Том 6. Узы. Глава 1

Как же Джереми не хотел верить воспоминаниям. Смириться с тем, что он наполовину не человек, а Повелитель Времени, было гораздо легче. В конце концов, Доктор уже предполагала это. Ему это жизнь спасло, в конце концов. С тем, что юноша напротив, несмотря на схожесть с ним и Хагаррэ, больше похож на человеческий облик Дагдэда, Джереми смириться не мог. Боль, больше не прячущаяся в забвении, с новой силой запустила клыки. Казалось, ребра превратились в проворачивающиеся жернова. Сын лишь слегка склонил голову, и Джереми уже услышал вздох Доктора. Ее галстук натянулся. Повис белым росчерком, пытаясь стянуть на шее петлю. Джереми дернулся к ней, Гира — к Дюжардену и Летре. — Стоять, а то использую полную силу, — лениво приказал сын. — Хотя так хочется. Если бы не твоя обходная дыхательная система, Доктор, ты бы уже корчилась здесь. Я теперь понимаю, почему твои враги не хотят испепелить тебя сразу, как только ты появляешься. Хотят убивать тебя медленно. Понравилось причинять мне боль, так называемое воплощение добра? — У меня, по крайней мере, хватает такта не называть себя добром. — Доктор сохраняла напряженное спокойствие. Отчасти оно было связано с тем, что вообще-то галстук был прикреплен к воротнику рубашки, а не затягивался вокруг шеи. — Я даже признаю ошибки, хотя, честно говоря, очень тяжело. У тебя не хватает даже воображения. «Джереми Дюжарден», ты серьезно? В принципе, по твоей планете и надерганным у множества цивилизаций технологиям видно, что тебе лениво придумывать что-то свое. Сын скривился в раздражении. Галстук Доктора натянулся сильнее. — Так и быть, раз так хочешь, я изобрету побольше способов заставить тебя кричать. Гира, до этого пытавшийся поймать взгляд Летры, мгновенно выхватил меч. Меч Джереми оказался вскинутым раньше. — Убери от нее руки! — Что, папа, хочешь, чтобы она кричала только для тебя? Как Джереми смог удержаться на месте, осталось загадкой. Гира пробормотал: «Что он несет?». От Доктора донеслось: «Я тоже не поня… а-а-а. Фу». — Что, тебе можно образовывать с ней... связь, а мне нет? — деланно удивился сын. — Может, ей понравится. Давай проверим. Первый вскрик Доктора был слабым и даже недоверчивым. А затем без перехода она упала на колени. Джереми и Гира бросились к ней. Доктор скорчилась на границе между дорожкой и посеребренным луной газоном. Ее зубы скрипели от боли. — И ты называешь это справедливостью?! — крикнул Гира. — Сейчас я называю это местью. Джереми потянулся к вискам Доктора. Если он наполовину Повелитель Времени, может, получится заглушить ее боль. Но Доктор оттолкнула его ладони. — Без опыта не пробуй. Ты можешь убить меня на месте, — резко обратилась она к Дюжардену. Слова со свистом выходили из ее рта, к щеке прилипла травинка. — Твой меч достанет до меня. Тебе и напрягаться не надо. Что тебя останавливает? — То же, что не дало отцу сразу убить тебя. Желание посмотреть на твои страдания. — Убивший дракона становится драконом. Ты даже не заметил, как им стал. Джереми выстрелил в сына из Ядомикс-пушки, хотя догадывался, что не сработает. И точно — на пути заряда возникла Летра. Мерцание зеркал, фиолетовые отблески в них — и ядовитый шар угодил в скамейку позади нее. — Я же просила, не надо, — тихо сказала она. Мимо нее сверкнул меч. Длинный клинок устремился к Гире. Пока Джереми зеркальным жестом не закрыл друга собой. Острие замерло возле груди. Знакомо сын дернул плечо вперед. Меч лишь дрогнул, тут же отодвигаясь от Джереми. — Все еще в силе, — раздосадовано прокомментировал сын. Джереми не собирался его жалеть и размениваться на слова. Ключ в рукояти меча повернулся. — Королевское вооружение! Он метнулся к сыну еще до того, как на теле возникла броня. Снова наперерез бросилась Летра. Она принесла тоскливую музыку и стеклянный блеск в воздухе. Но Джереми не закружило с ней в танце — Гира, сверкнувший золотой броней, увел ее в свою сторону. — Гира… — донесся ее печальный голос. — Он просто использует тебя! В нормальной семье так не поступают! — Знаю, дитя, знаю. Останови меня. Джереми посылал в сына паутину. Из рук и Ядомикс-пушки, тонкие незаметные нити, сети обычные и сети пропитанные ядом, с земли и с веток деревьев, на которые взбегал по стволам. Сын уворачивался, пока не используя способности, дарованные Дагдэдом. — Ты ведь когда-то действительно защищал эту планету! — Клинок Джереми полыхнул фиолетовым, но силовая волна разбилась брызгами об извивающееся лезвие. Капли яда зашипели на обломках корпусах далеков. — Я видел записи в закрытой секции. Ты желал мира, а не просто убийств! Почему теперь твои подданные гибнут от твоей руки только потому, что тебе было лень отделить их от далеков?! — Летра была права, ты и правда любишь нотации. Меч мелькнул извилистой линией. Джереми помнил этот прием, но не успел парировать. Стальная змея вырвала его клинок. Сын свалил на землю и прижал к шее лезвие: — Я не строю из себя добренького, как ты, и, в отличие от тебя, не убиваю своих детей. Джереми рванулся вперед. Меч тут же отпрыгнул от горла. Он вскочил, подхватил свое оружие, обрушил на сына новые удары: — Всего лишь убиваешь своих людей. Полоски стали скрестились. Неприятно скрежетнуло. — Да что вы так зациклились на них! Умерли и умерли, они солдаты, в конце концов, и я не геноциднул же всю цивилизацию! У Доктора же, кажется, такая идеология, — издевательски напомнил сын. — Двойные стандарты? Новые змеиные движения меча, попытка подсечки — Джереми уклонился, разорвав расстояние. — Мы до последнего стараемся этого избежать, а ты даже не попробовал защитить их! Ты внушаешь своему Багнареку слепую веру в себя, устраняешь тех, кто смеет думать иначе и скрываешь, что ты воспринимаешь их как марионеток, которые должны следовать твоим правилам! — Ты не поверишь. Они и есть и мои. Вся эта планета моя. И они будут делать то, что я скажу, потому что я их бог и создал им такую жизнь, как сейчас, я защищаю их от древних, богов и дурацких религий вроде свободы воли. — Свобода воли — необходимость для каждого живого существа, а Багнарек — не твои игрушки! — Они вообще не имеют право что-то даже думать против меня после всего, что я сделал для них! Я ради них рыщу по Вселенной и убиваю богоподобных, чтобы не пришла никакая тварь и не предъявила на них права, да они после этого вечно должны быть благодарны, что я их не бросаю, как некоторые вроде тебя! — И поэтому нападаешь на Терру?! Землю, Галлифрей? — А почему я должен думать о низших существах, чьи боги даже не могут их защитить? Раньше думал, а теперь — зачем, они тем более не понимают, что я делаю. Вы все не понимаете. Ключ повернулся в рукояти. Ощущение паучьих лап за спиной было, конечно, не таким, как в обрывке — Джереми всего лишь позаимствовал ноги Бога-Тарантула, — но от этого они не становились менее опасными. От волны ударов сын отпрянул, едва не спотыкаясь. На его лице мелькнул страх. Увернуться он смог только чудом или использовал каплю силы. — Летра, чем ты там занята?! — рявкнул он. Летра сходилась Гирой в сложном танце. Крик ее отвлек: она споткнулась, нарушив ритм, и меч Гиры едва не достиг ее. — Отдыхаю, блин! — раздраженно гаркнула она. — Да уж вижу! Иди ко мне. — Большой мальчик сам справиться не может? Разговор отвлек ее. Музыка взвизгнула диссонансом. Гира нырнул Летре за спину, попытался ударить по шее и лишить ее чувств. Но навершие меча встретило плечо сына. Как он там оказался, Джереми даже не успел заметить. Сын как будто тоже. Машинально отпрыгнув, он утянул за собой Летру и только потом растерянно моргнул. — Большая древняя девочка тоже не особо хорошо справляется. — Он прижал ее к себе собственническим жестом, и она внезапно показалась слабой и хрупкой. — Отпусти ее! — рявкнул Гира. Одновременно Летра быстро стряхнула руку и, похоже, только потом задумалась, почему ее наличие ей не понравилось. Сын застыл, словно она его ударила. — Я же мать, а не девушка, — недовольно напомнила Летра. Джереми пришлось напомнить себе, что это так она воспринимает нахождение в теле его клона. Мгновение сын невидяще смотрел на нее. А потом толкнул на Гиру. Они упали на дорожку, причем, кажется, оба попытались смягчить друг другу удар. Джереми подбежал к ним. Бросил взгляд на Доктора. Ее перестала терзать боль, и она, не отрывая от Дюжардена взгляд, что-то бормотала под нос. — Хватит этого фарса. — Сын устало опустил руку, а меч испарился. — Поговорили, пар выпустили и хватит. Слов вы все равно не понимаете. Джереми рванулся к нему на половине реплики, но сын даже не обратил на него внимания. И Джереми не успел. На расстоянии шага в лицо ударила волна силы. Она отшвырнула, вдавила в землю, набросилась удвоенной гравитацией. Концы травы, почему-то не задетой силой, чуть не уперлись в глаза. Джереми едва смог поднять голову. Чтобы увидеть, как по воздуху, влекомая едва блещущими нитями, к сыну летит Доктор. Он вспомнил эту обездвиживающую силу. Доктор пыталась сопротивляться, но ее тело лишь подрагивало. А во взгляде сына разгорался… — Тебе это не поможет, — быстро летели слова Доктора. — Разве что исполнишь традиции боя Багнарека, но лично ты не ощутишь никакого ожидаемого облегчения. Просто будешь желать еще и еще, с каждым разом все больше Традиции боя?.. Сын сделал захлопывающее движение пальцами. Слова Доктора оборвались. Он склонился над ней, и по его телу пробегала нетерпеливая дрожь. — Жаль, — почти нежно шепнул он. — Хотелось с тобой поиграть, но ты опасна, и… я же это заслужил после всего, в конце концов. Ладонь опустилась к ее ключицам. Традиции боя… — Оставь ее! — смог выдавить Джереми. Гира пытался подняться. Его ноги взрывали землю, вырывали траву. Но сын замер сам. А потом с досадой оттолкнул Доктора. — Она же внутри, почему я не чувствую!.. Видимо, надо открыть ее часы. Ладно. Значит, другой. Повиси пока, — бросил он Доктору. — А вы полежите. Воздух исказился. Такая же дыра в пространстве, как недавно, развернулась перед ним, но на этот раз вместо космоса сквозь нее виднелся пугающе знакомый зал со сферами. Пыточная древних. Вопли прорвались сквозь пространство, и воздух из-за них показался густым и едким. Ударило по ушам — Джереми, Гира и Летра зажали их почти синхронно. Доктор, которая не могла это сделать, стиснула зубы. Сын не замечал или воспользовался силой. Следуя мановению его руки, одна из сфер взлетела. Двинулась сквозь портал. Провода натянулись и выскочили из пазов. Крик запертого внутри древнего поднялся над остальными. Он был чудовищен. Он давил не хуже, чем сила сына. И стал громче, когда в сфере образовалось и пастью раскрылось отверстие. Традиции боя. Не может быть. Не может!.. Внутри было… виски взорвались болью. Заточенный древний не желал поддерживать человеческий облик или забыл, как это делать. Только Летра следила именно за ним, широко раскрыв глаза. Остальные могли смотреть только на Дюжардена. На то, как он вытягивает руку, хватая древнего. На то, как открывает рот. На то, как по горлу, распространяясь по телу, прокатывается свет. Вопль древнего потерял даже намек на крик. Это была какофония взрывов, расколов, извержений вулканов, звука расщепления атомов, они имели плотность и запах радиации, они свели бы с ума, если бы продолжались чуть дольше. Но они становились тише, пока не затихли совсем. В смертельной тишине сын стоял, блаженно жмурясь. Висящая в воздухе Доктор едва заметно повернула голову в сторону Летры. С трудом ее губы шевельнулись. «Мне жаль». Лицо Летры скрылось за волосами. — Ты… — Шепот Гиры еле прорвался сквозь оглушительное молчание. — Ты его… — Багнарек поглощает поверженных врагов, — вытолкнул Джереми. Со стороны Летры раздался непонятный звук. Она шагнула, и Джереми смог увидеть ее лицо. Расширенные пустые глаза. — Я его… знала… — тихо-тихо бормотала она. — Он просто… дрейфовал в космосе… его изучали всякие цивилизации, а он просто плыл… ничего им не делал… он просто… жил… — И поэтому его было очень легко найти и поймать. Мирный, пассивный и даже без карманного измерения. Самая быстрая моя охота. Я даже не уверен, что он осознал момент, когда оказался в камере. Медленно Летру охватывала дрожь. Послышался стук зубов — она сжала челюсть, но подбородок дрожал. Когда Дюжарден сделал к ней шаг, она шарахнулась назад. — Наконец-то ты снова меня боишься, — с удовлетворением сказал он. — Я не понимаю. — Шепот Гиры стал громче. — Ты говоришь, что защищаешь свой народ. Но этот древний никому не вредил. И ты это знал. Но ты все равно… — Потому что он говорит пустые слова. — Голос Доктора был лишен эмоций. — Не всегда говорил. Когда-то давно его защита этой планеты не была пустым звуком. Пока не появился первый древний, угрожающий ей. Дюжарден победил его. И, следуя традициям старого Багнарека, поглотил. — Да какая же ты болтливая, даже мой запрет преодолеваешь, — пробормотал сын. — Вот откуда у него сила! — повысила голос Доктор. — Думаю, Дагдэд тоже одарил его какой-нибудь способностью. Скорее всего, мечом или этой самой способностью телекинеза. Банально, но эффективно. А с поглощением древнего он обрел и его всемогущество. Но не только. Сущность древних чужда нашему миру — вы сами увидели, что такое он, сведенный с ума. Поглощение такого создания не пройдет бесследно. Оно нанесет непоправимый ущерб существу, попробовавшему это сделать. Ущерб психике. Его душе. Поэтому души Богостражей, созданные Дагдэдом, так действуют на тех, кто их ест — в них частичка его силы. Твой сын, Джереми, уже давно больше древний, чем человек. Убивший дракона стал драконом. А своими пустыми словами он прикрывает голод. Беспощадную, нескончаемую жажду пожрать всех древних и богов, чтобы хоть на минуту почувствовать насыщение. Голос Доктора оборвался. Дюжарден опустил руку, из которой вылетел пучок нитей. — Как удобно — объявлять всех, кто не согласен с тобой, сумасшедшими, — сказал он. — Ложь. Ладно, не вся. Я действительно получил силу древнего, съев его, и охочусь за древними именно с тех пор. И они действительно вкусны. Боги не настолько, они не такие могущественные, но пойдут. Но я ем их, потому что получаю их умения. Всемогущество у меня уже есть, но я хочу владеть им полностью. Поглощая древних, я понимаю, как использовать еще одну частичку этой силы. Вот, например, после поглощения Летры я научусь манипулировать вероятностями. А после Гиры… но его надо сначала накормить душами Богостражей, чтобы раскрыть потенциал, а потом потренировать, чтобы был смысл его есть. А у Доктора надо открыть часы, чтобы понять, какие у нее таланты. Золотистая вуаль, отступившая было в адреналине боя, снова заволакивала сознание. Контуры предметов и друзей были подернуты незнакомыми цветами. Все казалось слишком ярким и ненастоящим. Как сон. Хотел бы Джереми, чтобы это был лишь сон. Взрыв энергии рванул его, но сила придавила обратно, а мир завалился набок. Он с трудом удержался в опоре на руки. Зрение мерцало, ощущения расплывались. — Что он умел… — Сын прикрыл глаза, будто вслушиваясь внутрь себя. — О. Отлично. В его улыбке не было ничего хорошего. Он покрутил кистью, словно привыкал к ее движениям. Новый щелчок пальцами вышел слегка неуверенным, и разлившееся в воздухе душное ощущение казалось слегка неестественным. — Летра, что умел этот древний? — быстро спросила Доктор. — Он… — Летра поморгала, выходя из подобия транса, — он любил телепортировать к себе вещи, которые ему нравятся. У кончика пальца сына обозначился силуэт. Призрачный контур заполнился паутиной нервной системы, цепью органов, на него наделись скелет, мышцы и кожа. Выглядело малоприятно — Джереми заметил краем глаза, как скривился Гира. Только краем глаза, потому что… Хагаррэ судорожно задышала и закашлялась. Ее вдохи были хриплыми и неровными, словно она пыталась вспомнить, как дышать. Кончик пальца сына упирался ей в солнечное сплетение. — Мама. — Короткое слово было как проблеск солнца в тучах. — Да, знаю, что неприятно. К новым способностям надо сначала привыкнуть. — Ты. Дыхание Хагаррэ еще оставалось сбивчивым, она явно была растеряна и дезориентирована, но это не помешало ей сделать шаг назад, разрывая прикосновение. В свете фонарей светлел шрам на ноге. Вот теперь Джереми помнил и поток крови, и ее брызги на куртке, и как выглядела нога, пока Василиса не залатала ее магией, а Доктор — не завершила лечение в медкапсуле. — Почему ты меня отвергаешь? — Все существо сына пронзила обида. — Я спасал тебе жизнь. Я тебе ее дал — если бы не корабли на изначальной планете Багнарека, он не прилетел бы на Терру и тебя бы с папой не было. На космическом корабле я сделал тебя катализатором возвращения в нужную временную линию, я приходил к тебе и говорил, что скоро все кончится, я вообще пошел устранять древнюю туда только потому, что там была ты. — Ты знаешь, сколько в том обвале погибло и сколько было тяжелораненых? — просипела Хагаррэ. — Если бы ты пошла со мной, никто бы не был ранен. Тут ты сама виновата. Хагаррэ считала пощечины ниже своего достоинства, поэтому ему в лицо полетел сразу кулак. Дюжарден вздрогнул, хотя удар пришелся на тонкую рябь щита. Хагаррэ этим не ограничилась. Только когда пинок ногой тоже угодил в щит, она остановилась, презрительно сверкнув глазами: — Трус. Джереми дернулся, но сила продолжала тянуть к земле. Судя по лицам остальных, они разделяли его панику. По телу сына прошла дрожь ярости, которая в прошлый раз чуть не стоила жизни Хагаррэ и целом городу. — Если хочешь, чтобы я говорила с тобой, вымещай злость только на мне, а не на других, — быстро проговорила Хагаррэ. В ее глазах мелькнуло осознание и искра испуга — не за себя. — То есть какие-то другие тебя волнуют больше собственного сына. Ярость Дюжардена сменилась неестественным спокойствием. Словно древний услышал слово «спокойствие» и его значение, но плохо изображал его. Сын обвел рукой их четверку. Его движения были как у марионетки. Хагаррэ, судя по всему, только сейчас заметила их — она замерла, побледнев. — Я так понимаю, со мной ты все еще просто так не пойдешь, — сказал сын с грустью, обрамленной тем же неестественным спокойствием. — Ладно, раз тебя так волнуют другие, давай я пригрожу их убийством, если ты этого не сделаешь. — Он внезапно оказался чем-то раздосадованным. — Ах, нет, папу я, к сожалению, не могу, Доктор мне нужна, Гиру бы тоже надо сохранить… ладно, поступлю проще. Хагаррэ успела только машинально вскинуть руки в оборонительной позиции. Сын нырнул ей за спину стремительным, почти незаметным движением. Прикосновение к ее голове напоминало ласковое поглаживание. Ноги Хагаррэ подкосились. Он прижал ее к себе, бессознательную, бережным жестом. И одновременно в воздух вонзился крик Доктора: — Быстрее! После чего ее силуэт… растворился. Чтобы через мгновение в воздухе раскрылось прямоугольное отверстие и из него вышел Рассилон. За его спиной угадывались очертания янтарной консольной комнаты. Голову обхватывал красно-золотой обруч с ромбовидным выступом надо лбом. Рассилон вперил взгляд в Дюжардена и невыразительным тоном сказал: — Не двигайся, молчи и прекрати использовать способности. Сын застыл. Его сковала неподвижность, подобная той, которой он пользовался сам. Его руки продолжали поддерживать Хагаррэ. Тяжесть его силы исчезла с плеч. — Быстрее внутрь! — Рядом с Рассилоном выскочила Доктор. — А ты прикажи отпустить Хагаррэ! — У меня есть идея получше. Подойди, — приказал он. — Рассилон, не!.. Но сын не успел даже шевельнуться — поток искр ударил в голову Рассилона. Раздался его стон боли. Обруч упал рядом. Сын обрушился на землю, тяжело дыша, пока искры метались возле злой Летры. — Я знал, что ты нас предашь. — Рассилон выглядел почти довольным тем, что его догадка оказалась «правдой». — Бегите, но не трогайте его, — прошипела Летра. Джереми бросился за Хагаррэ, но сын уже поднимался, и паутина вместе с искрами Летры уже отскочили от щита, а Джереми вдруг повело в сторону, и мир опять застлала золотая дымка. Кто-то схватил его за руку и потащил от них. Он попытался вырваться, но тело не слушалось. Мир отрезали двери ТАРДИС, у сердца стало горячо до жжения, распространяясь по венам. В какой-то момент пылающий лоб начала охлаждать стена, а до слуха донеслось: — Так, значит, он способен регенерировать. — Не сейчас, Рассилон. Следующие минуты затуманились.