воспоминание, а не сон. Джереми проснулся, собирался подняться с постели — и кусочек прошлого настиг, сковал, придавил собой. Гира еще спал. Вытянулся в другой кровати стрункой под одеялом, прижав к туловищу руки. Наследие узких кроватей в приюте. Хотя бы его сон был лучше. И он здесь… — «Не ты должна это делать», — шепотом повторил Джереми. Собственные слова из прошлого. Он желал остановить Доктора, поддержать ее — это ясно. Но напрашивался вопрос: если не она должна была отправляться к убийце древних, то кто? Мысли текли, обрамленные привычной тоской. Вырываясь из нее, Джереми встал. Что ж, он хотя бы смог немного поспать, а утренняя рутина должна окончательно привести в чувство. Спальня, как и все помещения в этой ТАРДИС, была белой и с минимальным количеством мебели. Свет давали круги на стенах — изначально такой же белый и холодный, но Гира попросил разумную машину времени поменять его, так что сейчас горел вполне ободряющий желтый и теплый. За иллюминаторами (или просто назвать их окнами?..) неправильной формы, больше похожими на затянутые стеклом кляксы, раскинулся космос. Джереми умылся, оделся, расчесался. Постарался найти медитативное состояние в привычных действиях. Гира продолжал спать, но теперь ворочался и хмурился. — Не уходи, — донесся слабый шепот. — Я не помню имени, но ты моя подруга, я знаю. Не уходи одна. Джереми замер, но больше Гира ничего не произнес. Только мотал головой, точно отрицал чьи-то слова. Джереми вышел из комнаты и осторожно прикрыл дверь. Белые коридоры оставались одинаковыми и безликими, но, к счастью, спальня располагалась недалеко от консольной комнаты. Рассилон что-то набирал на панели управления. Рядом на консоли лежала Ядомикс-пушка. По экрану бежали символы Галлифрея, похожие на причудливые завитки. — Вижу, ты проснулся, — уронил Рассилон без приветствия. — Второй король? — Пока спит. — Ох, люди… вы спите какое-то немыслимое количество часов. Отвык от этого. — Даже боюсь шокировать информацией, что однажды я вздремнул пару лет. Рассилон перебрал пальцами по консоли, обдумывая информацию. Больше было похоже на то, что он прикидывает, какую пользу из нее можно извлечь. — Почему? Непредвиденный расход сил? — Просто немного заскучал и решил вздремнуть. — Я бы не отказался позволить себе такую роскошь — поспать из-за скуки, — неожиданно признался Рассилон. — Я бы сейчас тоже. — Мой самый долгий сон был, когда я умер. Долгое-долгое забвение… со времен старого Галлифрея. В Войну Времени меня воскресили, чтобы я продолжал защищать свой народ. С тех пор я остаюсь Лордом-президентом. — Галлифрейцы умеют воскрешать? — зацепился Джереми. — Использовать для возвращения из Матрицы тело другого, — почти не удивил Рассилон. — Нет, это была не моя идея. Также мы можем поворачивать время вспять и изменять его, но во имя стабильности событий делаем это только в самых крайних случаях. Если бы мы умели воскрешать без уплаты определенной цены, то давно бы уже оправились после войны и не прятались в карманном измерении. — Что за Война Времени? — Джереми слышал это название где-то еще. — Война, всколыхнувшая Вселенную и паутину времени. Разорвавшая многие временные линии и стершая существование множества цивилизаций. Война между одним из величайших зол и нами… далеками и Повелителями Времени. Снова далеки. — Они были невероятно могущественны, — прочел его мысли Рассилон. Его взгляд затуманился. — Меняли реальность, доставали другие версии далеков из других временных линий, забрасывали себя же в прошлое, укрепляя свое существование. Их империя росла на глазах. Тысячи миров горели. Меня воскресили для того, чтобы я справился с ними, но… я не справлялся. Возможно, какие-то мои решения были сомнительными, хотя до сих пор считаю, что я поступал так, как требовали обстоятельства. Жесткие решения жестокой жизни. Конечно, Доктору они не нравились. Она слишком заботится о других видах, не о Повелителях Времени… Но она справилась. Остановила войну, и да, я признаю, что ее решение было гениальным. Спрятать Галлифрей в карманную вселенную, так, чтобы ничего не подозревающие далеки, окружившие нас, расстреляли друг друга. Для реализации плана прилетело множество ее лиц. Множество Докторов носилось по Галлифрею, спасая жителей… Иногда она напоминает мне одного человека. Который жил так давно, что кажется мне сном… хорошего человека… Он вздрогнул, точно просыпаясь. — Поэтому Галлифрею и нужна Доктор, — отчеканил он с прежним холодом. — Настолько, что я сам пошел ее искать, хотя это занятие не для лорда-президента. — На нашей планете короли зачастую сами разбираются с трудными делами. Сражаются. Ищут. — Хороший правитель будет командовать войсками и сражаться при необходимости. — Рассилон слегка приподнял голову, будто вглядывался в давние воспоминания. Сколько войн он прошел, учитывая его возраст? — А еще он не будет понапрасну рисковать жизнью и делегирует часть обязанностей другим. — И все же ты здесь. — С каждой минутой понимаю, что лучше бы остался. Поисковый отряд справился бы с вами лучше, стерли бы вам память и дело с концом. Джереми сдержался в очередной раз. — Ваша война напоминает одну из наших, — сказал он вместо… всего. — Войну с существом, желавшим уничтожить Вселенную. Частица древнего, которая все еще была достаточно могущественна. Сражение, где казалось, что проигрыш неизбежен, и безумный план, который сработал. — Дагдэд? Вы победили? — Его частица уничтожена. Сам древний заточен во вневременье. Бесконечно приближается к началу времен, никогда не достигая. — Хм. Узнаю почерк Доктора. Она была с ними во вневременье. Джереми не помнил этого, но прочел в записях. Как и с другими воспоминаниями, Доктор закрывала все несостыковки. Как Джереми попал во вневременье? Как сплел паутину времени? Как освободился и не стал тюрьмой для Игрушечника? Самый большой вопрос давал ответы практически на все. — Таких существ много. Далеки, древние, киберлюди… нет числа. Мотивация разве что может немного отличаться. Но довольно ностальгии, — встрепенулся Рассилон. — Я попытался просканировать поврежденные видеозаписи в твоем оружии, но программа дала сбой. Следующий раз только после того, как она завершит восстановление. Возвращаю. Он подвинул к Джереми Ядомикс-пушку. Джереми взял ее, борясь с новым разочарованием. — Как нарочно. Эти видео могли бы пролить свет на многое, — вторил его мыслям Рассилон. — Буди второго. Я согласился дать вам восстановить силы, так как ТАРДИС все равно путешествует во времени, но этих часов достаточно. — Где Летра? — спохватился Джереми. — В космосе. Нет, я ее не выкидывал. Для нее это все равно что приятная прогулка по парку. — Жалеешь? — Дверь ТАРДИС приоткрылась, и в щель просунулась голова Летры. — Нет, разумеется. Сказал бы я, если бы ты могла бы мне чем-то угрожать. — Козлина, — прокомментировала Летра. — Не больше, чем ты, — парировал Рассилон. — Я исправилась. — Я тоже. Пока что. Кто знает, что будет с нами обоими через лет через десять тысяч. Закончив междустрочный диалог, они смерили друг друга непроницаемыми взглядами. Летра поджала губы, лицо Рассилона выражало бесстрастную маску. Эта история пока была скрыта завесой тайны. Размышляя о ней, Джереми пошел будить Гиру. Гира сначала пинался и удивительно четко для спящего говорил: «Да, Дууга, уже встаю, еще минуту», а потом вскочил бодрый и голодный. О сне-воспоминании говорили только слегка покрасневшие глаза, но они сверкали решимостью найти Доктора и, по всей видимости, оглушить ее самым злодейским хохотом. Джереми тоже запоздало осознал необходимость завтрака. В паутине белых коридоров Гира, общаясь с ТАРДИС, отыскал кухню — опять белую, минималистичную и невыразительную. Громоздкий сверкающий аппарат посередине выдал две порции твердой массы туманного назначения. Но на вкус было неплохо. Во время завтрака на кухню пришел Рассилон и проследил, чтобы они убрали за собой. — Не хватало еще, чтобы вы мусорили на корабле, — сказал он так, словно обращался к детям. — Как скажешь, пап, — встряла Летра, заглянув на кухню. Захихикала над своей же шуткой и над Рассилоном, который отшатнулся от нее. Джереми смиренно заверил, что мусора не будет, они же в гостях все-таки. После еды они вернулись в консольную комнату. Рассилон ждал уже там, нетерпеливо барабаня пальцами по клавиатуре. Едва они втроем возникли на пороге, как он без колебаний произнес: — ТАРДИС, перенеси нас по загруженным координатам. Поршень в стеклянной трубке задвигался. Воздух затрепетал от скрипящего гула. Трепет ощущал и Джереми. Он и Гира переглянулись. В сознании столкнулись две мысли. «Пусть все пройдет как надо» и… ТАРДИС тряхнуло. Рассилон едва не упал на пол. Джереми и Гира удержались привычными, как осознали позже, движениями. Летра, благоразумно севшая на пол, уперлась в него ладонями. …и: «Конечно же, все пойдет не как надо». — ТАРДИС, что происходит?! — Рассилон пытался удержать равновесие в нарастающей тряске. — Внимание: введенные координаты недоступны, — прозвучал синтезированный голос. Конечно, разумеется, определенно все пойдет не как надо. — Почему?! Что случилось? — опередил Гира Рассилона. Синтезированный голос повторил: — Введенные координаты недоступны. — Пауза. — ТАРДИС Доктора инициирует обмен памятью… Новые узоры-символы заполнили мониторы. В гул влились чужие ноты. — Следую сигналу шкалы Тандокки. На одном из экранов протянулась горизонтальная синяя полоса. — Принимаю входящий сигнал. Следую. Тряска медленно утихала, пока не погасла совсем. — На этот раз легко отделались. — Едва произнеся это, Джереми озадаченно нахмурился. Снова пробиваются заблокированные воспоминания? — Наша ТАРДИС переместилась за нами, — сообщил Гира. — То есть, ТАРДИС Доктора. И она… не совсем понимает. — Видимо, подобные расчеты вне ее пределов, — сказал Рассилон совсем не со скрытым самодовольством. Гира почесал переносицу. Очень тщательно. Продолжительно. Маскируя немного другой жест закрывания лица. — Она вообще-то и отдала все нужные расчеты твоей ТАРДИС. Точнее, похожие, на основе которых она сделала свои. Не совсем понимаю, что они говорят, хотя они пытаются объяснить… в общем, им пока понятно только то, что… Его глаза распахнулись. Кровь отлила от лица. — Гира? — насторожился Джереми. Гира молча бросился к двери ТАРДИС. Открыл без колебаний — Джереми не ощутил испуга, хотя должен был хотя бы подумать о разгерметизации и том, как их не выбрасывает в открытый космос. Ведь на него они и смотрели. Чернота и россыпь звезд. Более скученные звезды. Их свет заливал все. И… — Что мы переместились в зону черной дыры, — напряженно закончил Гира. Перед ними пылала пустота. *** Втягивающая в себя все, пожирающая даже свет и время, безжалостно-отчужденная, черная дыра была символом Дагдэда. Теперь она всегда ассоциировалась с ним — хоть сознательно Джереми и понимал, что в реальности черные дыры спокойно существуют самостоятельно. Пятно пустоты в раскаленном кольце плазмы. Распотрошенная на газ, космическую пыль и гамма-излучение звезда, ставшая аккреционным диском, закручивающаяся спиралью, падающая водоворотом в вечную тьму. Ближе к черной дыре вещество раскалялось добела и даже у краев полыхало ослепительным синим. Черная дыра была далеко и не представляла опасности — Рассилон сразу обозначил, что даже будь они ближе, ТАРДИС смогла бы нырнуть во временную коронку и безопасно уйти. Но все равно перечеркнутый синей полосой зрачок пустоты производил гнетущее впечатление. — Шкала Тандокки… — Рассилон задумчиво смотрел в экран. — И входящий сигнал. Понимаю. Ах, да, — обратил он внимание на недоумение их троих. — Как бы попроще объяснить… — Мы прошли по следу перемещенной планетной системы и занырнули в пространственно-временной карман, — перебила Летра. — Шкала Тандокки — это специальные волны, который, э-э-э, проносят в этот карман. Телепортируют. Ими умеют пользоваться некоторые существа. Пчелы вроде умеют, а еще… — Как она и упомянула, некая планетная система была не просто перемещена. Мы в пространственно-временном кармане. Место, в котором мы находимся, рассинхронизировано с остальной Вселенной на секунду, — недовольно закончил Рассилон. — Всего? — удивился Джереми. — Достаточно, чтобы не достичь зоны без специального сигнала, посланного изнутри. Достаточно мощного, чтобы он смог прорваться через искаженное пространство-время. Кто-то специально транслировал его, чтобы ТАРДИС Доктора смогла перейти сюда по нему. Она уже знала, что делать, ведь уже пересекала этот барьер. И сигнал наверняка послала Доктор. «Он зовет меня… что ж, кто я такая, чтобы не принять приглашение». Джереми уверенно качнул головой: — Это не Доктор. Она не хотела, чтобы мы искали ее, а ее ТАРДИС, при всей симпатии к Гире, не дала ему даже намека на это место. Сигнал посылает кое-кто другой. — Все правильно. — Гира вслушался в тихий гул. — ТАРДИС Доктора говорит, что Доктор дала ей команду молчать об этом… пространственно-временном кармане и не лететь сюда. Поэтому она просто подсказала ТАРДИС Рассилона и последовала за ней, технически не нарушив запрет. Ты молодец! И ты тоже молодец, что все правильно поняла! За спинами прошелестел мимолетный «вурп…». В нем чудилась растерянность. — У нее нет эмоций, она не понимает твою похвалу, — буркнул Рассилон. — Допустим. Версия с чужим сигналом звучит… логично. — Похвалу он явно выражал редко. — Пространственно-временной карман, — запоздало осознал Джереми. — Звучит как технология Повелителей Времени. — На Войне Времени много кто крал наши технологии. И создавали свои. Рассинхронизацией времени владеют и далеки. Опять они. — Я слышала об этом. — Летра поежилась. — Далеки перемещали отдельные планеты, чтобы собрать из них бомбу, которая взорвет реальность. — Зачем?! — поразился Гира. — Так они же ненавидят все живое. Решили вот очень радикально разобраться. Даже некоторые мои сородичи зашевелились, когда про это узнали. Я тоже хотела прийти и аннигилировать их к чертям, но потом посмотрела по паутине времени, что Доктор придет и все исправит, и не стала вмешиваться. Далеки… — Летра скользнула руками по телу и коснулась лба, словно искала призраки воткнутых мечей. — А если у них какие-то дела с убийцей древних, то и он тут может быть недалеко. Все потонуло в тишине. — Это была ловушка для Доктора, — выразил Джереми общую мысль. Даже на большом расстоянии черная дыра нависала. Подавляла. Слепила ореолом аккреционного диска. Его вихрь закручивался к центру тьмы и навечно застывал на горизонте событий. — У далеков не может быть «дел» ни с кем, — поправил Рассилон. — Максимум — краткосрочные союзы, заканчивающиеся убийством второй стороны. Далеки не терпят других. И их корабли уже бы были здесь. Это не они. Этот убийца, кто бы он ни был, использует их технологию. Скорее всего, генерируя энергию с помощью черной дыры. На мелочи он явно не разменивался. — Кстати, о перемещенной планетной системе. — Рассилон окинул взглядом новые строки на экране. — Приборы ТАРДИС зарегистрировали ее. — Зачем перемещать планетную систему, еще и сюда? — вздрогнул Гира. — Как раз сюда переместить ее — разумное решение, если развитие твоей цивилизации позволяет как использовать потенциал черных дыр, так и обуздывать их. Если спуститесь к двигателю ТАРДИС, вы найдете там Око Гармонии — черную дыру, которая существует одновременно у Галлифрея и в сердце всех ТАРДИС. Кажется, о чем-то таком Джереми читал в своих записях. Но это не означало, что вспышка интереса и восхищения была менее яркой. Технологии Повелителей Времени были, без преувеличения, чудесами, и если бы не ситуация, он бы даже у Рассилона с удовольствием про них поспрашивал. — Что это? — внезапно донеслось от Летры. Она шагнула в космос — так, словно от ТАРДИС Рассилона тянулась невидимая дорога. Невесомость качала полы одежды и взмывшие ореолом волосы. ТАРДИС Доктора пролетала мимо них. И когда она отплыла в сторону… Джереми затруднился описать, что видит. Больше всего это подходило на изломанные обрывки света, столб из них, уходящий в пространство. Переливчатые, колючие. Они обладали глубиной, и внутри них тоже кружился свет, и в них словно было… пространство. Заболела голова. — Пространственно-временное явление. — Рассилон искоса рассматривал обрывки света и пространства. Морщился от давления на сознание, то и дело заслоняясь рукой. — Слишком малое, чтобы искажать показатели приборов ТАРДИС. Мой разум плохо его воспринимает. Оно будто пытается сказать, что его не должно существовать. Это говорит о том, что, скорее всего, это явление противоречит законам природы. То есть… — Я помню только одних существ, которые не подчиняются нашим законам природы, — выговорил Джереми. — Древний?.. — прошептал Гира. Изломанный свет трепетал и жег через глаза мозг. Он почти терялся среди пылающих звезд, но ослеплял хуже, чем они. Не выдержав, Джереми отвернулся. — Древние обычно не производят на нас такого впечатления. — Рассилон все еще разговаривал сам с собой, не обращая на них внимания. — Они маскируют свою природу, чтобы не шокировать нас раньше времени. Не для нас, конечно, а чтобы эффективнее себя развлекать, назовем это процесс взаимодействия так. Если только… Летра вытянула правую руку. Медленно. Как если бы боялась… в том числе проверить. Рука тряслась. Практически ходила ходуном. Белые искры сконцентрировались вокруг изломанного света. Прошлись по нему, едва касаясь… гладя. Летра уже не протягивала руку, а обхватывала себя. Джереми смутно помнил подобную свою реакцию. Он тогда… — Если только что? — переспросил Гира. — Мы смотрим на труп древнего, — закончил Рассилон. Летра рванулась на них. Растолкала в стороны, кинулась в один из проходов. Гира бросился за ней. — Человеческое тело не выдержало, — отстраненно прокомментировал Рассилон. «Мое тело», — мысленно поправил Джереми. Он знал, куда побежала Летра. Помнил кислый привкус во рту. Он тогда был маленьким и впервые увидел истерзанные трупы. Человек и Багнарек сражались, нанесли друг другу смертельные раны и умерли одновременно. Они лежали не первый день — картина и запах были соответствующими. Сейчас Джереми, к сожалению, привык. Рассилон пытался вглядеться в то, что когда-то было древним. — Какая мощь… — проговорил он с трудноопределимыми чувствами. Тут были и страх, и благоговение, и жажда обладать силой, которая превратила всемогущее существо в истерзанные останки. — Интересно, как именно это произошло. Это так действует ваше оружие, убивающее бессмертных? — Откуда вы знаете об оружии? — насторожился Джереми. Казалось, на миг Рассилон смутился. — Мы уже выяснили, что я ознакомился с вашей историей. Вы сражались с древним и выиграли. Частица мертва? — В какой-то степени. — Джереми не стал описывать, как теоретически Дагдэд может вернуться из Минонгана, как он один раз смог возродиться на Земле и что тайный страх Кинг-Оджеров — встретиться с ним опять. — В какой-то? — В какой-то. Даже частицу древнего сложно убить. Даже если появляется возможность, они идут на различные ухищрения, чтобы выжить. Даже если мы обладаем оружием, убивающим бессмертных. — Но, очевидно, убийце древних это удалось. В воздухе засверкали искры и сгустились, складываясь в слова: «Это не просто труп. Он изломан и разорван. Показательно. С демонстрацией мощи». Между строк более мелкими буквами роились другие слова на различных языках. Был среди них и язык Терры, показавший, что это за слова — самые крепкие ругательства. — Итак, почему существа, убивая врагов, могут выставлять их останки напоказ? — неожиданно задал Рассилон вопрос Джереми. Явно риторический. Джереми указал на тающие строчки: — Все как Летра и сказала. Это демонстрация. Кол, на который насажена отрубленная голова. Предупреждение врагам. — Кол?.. Ах да, колы, — пробормотал Рассилон. — Мощное предупреждение, но не для существ нашей Вселенной. Без специального знания они не поймут, что это такое. Это предупреждение для древних и только для них. — Судя по всему, это… предупреждение появилось раньше, чем барьер. — Или на случай, если древний найдет способ его преодолеть. — То есть убийца древних перенес планетную систему, спрятал ее в пространственно-временном кармане и оставил здесь труп древнего, чтобы отпугивать его сородичей. Используя технологию далеков, которая так надежно прячет планеты, что без особого сигнала их не достичь. Он либо идет по стопам далеков и строит некое супероружие, либо… когда-то давно спрятал дом. — На эту мысль тебя навела похожая ситуация с Галлифреем? — Да. Рассилон кивнул со снисходительным выражением, вызвавшим неприятные ассоциации со взрослым, хвалящим не самого умного ребенка. Джереми мысленно попросил прощения у всех людей, которых сравнивал с детьми. Так вот почему на него потом так мрачно смотрели… — Есть способ проверить эту теорию. ТАРДИС, найди похожие сигнатуры в пределах этой планетной системы и построй их в виде схемы, впиши ее в схему планетной системы, — приказал Рассилон. Внутри консоли что-то размеренно зашуршало. Монитор мигнул. На нем высветился шар звезды, концентрические эллипсы орбит планет, и вместе с ней… Точек было около десятка. Не так много… если не понимать, тела каких существ скрыты за ними. Равномерно они окружали планетную систему сферой. — Не один кол. Целый забор. — Джереми не мог оторвать взгляда. Вернулись Гира и Летра. Джереми кратко пояснил схему на экране. Он увидел свое осознание на лице Гиры, а Летра, побледнев, опять едва не исчезла на фоне белой консольной комнаты. — Мне жаль, — шепнул ей Гира. — Я не знала. — Летра, казалось, не услышала. — Не знала… Рассилон продолжал изучать звезду и россыпь планет на экране: — Построение планет выглядит стандартным и естественным. Орбиты не смещены гравитацией черной дыры, что подтверждает теорию о достаточно развитой цивилизации. И к постройке супероружия система явно не имеет отношения. Одна из планет обитаема. Сигнал, который провел нас сюда, идет от нее. Если Доктор была здесь, она должна была посетить ее. — Ты что делаешь? — вдруг поинтересовалась Летра угрожающим тоном. За открытой дверью к телу древнего потянулись лучи, сплетаясь в подобие сети. — Забираю для изучения, — пожал плечами Рассилон. — Труп твоего сородича и способ его убийства может стать источником ценных для Галлифрея открытий. — А можно это делать хотя бы не у меня на глазах и не говорить о нем таким тоном?! Это вообще-то было живое существо! — Было. Не вижу причин лишать Галлифрей возможного прорыва ради уважения к оболочке. — С уважения к мертвым начинается уважение к живым, — не выдержал Джереми. После поднятой Гроди мамы и судьбы самого Гроди он болезненно воспринимал любое неуважение к ушедшим. Рассилон пренебрежительно скривил губы: — Телам все равно на наше отношение к ним, ведь это просто тела. Важно лишь сознание, именно оно загружается в Матрицу. — Матрицу? — Вы не поймете, что это такое, толку объяснять. Так и быть, я не буду трогать останки древнего из уважения к чувствам Летры. — Ты хотел сказать «из боязни, что я выйду из себя, сниму ограничение и отомщу»? — фыркнула Летра. — И это тоже, — неохотно признал Рассилон. Не давая никому продолжить, он коснулся пальцем одной из планет на схеме, и она вспыхнула желтым. — Мы направляемся сюда. Вновь под консолью раздался гул. Через какое-то время послышался одобрительный писк. — Телепортация через временную воронку затруднена вследствие рассинхронизации временных потоков, — сообщил синтезированный голос. Рассилон отдал другие команды. Их суть сводилась к тому, что ТАРДИС полетит-таки через временную воронку, но медленнее, тщательнее прокладывая путь. Удовлетворенный, он объявил, что они будут на месте через час. Светящиеся останки затягивались вихрями облаков воронки. Последний раз блекло сверкнули на фоне заключенной в синеву черной дыры. Если убийца древних лишь защищал родной мир, почему охотился на древних? Почему за Доктором, не щадя ее дом и любимую планету? Почему за Летрой? — Летра, — позвал Джереми. — Ты видела раньше эту планетную систему? Она помедлила с ответом, вспоминая: — Нет. Первый раз вижу. Я никогда не нападала на ее планеты. Никого в ней не убивала. — Неужели этот убийца просто… уничтожает всех более-менее могущественных существ, потому что однажды древние напали на его дом, и теперь он мстит? — предположил Гира. — Даже необязательно мстит. — Джереми невольно перенес опыт Багнарека и идеологию Дезнарека Восьмого в частности. — Он может просто считать их всех угрозой. Недостойными жизни. — Как обработка от насекомых, — сравнила Летра. От фразы веяло стилем Дагдэда, и Джереми с Гирой передернуло. Час одновременно пролетел и мучительно прополз. А был ли он вообще во временной воронке, из которой можно вынырнуть через секунду для стороннего наблюдателя? Когда наэлектризованные светящиеся облака на мониторах сменились звездами, заскучавший Джереми бросился к дверям ТАРДИС смотреть. За ним побежал Гира. Обоим порядком надоело бродить по белым коридорам с заблокированными «для их безопасности» дверьми. Планета простиралась перед ними. А звезды пропадали, заслоненные многочисленными мелкими силуэтами. В них угадывалось что-то знакомое. Джереми всмотрелся, пытаясь сопоставить очертания… Лучше бы не сопоставлял. — Рассилон… ты давал ТАРДИС искать сигналы других древних, так? — Да, — неохотно отозвался тот. — Здесь не только они. Эти фигуры узнавались гораздо лучше. Слишком хорошо. Многие из них были антропоморфными — несмотря на другой цвет кожи, размер, разное количество конечностей и другое разнообразие. Но многие были практически неотличимы от людей. По крайней мере, это угадывалось по их изломанным фигурам. У некоторых были лишь вывернуты конечности. Других растянуло. Третьих вывернуло наизнанку, и в свете, исходящем из проема ТАРДИС, бескровно синели плоть и органы. Гира сглотнул. Джереми привычно постарался абстрагироваться. Рассилон, едва взглянув, поспешно отвернулся. Летра изучила фигуры с отстраненным интересом, пока не дернулась, поняв, что именно видит. — Боги, — договорил Гира мысль Джереми. — Или околобожественные существа. Их было больше, чем древних. Намного больше. Они загораживали звезды зловещей сетью. Слава Богостражам, что свет ТАРДИС выхватывал только ближайших и частично, ведь и так отлично представлялось, как это кладбище окружает планету. — И представители высокоразвитых видов, вроде Повелителей Времени. — Джереми поежился от собственного предположения. — Более слабые, чем древние, и поэтому более легкая добыча. Кажется, он понимал, в чем убийца древних и далеки сошлись. Смогла ли выжить при столкновении с ним Доктор?.. Планета была близко.