Интерлюдия. Белое и черное

— Смотри! Сущность, одним из имен которой в паутине времени было «Летра», поплыла к позвавшему Дагдэду. Карманное измерение, вместившее в себя Вселенную, закручивалось в бесчисленных ритмах. Огоньки звезд, пылинки планет, маленькие водовороты галактик, пульсация излучения, равномерное движение света, притяжение темной материи — мелодии складывались в единую музыку. Измерение распадалось на варианты, и на нитях паутины времени варианты сущности ждали варианты Дагдэда. Он ей что-то показывал. Крошечная ниточка паутины времени отходила к… — Что это? — наконец спросила сущность, когда так и не поняла после долгого разглядывания. — Помнишь, я рассказывал про того спутника Доктора? — Которого? Императрицу? — Не, который паук такой. Как его звали… неважно, короче. В общем, я наконец-то нашел способ отомстить и Доктору, и ему. Это его ребенок. Нити вероятности расходились от того, что он держал в ладонях, но что-то было не совсем так. — Он же мертвый, — с трудом поняла сущность. — Строго говоря, он и не жил никогда. Разве что в тот момент, когда в утробе мамки был. Это не проблема, впервой, что ли, мертвых поднимать. Точнее… — задумался Дагдэд, — нет, этого придется именно оживить. Разберусь. Я как раз придумал еще кое-что, что сделает больно уже Доктору. Если совмещу, оживет спокойно. Сущность проследила нити, ища, о чем говорит Дагдэд. — Неплохой сюжет, — передала она. — И драма, и тайны, и вариаций сколько. Это… интересно. Это же правильное слово? — От тебя мне нужно одно. Ты видишь вариации его судьбы, так? — Нет, я просто по времени дергаюсь туда-сюда, — продемонстрировала сущность знание одного из человеческих свойств под названием «сарказм». — Выбери среди них самую ужасную. Я хочу, чтобы они страдали как можно сильнее. Сущность проследила судьбы. Найти самую плохую было легко. Но, посмотрев на нее… — Хм. — Что? Нашла? — Ага. Погоди. Она не испытывала человеческие эмоции. И передать свои на человеческие понятия было трудновато. Достаточно было сказать, что сущность медлила. И заставляло медлить то, что она видела в судьбе еще мертвого комочка. Она… Она позвала того, кто ее создал. Сквозь маленькую Вселенную проглянула паутина времени. Шевельнулось то, что танцевало по ней вместе со своим созданием. «Нас это устраивает? В этой временной линии столько всего. Такого, что не испытывал ни один Великий Древний. Потому что слишком для нас, слишком далеко и непонятно, но будет шанс узнать, каково это — «быть человеком». Эта история… она достойна того, чтобы ее собрать? Чтобы владеть ею в их памяти? Давай попробуем». — Давай попробуем, — повторила сущность и потянула щупальцами первую из нужных нитей. *** Другие пространственно-временные координаты. Солярис… «Ах, вы же привыкли к другому имени. Давайте тогда для удобства…». …Летра плыла возле (по меркам космических расстояний) желтой звезды, вокруг которой не так давно вращалась планетой, и заново привыкала к гуманоидному телу. Вот тут голова, тут руки с ногами, а в правой руке паутинные железы. Тело маленькое, менее горячее, чем она-планета, но кажется почему-то более, кровь вместо магмы, сердце вместо ядра, и оно гонит кровь, а еще у нее есть мозг, нервная система, и по ней носятся крошечные электрические импульсы… Летра пошевелила конечностями, заново осваиваясь с их движениями, прогнала пару мыслей туда-сюда. Нет, она не забыла, как думать по-человечески, она порой ходила в этом теле по себе-планете, но все-таки одно дело быть человеком постоянно, а другое — отдаляться от этого восприятия и быть небесным телом. В голове оживились воспоминания. Летра посмотрела те, которые происходили уже с ней, и привычно не стала трогать принадлежащие Джереми. Некоторые из них она обходила особенно осторожно… Так осторожно, что прикосновение меча ощутила не сразу. Лезвие обернулось вокруг шеи, как если бы было не стальное, а из ткани. Его владелец застыл на фоне пятна солнца, провал человеческого силуэта в желтом ореоле. Знакомое присутствие. Знакомая нить, трепещущая в их судьбе. Летра ждала. Человеческим сознанием она просто не верила. Снова? Так легко и быстро? Как странно, разве так бывает? Проскользнуло даже смирение. Она хорошо пожила, у нее были друзья, она была планетой, и это было интересно. Музыка вероятностей тянула от одной ноты к другой. Она просматривала их, ища выход. И во всех них было… Клинок укорачивался, пока убийца древних приближался к Летре. Она видела его лицо, узоры на лбу, проглядывающие из-под челки, и человеческое сердце заныло. На поднятой, держащей меч руке будто была надета полуперчатка. Чуть ниже костяшек кожа темнела в лазурь и покрывалась мелкими темно-голубыми пластинами. Летра знала, что на правой руке так же, только кожа там черная, а пластины — фиолетовые. Она не сопротивлялась потому, что музыка все равно рассказала, что будет дальше. — Не думала, что скажу это парню, но можно побыстрее? Убийца оценил реплику, мимолетно дернув уголком рта. Острие, изгибаясь, задумчиво скользило вдоль горла, пока не уперлось в ямку между ключицами. Кольнуло сильнее. И замерло. Летра наблюдала за изменениями в лице юноши. — Ну? Что дальше? Мне что, учить тебя пронзать девушку? Убийца напрягся. Дернулся так, будто был обычным человеком и толкал вперед метеорит, а не управлял гибким клинком. И все еще острие лишь слегка царапало кожу. — Как ты это делаешь? — недоверчиво спросил он. — Я ничего не делаю. — И ведь правда ничего не делаешь. — Он ронял слова медленно, недоверчиво. — Не пытаешься смещать вероятности, уплотнить тело, оставить двойника… Острие опять дернулось. Убийца недовольно цыкнул. — Но ты все равно не можешь меня убить, — утвердительно сказала Летра. Он досадливо поморщился: — Что ты сделала? — Это ты что-то делаешь. То есть, не делаешь. Во всех временных линиях, которые я вижу, ты не можешь меня убить. Даже в тех, где есть другое оружие. Клинок змеиным движением сполз с горла, и его заменила ладонь. Летра знала, что это не менее опасно. Ладонь слегка сжалась вокруг горла и задумчиво его пощупала. — Это он тебя защитил? — с досадой вздохнул убийца. — Отец? Ну конечно, раз он сумел отдать мне приказ его не трогать, то и с подружкой это же провернул. Хотя нет, — засомневался он. — Не похоже на него. Чтобы вы и защищали друг друга? Летра могла разглядеть его лицо в деталях, и все сильнее ее охватывали печаль и вина. Как же она все еще ненавидела эти чувства… — Ты почти угадал. Кажется, меня защищает твой отец. Она помнила, как изначально выглядело тело, и изменила его. Убийца древних замер напротив двойника Джереми. Он рассматривал медленно и тщательно. Подмечая малейшее сходство. Они правда были похожи, хотя Летре казалось, что он больше пошел в ту суровую музыкантку, Хагаррэ. Что-то дрогнуло в его глазах. Непроницаемая тьма на миг блеснула. Как рыбка выплыла на поверхность и пропала. Как он был уязвим в этот момент, крошечный миг потери самоконтроля, его можно было легко убить, прекратить геноцид, спасти сородичей, перестать жить в страхе. Летра не сделала ничего. — Ах ты дрянь, — наконец произнес он. — Ты скопировала и взяла его тело. — Как ты разговариваешь с матерью, — возмутилась и не удержалась Летра. Убийца скривился в отвращении и даже слегка отлетел от нее. — Мерзость какая, избавь меня от таких шуток, пожалуйста. Летра ощутила дуновение силы. Боль скользнула дрожью во внутренностях и тут же отступила. — И боль я тебе тоже причинить не могу. Но, похоже, это взаимно. — Как барьер. Я пытаюсь, но не могу его сломать. Мне сразу больно тут. — Летра коснулась сердца. — Как… приятно, — слегка улыбнулся он. — Каково ощущать эмоции этого тела? — Иногда накладно. Мне бы хотелось тебя убить. Ты был бы мертв, если бы не это тело. — Не льсти себе — ты была бы мертва раньше. Воспоминания об ужасе склизко зашевелились внутри. При первой встрече Летра сражалась, скрывалась и бежала. В двух случаях она проиграла. — Значит, с этим телом мне очень сильно повезло. — Ради шутки Летра сделала вид, что хочет потрепать, эм, околосына по волосам, и тот отшатнулся, передернувшись. — Руки при себе держи. Но раз уж хочешь связи между нами… Что-то затянулось на шее. Убийца расслабил правую руку, из которой только что скользнула нематериальная, вытянутая в нить сила. — Эй! — возмутилась Летра. — Что? — почти наигранно удивился он. — Ты же не думала, что я тебя отпущу? Летра раздраженно вздохнула. Зачем только согласилась. Чем им вдруг так понравилась эта временная линия? Снова взвился вихрь чувств. Точнее, он несся в душе с момента появления убийцы. Нет. С того далекого момента, как Летра поняла, кто он такой. И все-таки она потянулась к временным линиям. Ее ударило по пальцам, как если бы она высунула их наружу клетки. Зашипев, Летра затрясла рукой, подула на них. Что-то произошло с разумом, чувствами. Потом Летра описала это как удаление от восприятия Великой Древней, более тесное сживание с ролью человека, сейчас она поняла только, что ее силы вдруг частично отсеклись. Ее это не напугало, ее род от такого обычно просто ощущал больший интерес. — И что это ты хотела сделать? — вкрадчиво поинтересовался убийца. — Поменять твою временную линию, — честно ответила Летра. — Ты не будешь этого делать. Менять другие временные линии я, к сожалению, не могу тебе запретить… пока, но все, что касается меня, тебе теперь нельзя. Не удастся избавиться от меня, извини. — Идиота кусок, не в этом дело. Твоя временная линия… — Не будет изменена, как бы ты ни старалась. Придержи свою ложь. Лучше… Он на миг задумался, его глаза блеснули. — Я никогда их не видел. — Кого? — пока не стала Летра объяснять, где и как именно дурень глубоко не прав. — Значит, он выглядит так, как ты показала. Здесь ты не соврала, потому что я видел их изображения. — Ты если хочешь просто подумать, делай это про себя. — И, если верить остаткам истории моей планеты… он путешествует с Доктором. Ее имя он произнес как охотник, настраивающийся на поимку кого-то опасного. С трепетом и предвкушением. — Что ж. Давно пора ее найти. Или его. Хорошо, что не надо задумываться, на какой планете искать Доктора. — Включи инстинкт самосохранения и подумай еще раз, — посоветовала Летра. — У нас нет инстинктов. Только голод, — невпопад закончил он. На руке у него был браслет. Летра заметила его, когда тот сконцентрировал энергию и открыл кусок временной воронки. Без колебаний убийца древних влетел в водоворот, и Летра последовала за ним. Она бы следовала, даже если бы он не связал их. Потому что хотела этого телом. И им же — надеялась. Доктору получилось уговорить ее попробовать добро. Может, Летре получится так с этим парнем? Но больше она не стала ни переубеждать, ни пытаться сменить временную линию. Он это заслужил. Они с Дагдэдом — тоже. *** Зелено-голубая планета заворачивалась перед ними милым ярким шариком. Летра когда-то на ней бывала вместе с Дагдэдом. Ей нравились местные песни, а в мифах одного из народов, оказывается, рассказывалось про того, кто создал Летру. Наверное, местные жители назвали бы его родителем или создателем, но это не совсем то. После перемещения во времени они прошли сюда через портал, очень похожий на порталы Дагдэда. Ну, неудивительно. Но Летра все-таки спросила у убийцы: — Дагдэд подарил тебе силы? Или как произошло, что у обычного человека теперь божественные способности? — «Подарил», — с непонятной усмешкой повторил он. — Можно сказать, что подарил. Не он, правда. Он дернул головой в сторону и напрягся, как охотничья собака («о, сравнение Джереми», — заметила Летра). Черты хищнически заострились. Большое переливающееся существо дрейфовало далеко от планеты, но не от них. Летра сама не заметила, как загородила создание собой. — Это звездный кит, только не говори, что еще и на них кидаешься. Убийца просто отодвинул ее в сторону, но в следующий миг замер с досадой. — А, в нем только маленькая частичка бога. Неинтересно. — Он отвернулся к Земле. — А вот тут уже есть что. Кто-то плохой. От Земли исходило ощущение, которое можно было описать как предупреждение: «Территория бога, который занимается своими делами, проходите мимо, другие боги». Ритмы замедлились, двигались вяло и сонно для полной людей планеты. Убийца двинулся к Земле, и опять Летра преградила ему путь. — Да что тебе опять надо? — раздраженно вырвалось у него. — Я буду тебя воспитывать. Спектр отразившихся на его лице эмоций был непередаваем. Летра даже не была уверена, что все их знала. — Ты пойдешь туда, сразу будешь убивать бога и даже не разберешься в обстоятельствах. — Ладно, пока что пойдет, потом еще разъяснит ему то, что будет непонятно. — Ты же, видимо, вбил себе какого-то черта в голову, что они и древние все плохие. Но это не так! Сначала разбираемся, что случилось. Может, его кто-то вынудил. Или это очень странный способ спасения, или… в общем, я не позволю тебе просто так убивать. Клинок на этот раз уперся в грудь. — Все еще не могу, — слегка загрустил убийца. — Жаль. А если так? Те же нематериальные нити сжали Летру, пока он пролетал мимо нее. — А ну отпусти! — Охлади пыл, воспитательница. — Он бросил на нее мимолетный взгляд, и в нем было одно глубокое сожаление. Явно не об обездвиживании. Но тут же он с досадой вздохнул. — Нет, без присмотра ты не останешься. Придется все-таки таскать с собой… Распутывать или разрезать нити ему не пришлось. Летра разрушила их раньше. Они замерли друг напротив друга — она в окружении накладывающихся вероятностей, он с изгибающимся клинком в руке. — Я давала обещание не трогать Землю, — Летра сделала видимыми цепи самодоговора, звенья блеснули на теле и растворились, — а еще я теперь за добро и буду ее защищать. А еще Доктора, а еще этого бога, а еще она меня научила, что сначала надо разобраться в ситуации. И раз уж мы связаны, мы и разберемся. Убийца посмотрел на нее скучающим и нетерпеливым взглядом. — Как ты меня уже достала, как жаль, что я не могу тебя убить, — повторил он. — Ты меня тоже бесишь, не переживай. Но мне не жаль. Точнее… я испытываю сложные чувства по этому поводу. По тому, что и я тебя не могу убить, — на всякий случай уточнила Летра. — Но этим телом я рада. Кажется, Джереми бы тебя любил. — Кто? — Твой папа. Снова проблеск в глазах. — И ему бы не понравилось, что ты не разбираешься в ситуации, — закончила Летра. У нее получается? Бусинки мгновений катятся по нити и сворачивают на... — Ладно, давай разберемся, — устало протянул он. Летра мысленно издала победный клич. Вот такие чувства ей нравились! *** — Как тебя зовут? — спросила она. Они летели над бесконечным лесом снов, к снежным горам, куда, как поняли, направлялись и Доктор с Джереми, Гирой и другой дочерью Дагдэда, Василисой. Убийца древних сделал рваный захлопывающийся жест пальцами. Рот Летры склеился. Летра повторила вопрос мысленно. Обернувшись, убийца продемонстрировал одну из своих недовольных гримас. — Вы все, древние, такие надоедливые? — Ладно, дитя, я буду звать тебя «эй, ты», раз твое имя такой большой секрет. И не надо вести себя как ноющий подросток в ответ на обычные человеческие вопросы. Обычные же? — начала вспоминать Летра. — Ну да, обычные, всегда знакомство с имени начинают. — «Убийца древних и богов» меня вполне устраивает. — Он скривил уголки рта. — Еще можешь обращаться ко мне «Бог». Летра проанализировала ответы. Заодно нашла, каким образом он соединил атомы ее рта, и отсоединила обратно. Этот способ был на что-то похож. Кто-то из сородичей им пользовался. — Да уж, ты и правда рос с Дагдэдом. Вряд ли, конечно, прям рос с ним в том плане, что воспитывался. Ее друг таким не заморачивался. Отомстил — и ладно. В такие моменты Летра частично отстранялась от тела. Она постоянно начинала чувствовать злость на Дагдэда и вину, и это было одним из недостатков человеческой жизни. Конкретно мозга Джереми. Морали. «Я же постаралась исправить и компенсировать, почему все еще это ощущаю», — грустно подумала она. Каким-то другим человеческим чувством она знала, что вина не оставит ее никогда. Под ними засверкал снег, потянулись острия скал. Убийца древних опять перестал обращать на нее внимание. То есть, он следил за ней, чтобы не сбежала, Летра это ощущала… в общем, он молчал. Над одной из скал они остановились. Убийца опять втянул воздух. Его тело затрепетало. — Здесь, — с удовлетворением и проблеском нетерпения сказал он. Не Летре, а себе. — Разбираемся в ситуации, — напомнила Летра. — Да-да, — дернул он головой. Они открыли портал — маленький, чтобы не слишком возмущать чужое карманное измерение и остаться незамеченными. Это было несложно — да, здесь царствовала дочь Дагдэда, но она не была древней, а Летра была. Внутри горы вздымались стены из хрусталя, а потолок подпирали четыре дерева. В клетках сидели души, а под деревьями спали четверо. Убийца древних дернулся, затоптался на месте. Он рвался то к Доктору, то к Гире, то к части Василисы. Выглядело так, словно его разрывало изнутри. — Кого же выбрать… Летра выросла перед ним. Она защищала и солнышко-Доктора, и краша-Гиру, и Василису, к которой телом тоже испытывала вполне теплые чувства. — Мы разбираемся! — В чем тут разбираться? — снисходительно посмотрел он. — Сущность, которая может стать злым королем и заменить Дагдэда, богиня, которая погрузила всех в сон из страха передо мной, и Доктор. — А Доктор чем тебя не устраивает?! Ты знаешь, сколько она сделала для Вселенной? — Галактику добила за отцом? Помню, было такое. — Ты делаешь то же самое, когда охотишься за древними и богами. Ты не пожалел людей на корабле, когда на меня охотился. — Один корабль не галактика. Что такое Доктор, в сущности, что она делает? Вмешивается в развитие событий и навязывает свою волю. — Она спасает людей! — Кто тебе сказал? Летра прищурилась: — Она, по крайней мере, старается обойтись без жертв. В отличие от тебя. — Посмотри на себя. Она промыла тебе мозги, и ты отказалась от своей сущности. Ты даже не понимаешь, что она сделала. — Не поняла — ты жалуешься, что она рассказала мне про добро? — Да что тебе объяснять. — Петля на шее дернула Летру в сторону. Он уже направился к Доктору, когда Летра использовала рабочий, кажется, аргумент: — Джереми это не понравится. Узелки на нитях не дают бусинкам свернуть, и они катятся по выбранному пути... Убийца замер. И как будто впервые заметил четвертое дерево. Джереми спал, слегка улыбаясь, как и Гира с Доктором и Василисой. Как люди, которые видят хорошие сны. Его душа в клетке беззаботно прыгала по жердочкам и весело чирикала. — Значит, мой биологический отец дурак. — Но убийца не двинулся с места. — Он бы сказал, что мы все еще не знаем всей истории. Что если она слишком простая, то где-то есть подвох, ну или что-то вроде. Что мир не черно-белый, где есть хорошие и плохие, а есть множество оттенков. И что… в общем, есть третий выход. Где можно всех спасти и обойтись без жертв. Редко, но бывает. Так было со мной. Они спасли меня и людей. Летра не знала, слушают ли ее вообще, но спустя несколько секунд убийца медленно подошел к Джереми. Опустился на корточки. Как и с ней, начал всматриваться в лицо. — Мы и правда похожи, — проговорил он как будто недоверчиво. — На свою маму ты тоже похож. — Маму? Блеснув коротким оживлением, убийца мгновенно отстранился. Как звезда за пылевым облаком скрылась, если отлететь подальше. — Люди и Багнарек не почкованием же размножаются, там двое участвуют разного пола, конечно, у тебя мама есть, — пояснила Летра, хотя показалось, что она не так его поняла. Он резко встал. Потянулся к клетке над головой Джереми. Рука оказалась внутри неуловимым движением, пальцы сжались было вокруг дернувшейся птицы — словно опомнившись, он разжал и вместо этого протянул ладонь. Птица ступила на нее одной лапкой. — Ты что делаешь? — напряженно спросила Летра. Он не ответил. Птица начала чистить перья, одной лапкой так и стоя на его пальце. Заглянув в лицо убийце древних, Летра обнаружила, что тот спит. — А ой?.. — задумчиво послала она дереву, прикидывая, подходит ли фраза для этой ситуации. Убийца снова был беззащитен, и его так легко было убить. Летра представила, как запускает искры ему через рот, ноздри, уши и разрывает изнутри. Но в реальности участилось дыхание и прокатилась дрожь. Еще одни цепи стиснули тело. Наверное, это их называют родственными связями. — Нет, я буду хорошей, — тихо сказала Летра Доктору. — Я направляю силу на добро. Все станет хорошо. Просто надо найти нужные слова, да? Можно ли воздействовать на мозг для добра? Наверное, нет. Летра что-то слышала о том, что это аморально. Только сейчас она заметила, что на одном из деревьев сидят еще две птички — они уткнулись головами в перья и спали. Одна больше, другая меньше. Летра не стала их трогать. Она подошла к дереву Доктора — та спала с серьезным, напряженным лицом. Ее птица задумчиво прыгала возле дверцы и даже, кажется, пыталась ее клюнуть. Заворочалась светлая часть Василисы, а ее клетка заскрипела. Птица вылетела и приземлилась ей на грудь. Девочка (женщина? особь женского пола?) вскочила, глотая воздух. Летра сместила временные линии так, чтобы Василиса видела ту, где Летра и убийца древних не пришли. Василиса попробовала достать птицу Гиры из клетки, но та распушилась и начала клевать ей пальцы. Она в отчаянии взглянула на клетки Джереми и Доктора, что-то сделала — Летра ощутила колебания магии, — но внешне ничего не поменялось. Василиса сжала губы, рванулась к выходу с решительным и злым видом. Какое-то время ничего не происходило. Потом тревожно зачирикала птица Гиры, принялась метаться по клетке, пока не нашла выход и не рванулась ему в грудь. И одновременно дернулся убийца древних. Его дыхание участилось. Птица Джереми убрала лапку. Ее трель больше походила на стон боли. Распахнув глаза, убийца отдернулся, словно его ударило током. Он был чем-то ошеломлен и поэтому, когда Летра поволокла его в заросли травы под стеной, дергая за свой же поводок, не слишком сопротивлялся. Их сопровождали страдальческие крики птиц. И стук дверц. Диалог Доктора, Гиры, Джереми и птичек (это, кажется, уже полилог) Летра пропустила, потому что убийца, придя в себя, начал вырываться. Они возились в траве за одним из деревьев, умудряясь делать это бесшумно, Летра придавливала собой дурня-мальчишку, тот ее скидывал, они пихали друг друга локтями, тыкали лицами в землю и пытались зажимать друг другу рты. Наконец убийца остановился и злобно выдохнул. — Я упустил такой шанс из-за тебя! — обрушился он на Летру. Ладони сомкнулись на горле. Учитывая то, что он не мог ее задушить, Летра лишь подняла бровь. Она ощущала, как кривятся пальцы в попытке сомкнуться сильнее. — Они были так слабы, я мог с легко с ними расправиться, но тебе надо было все испортить! Спасибо вероятностям, что все уже ушли и можно было орать сколько угодно. — Тебя по мозгам ударило, и ты забыл, зачем мы сюда шли вообще?! — Разбира-а-аемся, — передразнил он. Его сотряс беззвучный смех. Переход от ярости к нему был резким. Привалившись к стволу, убийца беззвучно хохотал, запрокинув голову. — Что ты увидел во сне Джереми? — встревожилась Летра. — Сне Джереми, — опять с непонятной насмешкой передразнил он. — О, я тебе скажу. Что всех богов надо уничтожать, абсолютно всех. Вы портите все, к чему прикасаетесь, даже самые юные из вас. — Что именно ты увидел? Расскажи, может, ты неправильно понял. Я прям не удивлюсь, что ты неправильно по… да хватит уже меня за горло хватать! Фантазии совсем нет? Убийца древних разнообразил и свалил ее на землю. Его руки тряслись. Дыхание прерывалось. Летра заметила, что он бледен — отлив крови был связан с испугом или похожими чувствами. — Ты чего-то испугался? — Замолчи. Снаружи доносились выкрики «У-НИ-ЧТО-ЖИТЬ!» Далеки, что они тут забыли? Мир мерцал. Истончался и серел. Карманное измерение схлопывалось. Убийца так и сжимал шею Летре, и его все так же трясло. — Вас не должно существовать, — вылетало из него. — Вы должны были умереть с предыдущей вселенной. Вы ошибка. И боги, волшебные существа, магия — ошибка. Ошибка Доктора, еще одной древней, кто бы мог подумать. Вы загрязняете мой космос, и я его очищу. Тело дернулось. Узнавание ему было неприятно. — Говорит бог словами древнего, который его вырастил. — Ничего, я найду отца во вневременье и придумаю, как его убить. И найду способ вырвать тебя из этого тела и разорвать. Я разорву вас всех, и может, хоть тогда меня перестанет терзать!.. Реальность крепла, и с ней крепло понимание Летры. — Ты не хочешь добра и справедливости. Ты просто нас ненавидишь. — Конечно, я вас ненавижу. За что вас любить? За то, что я орудие мести? Вина полоснула внутри. — Не надо распространять ненависть к конкретным древним на всех. — Кто тебе сказал, что я ненавижу за это? Реальность вытолкнула их на окраины города. Серая дорога, ленты низеньких кирпичных домов, ряд припаркованных местных машин и пожелтевшие, наполовину облетевшие деревья. Убийца наконец отстал от ее горла и поднялся. Летра пока не вставала, просто перекатилась на бок. Улица была пуста, по ней шел только один человек. Медленно, едва переставляя ноги. — Вы виноваты просто тем, что… что есть. Древние — ошибка, которая должна быть устранена. Боги — паразиты, которые перезаражали все планеты. Летра выпрямилась. — Ты бог своей планеты, ты тоже паразит. — Я не бог. Я не был им рожден. Поэтому я единственный, кто достоин. — Достоин чего? Он оскалился: — Ну, например, делать так. Человек шел в их сторону и постепенно приближался. Однако он все еще был на расстоянии. Но это не помешало убийце оказаться рядом с ним мгновенно. Клинок вышел у человека с другого бока. Мгновение силуэт еще сохранял очертания, а потом прах осыпался на асфальт. — Ты что творишь?! — Летра бросилась вперед. — Он смеет жалеть о мире снов и не радоваться, что вырвался из власти богини. Он слишком сильно заражен, даже не достоин жить. И вообще он страдает. Кажется, желал смерти. Вот я ему и помог. Не то чтобы Летра не понимала его логику. Точнее, она понимала, как она работает. Ведь принадлежала виду, который обычно так и рассуждал. — Ты ничем не отличаешься от нас, — лишь констатировала она. — Я лучше вас! — рявкнул убийца. — Убивая невинного человека? Бросая в расход экипаж корабля, когда понял, что я могу сбежать? Да как-то не особо, мне казалось, ты ближе к человеческой морали. — И что теперь, убьешь меня за это? — с издевкой поинтересовался он. Частью себя Летра знала, что в этой временной линии произойдет дальше. Но раз знала, значит, это все равно произошло. Она позволила жажде убийства завладеть собой. И потянулась из тела, как из тесноватой одежды. Мир терял очертания, привычные человеку, рассыпался на танец, музыку и паутину времени. Человеческое сознание уплывало, оставляя непонимание, как она вообще могла воспринимать мир как он. Страх — как вообще можно воспринимать мир так?! Она потянулась обретенным сознанием Великой Древней к вернувшейся мощи, прежде отсеченной запретом наглого человечка. Возможности, которые просто недоступны тому мозгу, плясали перед ней. «Вернись». И краем человеческого сознания, за который она цеплялась, сущность увидела торжествующую улыбку убийцы. Летра втянулась в тело, как распрямленная и отпущенная пружина. Клинок лунным лучом чиркнул по одному из щупалец. Черный кончик с переливающимися искрами упал, извиваясь, на асфальт, пока на Летру обрушивались человеческие гормоны, отклики пяти чувств, анализ мозга и выданная им расшифровка, и весь этот ураган сворачивался в осознание и ужас. — Все-таки поняла, — с досадой пробормотал убийца древних. Он потянулся к отрубленной части щупальца, но Летра, поспешно сконцентрировав силу, обратила ее в прах. Больше он ее часть не получит. — Ты меня спровоцировал, — выговорила она. — Конечно. Надавил на твою принадлежность к древним, пожертвовал одним человеком для того, чтобы спасти от тебя многих. — А ты мог другой способ выбрать?! Зачем убивать людей?! Это даже не сработало! Ты охотишься на древних и богов, а не них! — Раньше я так не поступал. Старался обойтись без жертв. Но однажды понял, что ловить вас можно эффективнее, если забыть о небольших потерях. Меньшее ради большего. А знаешь, кто еще так делает? Доктор. Летра приняла это, несмотря на стесненность в груди. Она знала. Хотя, с точки зрения человеческой морали, в поведении Доктора была куча нюансов, которые делали ее доброй. — А знаешь, — вдруг с торжеством поняла она. — Я кое-что читаю между строк. Зачем ты оправдываешься передо мной? Можно отучить его хватать за горло? Вот только на этот раз пальцы сжались. Судя по его удивлению, убийца сам не ожидал, что получится, но Летре было не до этого. Удушение оказалось не самым приятным опытом человеческого тела. Воздух и ток крови, оказывается, очень важны. В глазах потемнело. Острые грани вероятностей впились крошечными разрывами уже ему в горло. Летра отскочила и уже потом откашлялась, хватая ртом воздух. По его шее текли струйки крови. — Радуйся, — с усилием улыбнулась она. — Теперь мы можем причинять друг другу боль. Как выяснилось, только до определенных пределов. Серьезные раны они друг другу не нанесли. *** Шел дождь. Летра не слишком любила дожди. Они были мокрые, вода, попадая на тело, усиливала отток тепла, поэтому становилось холодно, а одежда липла к телу и усиливала эффект. Руины города вокруг. Висящие в воздухе Василиса и Десидерий. Только что на землю упал Гира, и невидимая сила вдавила его. Две человеческие женщины лежали без сознания в опасной близости от куска бетона с обломками стекла в покореженном окне. Их оттолкнули Доктора — знакомое Летре солнышко и другой. Другой неподвижно лежал, закрывая телом рыжую, более старая Доктор распласталась рядом с девушкой и тоже не шевелилась. «Ничего себе, хоть кто-то додумался сразу убрать самого опасного противника», — подумала Летра сквозь желание отомстить за Доктора. Чудом остался в сознании только Джереми, сейчас пытающийся встать. Всех своих любимых людей Летра загородила собой. — С дороги. — Этот придурок в черном явно любил приказывать. — Уже бегу. Только через мой труп. Они почти улыбнулись друг другу. Ситуация с тем, что один не мог убить другого, становилась забавной. — Все-таки интересный процесс, это влияние человеческого тела на древнего. Я уверен, что настоящей тебе все равно на них. То есть все эти привязанности на самом деле принадлежат… — Он посмотрел через ее плечо. На Джереми. — Что ты имел в виду, когда назвал меня папой? — прозвенел его недоверчивый голос. — Что имел, то и ввел. Убийца что-то выглядел слишком довольным, и Летра открыла ему глаза: — Это очень плохой каламбур, ну дерьмо прямо. — Я твоего мнения не спрашивал. — А я не спрашивала, нужно ли мне твое разрешение. Теперь, когда она видела убийцу и Джереми сразу, сходство сильнее бросалось в глаза. И Джереми тоже его видел. — Другая временная линия. — Ее «брат» и оригинал ее тела метнул в нее взгляд. — Ты привела его оттуда, так, Летра? — Она просто попалась мне по пути. — Убийца пихнул Летру назад, явно раздраженный, что его жизнь связывают с ней. — Никаких других временных линий. Когда я называю тебя папой, я не имею в виду твою другую версию — только тебя. — Тогда ты ошибаешься, потому что у меня нет детей. — Эти жесты, манера речи… — Летре стало очень хорошо от голоса Доктора. Она только приподнялась, рассыпая мелкие обломки, ее язык заплетался, но говорила она уже бодро. — Способности — точнее, способ их применения. Плюсуем сюда опыт последнего времени и то, что меня он никак не оставляет в покое… как сильно в твоем становлении замешан Дагдэд, убийца древних и богов? Убийца уже знакомым жестом дернул правой рукой. Нематериальные нити дернули Доктора в воздух, скрутили ей руки и ноги. Еще одни нити потянулись ко рту, но Летра, сделав усилие, удержала их. — Не мешай! — почти по-детски возмутился убийца, пока Доктор и Джереми сверлили взглядами черно-фиолетовую «полуперчатку». — Буду мешать, — тряхнула Летра волосами. — Если я не могу совсем тебя остановить, кто сказал, что под ногами не попутаюсь? — Сука, — то ли выругался, то ли оскорбил он. — Ну что ж, ладно. Но, папа, я обижен. У тебя с мамой был ребенок, и это даже не подделка из мира снов, чьими глазами я немного понаблюдал. Я был. Просто не должен был выжить. Джереми натянулся, как струна. Летра догадывалась, что он понял, но боится поверить. — У мамы был выкидыш, и, возможно, ты про него уже забыл. Но оте… приемный отец, так скажем, Дагдэд, очень хотел мести. Он сильно ненавидел Доктора и тебя. Так что он взял этот… материал и создал меня. Так вот что тогда показывал ей Дагдэд перед просьбой. Просто Летра не знала, как должен выглядеть человеческий ребенок. Особенно недоношенный и мертвый. Думала, что этот бесформенный комочек нормален. Чувства, которые она считывала у Джереми, отражались собственной болью в груди. — Я должен был, став взрослым, убить тебя, — все говорил убийца. — Медленно и мучительно, предварительно убедившись, что ты знаешь, кто я. Чтобы отец потом показал твой труп Доктору. Вообще, кстати, я действительно обязан своим существованием тебе, Доктор. — Он сделал легкий поклон в ее сторону. Она была неподвижна и только пожирала его глазами. — За это, я думаю, стоит тебя поблагодарить. И папу тоже поблагодарить… если я решу его все-таки не убивать. Доктор все это время пыталась незаметно настроить звуковое кольцо на энергетическую волну нитей и делала сложные движения кистями, тихонько выпутываясь. Но на последних словах она задергалась: — Зачем тебе его убивать?! — Да хотя бы за то, что он влюблен в тебя, — он скривился, — в древнюю, еще и собирательницу всех девушек во Вселенной. Сколько, говоришь, у тебя спутников было? Он вообще знает о твоей… непостоянности в отношениях? — Закрой рот, — предупредил Джереми ледяным, как далекая от звезды планета, тоном. Как и на них, в двух словах бушевали смерчи, лавины и смертельные перепады давления. Летра подкрепила их, окружив шею убийцы иглами вероятностей. — И слова обратно забери, — дополнила она. — Точно только у меня проблемы с фантазией? — фыркнул он. Прежде чем, не меняя выражения лица, сжал петлю вокруг ее шеи, и Летру пронзила жгучая энергия. Она скорчилась от боли. Кто-то выкрикнул ее имя. Горстку искр убийца раздавил в кулаке — Летра не могла сейчас использовать больше. — А так ты мне больше нравишься, — мимолетно бросил он, когда Летра упала на колени. Грызущая боль отпустила, оставив слабость, ненависть к ней, задетую гордость и желание раскидать куски этого козла по всем временным линиям. — Ладно, папа, помоги мне определиться. Несмотря на твои преступления, за которые я обычно убиваю на месте… — Это за какие? — перебил его Джереми. — За любовь? — Не усугубляй ситуацию. Мало того, что тебе было мало мамы… — Убийца сделал глубокий вдох. — Я не могу причинить тебе вред, потому что отец, когда своими способностями запретил мне вредить ему, забыл уточнить, какому именно отцу, и теперь я даже эту древнюю в теле твоего клона поцарапать не могу. Да и какие-то родственные чувства я к тебе все-таки испытываю. Как и ты, судя по ее поведению, не можешь навредить мне. Но я найду способ обойти это. Поэтому выбирай. Доктор или я. Если выберешь родственные узы — выживешь. Если свою… любовь — умрешь вместе с ней. — И она умирает в любом случае. — Разумеется. И все твои богоподобные приятели тоже. Кроме мамы, ведь она не богиня. Мама, — и вновь в этом слове скользнули проблески нежности, — это святое, так ведь? Доктор попыталась что-то сказать, но нити взметнулись и все-таки дошли до рта. Летра не могла их убрать. Была занята остальными путами и тем, чтобы незаметно их ослабить. Она ощутила взгляд Джереми, но не смогла поднять свой. — Так ты не можешь его атаковать, — сказал он. — Только если брошу это тело, но вам не понравится, да и он меня убьет. Твои чувства иногда… неудобные. — Понимаю, — согласился Джереми. — Когда-то давно я тоже не мог атаковать тех, кого считал семьей. Казалось… слишком. Очень сильно подставило в первом бою с Дезнареком Восьмым. — Разговаривай со мной, — потребовал убийца древних. Джереми смотрел на него так, словно видел то, чем он был в самом начале своей нити. Словно держал это на ладонях и оплакивал в глубине души. — Ты правда… — он запнулся, — из этой временной линии? — Да. Летра попробовала точнее смоделировать чувства Джереми. И тут же прекратила. Ужасающе пожирающее чувство приносило боль и отвлекало от пут… — Насколько я понимаю, Летра столкнулась с этим впервые. — Голос Джереми был глух и невыразителен. — Яркость и непривычность этих чувств и спасают тебя от нее. Но… Блеск нити в паутине времени... Ядомикс-пушка взметнулась. — ...я уже привык. Слова пронеслись фиолетовым выстрелом. Как Летра и подозревала, убийца отбил его без труда — просто раскрыл щит. Но — совсем ненадолго — отвлекся. Достаточно, чтобы Доктор вместе с Летрой, найдя крошечный узелок и распутав, заставили путы исчезнуть. Прокатившись по земле, Доктор подскочила к Джереми. Притворявшийся бессознательным Гира оказался рядом чуть раньше. Ответная атака убийцы разбилась о поле в виде черепа. Копия Василисы в воздухе испарилась, и настоящая вышагнула из скрытого входа в свое измерение. Молодой Доктор раскрыл с помощью отвертки свой щит, защищая просыпающихся подруг. Все, кроме Докторов, выставили оружие. Более старая Доктор напряженно хмурила лоб. — Ты убиваешь богоподобных существ, человеческих и нет, и тебе раньше было не все равно на жизни обычных людей. Ты пытался защитить экипаж на корабле, пока все не пошло не по плану. Но теперь… — она обвела ладонью руины, ее голос загрохотал, — я вижу только желание разрушать, прикрытое странными объяснениями. Я помню один подобный эффект, и мои друзья тоже помнят. Ты ел души Богостражей? Убийца дернул головой, словно отмахиваясь от ее вопроса. Его все сильнее окутывало разочарование. — Что ж… значит, вы все умрете. Рано или поздно, когда эта… — недовольно посмотрел он на Летру, — исчерпает способы вас защищать. И когда, конечно, я найду способ убрать Доктора, чтобы достать из нее древнего. — Да вы издеваетесь… — пробормотала Доктор. — Начнем пока с того, что попроще. Доктор, это забавно, что для разрушения мира снов ты показала людям именно моих подчиненных. Жестом Дагдэда он щелкнул пальцами. И небо потемнело. Они застыли в ужасе и изумлении, а Летра захотела плюнуть на все, вылететь из тела и разнести то, что парило наверху. Каждый бронзовый корабль далеков. — Кто тебе сказал, что они будут тебе подчиняться?! — крикнул молодой Доктор. — Сами далеки? Они обманули тебя! — Они сделали это, когда отобрали секрет моего меча, убивающего бессмертных, но я воздал должное их проступку, и теперь они вынуждены подчиняться мне, если не хотят смерти своего создателя. А еще, скажем так… там не только оригинальные далеки. — Не втягивай в свою битву Землю! — Старая Доктор бешено сверкала глазами. — Мне нужны и боги этой планеты. Так что, может, они выйдут сразиться со мной, когда будут умирать те, кто в них верит. Иногда они так делают. И, отвечая на твой вопрос — я не ел души Богостражей. Ни одной. *** Они плавали в космосе. Плавал, точнее, один повернутый на насилии придурок. Летра дрейфовать не хотела и сидела, приспособив под это дело вакуум. В пустыне тьмы светился Галлифрей, а немного дальше — пятна его солнц. Космос рядом с ним горел сигнальными огнями кораблей далеков. Далеки не замечали планетную систему. Летра видела наложение карманного измерения на остальную Вселенную, потому что, очевидно, могла, а они нет. Далеки знали только координаты и искали способ прорваться к планете Повелителей Времени. Еще не нашли. Но найдут. Доктор пока не добралась сюда. Летра надеялась, что доберется. Но в основном она просто старалась оставить Галлифрей за спиной и не вспоминать о нем. Далекам мог открыть «дверь» в измерение придурок, но он был занят тем, что свернулся в позу эмбриона и висел в вакууме. — Доволен? — поинтересовалась Летра, и она спрашивала не об испуганно гадающих о своей участи галлифрейцах. — Замолчи, а, — огрызнулся он. — Не разговаривай так с женщиной-папой. — Ты мне никто. — Прямо как ты для настоящей матери. Видит тот, кто танцует с ней в паутине времени, этот парень ее достал. И впервые Летра куда-то попала своими словами. Он вытянулся, как от боли. Летра ощутила мстительное удовлетворение и одновременно стыд. С трудом, но Доктора, их многочисленные союзники, Джереми, Гира защищали Землю от далеков, обратились для этой цели к местным защитникам. По крайней мере, у них получалось, пока убийца древних не вмешивался. Потом он решил усложнить им задачу и пришел на Терру. Летра, правда, с самого начала подозревала, что на Терру он пришел не для этого. И была права. — Я твой сын, — повторил убийца. — Я… жив. Ничего себе, он умеет запинаться. Ничего себе, он умеет разговаривать мягко и даже просяще. Но Хагаррэ так и осталась в боевой стойке. Возможно, ну, если так предполагать, это было связано с зависшими в воздухе Багнарек и Героджимом в частности. Они пришли в один из городов Срединной Земли. На потолке гигантской пещеры вместо солнца светили люминесцентные растения. По бокам дорог — фонари, окна домов всегда освещены. Не слишком ярко — людям, если бы они попали сюда, не хватало бы света. Уютный для насекомого народа полумрак. Где-то впереди просматривалась зеленоватая стена замка, уходящая на поверхность. Багнарек, в том числе Хагаррэ, спокойно шли по своим делам, прежде чем этому придурку опять захотелось семейного общения. В какой-то степени его попытки были даже забавным. — Почему ты молчишь? — Да ты дай ей время хотя бы историю про твое воскрешение переварить, — не выдержала Летра. Хагаррэ стремительно развернулась в ее сторону: — Это правда? — Да. Молчание. Хагаррэ была как черная дыра. Ее эмоции не пробивались на поверхность из-за сильного внутреннего притяже… воли. — Кто из вас их подвесил? — наконец пророкотала она. — Только попробуй соврать, что это я, — опередила Летра. Судя по колебаниям придурка, он задумывался над этим. — Они мешали нам разговаривать, — сделал попытку объяснить он Хагаррэ. У них были так сильно похожи глаза. И сейчас практически так же глаза Хагаррэ затянуло темным, непроглядным чувством. — Освободи их. — Зачем? Они будут нам мешать, — повторил убийца так, словно разговаривал с маленькой девочкой, и ее непонятливость начинала ему надоедать. — Идиот, ты так ничего не… — Летра не успела ничего объяснить. Знакомая удавка сжала горло и пустила по телу боль. — Ты не видишь, я тут с матерью разговаривать пытаюсь! — рявкнул он, пока Хагаррэ, замерев, оценивала происходящее. Свист и поскрипывание ТАРДИС шевельнули воздух, заставили Летру воспрять духом, Хагаррэ — слегка расслабиться, а его — раздраженно повернуть голову. — Исчезните, мне сейчас не до вас. — А чего сам не пытаешься нас исчезнуть? — быстро заинтересовалась Доктор. — Ручкой махать надоело? Или, в порядке теорий, не можешь достать через силовое поле ТАРДИС? Легкий вздох показал, что она догадалась правильно. Остальные оценивали увиденное молча. С разной степенью ярости. У Джереми она определенно достигла пика, когда он увидел неподвижно висящего бессознательного Героджима. — Хагаррэ, — позвал он. Она коротко махнула рукой, показывая, что в порядке. — Пойдем. — Убийца древних шагнул к ней. — Понятно, нам тут будут мешать, так что давай поговорим в более спокойной обстановке. Пойдем. Он двинулся ближе и недоуменно остановился, когда Хагаррэ отдернулась назад. — Мама, — вкрадчиво сказал он. — Ты меня боишься? Стойка Хагаррэ стала еще более отточенной. Глаза сузились. — Багнарек не боится. Он сражается храбро и честно. Во всяком случае, лучшие представители. И они точно не устраивают вот это, — дернула она головой, — не давая даже шанса сразиться. — Ну, если ты хочешь, чтобы я с ними сразился и убил в бою, пожалуйста, дай пару секунд. Гибкий меч мелькнул, устремляясь к Героджиму. — Стой!!! Ай. Как. Громко. Даже убийцу пошатнул этот рык. Меч исчез. — Я не пойду с тобой, — отчеканила Хагаррэ. — Ты моя мать, и ты пойдешь. Что-то изменилось в ее лице. Хагаррэ прошептала кое-что. Точнее, она попыталась, но ее голос как будто не был приспособлен для шепота. До них донеслось неожиданно грустное: «Не думала, что уже я буду это говорить». А потом она сказала громче: — Тогда я отказываюсь быть твоей матерью. Он застыл. — Ты сын Дагдэда. Не мой и Джереми. Он мертв. Летра помнила то страшное воспоминание Джереми. То, где маленький мальчик горевал по умершей матери, где осознание смерти высверливало дыру в груди, через которую пролетал снег, и она не затягивалась, крала последние крохи тепла зимой и не отогревалась летом. Летра боялась даже думать о нем. И, похоже, слова Хагаррэ пробили в убийце древних дыру не хуже. Его спина дрожала. Казалось, вот-вот место напротив сердца будет разорвано. Добро пожаловать в человеческие чувства, притворяющийся богом человек. Летра даже посочувствовала ему. Ровно до ощущения сгустка силы. Ровно до трещин, бесшумно растекающихся на потолке. — Всех в ТАРДИС! — взлетел вопль Доктора, и одновременно первых Багнарек захлестнуло паутиной, отправляя в двери будки. Убийца древних не обратил на них внимание. А в его руке снова мелькнул меч. Новый крик принадлежал Хагаррэ. Она рухнула на пол, и вместо одной из ног была… даже не рана — нога в разрезе. Фонтаном брызнула кровь. Быстрее, чем она оросила землю, еще раз мелькнул меч — Хагаррэ еле успела спасти от него вторую ногу. Новый взмах клинком… Третий удар пришелся на меч Гиры, лунным изгибом сверкнул у горла убийцы серп Василисы. Придурок отшатнулся, скорее, от неожиданности. Летра помогла — дернула за поводок, утягивая назад. Первые камешки достигли земли. У Хагаррэ уже был Джереми, он за мгновение выпустил какое-то немыслимое количество паутины на ногу, рванулся с ней к ТАРДИС. Лучи солнца прорвались, падали хлопья снега, ими вперемешку с кусками скалы придавило первый дом. Летра запоздало создала щит; по невидимой преграде градом забарабанили камни. Вокруг мелькала паутина, несущийся на ней отрешенный Джереми, Гира затаскивал Багнарек внутрь ТАРДИС, Василиса что-то колдовала над ногой Хагаррэ. Убийца древних вскинул острие меча вверх. Щит дрогнул, сетка трещин пробежала по нему. Летра с трудом удержала его. «Где мое всесилие, когда оно так нужно», — тоскливо подумала она. Опять взмах мечом, опять боль по телу. Камни и снег навалились словно на плечи Летры, а не щит, они давили и ломали кости. Боль выхватила у нее крик. Убийца застыл рядом, и глаза у него были абсолютно бешеные. Молча он схватил Летру за воротник, открыл портал и поволок туда. Летра сопротивлялась, но не могла полноценно противостоять. Остатки щита таяли, камни обрушивались на дома, оставляли вмятины на земле. Доктор замерла у ТАРДИС, дернулась к Летре. — Улетайте! — крикнула Летра. Мгновение Доктор помедлила, затем все-таки вбежала в ТАРДИС. Звуки отрезало космосом, за исключением дыхания в их воздушном пузыре. Какое-то время Летра дрейфовала, приходя в себя. Затем по венам заструилось жгучее желание убивать. — Ты совсем поехавший?! Что ты там устроил вообще?! Людям вообще-то не нравится, когда их города разрушают, а их самих убивают или ранят! Они после этого не хотят общаться, на минуточку! Поздравляю, Хагаррэ теперь точно не захочет с тобой разговаривать, если еще выживет! Может, на своей планете ты власть и закон, но на других, представляешь, нет! Я знала подходящую реплику, на Земле слышала, сейчас вспомню… а, вот… попей успокоительных!!! Летра замолчала, потому что ее не слышали. Обхватив руками колени и вжав голову в плечи, убийца плавал на фоне Галлифрея. После ее выпада Летра ждала очередного нападения боли, но этого не произошло. Придурок так и продолжал висеть в пустоте в позе эмбриона. Летра попробовала дальше: — Когда люди хотят с кем-то поговорить и подружиться, они создают условия, где их собеседнику будет приятно общаться. Они не рушат их дома, не приказывают, они просто… ну… говорят «привет, как дела», и… там что-то дальше происходит, но оно происходит дружелюбно, на равных. Блин, это не я должна рассказывать! Почему я должна объяснять тебе, человеку, человеческие нормы поведения? — Я рос рядом с древним, достаточно объяснений? — глухо произнес он. — А я древняя. Дальше продолжать? Опять молчание. Летра злилась на все вокруг и в первую очередь — на Дагдэда с его гениальными идеями мести. Ну конечно, он опять вырастил гребаную машину по уничтожению всего (спасибо, хоть в этой временной линии Гира остался со своей человечностью), и кто бы мог подумать, что эта машина, от которой разбегались все Великие Древние, окажется истеричным недолюбленным ребенком. И сама она молодец! Зачем только согласилась и ввязалась в эту авантюру! Историю им увлекательную собрать захотелось, блин… Лучше бы они, как Джереми, их писали! Хотя Джереми тоже записывает случившиеся события… но иногда он и художественное пишет! То, что убийца все это время потихоньку приближался к ней, Летра осознала только после того, как он слабо ткнулся макушкой ей в живот. Летра привычно сжалась, ожидая боли, но прикосновение длилось, а ее не было. Чувства постепенно трансформировались в знаки вопроса. — Ты… что делаешь? — Странный вопрос для женщины-папы. — То есть вот теперь ты решил воззвать к родственным чувствам этого тела? — Пожалуйста, хоть сейчас, помолчи. Летра подумала и решила помолчать. Вот что с ним не так? Он что-то задумал? Какой-то хитрый план? Или просто ударенный головой? Она не знала. Но странная близость порождала странное чувство, оно щемило, тянуло болезненно и приятно. Летра ощущала… связь. Она тянула почти так же, как тот дурацкий поводок, и, следуя ей, Летра осторожно протянула ладонь. Погладила дурня по голове. Он не отстранился. Музыка их знакомства между напряженными, злыми мелодиями, робко вывела нежные ноты. — Это так странно, — пробормотал убийца. — Я хочу убить тебя, но… меня тянет к тебе. Даже когда я причиняю тебе боль, какая-то часть меня сопротивляется. — Да, вот примерно это же я и ощущаю. Ты меня бесишь, я тебя ненавижу, ты убил многих моих сородичей, ты… в принципе… ну такой. Но все мои человеческие чувства тоже тянутся к тебе. — Я правда повел себя ужасно? — Не то слово. — Но ты осталась со мной. — Ты меня поводком привязал, я физически тебя оставить не могу. — А если я сниму его? Одна часть мозга отстраненно крутила вопрос. Другая пыталась вспомнить, не упал ли один из камней ему на голову. — Я… э-э… — Летра пыталась найти слова и отстраниться от поглощающего непонимания. — Знаешь. Честно говоря. Похоже, из-за этих чувств я все равно буду ходить за тобой. Вправлять тебе мозги. Читать нотации. Я не смотрела воспоминания Джереми, но, кажется, ему нравится воспитывать и читать нотации. Убийца едва слышно хмыкнул. — А у тебя нет чувства самосохранения, собирательница историй Ананси. Давно она этого не слышала. — Это не то имя. Я Солярис Или Летра. Танцующая богиня. Ананси — это мой… пусть родитель. Создатель. Что-то вот это, безымянный человек. — Ах, да. Ты спрашивала, как меня зовут. Нет, правда, как она не заметила здоровенную скалу, приземлившуюся ему на голову? Определенно же должно было что-то упасть. — У меня нет имени. На моей планете меня зовут богом. Но это… видимо, не по-человечески, и даже у богов есть имена. Так что… знаешь, имя Джереми мне нравится. Летра прыснула смехом: — Ты издеваешься? И как мне отличать тебя от Джереми? — По фамилии, конечно. Если мама сказала, что я сын Дагдэда Дюжардена. Что ж, значит, я Джереми Дюжарден. Летра не стала спорить. В именах она не разбиралась. Возможно, ее «Буква» на одном из земных языков тоже не очень хорошо звучит. — Можно, я по традиции некоторых государств Земли буду тебя по фамилии звать, чтобы отличать? — лишь попросила она. — Как хочешь, — устало ответил он. — Так что, хочешь освободиться, танцующая богиня Солярис или Летра? — Хочу. — Тогда… сделай кое-что для меня. Летра не удивилась. — Сделка? — Сделка. — Что ты хочешь? — Сотри воспоминания друзьям Доктора. Летра продолжала машинально гладить его, думая: «А чего я ожидала?» — Ты меняешь временные линии. Думаю, ты можешь спутать их в сознании других так, чтобы воспоминания из другой наложились на истинные. Я отпущу тебя и не стану убивать, пока ты не будешь вредить другим. Останемся вместе. Ты явно не против, а мне… честно говоря, побыть в компании древней в теле клона папы — что-то новое. Но мне нужна древняя в теле Доктора. Ее сила — в ее друзьях, даже ты уже это доказала. Без них Доктор никто. Если ты сотрешь им воспоминания, она ослабнет, и я смогу ее получить. — Получить? — ухватила слово Летра. — Не убить? — Некоторых я не убиваю. Они бывают полезны. А Доктор многое видела и может помочь в развитии моего народа. Медленно Летра откинулась на спину. Дала голове повиснуть. Звезды вели медленный хоровод, перевернутый Галлифрей сиял перед ней. Существо, взявшее имя и фамилию ее друзей, лежало затылком на ее животе. Эта тяжесть была приятна. Тяжесть на душе — не очень. — Давай я перескажу твой план, чтобы ты услышал его со стороны, — сказала Летра. — Ты хочешь стереть воспоминания друзьям Доктора и причинить ей боль. Причинить боль. Доктору. — Я понимаю, к чему ты клонишь. Ничего, я найду способ воспользоваться ее болью так, чтобы она навредила ей самой, а не мне. Звезды складывались в карту паутины времени. Мысленно Летра танцевала здесь и в будущем. Вальсировала с решением, которое в других координатах уже приняла. Очередной узелок распутья был преодолен. Ей же запретили менять этот путь, в конце концов. — У меня есть условия, — сказала она. — Конечно. — Оставь в покое древних и богов. Хотя бы не убивай враждебных, а заточай. Не хочу, чтобы ты геноцидил мой вид. А боги… настоящие, а не те, которые притворяющиеся ими другие существа — это истории, обретшие форму. Они не просто питаются верой людей — люди, рассказывая о них, получают силы придумывать истории. И, значит, мечтать. Верить в чудеса. Стремиться к ним. Это как… паутинка бесконечных отражений. Боги — это воплощение тех, кто придумывает с ними истории, а люди — отражение своих богов. Если ты разорвешь эту связь, то лишишь… я даже не представляю, чего. Возможности мечтать. Придумывать что-то новое. Понимания, чего все живые существа хотят. Огромного пласта культуры. «Говорю как Джереми. Но частично я и есть он». — Историй и чудес… — задумчиво повторил Дюжарден. — Самопонимания. Звучит так возвышенно, что не хочется комментировать. Это переписывание времени с добавлением магии и таких вот тонких материй меня убивает. Но хорошо, я понял твою мысль. Допустим, я согласен. Летра даже не поверила. — Что, так быстро? — Доктор довольно… уникальное существо. В какой-то степени это она — королева Вселенной. Ее богиня. Вера в нее поддерживает невероятно много сердец, даже когда Доктор ошибается. Истории о ней делают ее сильнее. Она просто Повелительница Времени, но из-за ее ума она стала в этой линии времени древней, вера в нее делает ее богиней. Она знает невероятно много. Да. Думаю, я смогу остановиться на ней. Может, количество того, чем она является, сможет утолить мой голод. — Голод? — По охоте. — Он положил ладонь на ладонь Летры, оставляя на своей макушке. — Я перестану убивать древних и богов и отпущу тебя. Ты сотрешь воспоминания друзьям Доктора. Договор. Летра высвободила ладонь. Скользнула в сторону и выпрямилась. — Еще одно условие. Сыграй мне. Почему-то она думала, что он тоже играет на эхео, но Дюжарден достал из маленького карманного измерения гитару. Летра танцевала в его музыке и голосе. Красиво поет, а играет как, черт побери, унаследовал талант от мамы. Песня сплеталась с временными линиями, Летра пропускала их через себя, перебирала, как собственные струны. Бесконечные варианты разворачивались перед ней. Цветами распускались те миры, где друзья Доктора не встречали ее. И Летра вплетала эти нити в их временную линию. Другие варианты событий. Победы Доктора, случившиеся без ее участия. Поражения, разрушения. Другие миры аккуратно просачивались в этот, влияя на воспоминания. Мир, где Джереми искал Гиру на Тарантино. Мир, где первые короли Терры сами сообразили разделить силу Вселенной на шесть частей. Мир, где Валгил заточала Дагдэда в одиночку. Мир, где Гира не был похищен. Миры, где все благополучно существовало без Доктора, миры, где без нее осталась пустота. Временные линии пытались проникнуть друг в друга, разорвать, превратить упорядоченное время в хаос — приходилось держать их в своем разуме, не пускать дальше очерченных границ. Ей придется делать так дальше. Ее ограниченные силы будут ограничены еще больше. Уже сейчас Летра не совсем сливалась с музыкой, потеряла обычную легкость. Она что-то немножко спутала. Она танцевала одновременно среди звезд и в парке, Дюжарден играл ей в обоих временах, и Летра не знала, видит ли взгляды Доктора, Джереми и Гиры на самом деле. — Простите, — сказала она им, срываясь обратно в танец. Как же тяжело. Разум древней нормально реагировал на сплетенную паутину, он спокойно оставался в ее центре, подтягивая нити туда, куда надо, но восприятие Летры отдалилось от него, многие манипуляции она совершала лишь по памяти, потоки времени ускользали из слишком очеловеченных кончиков разума. Никак не обойти. Разве что немножко выйти из тела, вспомнить полноценно, каково по-настоящему влиять на временные линии, но не с убийцей древних за спиной. Зато… Сценой Летры сейчас была закусочная, а не подозревающими зрителями… — Может, некоторые из историй превращаются в песни, — говорила Клара. «И в сны. Потому что они еще и окна в другие временные линии». Нити прошили и эту картину, заштриховав Доктора. Как и везде, оставив маленькие-маленькие просветы. Для снов, ассоциаций, тоски, на первый взгляд непонятно откуда взявшейся. Последний аккорд затих. Звезды снова рассыпались в беспорядочные точки. Вместо музыки струн и человеческого голоса — порядок излучения, света, электромагнитных возмущений. Тихий путь света, плывущего сквозь космос. Он отражался от глаз и превращался в изображение Галлифрея и далеков, выстраивающих в космосе врата для «коридора». А ой, со стыдом подумала Летра «внутри» временной линии. Та часть сознания, что воспринимала «снаружи»… Гитара исчезла в пустоте. Истончился и исчез поводок с шеи. Честно говоря, Летра была удивлена. Дюжарден висел рядом. И его улыбка оставалась торжествующей. — Для того, кто больше не сможет убивать древних и богов, ты слишком доволен. — Почему же? Я ведь не говорил, что перестану убивать их прямо сейчас. Мы не оговорили временные рамки. Приятно видеть, что Игрушечник хоть чему-то его научил. Неприятно… в общем, все остальное. — Не думал, что воздействие на эмоции твоего тела окажется настолько эффективным. Я готовился уговаривать тебя более долго и тонко. Приятно, что ты… так сильно мне симпатизируешь. И заодно спасибо, что забыла про Галлифрей и другие планеты. Будет чем шантажировать Доктора. — Да успокойся ты, я была в курсе, что ты меня обманешь, — устало прервала Летра его поток самодовольства. Повисло молчание. — Как? — недоверчиво спросил он. — Я танцую по паутине времени. Даже учитывая то, что из-за твоего ограничения я вижу меньше, чем раньше, я все еще могу разобрать, в какую временную линию поведет то или иное решение. — Тогда почему?.. — А внутри этой временной линии я очень наивная. Хочу вот верить в лучшее в тебе. Что любовь спасет мир и что-то вроде. Поэтому, несмотря на подозрения, решила попытаться. Так что ты меня обманул. Не переживай. Летра полюбовалась его лихорадочной работой мысли. Несмотря на все, он все-таки был человеком с человеческой логикой, которая терялась при столкновении с восприятием мира древними. — Поводок-то зачем снял? — продолжила она на весело-злобном кураже. — Можно было и эту часть договора потом исполнить. Я вот сейчас улечу, верну все как было, а потом буду смотреть, как злая Доктор с тобой расправляется. — Что же ты тогда не улетаешь? Летра не ответила. — Так я был прав. Ты на самом деле хочешь быть со мной. — Я не врала, — просто ответила она. — И я. В этом, — серьезно сказал он. — Я снял поводок, потому что хотел, чтобы ты относилась ко мне лучше. И осталась со мной по своей воле. — Тебя так сильно Хагаррэ и Джереми задели? По его телу пробежала едва заметная дрожь. Во взгляде мелькнула ранимость и была тут же задавлена тьмой. — С ними я попозже разберусь. А пока — пойдем. Я почти хочу посмотреть, как ты будешь спасать от меня Доктора. Или меня от нее… мама. Вот на что еще он рассчитывал. И… не был неправ. Печаль, ощущение предательства и удовлетворение закручивались странным танцем. Да, Летра предала Доктора, Гиру и Джереми. А еще она предала того, кого воспринимала как сына. Ведь, сделав Доктору больно, он подписал себе смертный приговор. «Вне» линии времени нити тянулись как запланировано. *** Летра летела над лесом, ища Доктора. Их битва зацепила одну из незнакомых планет. Молодую, только-только развивающую в себе жизнь. Буйное переплетение фиолетовых джунглей тянулось вверх, растения боролись за место под красным солнцем, давили друг друга, отталкивали. Воздух облекал, как одеяло. Солнечные лучи били жаром. Летре было комфортно только потому, что ее тело выдерживало перепады температур. Она нашла поваленные деревья и спустилась в лес. ТАРДИС придавила их собой, запуталась в лианах, и ее поймала одна из закрученных ветвей. Из открытых дверей шел дым, из днища тянулась угрожающая связка проводов. Доктор почти полностью скрылась в люке. Наружу торчали только ноги в разноцветных кроссовках. — Я здесь, — оповестила Летра. Ноги замерли, чтобы шевельнуться — и Доктор выскочила стремительным, слитным движением. Ее лицо скрывал сварочный щиток. И, когда она его подняла, Летру пронзил взгляд. Было похоже, что ее попытались затянуть две маленькие черные дыры. — Нашла меня, — сказала Доктор без удивления. — Ты вроде и не особо пряталась. — Ты права. В ней было меньше сил, чем в Дюжардене, она не была так жестока и зла, но Летра никого больше так не боялась, как ее. Чувства — чувства Джереми — бомбардировали виной, как метеоритный дождь. Летра задыхалась от него. Ей было страшно не что Доктор убьет ее сейчас каким-то хитрым способом, а что она сконцентрирует бьющее от нее разочарование в слова. И одновременно хотелось, потому что она это заслужила. — Как ты? — Стоило огромных усилий спросить, а не пролепетать и спрятаться под ближайший камень. — Они забывают меня. — Ни осуждения, ни разочарования. Только огромное, невыразимое горе. — Смотрят несколько секунд, прежде чем узнают. Путают мое имя. События путаются в их головах. Они пытаются бороться, Джереми делает записи, перечитывает и пересматривает их в Ядомикс-пушке, Гира повторяет мое имя и старается отделять от Валгил. Но я вижу, как расплываюсь в их памяти. Мне больно. Я в отчаянии. Я одна. Если этот капризный ребенок, решивший, что он бог, тут поблизости, пусть порадуется. — Его тут нет. — Уже настолько тебе доверяет? А ты все-таки умеешь обманывать. — Я не обманывала. Ни тебя, ни его. Он просто не хочет слушать. Эх, я столько времени уже в человеческом теле, а все равно иногда ненавижу его чувства, — призналась Летра. — Я видела. — Я не хотела защищать Дюжардена, то есть, я даже не знаю, хочу или не хочу это делать, хочу или не хочу тебе помогать. — Знаю. Доктор очень знакомо вгляделась в лицо Летры. — У меня есть вопрос. — Конечно, спрашивай. — В мире есть вещи, которые можно увидеть только если постараешься. Улицы-ловушки, например. Надо очень сосредоточиться, чтобы не пройти мимо такой. Посмотреть по-другому. Перестроить сознание. Я умею это делать, хотя не всегда получается. Вопрос. Нити, связывающие сына Джереми — твои? Как всегда, Летра не видела смысла врать. — Мои. — Что ты сделала? — Это было давно. Дагдэд хотел отомстить тебе и Джереми. Он попросил выбрать ему худшую судьбу. Дюжарден идет к самому плохому возможному концу и не может свернуть. Я пыталась освободить его, сменить временную линию. Он меня не слушает. Боится, что я хочу его убить. — Потому что ты прописала, чтобы он тебя не слушал и боялся. — Я не хотела. — Ты хотела. Тогда — хотела. Сейчас ты раскаиваешься. Не путай. Вот как называется эта грызучесть, от которой хочется побежать назад во времени и остановить себя. — Я хочу все исправить, Доктор. Еще не поздно поменять конец, но мне нужна помощь. — И поэтому ты довела меня до отчаяния? — Он меня обманул. Она не врала. Внутри временной линии он ее обманул. — Что его ждет дальше? Стоп, — прервала Доктор Летру. — это был риторический вопрос. Не говори, что его ждет дальше. Не фиксируй его будущее для Повелительницы Времени. У нас есть способность менять реальность своими сознаниями, знаниями о ней. Нам нельзя знать концовки историй, — чуть более громкий вдох на этих словах, — потому что наше знание фиксирует их. И тогда его нельзя будет поменять. Летра о чем-то таком слышала, о влиянии их сознаний на Вселенную. Что так, в частности, появились Вечные — еще одни богоподобные существа. Ходили слухи, что они родились из снов Повелителей Времени. Она не стала говорить. Что видела в конце тело Джереми с простреленной головой. — Дракон. Доктор, видимо, продолжала вслух какую-то мысль. Летра встрепенулась: — А? — Убивший дракона сам становится драконом. — Доктор нахмурилась, будто слова навели ее на какую-то другую мысль. — Летра, для чего Дюжардену богоподобные существа? — Он их ненавидит. Это все, что я знаю. — То есть ответ не «он очень оригинальным способом пытается спасти всех от них»? — Он говорит, что вот это вот, что ты сказала. Я думаю… нет. — А ты когда-нибудь видела, как он убивает древнего? Как именно он это делает? Очень бестактно, но она заслужила. — Нет, извини. — Хм. Доктор замолчала. — Пожалуйста, придумай что-нибудь, — робко попросила Летра. — Я зашла в тупик, не знаю, что делать. Мне нужна твоя помощь. Слабая улыбка приподняла уголки рта Доктора, и она была холодна, а лицо мертвенно-спокойным. — Мои друзья — это моя сила. Вы были абсолютно правы. Доктор умирает, когда вокруг нет дорогих людей. И Летра поняла, и ужас пробежал внутри. — Доктор, я не дам тебе его убить. Прости, но я физически не могу. Я… буду с тобой драться, я не хочу этого, не хочу тебя ранить. — Я знаю. Говорю же, я видела. — Ты не знаешь, где находится Дюжарден. — Не знаю. Но знаю, где планета, на которой он правит. — Я тебя остановлю. Твоя ТАРДИС сломана. Она не взлетит. Доктор оглянулась на свою любимую путешественницу во времени. Очень красивое существо с артронным сердцем и в одежде из измерений прерывисто дышало дымом. — Возможно, ты права. — Ты не осталась одна. — Слова срывались, лихорадочные, дрожащие, голос срывался, еще немного, и Летра сама сорвется в истерику, она не хотела сражаться с ними обоими, не хотела! — Я твоя подруга. Я натворила херню, но хочу все исправить, давай сделаем это вместе. Давай сделаем так, чтобы все было хорошо, счастливый… напишем счастливый конец для всех, вот! Я поговорю с Дюжарденом, найду слова, он исправится, как я. Или ты поговори. Ты же умеешь так говорить, что все понимают и становятся добрыми. — Тогда можно попросить одну вещь? — Да! — Обними меня. Летра бросилась к ней, прижала. Ощутила слабое знакомое чувство — когда-то давно Джереми так же обнимал Доктора. Когда Летра была без человеческого тела, то могла обнимать звезды, это солнышко было совсем не таким, но все-таки солнцем. Теплым, лучистым и сияющим. Руки Доктора скользнули по ее плечам… Надавили на место между плечом и шеей. Летра не могла двинуться. Больно не было, но она потеряла контроль. — Да, я все-таки права, — проговорила Доктор. — Нервный узел… Ты забыла одну вещь. Ты решила быть доброй не из-за моих слов, а потому, что на тебя повлияла мораль Джереми. Его видение мира. Это не моя заслуга, а твоя и его. И слишком часто… я не могу повлиять словами. Иногда третьего выхода нет. Иногда надо действовать быстро. Иногда… я слишком устала и зла. Мне жаль. Летра хотела ответить, но не могла. Что-то кольнуло в шею, тело стало вялым, ноги перестали его держать. Доктор осторожно уложила ее на траву. — Это вещество безвредно для людей. Но действует на Повелителей Времени. На тебя подействует ослабленно, скоро ты придешь в себя и сможешь двигаться. И ты будешь свободна. Дюжарден не будет использовать тебя и твою любовь. «Доктор!..» Но Летра не могла говорить. — Пожалуйста… выполни мою просьбу. Не возвращай им воспоминания. Ни Джереми, ни Гире — никому. Пусть все останется как есть. Пусть они живут. Я не хочу… чтобы они горевали по мне. Летра видела, как она собирает провода ТАРДИС. Как перестает идти белый дым, и, едва он рассеивается, оказывается, что на ТАРДИС ни царапины. Обманщица!.. Доктор последний раз замерла в дверях. — Мне очень жаль, — тихо повторила она. ТАРДИС исчезла, и Летра, в отчаянии пытающаяся заставить тело двинуться, не смогла сказать. «Зачем, дурочка! Глупая Доктор! Ты ничего не изменила… это все было соткано этой нитью… почему ты не послушала меня…». *** Снова космос, снова Галлифрей. Пылающий в сражениях. Летра сжималась в комок, тянула руки и ноги к груди, пытаясь согреть сердце. Она была свободна. Дюжарден исчез. Она сама хотела, чтобы он исчез. Сама сделала так, чтобы Доктор разобралась с ним без жалости. Как к нему, так и к себе. Почему она не чувствует себя хорошо?! Почему в груди пробита дыра, хотя тело цело, почему, хотя сердце крошечное, в его дыре умещается пустота пространства между вселенными?! Доктора нет. Нет Дагдэда. Гира и Джереми возненавидят ее. Цепи родственной связи беспомощно болтались в пустоте. Слезы крошечными искрами повисали вокруг, озаряясь сиянием самой Летры. «Я не хочу эту временную линию. Мне больно тут быть. Давай ее поменяем. Ананси… давай не будем продолжать… Но эта история уже идет к концу, если еще чуть-чуть потерпеть, она будет. Но так больно. Разве представлялось, что будет так больно? Но все хорошие истории включают в себя боль. Они запоминаются ею. Болью, борьбой. Но я не хочу запоминающуюся, я хочу хорошую. Добрую, счастливую сказку. Сказки тоже нужны. Их тоже помнят. В борьбе может получиться и сказка. Если порвать нити, сковывающие Дюжардена, будет счастливый конец. Или нет. Но временная линия станет другой, судьба не будет предопределена. Если постараться… Если он пересилит вытканную судьбу… Если мы пересилим ее…» Галлифрей озарялся огнями битв. Битва шла неподалеку в космосе. Летра нырнула в измерение планетной системы и его ритм. Оружие на основе Ядомикс-пушки покрыло руку, вытянулось дальше, слои надстраивались над слоями, и фиолетовый луч разнес первые корабли далеков. Немного освобождения эмоций. Все равно Летра ненавидела далеков. Еще выстрелы. Обломки плавали вместе с кусками обгоревшей плоти. Боевые ТАРДИС разворачивали на Летру орудия. — Вот так и спасай вас, — буркнула Летра. Она подлетела к ближайшей ТАРДИС, потянулась к дверям, но они не поддались. Ломать не хотелось — гуманоиды все-таки после такого не любят разговаривать. — Повелители Времени, — сказала Летра, — я знаю, что вы меня слышите. Вижу, ваша война еще не кончилась. Отведите меня к вашему главному — королю или кому там. Вы наверняка хотите найти Доктора, я тоже хочу ее найти, мы можем помочь друг другу.