Перед рассветом

      Воздух застрял в горле, царапая, как когтями, изнутри. Рико посчитал, что подавился, но закашляться так и не смог. Он не смог оторваться от опустевшего порога ещё некоторое время, молча задыхаясь, но, прикусив большой палец и резко отвернувшись, ему всё-таки удалось пересилить себя.       Кевин в курсе, что Рико не знает французский, так что последний взгляд наверняка означал что-то, аля "переведи, если сможешь". Жан с Кевином не редко разговаривали на французском. Рико это не нравилось, но он ничего с этим и не делал, наоборот хотел даже выучить язык, правда, в итоге, его познания закончились на «s'il vous plaît». Отчасти потому что он слышал эти слова настолько часто, что не мог не знать, что они означают, да и даже самый глупый догадается в контексте.       Своё отражение в тёмном экране он видел не чётко, но этого хватало для понимания, что в его мире действительно что-то изменилось. Рико разглядывал и прощупывал свою рану на щеке, а потом заметил, что в темноте есть что-то ещё. Точнее, кто-то. Разобрав в этом омуте черты Эндрю Миньярда, Рико замер.       — Подъем. Ты тоже едешь, — коротко обошёлся он своим твёрдым тоном, не позволяя Рико и захотеть узнать подробности от внезапности: они ещё не уехали.       Осталось лишь удивленно проморгаться и воспользоваться второй попыткой обрести голос, но и даже от этого отвлекло сияние пастельной радуги, выскочившее за спиной у Миньярда. Рене снова встала справа от Эндрю.       — Жан. Ты должен поговорить с ним, — проговорила она выдержанно медленно, встревоженно и осторожно, внимательно наблюдая за реакцией, словно боясь спугнуть её, словно нежно прикасаясь к тем частям голой кожи, которую Рико прятал под одеждой каждый день своей жизни и даже сам уже потерял счёт того, сколько же осталось там шрамов и сколько ещё могло появиться.       От одного этого имени всё пересохло, а такая интонация, от обычно не подающей никаких признаков волнения Рене, казалось вытянула из него все увечья, которые он когда-либо наносил этому французскому ребёнку. Рико внезапно словно оказался в музее. Один, в большом помещении, где эхо прилипало к стенам, прощупывало экспонаты и вихрем возвращалось к нему, пытаясь пробить в его ушах дыру, пытаясь пробить защиту, пытаясь вытащить наружу его собственные шрамы, чтоб поставить их рядом с теми, что уже стояли вокруг: травмы Кевина, Жана и Натаниэля, и где-то там же отлетали перья от тех травм, которые отпечатались на всей команде Воронов целиком. В этом музее Рико больше всего страшился не тех ран, которые уже оставил, а тех, которые мог нанести из-за своих неосторожных шагов. А именно от них сейчас зависит его жизнь. Это решающее.       Теперь Рико начало казаться, что его сейчас вывернет изнутри, но тело лишь с каждым вздохом всё больше и больше переставало ощущаться, как что-то реальное, погружаясь, в какую-то вгоняющую тишиной в конечности, слабость, приковывая обессиленно к месту.       — Я не смогу, — сжато выпустил он воздух сквозь зубы, пытаясь не потерять сознание в этих блеклых пятнах, капающих на поверхность реальности, как проливной дождь.       — Он скоро улетит, — ответила Рене, видимо посчитав, что это достаточно весомый повод. — Вам стоит попрощаться.       — Точнее, для всеобщего спокойствия, мы должны продемонстрировать, что ты в нашем надёжном рабстве, — отозвался Кевин, который вылез из помутневшего пятна между Эндрю и Рене. — Для экси, — дополнил он, спустя минуту напряжённого молчания.       — Точнее, ты должен взять на себя ответственность, — перекроил Эндрю, пожав плечами. — Раз я тебя не убил. А по договору, — он раздвинул руки в воздухе так, словно открывал свиток, а потом сделал вид, что читает написанное там: — ты обязан хвататься за жизнь.       — Мы собирались провести эту встречу через две недели, перед вылетом, но Жану будет лучше, да и нам всем, если получится с твоей помощью разобрать проблемы, которые скопились и скапливаются, вокруг Эвермора, пока это всё не перешло границы, — пояснила Рене.       У Рико не спрашивали его мнения. Его поставили перед фактами и от одних только мыслей об этом, что, похоже, его попросят выкласть всю правду про Эвермор, становилось дурно. Она вгоняла его обратно в темноту, в которую хотелось укутаться, как в самую крепкую броню, и остаться там доживать свои последнии дни или последние секунды, но их словами это всё переворачивалось совершенно в обратную сторону. Это же означало, что ему придётся вылезти из своей ямы и обратиться к каким-нибудь небесам, чтоб сказать правду, ведь одни только ангелы знали её и оставили её в сердце, как самый большой ожог, а теперь они прижигают ею глаза, падающим невыносимо ярким светом на руки, которыми Рико пытался схватиться за голову, чтоб скрутиться, но твёрдая поверхность гипса остановила его, когда взгляд уткнулся в нарисованных двух лисёнков. Это не за него решали, это он решал. Руки, которые были настолько холодные, что почти пахли мертвечиной, прижались к груди и по телу, от этой точки, прокатилась волна жаркого чувства, которое заставило сердце болезненно забиться. Хотелось уйти, хотелось исчезнуть, но эти взгляды, что всё-таки позволяли сделать выбор, нашли в нём силы прикоснуться к желанию поверить им.       — Будь добр, — неопределённо взмахнул рукой Кевин. — Дыши.       — Ему лучше верить в то, что я мёртв, — тихо сказал им Рико, опуская свою руку.       Попытки отшутиться тут бесполезны. Рико точно также поступил со своей собственной командой, а публично выступить означало полностью открыться. Пальцы нащупали место на шее, которое пульсировало неотчётливо и глухо, хотя ощутимо быстрее, чем сердце.       — Но врать ему мы не будем, поэтому скажем всё, как есть, — сообщила Рене, хотя Рико смотрел на Кевина.       Она попыталась улыбнуться, но получилось это туго и Рико догадался почему, но чтоб убедиться ему пришлось отвести от неё взгляд. Одним быстрым движением, он смог вытащить, среди тёмной глади экрана, себя и понял, что его губы стянуты в ниточку: её уголки дёргаются хаотично слегка вниз и слегка вверх, а глаза почти намокли, и одни только брови прикрывали это, слегка прижатые к низу. Рико почувствовал, как пульсация напряжения перекатывается из одной брови в другую и сползает к горлу, выдавливая из него сдавленный порыв воздуха, который вроде был похож на смешок, но это скорее был осязаемый пар, как вибрация от попадания мяча прямо в сетку клюшки и пыль от этой невероятно сильной опоры. Рико поднялся с места и взглянул на всех троих в проходе.       — Так чего мы ждём?       — Ждали твоей истерики, — безразлично пожал плечами Кевин. — Эндрю?       — Погнали. Чур, если переживём этот конец света, потом набухаемся в труху.       — Или конец темноты, — поправила Рене. — Встретим вместе рассвет сегодня?       — Посмотрим, — буркнул, вместо Эндрю, Кевин, ведь его, как ветром, за секунду сдуло отсюда после её слов.       Рико стало интересно: какого это быть Лисом?       Не одним из тех Лисов, которых он всегда видел перед собой дикими, неуправляемыми и глупыми. Одним из тех Лисов, которые заботились друг о друге по-своему, которые приняли в команду Натаниэля и помогли Жану, которые откуда-то нашли в себе смелость попытаться дать шанс Рико — всё это в разрез отличалось от того, как о них всегда говорили. У них острые зубы и когти, даже по отношению друг к другу, но никогда не беспричинно и всегда, по-своему, оберегая. Рико не впервые вспоминал некоторые мгновения, которые создали эти мысли и мнение. Неужели в таких побитых жизнью людях есть столько... Рико даже не знал, какое слово он может подобрать сюда. Для них это сравнимо с тем, чтобы рискнуть своими жизнями ради друг друга. Возможно, это даже не нуждается в определённом слове.       Тот факт, что ему они дают шанс — подкрепляло желание поверить им.       «В чём настоящая причина такого отношения?», — Рико хотелось бы узнать ответ на этот вопрос как-нибудь позже, если сегодняшний конец света действительно не убьёт его.       Вслед за Эндрю, вышел Кевин. Рене же дождалась, пока Рико подойдёт, и в лёгкую припрыжку, перекатываясь с пят на носки, зашагала вместе с ним на равных. Она радовалась или волновалась? Непонятно.       Уже выходя из кухни, Рико услышал ещё чьи-то шаги сзади. Он остановился, повернулся и сначала взгляд упал на пол: Афина тёрлась у чьих-то ног. Даже не поднимаясь от этих ног к лицу, стало понятно, что это Бетси.       — Вы тоже едете? — ляпнул Рико, а потом закрыл рот рукой, понимая, что, может, её не хотели ставить в известность. Ему хотелось придумать быструю отмазку, но то, что она была одета как раз для выхода, просто вынудило посмотреть на Рене.       — Я тоже еду, — улыбнулась Бетси и больше ничего не сказала.       Рико спрашивать тоже ничего не стал, ведь собственные мысли волновали его куда больше, однако даже они пугливо разбежались по норам сейчас и только слабо касались, напоминая о своём присутствии.       Бетси села в свою машину и выехала первой, а Лисы уселись в свою тачку и выехали позднее, потому что Эндрю захотелось покурить. В итоге, он сел за руль, Кевин на переднее пассажирское, а на задних расположились Рико и Рене.       Первые минут десять прошли в полной тишине. Рико это мало волновало, потому что он приклеился к своему окну и наблюдал за проносящимися мимо деревьями, пролетающими птицами и домами — всё это жизнь, чья-то жизнь. В этом слове столько смысла, что, кажется, за всю жизнь не отыскать все его значения. «Это так странно», — подумал Рико, наблюдая за тем, как в каком-то танце, где-то вдали взлетели две чёрные птицы. Они уселись на проводах, а потом к ним подлетела ещё одна пара. Их немой разговор был наполнен чем-то горьким, наверное. Одна из этих птиц взлетела в небо и это было последнее, что Рико видел. Они проехали это место. И только после этого, Рико задумался о том, что он прижимается к стеклу настолько расслабленно, словно засыпает. Мельтешение перед глазами только больше на это подталкивало и Рико знал, что не сможет уснуть в такой момент, но его тело его подводило. Он не заметил, как закрыл глаза и открыл чуть позже. Ничего не поменялось, прошла какая-то там минута, но Рико показалось, что он задремал. Отрезвило ли его это осознание? Слегка и ненадолго. Вскоре он прикладывал всё больше усилий на то, чтоб держать себя в сознании и не понимал причины: почему он не может себя контролировать.       Рене перегнулась через Рико и открыла его окно. Сильный ветер влетел в салон и по коже пробежались мурашки. Эндрю что-то там возмутился насчёт этого, но Рене села на своё место и улыбнулась. Рико хотел спросить в чём дело, но потом просто высунул голову в окно, чтоб взбодрить себя. Ветер тут же схватил лицо, не давал дышать, шум бил по ушам и это было настолько приятно, что Рико казалось, что он прям и взлетит в воздух. Все вопросы развеивались сами собой, как пролетающие мимо лепестки: каким образом им удалось уговорить Жана, каким образом эта троица договорилась обо всём между собой и почему только они трое? Почему на него согласились Бетси и тренер Ваймак? Откуда у него такая уверенность, что ему действительно нужно встретиться с Жаном и что для него это не станет очередной невыносимой болью? Возможно, он когда-то узнает ответы на первые два вопроса, но на последний он, кажется, смог придумать ответ: доверие. Не из-за этого ли, случайно, он сидит сейчас здесь?       — Всё готово, — послышалось приглушенно и почти неразборчиво. Эндрю повесил трубку телефона. — Щас его рубанёт, — холодно констатировал он и коротко оглянулся назад. Или холодно было из-за того, что Рико одолело это непонятное чувство, сравнимое с тем, как свободно взлетали те птицы, которые давно уже и потерялись из виду, но в голове остались, как какое-то важное напоминание.       Рико, кажется, наконец понял в чём дело, но подать голос не смог. Вместо мира, перед глазами было сплошное мессиво, будто чей-то раскромсанный труп валялся прямо перед ним и он ничего толком не мог разобрать в этом. Рико пытался держаться и собраться, но все эти вспышки света прижгли ему глаза. Пришлось закрыть их.       — Может, было бы проще убить его? — подал голос Кевин и задёргался на своём месте. Звуки напоминали или костёр, или звук ломающейся кости: Рико не определился.       — Проще, — согласился Эндрю.       — Я всё ещё сомневаюсь, — тише ответил Кевин.       — Кев, мы уже приняли это решение, — мягко напомнила Рене. — У нас была почти неделя, а то и две, на то, чтоб передумать. Теперь остаётся верить и делать.       После этого все слова превратились в неразборчивый скрип, от которого прям и хотелось закрыть уши, но в какой-то момент, Рико и не понял, наступила полная тишина.       

***

             Что-то колючее. Рико, на скорую мысль, посчитал, что у него чешется от этого только рука, но попытка дёрнуться привела к тому, что у него, как оказалось, сковано всё тело. Верёвки не пожалели ради этого, прям как алкоголя. Только с третьей попытки у Рико получилось разлепить глаза. Он был связан. И сидел вовсе не на сиденье авто, а на стуле в незнакомом помещении.       — И почему мы должны помогать ему? — недовольно стоял Натани... Нил, со скрещенными на груди руками, где-то на расстоянии двух вытянутых рук, прямо напротив Рико.       Нил, очевидно, первый заметил, что он очнулся, но лишь закатил глаза и никак это не прокомментировал. Рико же едва удержался от желания послать его, но он ожидал, что эта рыжая змея тоже здесь будет и заранее смирился с этим неудобством.       — Он недостаточно отмучался, чтоб взять и просто умереть, — где-то слева отозвался Кевин.       — Нил, — обратился к нему спокойно Эндрю, а после его серьёзного кивка перевёл тему обратно в шутку: — Да брось ты, самому не терпится отыграться, — Эндрю демонстративно положил руки на плечи Рико, потом опустил их и навис над ним сзади так, что головой он умостился на его затылке, а руки просто остались свисать вниз. — В крайнем случае, никогда не поздно отказаться от своего решения. Когда надоест, тогда и выкинем. Да, Кевин?       Вероятно, Кевин что-то ответил ему и Эндрю, кажется, продолжил этот саркастичный разговор, но Рико ничего не расслышал из-за пронзительного свиста в ушах, от которого аж затылок заныл.       — Вот так верь людям, а теперь я тут связан, как Флинн волосами Рапунцель? — прошипел Рико.       — Мы же Лисы, — улыбнулась Рене, вышедшая из темноты. — Ты смотрел этот мультик?       Почему из освещения в комнате лишь какие-то жалкие несколько свечей Рико некогда было задумываться: за секунду только он отметил себе, что это странно. Они все пытаются отшутиться, но это только подкрепляло витающий жар вокруг, словно они стояли, как на казни, а Рико был ведьмой, которой суждено сгореть здесь на этом костре. Все говорили отчужденно к своим же словам: лишь бы заполнить тишину, лишь бы хоть как-то заполнить пространство.       — Почти. Проснулся у Бетси, все валяются в одной куче, а на телике эта сцена.       — Взгляните на него! Бетси и вправду умеет копошиться в мозгах. Зато какой безобидный монстрик получился всего за неделю, — издевательски наклонился к нему дугой Нил, а Рико ничего не ответил, но не из-за этого. Джостен отступил куда-то назад. — Сковородку, — скомандовал он и кто-то действительно передал её ему, а он, в свою очередь, передал её третьему человеку. Рико сразу же перевёл взгляд туда.       Из темноты выглядывали кудри, владелец которых пальцем пытался закрутить их ещё больше или раскрутить наоборот. Плевать. Это были тёмные кудри. Его кудри.       — Зачем мне это? — спросил грубый голос с марсельским акцентом.       — Ну раз уж у нас тут ролевые игры, — на выдохе ответил ему Нил. — Сковородка — оружие свободы.       Рико затаил дыхание или вовсе перестал дышать: непонятно, но он даже не моргал. Веки слегка опустились и Рико сглотнул. Все его страхи стояли прямо перед ним и он ничего не мог поделать со своей реакцией, которая была... Никакой? В его боли не было ничего путного. Он просто смотрел и ждал. Он даже не пытался оправдываться. Даже не пытался вырываться. Он просто сидел. И смотрел. Потому что ему уже было всё равно? Или потому что он считал непозволительным сказать ему и слово? Или...       — Это не он. Вы врете! Он бы не смотрел на меня так, — очень тихо отозвался из этой глубины Жан, но Рене взяла его за плечо и вывела на свет несколькими шагами.       Рико моргнул, будто возвращаясь с другой стороны жизни. Лицо Жана почти заставило его отвернуться и Рико не сделал это только потому что ощутил, как к нему прикоснулся холодный метал: лезвие ножа, которое остановилось на его скуле, но не так, чтоб разрезать швы, скорее чтобы было видно отражение. Его единицы не было видно. Его волосы запутались. На лице были видны и увечья, которые нанёс он сам и увечья, которые оставил ему Эндрю. Под глазами синяки. Нос излишне розоватый, возможно, из-за Кевина. Вся жизнь, которую Рико прятал, теперь была видна на его лице любому камню. Никаких попыток защищаться. Рико понял, что он уже вытащил из себя часть той правды, про которую не желал и вспоминать, но удерживать её в себе больше не получалось и не получится, видимо.       — Жан, Нил же сказал тебе, что Рико даст интервью? — мягко погладила Рене его по тому плечу, руку с которого всё это время не спускала. — Он скажет правду о Воронах.       — И вы возьмёте его к себе? — скептически отрезал Жан и скинул её руку.       — Кто ещё за ним проследит, кроме как мы?       — Это ошибка всей вашей жизни, — раздражённо ответил Жан и переметнул взгляд обратно на Рико. — Оставьте нас. И развяжите его уже, — следом приказал Жан, ладонью взмахнув в его сторону.       — Ты уверен? — поинтересовался Нил и насторожился.       — Ну вы же привели его не для того, чтоб он молчал. В таком случае можно было бы обойтись эсэмэс.       Их оставили. Эндрю одним движением разрезал верёвку и увёл всех отсюда. Рико и без того не волновало ничего и никто, кроме Жана, но теперь вообще ничего, кроме них, и не было.       Рико не стал подыматься, а Жан держался на расстоянии некоторое время, но в какой-то момент он всё же подошёл к Рико поближе.       — Я должен был остаться твоим ночным кошмаром, который исчез бы, когда ты покинешь штат.       — Да мне плевать на твои вшивые сожаления, — прервал его Жан, отрицательно повертев головой. — Как тебе удалось? — после этого спросил он, обведя Рико неровным силуэтом.       Рико слышал его дыхание и, возможно, слегка оно было сбитым, но его спокойствие поражало.       — Температура, оказывается, моя слабость, — пожал плечом Рико и поднялся. — Захотеть жить, а не выживать, оказалось, достаточно.       — Я тоже хочу жить, — мягко сказал Жан, делая небольшой шаг вперёд.       Рико посмотрел Жану в глаза.       За его спиной стоят Лисы. В его будущем — Троянцы. А Рико больше ничего для него не значит. Он понимает, что ему не нужно о нём волноваться больше, понимает, что тот уже не его проблема, не его груз, и что он сам уже не в том аду — и поэтому твёрдо стоит перед ним и не воспринимает его за угрозу, да что уж, он скорее воспринимает его действительно за какого-то незнакомца, с которым ему только предстоит когда-то познакомиться заново, как и Рико понимает, что они не только уже изменились, а и будут меняться дальше до самой неузнаваемости. Прошлое останется в них, но оно заменится на что-то новое. Жан скоро улетает и от этой встречи ничего не меняется. Всё, что меняется — мир теперь узнает правду о Воронах и его жестоком тренере. Но, Жан больше не Ворон и ему на это уже всё равно. Он идёт в новую жизнь, он идёт жить.       Рико чувствовал тоже самое.       Это было не больно, не грустно, не хорошо, не плохо — это просто было.       Они убедились, что оба продолжат идти и сейчас просто отпускали друг друга молчаливым прощанием.       — Sayōnara, Жан, — тихо сказал Рико и ощутил, что его уголки губ дрогнули, создавая едва заметную улыбку.       — Adieu, Рико, — попрощался Жан в ответ также совсем тихо, но не от страха, как можно бы перепутать, а от некоторого облегчения, которое колыхалось на ровном дыхании, как свечи вокруг. — Adieu, — повторил он теплее.       И на этот раз они оба поняли друг друга, хотя говорили на разных языках.       Жан поднял перед Рико сковородку, которую всё это время расслабленно держал в одной руке, и он осторожно забрал её за ручку.       После этого Жан развернулся и вышел из комнаты.       Снаружи на него тут же посыпалось море вопросов, но Рико услышал его слова, которые он сказал перед тем, как закрылась дверь:       — Видеть его не могу, — сказал Жан, но звучало это настолько тоскливо, словно он был на грани. Рико отчётливо знал, когда он доходит до такого состояния и не мог спутать, но что его могло здесь так растрогать он не понимал ровно до того момента, как в комнату кто-то вошёл. Рико тут же, как по щелчку, отвернулся, подобрал сопли и выдавил короткое:       — Оставьте меня.       — Жан сказал тоже самое, — со слабым смешком сказала Рене совсем нежно. — Вы ещё встретитесь, — спустя паузу, её голос теперь прозвучал совсем рядом и Рико заметил, что она заглядывает ему в глаза. От её спокойствия стало легче.       «Мечта», — подумал Рико, но не разобрал, что именно его во всём этом привлекает.       Рико знал, что они прощаются не навсегда, но отчего-то в душе всё равно что-то треснуло. Ему всегда хотелось не скрывать свои чувства и поэтому сейчас он повторил эхом её слова:       — Мы встретимся.