Том 6. Узы. Глава 3

Деревья, трепещущие серебристой листвой. Трава, колышущаяся волнами от ветра, что разносит непривычные запахи. Пустыня, облитая оранжевым лучами чужого солнца. И всегда над ними — янтарное небо с гроздьями незнакомых созвездий, ярких и крупных. И город под серебристым шаром купола, тонкие трепещущие башни, тянущиеся ввысь. Когда маленький Джереми научился читать, он прочел и названия картин, что рисовал папа. — Га-ли-фрей. Ка… и-то-ли. — Капитолий, — поправил папа. Он осторожно отвел руки Джереми, которыми он любопытно тянулся к таинственным пейзажам. — Не надо трогать. Краска не высохла. Перемажешься, она впитается и не смоется, будешь ходить весь пятнистый. Мама станет ругаться. Джереми не воспринимал картины как нечто, созданное красками. Для него они были проходами в необычные места — не верилось, что в них нельзя зайти и дойти до чудесного города. Из правой руки вылетела паутинка — он еще не совсем контролировал ее появление. Паутинка осела на ладони папы. Папа засмеялся: — Что ты лапками машешь своими? — Он поймал ладошку и прижал ее к щеке. — Расскажи сказку, — попросил Джереми. — Про Галлифрей? — Да! — Ты же много раз ее слушал! — Сказки всегда звучат по-разному, — важно процитировал Джереми папу. — Подлиза маленький. — Папа обнял его и прижал нос к макушке. Ему нравилось нюхать Джереми, он говорил, что тот пахнет домом. Мама тоже пахла домом, но «другим». Джереми проворно перебрался ему на колени. Отсюда лучше были видны картины. Папа обнял со спины. Над ухом раздался неожиданно тяжелый вздох. — Папа? — Ты знаешь, что ты чудо? — вдруг прошептал папа. Джереми заулыбался. Быть чудом ему нравилось. На столе рядом с картинами поблескивали золотистые карманные часы. Папа не разрешал с ними играть и чаще всего вообще прятал. — Я тебе расскажу новую сказку. Жил-был Галлифрей, и он был прекрасен, и люди жили счастливо. У них были чудеса вроде живых машин времени, ручных черных дыр и разумных домов, которые любили и защищали своих хозяев, а врагов пугали и отваживали. Смерть боялась подступать к ним: если человек с Галлифрея погибал, он мог ожить заново целых двенадцать раз. Но однажды к ним пришло горе. Одна злая волшебница забрала у них детей. Когда дети выросли, новые не родились. И один путешественник взял живую машину времени и пошел искать способ вернуть детей, ведь без детей не будет жизни. Он взял волшебный прибор и изменил свою… кровь, потому что сначала подумал, что волшебница заколдовала именно ее. Обычно этот прибор превращал не только кровь, но и воспоминания. Он делал человека совсем-совсем другим. Но путешественник сделал так, чтобы у него изменилась только кровь, потому что не хотел расставаться с воспоминаниями. И полетел к звездам, а там он нашел другую планету… Дверь сзади хлопнула. — Мама! — Любимая, ты вернулась! — Это что такое? — поинтересовалась мама, кивая на пол. — Слежу за ребенком, рассказываю ему сказки, — невинно ответил папа. — Привязав его за лодыжку к ножке стола? — А что не так? Надежный способ не дать ребенку залезть куда не просят. — Мы пленники страшного зла и сидим ждем, когда нас спасут! — гордо рассказал Джереми. — А пока мы поднимаем свой боевой дух! — Очень мило. А кто страшное зло? — стало интересно маме. — Теща, — вполголоса произнес папа. — Я все слышу. Главное, при ней это не говори. — Есть вероятность, что она примет это за комплимент. — Как и вероятность, что она срежет тебе голову острой ниткой. Мы только-только помирились, не лишай Джереми бабушки. И папы, — подумав, добавила мама. Джереми испуганно вцепился в папу и начал ощупывать его шею. Папа попытался шутливо захрипеть и получил легкий подзатыльник от мамы. — Ты же первая начала! — Я порождение страшного зла, бездны изначальной и тьмы первородной, мне можно, — выкрутилась мама. Папа подхватил Джереми на руки, умудрившись одновременно распутать веревку: — Мы нашли зло, бежим! Джереми подыграл восторженным визгом, и какое-то время они со смехом носились по дому. Когда маме надоело, она просто выпустила паутину, папа угодил в нее, а мама шутливо-зловеще потерла руки. Еще и скрежетнула мандибулами по бокам рта: — Попался, человек! Слава богу, ничего не надо будет готовить. — Пощадите, прекрасная дева, я полезнее живым! Джереми не знал, почему помнил сейчас названия тех картин, хотя до знакомства с Доктором был уверен, что никогда не слышал о Галлифрее его столице Капитолии. Возможно, дело было в измененных воспоминаниях — раньше родители не упоминали Карши. Детская мечта исполнилась. Джереми был в картине. Они вышли внутри некого здания, на галерею. По мозаичному полу рассыпались оранжевые блики. Вместо одной из стен было сплошное окно, расчерченное колоннами. Сквозь него врывалось знакомое оранжевое небо. Три солнца пересекали его свод. Под ними простирались пустыня — золотистый песок уходил в красоту в тени барханов. Из него стремились ввысь башни города, золотисто-бронзовые, отлитые, казалось, из этих солнц и песка. Здания смотрели на них снизу, Джереми видел их шпили, и между ним и ими едва золотился прозрачный купол. — Мы в Цитадели. Джереми прошептал это название почти неосознанно. — Ты знаешь это место? — переспросил Гира. — Отец мне рассказывал. Рисовал картины. Произнося «отец», Джереми думал не о Рассилоне. Им навстречу шло двое людей в красно-золотых одеяниях. При виде их процессии они застыли, а затем синхронно отдали честь. И возникло впечатление, что не Рассилону. Слишком огромное потрясение отразилось на их лицах, а затем — благоговение. — Соберите Совет, — сказал Рассилон. Он не заметил или предпочел не заметить. Одна из людей, темнокожая женщина, заметила наручники на Докторе. Ее бровь выгнулась с неожиданной иронией. Слегка улыбнувшись, Доктор пожала плечами — что, мол, с Рассилона взять. — Что он использовал на нас? — шепнул ей Джереми. — Венец Рассилона. Его носят все лорды-президенты Галлифрея. Усиливает природные телепатические способности Повелителя Времени, давая возможность контролировать разум. Контроль можно преодолеть, но в последний раз мне пришлось отражать его аж пятью инкарнациями. Гира попытался. Его пальцы скрючило. Рассилон недовольно обернулся, а два человека сосредоточенно следили за ними. Джереми встретил взгляд Рассилона с вызовом. — Не надо, все в порядке, — торопливо говорила Доктор Гире. — Это просто для того, чтобы мы не сбежали. Когда такая ерунда нас останавливала. Рассилон фыркнул и развернулся обратно. Мимо проходили еще Повелители Времени. Споткнувшись, они чуть ли не одновременно нырнули в поклоны. И снова создалось ощущение, что не только и не столько Рассилону. Доктор смущенно почесала нос. — Не только героиня войны, но и бывшая леди-президент. Предложили президентство на Земле, и ты не смогла отказаться? — слабо пошутил Джереми. — Нет, это было еще до того. Да ну. Я бежала от этого президентства, роняя венец, жезл и прочие регалии. Припрягл… оказала честь Романе, моей подруге и отдала титул ей. Она справилась лучше. — Есть что-то в том, что ты называешь меня тираном и ненавидишь, Повелители Времени поддерживают именно тебя, но лордом-президентом регулярно становлюсь я, — послал Рассилон укол в нее. — Иногда ты становишься нормальным. Ненадолго. До очередного крупного косяка, после которого тебе снова приходится вправлять мозги и тыкать носом в собственное… напортачение. Судя по твоим действиям, скоро опять придется. — Я не связываю тебя сильнее только потому, что ты уважаемая личность и многие пойдут на все, чтобы спасти тебя от жуткого лорда-президента. Но мое терпение не безгранично. Ты спасала Галлифрей много раз, верно. Вот только ты бросила его в очередной раз, а восстанавливать его снова пришлось мне. — Потому что я отлично знаю, что править — не мое. И — потому что Галлифрей твой дом. Не мой. Вы с Тектеюн заперли меня здесь и экспериментировали с моими смертями, а потом ты создал вирус на основе моей ДНК, который погубил большую часть населения. Или как было на самом деле? Ты, знаешь, слишком старался замести следы, очень много версий возникновения регенерации придумал. Но что-то я сомневаюсь, что в твоих экспериментах выжили все галлифрейцы до единого, Освободитель. — Молчать! Доктор, закатив глаза, подняла голову к потолку, а потом очень выразительно что-то прожестикулировала. Видимо, для Повелителей Времени она делала это очень громко, потому что Рассилон дернулся и, развернувшись, злобно уставился на нее. — В ход пошла сила — значит, разумные аргументы кончились? — едко добавил Джереми. Показалось, что в зрачки вонзились два бура. Рассилон, пытаясь сохранять достоинство, отвернулся. Буркнул: «Можешь разговаривать». Доктор едва заметно выдохнула. — Мы идем на Совет, — вспомнил Гира. — Что это? Это ведь не суд? Нас будут слушать? — Да, — не слишком уверенно ответила Доктор. — Насколько внимательно — зависит от текущего состава. Не знаю, как сильно он поменялся и есть ли там те, кто на моей стороне. Скорее всего, нас спросят о далеках, убийце древних и что нам известно об их союзе. Рассилон выдвинет свою версию, я свою, потом будем выяснять, что делать. Держитесь рядом. Я в вас верю, но не верю в работников Капитолия. Мою подругу как-то затащили на принудительное сканирование воспоминаний, чуть не убив. Людей тут… не очень уважают. Да и другие виды. Будьте начеку. Джереми как раз поймал взгляды других галлифрейцев, проходящих мимо. Он почти отвык от того, с каким отвращением могут смотреть на его правую руку. — Какие милые и воспитанные люди, — прокомментировал он. — А ведь если они узнают, что ты сын Рассилона, наверняка тут же упадут на колени и будут лебезить, — с отвращением фыркнул Гира. Завеса, которую Джереми почти соткал вокруг разума, порвалась, и правда ударила почти так же, как в первый раз. Джереми сглотнул боль. — Расскажи о своем отце. Снова Гира. Джереми понял, что он имеет в виду. — Доктор когда-то правильно описала его. Изобретатель-мечтатель. Он всегда что-нибудь придумывал. Игры, истории, сюжеты для картин, устройства, которые я тогда не понимал. Он рассказывал идеи маме, а она либо задавала наводящие вопросы, либо говорила, что ей ничего не понятно, но ей нравится его энтузиазм. Он подарил ей Ядомикс-пушку. Потом усовершенствовал броню, показал, что она теперь паучья, сказал, что теперь она называется «Паук-кумонос». Она назвала его дураком, но теперь я понимаю, в каком контексте. Потом он учил ее стрелять… Меня он учил рисовать и предсказывать будущее. То есть, анализировать события и представлять, как они сложатся. Придумывал сказки. Учил читать по звездам… Доктор тоже слушала. Они оба не перебивали. Джереми рассказывал о папе как об отдельном человеке. Том, который родился на Земле, жил в ту эпоху и был слишком гениальным для нее, который просто устал от войны и выбрал семью. Воспитывал и любил Джереми именно тот человек. Именно он полюбил маму, выбрал отвержение людей и остался с ней до самой смерти. Скорее всего, это Гира и имел в виду, прося рассказать. Стоит ли надеяться, тот его отец не совсем мертв? В памяти мелькнули разговоры с Рассилоном наедине, его неуклюжие попытки построить из себя наставника, внезапные откровения и грусть на лице. Проблеск задорной улыбки. Перчатка, заряды которой разнесли далеков после того, как Джереми избавил командира космического отряда от страданий. Может, Рассилон в тот момент казался неэмоциональным, потому что скрывал истинные чувства? Как бы сам Джереми отреагировал на то, что его ребенок не первый раз дарит покой союзникам? Массивная дверь перед ними поднялась быстро и одновременно внушительно. Не оборачиваясь, Рассилон вошел в открывшийся зал, чеканя шаг, и можно было только догадываться, о чем он думает. «Неужели ты думаешь, что тебе повезет больше, папа? Удачи, удачи…», — шелестнул призрак сына в сознании. *** Этот зал явно использовался для заседания упомянутого Совета. Вытянутое, просторное помещение с не менее длинным столом, окруженным вычурными стульями. По черной поверхности стола скользили загадочные символы и схемы. Они сплетались в сложном, на первый взгляд бессмысленном танце — да и на второй взгляд, и на третий, Джереми никак не мог понять, схемы и обозначения ли это или просто украшения. Слегка прояснила Доктор — она проследила за кружевным, расплетающимся кругом и тут же нахмурилась, словно он донес до нее неприятную информацию. Зал накрывал прозрачный купол. Свет трех солнц бросал сквозь него лучи разной яркости, и предметы отбрасывали три полупрозрачные тени. Янма бы наверняка заинтересовался орбитой Галлифрея, влиянием тройного притяжения, какой-нибудь солнечной активностью и другими вещами, в которых Джереми не разбирался. Стулья уже были заняты. На них восседали мужчины и женщины в знакомых головных уборах, в мантиях разного цвета и с почти одинаковыми выражениями на лицах. Среди них была и темнокожая женщина, встреченная на галерее. Она была одной из тех, которая одарила Доктора приветственным кивком. Некоторые со скрытым неодобрением покосились на наручники Доктора. Но многие явно были не против заковать ее с головы до ног. Рассилон направился к месту во главе стола. Дошел он до него быстро. И заговорил тут же… и это оказались церемониальные слова приветствия. От него пошла волна ритуальных действий и фраз. Повелители Времени исполняли величественные жесты и велеречивые слова отточено, без ошибок, колебаний и очень медленно. Прошла минута. Две. Десять. Волна обмена хвалами и представлениями дошла только до половины стола. — Да мы так поседеем, пока они закончат! — шепотом возмутился Гира. — Учитывая то, сколько времени понадобится Доктору, чтобы поседеть, нас быстрее найдут и истребят далеки с моим сыном во главе, — поддержал Джереми. Традиции другой планеты это, конечно, интересно и исследователи должны внимательно изучать их и их истоки, но исследователь в нем провалился в кому минуту назад. — И помрут со скуки, пока эти заканчивают расшаркиваться. Может, план в этом? — Доктор нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. — Теперь понимаете, почему я отказалась от замечательной чести быть лордом-президентом? И только попробуй отменить эти традиции — такие возмущения начнутся. Очень консервативный народ. Все лорды-президенты пытались. Рассилон наблюдал за церемониальными действиями с возвышенным выражением мудрого правителя, но сквозь маску, подтверждая слова Доктора, все больше прорывалось утомление и сожаление, что он все-таки не сокрушил прекрасные длинные традиции Галлифрея. Когда в церемониях начали рассыпаться чуть ближе к краю Доктора, Джереми и Гиры, он позволил себе нетерпеливо перебрать пальцами по столу. Церемонии ускорились. Темнокожая женщина, оказывается, знала укороченную версию представления, за что некоторые облили ее молчаливым неодобрением, но многие не сумели скрыть облегчение. В заключение Рассилон сделал плавное движение ладонью, и с запястий Доктора с нежным звоном осыпались кандалы. — Приношу извинения. Меры предосторожности. Думаю, все присутствующие осведомлены о том, что в отношении тебя это не помешает. При всем уважении к тебе и твоим подвигам. — Благодарю. А стулья можно? При всем уважении к Совету, я бы хотела выражать это уважение сидя. Рассилон сделал еще одно движение, более неуловимое. Из теней вынырнули фигуры в форме стражников. Бесшумно, как призраки, они поставили три стула и так же бесшумно исчезли в затененных углах. Доктор сделала вид, что ставит их ровнее, и шепнула: — Парни, у меня есть план на случай, если нас не будут слушать. План заключался в двух словах. Гира поперхнулся. Джереми постарался не представлять слишком ярко картинку. — В поисках Доктора я обнаружил подтверждение, что далеки связаны с существом, натравившим их на нас, — наконец-то перешел к сути Рассилон. — Мне удалось узнать, кто он. Этот человек охотится и убивает могущественные сущности, известные нам как старые и новые боги, как минимум Великие Древние, и поглощает их силу. Шепот изумления и ужаса пробежал по рядам. — Предоставляю слово Доктору. Это порадовало. По крайней мере, Рассилон не собирался искажать правду. И… умолчал, что убийца древних напал на Галлифрей из-за Доктора. — Этот мальчик испытывает непреодолимое желание поглотить всех богоподобных существ во Вселенной. Его ведет голод к их силе. Он не осознает его или осознает не до конца и считает, что просто всеми возможными способами защищает свою планету, но понемногу его голод становится сильнее. Он построил тюрьму и камеру пыток для богов и удерживает их там, чтобы в любое время поглотить любого из них. Он желает пожирать не только богов, но и тех, в ком есть хоть капля их изначального всемогущества. Их созданий. Тех, кто приблизился к их могуществу. Тех, которые появились из-за результата экспериментов с сущностью богов. И он показал далекам путь к Галлифрею, потому что он пытается привлечь внимание одного из древних. А заодно уничтожить слишком могущественный, с его точки зрения, вид. — Одного из древних? — переспросил кто-то. — Его давно нет, — не соврала Доктор. — Есть мнение, что он был одним из Вечных богов и когда-то помогал становлению Галлифрея. Но я не уверена. У меня все еще мало данных на эту тему. — Она слегка сощурилась на Рассилона. — У него есть слабости? — спросила уже знакомая темнокожая женщина с явно военной выправкой. — Психика. Из-за его могущества и вседозволенности на его планете он вспыльчивый и неуравновешенный. Он не умеет ставить ментальные барьеры и легко поддается контролю — через прикосновение и с помощью венца Рассилона. Но мы вряд ли сможем воспользоваться этой слабостью снова, потому что его защищает одна из древних. Новый гул. — Ты сказала, что он поглощает их! — раздалось непонятно от кого. — Эту древнюю он не может по… некоторым обстоятельствам. — Почему она на его стороне? — Летра получила человеческое тело. Тело родителя Дюжардена. И вместе с телом — привязанность родителя к своему ребенку. А его в ответ ударило сыновьей любовью. Они оба дорожат друг другом. Немного странно и нездорово. — Это можно использовать, — задумался один из мужчин. — В человеческом теле у нее наверняка появились слабости, ее можно захватить и шантажировать его. — Не будете вы никого захватывать. Летра наша подруга! — вмешался Гира. Джереми почти физически ощутил, как поменялись взгляды. Это были взгляды хищников. — Воздержитесь от использования моих друзей, — прошипела Доктор. — Инциденты «Зола» и «Клара». Проверьте их. — Как непосредственная свидетельница инцидента «Клара», я поддерживаю Доктора, — добавила темнокожая женщина. — Спасибо, Генерал, — с явным облегчением улыбнулась Доктор. Цепочки узоров подтянулись к Повелителями Времени, складываясь в информацию. Совет дрогнул. — И что ты тогда предлагаешь, Доктор? — вмешался один из мужчин. — Не пользоваться слабостями двух могущественных врагов, потому что одна из них друг очередных человечков, которых ты с собой таскаешь? Часть Совета принялась усердно изучать стол. — Очень интересно. — Джереми одарил их нехорошей улыбкой. — Я был знаком со многими людьми, и они делали гораздо менее поспешные и более вдумчивые выводы, чем Совет вида, считающего себя лучше нас. — Доктор, ты не предупреждала своих спутников, что на Совете у них нет права голоса? — закатила глаза другая женщина. Гира полыхнул гневом. Ноздри Доктора раздулись. Джереми с огромным трудом удержался, чтобы не прочесть гневную лекцию о всех видах дискриминации. Даже забыл, что является наполовину одним из них. Но он не удивился, когда Доктор с усилием выдавила: — Ребята, не тратьте время, они все равно вас не услышат. — И шепотом добавила: — Рано. — Зато услышат меня, — неожиданно пришла на помощь Генерал (Доктор определенно называла ее с большой буквы). — Следите за тоном, перед вами героиня войны и многажды спасительница Галлифрея. И мы не имеем права вмешивать в наши планы представителей любых рас без их согласия. — Они могут его выразить, — подал голос Рассилон. — План имеет право на существование. Ведь один из ассистентов Доктора чем-то интересует нашего врага, а другому враг не способен причинить вред. Доктор взвилась. Ее кулак дернулся, словно уже летя ему в лицо. — Ты… — И ты почему-то утаила от Совета эту информацию. Точнее, мы прекрасно знаем причину, скрытую в твоей привязанности к людям. Инцидент «Клара», говоришь? Тот самый, где Галлифрей просил твоей помощи с разгадкой пророчества, армия предала меня ради тебя, вышвырнула меня с планеты, а ты… сбежала с вытащенной из последнего мгновения мертвой девушкой, лишила Генерала одной из регенераций, украла ТАРДИС и исчезла. Прекрасная иллюстрация того, кто на самом деле тебе важен и чем ты пожертвуешь в случае чего. Совет зароптал. — Если уж вспоминать прошлое, то до конца, Рассилон, — вкрадчиво заговорила Доктор. — Как насчет инцидента «Киберлюди»? Отмененная временная линия, которую никто не запомнил, кроме нас с тобой. Но мы вполне можем пройти выявитель воспоминаний и детектор лжи, не так ли? Рассилон мгновенно стушевался: — Я не пытаюсь вступить с тобой в конфликт, просто напоминаю смотреть на ситуацию объективно. У тебя есть другой план, кроме предложенного? — Даже если совсем навскидку, для Дюжардена есть приманка получше. Его интересую я. И гораздо сильнее, чем мои друзья. — Нет! — в один голос рявкнули Джереми и Гира. — Это вариант на крайний случай. — Доктор как будто бы обращалась к Совету, но на самом деле к ним. — Но, раз мы за объективный взгляд на происходящее и более продуманные планы — мне нужна информация о далеках. Генерал? — Разведка доносит, что они укрылись на дальней планете нашей системы. Они что-то строят, — тут же ответила та. Узоры на столе сложились во что-то знакомое. В рисунок. Слишком. Знакомый. Рисунок. И Доктор тоже его узнала. — Устройство для создания кротовины!.. — Она отшатнулась, подтянула руки на уровень груди. Тень страшных воспоминаний легла на ее лицо. Та же самая реакция, когда она поняла, чему служит это устройство, в первый раз. — Ты знаешь, для чего оно?! — вскочила Генерал. — С его помощью далеки хотят призвать в нашу временную линию свои варианты из других. Мутантов, искаженных… вы помните их по Войне Времени. Они были стерты… одним Повелителем Времени… из нашей реальности, однако могут вернуться снова. Тишина была мертвой. Все затаили дыхание. Генерал окаменела. — Доктор, мы должны разобраться с этим немедленно, — отчеканила она. — Да. Я уже делала это. Даже если далеки усилили защиту с того раза, я справлюсь. — Это еще не все. В другом секторе произошло сражение, многие солдаты были убиты. Но у некоторых оставался запас регенераций, а ранения позволяли запустить восстановительный процесс. Но регенерации не случились. Солдаты просто умерли. — Оружие, убивающее бессмертных! — понял Джереми. Кто-то вскочил. Раздались ахи и сдавленные крики. — У далеков появилось оружие, блокирующее регенерации?! — Которое они отобрали у Дюжардена. Он тоже владеет им. — Ответ Доктора вызвал новую волну ужаса. — Почему ты сразу не сказала?! — закричал кто-то. — Если бы вы не перебивали меня и дали сделать полный доклад, я бы как раз упомянула! — Есть еще одна информация, которую Доктор забыла донести, — вклинился Рассилон. — Наш враг — частично Повелитель Времени и частично принадлежит к воинственному народу под названием Багнарек. Ребенок двух воинственных рас, желающий стереть Галлифрей. Это гибрид, которого мы так боялись. Повелители Времени были испуганы? Забудьте. Потому что теперь Совет был полон детей. Побелевших, застывших детей, беспомощно переводящих взгляды с Рассилона на Доктора. Они тряслись. Их зубы стучали. Они были парализованы своим ужасом. — Послушайте, — обволок их успокаивающий голос Доктора, — пророчества не… — Мы должны использовать Момент. Шелестнувшие слова принадлежали той самой женщине, которая говорила, что у Гиры и Джереми нет права голоса. И он повлек за собой лавину. Какофония неверящих уточнений, возмущений, согласий. Перебивающие друг друга вопросы. Очаги споров. — Вы считаете ситуацию настолько безнадежной?! — Она и есть безнадежная. — Гибрид и древняя! — На них сработает? — Кто этим займется? — Нет! — задавил всех рык Доктора. — Вы не можете использовать Момент! Там целая планета невинных людей, он не согласится! — Тишина! — вслед за ней утихомирил всех Рассилон. Но, едва Доктор с облегчением вздохнула, другой мужчина протараторил: — Момент может согласиться уничтожить рассадник сумасшедших богов, которые снабжают энергией эту планету! — Что такое Момент? — повысил голос Гира. — Доктор, еще одно слово от твоих спутников, и они будут вы!.. — Пожиратель галактик! — звонко перебила Доктор. — Око раздора! Оружие, которое способно стирать галактики за один момент, за что и получило название. Его создатель был так напуган своим творением, что уничтожил первый вариант, а заодно все чертежи. Рассилон заставил его сделать вторую версию. Оружие, обладающее совестью и которое осудит того, кто его использовал, и поверьте, вы не захотите, чтобы она осуждала вас. Нет, что вы, я не даю понимание своим друзьям о сущности, которую вы собираетесь использовать, а напоминаю о ней вам! Хагаррэ. Летра. Потомки спасенного ими Багнарека. Тех, ради которых они переписали время. Перед глазами мелькнули красные пески выжженной планеты. — Во время Войны Времени Момент уничтожил галактику Сознания Нестин, — сказал кто-то. — Оно считается Великим Древним, что говорит о способности Момента наносить сокрушительный удар и по настолько могущественным существам. К тому же гибрид должен быть более уязвим. — Нет! Должен быть другой выход! — Ну ты его не придумала, верно, Доктор? — Любой план, который я состряпаю на коленке, будет лучше чертового геноцида! — Я так понимаю, предложений больше нет, — оборвал всех Рассилон. — Размышлять тут не о чем. Я одобряю план с Моментом. — Рассилон! — рявкнула Доктор. — Лучше пожертвовать одной планетой, чем оставить в живых сумасшедших древних и гибрида. Их нельзя оставлять в живых, — повторил Рассилон, и в его взгляде мелькнули воспоминания о войне на Терре. — Ты, Доктор, поможешь устранить генератор кротовин, раз тебе уже знакомо его устройство. Можешь взять с собой ассистентов, если посчитаешь нужным. «Это потомки Багнарека! Народа женщины, которую ты любил!» Слова застряли в горле, когда Джереми увидел выражение лица Рассилона. — Совет окончен, — отчеканил он. И тогда без слов они поняли, что пора. Хохот Гиры отразился от стен и поймал Повелителей Времени в их позах. Он рос и накатывал волнами, захватывал пространство и заставлял ноги подгибаться. Это был не хохот, а клокотание геены огненной. Распространяя его сильнее и дальше, Гира вскочил на стол. Шепотки возмущения были сметены новым напором рокочущих, звенящих, громогласных звуков. — Трепещите! Пусть душа бежит в пятки! Если вы, жалкие сошки, так боитесь гибрида, то знайте — вы боитесь не того! — Гира понизил голос, заговорил гулко и рычаще. — Перед вами я, Гира Хасти. Я рожден человеческой матерью и я же творение древнего по имени Дагдэд. Именно, — подтвердил он для побледневшего Рассилона, — того самого, а вы все можете знать его как Игрушечника. Я получил его силы, его способность управлять насекомыми, в моем подчинении его мощь — Богостражи. Я — злой король, жестокий, отвратительный и трусливый, я завоюю Галлифрей и разобью миллиарды миллиардов сердец, если вы не примете наши условия. — Охрана! — прохрипел Рассилон. Но стражникам не суждено было дойти до них. Они застыли на полушаге, пытаясь дернуться с непониманием и растущим страхом, и лучи одного из солнц сверкнули на тонких нитях паутины. — Не двигайтесь. — Джереми слегка натянул ее левой рукой. Правая выстрелила новую паутину. К Рассилону. Сбивая его венец и подтягивая к ним. Доктор схватила его. — Если злой король вас не убедил, послушайте мой рассказ. — Ох, он чувствовал эти взгляды на руках, эти страх и отвращение, и они только подогревали бурлящее злое веселье. — Мое имя — Джереми Идмонарек Нэ Бразиери. Я был рожден две тысячи лет назад, от запретной любви матери-Багнарека и отца-человека. Точнее, притворявшегося человеком. Изменившего свой генетический код с помощью арки хамелеона Повелителя Времени. Я король, который правит всем, ведь народами правят не их лидеры, а истории. Пророчество о гибриде, которого вы так боитесь, которое живет в ваших сердцах и толкает ваши действия… его написал я. — Ложь! — заорал Рассилон. — Самые невероятные сказки всегда самые правдивые. Тебе ли не знать. В конце концов, талант рассказывать их и заключать их слова во фрески у меня от тебя… отец. Изумленные, недоверчивые восклицания взвились в воздух. Рассилон буравил Джереми взглядом. От него исходила только ярость. Но теперь он молчал. — И в заключение. — Доктор забралась с ногами на стул и уселась на его спинку. — Я Доктор, вы все меня знаете. Вы знаете, что такое арка хамелеона и как она работает. Никто из вас не подозревает, и даже я до недавнего времени не подозревала, что я хожу под ней. — В вытянутой руке блеснули часы. — Почти всю свою жизнь я Повелительница Времени и была ею в исходной временной линии, пока некое существо не вмешалось в мой временной поток и не подселило в Доктора некую сущность. Это существо опасное и определенно воинственное. Я гибрид. Я Доктор, и все вы знаете, на что я способна. Можете бояться меня, можете попробовать схватить меня и моих друзей, запереть, вышвырнуть с Галлифрея, убить. Попытайтесь. Только сначала ответьте себе на вопрос. Кого вы боитесь больше — пожирателя древних или меня? Мертвая тишина. По глазам и мелкой дрожи Повелителей Времени читался ответ. — Или мы все-таки принимаем, что пророчество ложно. Что это лишь история, которая случилась со мной и Джереми. История о поиске друга, включившая в себя другие. В частности — ту, которая никогда не существовала и именно поэтому должна была быть рассказана. Вы можете проверить мои воспоминания, можете прогнать их на детекторе лжи. Можете не делать этого и продолжать гадать, какой из четырех гибридов доразрушит все-таки Галлифрей. В одном случае вы включаете головы и придумываете план без уничтожения Моментом планеты, в другом… тоже это делаете. Я повторюсь. Вы знаете, кто я. И не знаете, кто я. — Вам этот перфоманс с рук не сойдет, — зло выплюнул Рассилон. — Так у тебя все-таки есть план? Вы явно разыграли это представление не просто так. — План есть. Теперь — есть. И, на самом деле, я частично с вами согласна. В использовании Момента есть смысл. Спокойно, — сказала Доктор напрягшимся Гире и Джереми. — Я не собираюсь заставлять Момент стирать планету. Я хочу поговорить с ней о другом.