Ферзь

      «Вернись», — сказал Кевин, эхом отзеркаливая свой испуг как-бы тоскливо, запихивая внутрь, как и мокрыми ладонями приглаживал выбивающиеся из его идеальной причёски волоски: пытался унять тревогу. Лучше бы боялся, что он вернётся. Вернётся и продолжит портить его жизнь, в которую Кевин по нелепой ошибке трезвости впустил его, мол забыв о том, что он за человек или блядь, как говорит вся его команда, кроме него, избегающего эту тему. Не зря, потому что стоило поддаться и теперь снова хаос в голове не от предстоящего сезона экси, а от проблем, сыплющихся на неё похуже ливня, от которых они казалось бы только почти избавились.       Тишина не умеет разговаривать, поэтому ответ или подтверждение, что всё не закончится так, ему остались без надобности. Кевин мог бы и вовсе отклонить входящий звонок, но он не хотел и не стал поступать так, как Рико. Имел гордость.       Громкий шум, как пролетевший, разрезая ветер, мяч, прорвался в трубку, почти оглушая. Кевин не успел среагировать сразу, из-за того, что застрял в ожидании, и дождался. Отодвинул телефон резким движением только, когда всё уже закончилось, хотя вернее преобрело стабильность, потому что тише эта буря никак не становилась, прям как вся эта ситуация.       Краем глаза Кевин заметил Нила, который уставился на него с желанием что-то всё-таки сказать, и всех удивило бы, что он очухался только сейчас, но ни Эндрю, ни тем более Кевину не было сейчас до этого дела. Пока он пытался выцепить из крупиц разных звуков: от порывов ветра до шорохов одежды, — Рико, его никак не волновало происходящее в голове Нила, которому наверняка было всё равно всё это время, но что-то изменилось, и Кевин-таки удосужился кивнуть ему подбородком в знаке вопроса, пока он не взорвался, оглушая второе, уцелевшее после неровностей связи с Рико, его ухо.       Нил отвернулся. Кевин бы фыркнул, но когда Нил повертел отрицательно головой, догадка подошла ближе к нему, как и Кевин, который протянул ему трубку. Он её взял и приложил к уху совсем осторожно, даже боязно, сквозь накатывающую на руки дрожь, просто не дающую поднести её с первого раза, ведь перетягивала канат назад она знатно: такими же рывками, которые Нил выдыхал. Но когда Кевин попытался вернуть телефон, пытаясь оборвать его нить страданий, тот отмахнулся, вцепившись в него с закрытыми глазами. А Эндрю в одно движение отлепил Джостена от телефона. Сразу после неудачи Кевина. Он фыркнул, точно с недовольством, почти отворачиваясь, но никому не было дела до того, что ему что-то не нравится.       Эндрю смотрел только на Нила, взяв на себя роль слушателя происходящего в трубке одной рукой, а другой упирался в кресло, оставаясь на связи с Нилом. Он же на него не смотрел. Вообще будто не смотрел никуда, застыв в пространстве, в той же позе. Но отмёрз, когда Эндрю предложил ему снова взять трубку, возможно, посчитав, что ему это нужно. Кевин так не считал. И Нил, ожидаемо для него, повертел головой, поэтому одним кидком телефон вернулся обратно к Кевину.       К этому моменту всё закончилось. Шум закончился. Тишина вернулась. Звонок, после какого-то щелчка, просто сбросился, то ли Рико отключился, то ли случилось что-то ещё. Кевин не успел даже предположить.       Он попробовал перезвонить, но по комнате разлетелось чёткое: “Абонент вне зоны действия сети или выключен. Оставьте своё сообщение...“. Кевин отмолчал отведенное для этого время, смотрел на Нила. Наверняка, он проклинал Рико за то, что тот позволил ему это услышать.       Но Кевин должен был спросить:       — Что это могло значить?       Он тихо пытался совладать со всем, что на него свалилось.       Он снова связался с Рико, когда мог заслуженно бросить его. Он мог ничего не рассказывать Рене с Эндрю про их прошлое, но влез в это. Тема всегда была под замком и запретом, что в его голове, что в команде, что с Эндрю, а тут вдруг он протянул от неё ключи. Он влез в это не потому что запретный плод сладок, а потому что знал, что он ядовит. Кевин отравился им уже давно. Думал, проявился иммунитет, возможно. Если думал.       — Что-то загорелось, — после бесконечно долгого неторопливого молчания, сказал наконец Эндрю.       — Ага, мои нервы, — отрезал Кевин.       Все и так поняли.       — Или мои, — преобрёл рассеянный голос Нил. — Он отлично их подпалил. Единственное, что он делает на отлично.       — Нил, — прервал его Кевин. — Что ты думаешь об этом?       — Ты пристаешь ко мне, потому что я с ним поцапался? Я даже не знал, что это его вещи. И что он вообще ещё не ушёл.       Нил вскинул руки в стороны и хлопнул ими по креслу, выражая раздосованность, и Кевин старался не замечать в ней то, что он правда сожалеет.       — Ты уже говорил.       — Именно я к этому, — обвёл Нил пальцем Кевина с телефоном, — отношения не имею. Если он там себе масленицу устроил и решил похвастаться, я только рад.       Нил плюхнулся глубже в кресло, а Эндрю сел в соседнее от него, и он продолжил:       — Это не мои проблемы, — более тихо и не так раздраженно отмахнулся он, наклоняясь к Эндрю на своей руке. — И не твои тоже, Кевин, — исказился Нил на имени и повернулся лицом к его владельцу, демонстрируя своё полное безразличие.       Кевин недовольно поводил по ним взглядом. Скрестил руки на груди и встал строже.       — И вы так и будете это игнорировать?       — Это — это то, что он ушёл, как ты и просил? Не Нил это сказал, а ты, — отозвался Эндрю. — Будь добр, — встряхнул он рукой, — обвиняй себя или не делай из каких-то помех трагедию. Сколько же он там пропустил твоих звонков? Пять? Десять? Двадцать два?       Он и без напоминаний винил в этом себя. Эндрю не за чем повторять о том, что он делал. Кевин видел это. Видел, но, возможно, и нуждался в этом.       — Тридцать, — твёрдо сказал он, среди его слов.       — О...       Эндрю не удивился. Делал вид.       — Тридцать звонков, — повторил Кевин. — Тридцать попыток сказать...       — И он услышал только тогда, когда сам захотел. Если вообще слушал тебя или вернее твои крики на весь дом. Так зачем ты продолжаешь?       Эндрю напирал и Кевин повысил голос:       — Но ты же сам его...       Так же быстро и замолчал. Он не удивлялся, просто не понимал.       Кевин ненавидел себя за то, что случилось. Настолько глубоко внутри, чтоб снаружи это выглядело так, словно он ненавидел его. Мелкие колебания улавливал только один человек, который встал рядом с Кевином — Эндрю.       — Он сбежал, — утвердительно сказал Эндрю, расслабленно смотря на Кевина. — Мы дали ему шанс — он сделал свой выбор.       — Он не мог, — возразил Кевин, но слишком тихо для того, чтоб это звучало уверенно.       Он знал, что не прав. Эндрю тоже это знал. Он мог. Ещё как мог. Почему тогда его желание возразить никуда не пропало вместе с ним?       Кевин не верил, в этом была правда, в которую он тоже не хотел верить.       Кевин вспомнил слишком много. Он расслабился, когда Рико заговорил нормально при их встрече. О таком разговоре он даже не мечтал. Поэтому наговорил тоже слишком, словно во сне, словно в детстве. Понадеялся, что где-то внутри, под теми словами, под той грозой, которую Кевин ненавидел столько же, сколько и боялся в своё время, сидел всё тот же старый Рико, которого Кевин вспоминал за несколько дней до этого, когда Рене и Эндрю вверили в него то, что это возможно.       — Кевин-Кевин-Кевин, — закивал в такт Эндрю, приблизившись к Кевину вплотную.       Он даже не дёрнулся, хотя следовало, ведь Эндрю предупреждал и делал это без исключений грубо.       — Мы больше не возвращаемся к этой теме, — повторил Кевин.       Нехотя, но без выбора.       — Никогда, — проговорил Эндрю, на миг приподняв веки, которые тут же и опустились. Это было не удивление, это была вспышка. Его ненависти.       Кевин не мог отказаться от своих слов, ведь это было слишком важным. Скорее для Эндрю, чем для него самого. Кевин сам вставил свои пять копеек насчёт этого условия. Если бы не оно, Эндрю бы установил его сам и это была бы война. Эндрю был уверен, что Рико не выдержит эти две недели и Кевин навсегда выкинет его из своей жизни: никаких разговоров, никаких воспоминаний и абсолютно никакой, даже глубоко спрятанной, привязанности, мешающей жить, — на это согласился Кевин. Эндрю защищал его от этого слишком долго, чтоб отнестись с пониманием. Кевин, впрочем, сам не понимал ничего. Это должно было освободить его в обоих вариантах, но если его спросить — он всё ещё не знает правда ли это так получается. С одной стороны — он ждал этого слишком долго, чтобы продолжать бояться двигаться без него. Другой стороны, неверное, для него не существует и не должно существовать. И то, что Кевин попросил взамен ради этой другой стороны, кажется, оказалось просто бесполезным. Поэтому проще сказать, что её никогда не существовало, как и надежды, возложенной на неё.       Кевин сжал телефон со всей силы. Замахнулся. Ему хотелось выкинуть его куда-нибудь, ведь он не даёт ему никаких ответов, которые Кевин даже не знал хотел ли услышать. Он почти бросил его, но рукав скатился вниз и оголенный участок кожи дал должный намёк. Его шрам. Он его остановил. Поэтому Кевин ослабил хватку: ощутил острую нужду в чём-то более тяжёлом. Клюшка.       Кевин рывком запихнул телефон в карман и двинулся к выходу.       — Куда ты? — спросил Нил, сидя на том же месте, но чуть опрокинувшись, чтоб видеть Кевина.       — На поле, — кинул он, не останавливаясь.       Он пойдёт туда и будет тренероваться, пока... Кевин не знал до каких пор. Сейчас человек, за которого Эндрю цеплялся со смертью — здесь, а его — нет. И он должен его ненавидеть за это. Так что Кевин будет держать в руках клюшку, пока всё это не вылетит из головы, заменившись на звуки ударов мяча об стену.       Экси — вот о чём ему нужно думать, но то обещание, которое он дал Рико... В свободные мгновения быть с ним. Кевин проклинал его за это. Проклинал себя. И держался за телефон: надеялся, что он завибрирует. Пусть и не надеялся ни на что большее.       Когда Кевин выскочил в коридор, Эндрю и Нил оказались сзади него. Не прощались.       — Вы?       — Мы. Идём на поле, — непонимающе ответил Нил, указывая на него с Эндрю по-очереди.       — Я иду один, — отдельно каждым твёрдым словом отрезал Кевин.       — Значит, мы идём вдвоём.       Кевин промолчал на это, просто пошёл вперёд, словно ничего не случилось, потому что именно так должно быть в глазах Эндрю.       Кевин не должен обвинять Эндрю и Нила в том, что они этому рады. Он и сам бы радовался, по их совету, но не мог развидеть в монстре своего друга. Несмотря на то, что он уже давно перестал им быть и сколько же прошло с того времени лет, что от этого ничего не осталось, если такое вообще было, потому что спокойно думать про Рико у него никогда и не получалось. Он дрожал от ужаса, пил алкоголь, играл в экси, не думал — делал что-угодно, лишь бы забыться, ведь его прошлое останется в прошлом. Сейчас у него есть экси, Лисы и девушка — к этому он всегда возвращается, пусть иногда накатывают воспоминания, потому что и в Эверморе он провёл слишком много времени для того, чтоб от этого ничего не осталось, как этого все вокруг желают. Разговор с Рене и Эндрю был единственным трезвым, поэтому Кевин подумал, что сможет, но он не смог. И это он тоже хотел выкинуть из головы. Это тоже было лишнее. Как и Рико. Они правы.       Сигнал машины отвлёк Кевина, и он машинально взглянул на звук. Эндрю сидел на водительском, словно только что ничего не сделал, а дверь переднего пассажирского вовсе не открыта, как отдельное приглашение для Кевина. Нил сел сзади. Удивительно, в честь чего? В честь того, что Рико ушёл, видимо. Кевин собирался побыть один, в честь этого, но Эндрю настаивал, так что он сдался и залез в машину. Чем быстрее окажется на поле, тем лучше.       Никто не разговаривал. Знакомые пейзажи смеялись один за другим. Всё в своём привычном темпе, хотя Кевин не любил рассматривать их, поэтому что-то незнакомое и новое мог ещё подметить, но, видимо, не в этот раз. Везде лишь всё слишком старое, что он видел сотни раз.       Эндрю припарковался ровно в тот момент, когда Кевин, казалось, зацепился за что-то новое взглядом в каше однообразия. Всё не вовремя. Но, когда поле было в несчастных нескольких шагах — всё что-угодно переставало иметь какое-либо значение, особенно какой-то там пейзаж или мысль.       Кевин выскочил из авто, преодолевая такой же привычный набор действий, как со сменой картинки в окне, всё по-старому: пароль, тоннель, «Лисы», комната отдыха, коридор, раздевалка, фойе, инвентарь и поле — всё ради последнего пункта.       Когда Кевин вошёл туда в своей форме, с клюшкой в руках — ему стало легче, показалось, что оранжевые краски выбили своей яркостью из глаз всё лишнее, действительно. Но Кевин всё равно вспомнил о том, о чём напоминал шрам под формой: как впервые он пришёл сюда с клюшкой после невыносимо долгого перерыва из-за травмы.       Кевин попытался вспомнить эти ощущения, перекинув клюшку в другую руку. Вспомнил, с каких движений начал, чтоб снова ощутить вес клюшки, поднимая её достаточно высоко для того, чтоб ловить пасы, опуская, и продолжил движение вперёд, помня, как тогда это было тяжело и страшно, а сейчас — легко и обыденно. Это, впрочем, не помешало ему приступить к самым лёгким упражнениям, про которые он советовался и с Бетси, и с Эбби, ведь сам не хотел вспоминать это, а теперь желание было настолько сильным, будто, отреставрировав этот фрагмент прошлого в своей голове, ему станет лучше.       Уединение длилось не так долго, как ему того хотелось. Вскоре на поле появился Нил, светящийся от счастья, как обычно. Эндрю на трибунах, Кевин знал, но всё же нашёл его взглядом. Он не смотрел на поле, кажется, копался в телефоне, тоже ничего нового.       — Покидаем пасы? — поинтересовался Нил, оказавшийся уже рядом с Кевином.       — Нет. Потренеруйся сам, я... — начал он, но получил клюшкой по ноге. — Нил!       Нил развернулся и ушёл на другую половину поля. Кевин почти захотел его догнать, но в итоге остался на своей половине. Он продолжил повторять то, чем занимался уже чуть ли не год назад. Сейчас Кевин повторял эти упражнения без промахов, совсем без проблем, но тогда вызывало трудности даже это. Кевин пытался отрепетировать это всё, хотя уже и не знал зачем. Мог бы действительно отработать что-то более полезное. Но он не собирался останавливаться. Повторять базу никогда не перестанет быть полезным. Так что, вернее Кевин не собирался, пока кто-то рядом не стукнул по паркету клюшкой, вынуждая оглянуться.       Эндрю стоял на воротах. Кевин не понял с чего вдруг ему захотелось, но потом задумался о том, чем занимался, и вовсе остановился.       Кевин отошёл от ворот и начал посылать туда мячи со всей силы, вставая сначала на позиции, в которых чаще всего оказывается на матчах, потом перешёл к более дальним, потом более ближним, затем комбинировал. Эндрю отбивал каждый его мяч, посылая на вторую половину поля, где был Нил, который возвращал им их.       Резко Эндрю остановился и не послал один пойманный мяч. А вот Кевин не успел затормозить, поэтому ударил прямо по воротам.       — Неужели ты играл, как профи? — прикрикнул Эндрю, держа открытую ладонь с мячом возле рта, словно слова так долетали проще.       Кевин понял о чём он, но не думал, что Эндрю пришёл сюда, чтоб помочь с этим. Думал, остановка — то, что ему нужно. Впрочем, раз пришёл, Кевин притоговился, чтоб продолжить с чего-то более простого, но только он послал мяч в сторону Эндрю, как тот снова отвлёкся и лишь увернулся от него, указывая пальцем в сторону выхода. Ещё и прилетел мяч от Нила. У Кевина почти закружилась голова, пока он уловил все события одновременно, чтоб ничего не упустить, а затем всё же остановился на выходе.       Там стояла Бетси.       У Кевина почти сразу же сложилась картинка того, что на трибунах Эндрю, видимо, переписывался с ней, но почему она пришла сюда? Кевин почти подумал о том, что возможно она скажет что-то новое про Рико, но быстро повертел головой, напоминая себе, что стоит сдаться, как это сделал он.       Кевин, конечно, подбежал к ней, чтоб узнать, в чём всё-таки дело, но не так энергично, как мог бы, если бы хотел что-то услышать.       Бетси выглядела спокойной, но она всегда такой была, вне зависимости от того, насколько всё плохо. Поэтому Кевин не спешил верить в это и переспросил:       — Он в порядке?       — Он не связывался со мной. А с вами?       Кевин хотел сказать ей о том, что они слышали в трубке и что он вообще звонил, но Бетси протянула руку в кулаке и остановила его своим серьёзным взглядом, которым хотела сказать, что это и есть что-то серьёзное.       — Это... — попытался спросить Кевин.       Бетси медленно перевернула кулак и раскрыла его, показывая, что там внутри.       Флешка? Кевин потянулся, чтоб прикоснуться, но рука дрогнула и он опустил её обратно на клюшку, молча спрашивая Бетси об этом.       — Рико просил передать команде, когда придёт время, но я не могу и дальше говорить о том, что он мне ничего не сказал.       — Где он? — с лёгкой надеждой на то, что она знает, вылетело из Кевина.       Он тут же почти подавился от своих слов. Эндрю слышал?       — Я не знаю.       Бетси, наверное, говорила правду.       — Команде? — взглянул на неё Кевин, оторвавшись от флешки.       — Нет, — отказался Эндрю.       — Ты знал, — утвердительно сказал Кевин, повернувшись в его сторону и чуть ли не роняя клюшку.       — Узнал.       Эндрю на свою клюшку облакотился и раскачивался на ней с помощью пяток. Он чего-то выжидал и Кевин спросил:       — Я возьму?       Потянулся к флешке, удерживая зрительный контакт, и ждал, пока Эндрю скажет что-то в ответ.       Он ничего не говорил. Кевина не то чтобы это волновало. От последствий неправильного выбора в его загадках, он был просто не в восторге. При прикосновении, крокодил пальцы не откусил, так что можно считать это выигрышем. Кевин не порадовался, но ушёл в комнату отдыха. Мог бы переодеться, но остался в форме. Даже клюшку захватил. Не знал, с кем будет драться. Пригодится.       Никто не захочет смотреть эту запись. Никто, кроме Кевина. Хотя он вообще должен быть последним в списке желающих. Но Кевин не понимал, почему именно команде, почему он вообще что-то оставил. Догадывался, но способен ли на это Рико? Которого Кевин вспоминал — возможно, но явно не тот, от которого он сбежал. Кевин не знал, хотел ли понимать и узнавать правильный вариант, но запись включил. Несмотря на всё.       Чёрный экран сменился комнатой дома Бетси. Самазанным движением показались ушки, кошачьи. Ещё одним — появился Рико.       Кевин, сидящий на диване, прижался щекой к клюшке.       Рико выглядел таким растрепанным. Не только из-за взъерошенных волос, непривычного отсутствия тёмной на нём одежды, но ещё и его лицо казалось не таким строгим, как обычно, хотя Кевин, не доверяя обманчивой безопасности, схватился покрепче, пытаясь поставить руки на клюшку так, чтоб они держались на одном месте, а не съезжали. Пытался быть на готове, хотя это всего лишь запись.       Он замер, когда Рико перевёл взгляд в камеру. Его брови слегка поднялись и он убрал руки назад, кивая. Взглянул на потолок, затем обратно ссутулился. Кевин скорее обращал внимания на скрип кровати, чем на него. Старался смотреть на Афину, спящую у него на ногах. Мурчание отдаляло желание погасить экран, поэтому Кевин держался.       — Работает? — спросил Рико.       Хмурился, как заметил Кевин всё-таки переведя внимание на него вслед за голосом.       — Клятая жизнь, этого мне не хватало, перед Лисами распинаться. Общество экси будет в ужасе. Но, я просто скажу сейчас о том, что сам ещё пытаюсь понять, и пойду. Я ненавижу вашу команду за то, что вы испортили мне жизнь, — начал Рико, расслабившись. — Дело даже не в победе, — пытался жестикулировать он, но спавшая громкость вернулась: — Вы ненавидите меня. Это у нас взаимно. Никаких сюрпризов.       Кевин проследил за его ушедшей рукой. Вся в царапинах. А гладил кошку он совсем мягко. Непривычно видеть, что его руки в крови на это способны без вреда, и что кровь не от зла.       — Поэтому я скажу странную вещь. Чтоб всё не было таким предсказуемым. В параллельной вселенной мы могли бы быть не врагами, а... Не знаю. Не ненавидящими друг друга людьми, хотя-бы. Я устал от этого.       Поднял палец Рико, как-бы указывая, и брякнулся ладонью обратно на шерсть. Только после продолжил:       — Устал даже от жизни. Настолько, что мне кажется, что вы ничего не испортили. Потому что это произошло слишком давно, а сейчас я просто смог позволить себе это. Смог сказать себе, что я не справился. И сейчас не справляюсь. И никогда не справлялся, на самом деле. Можете посмеяться, — замолчал он на пару минут. — Я проиграл, когда родился. Поэтому я завершаю этот цикл. По-своему. Но об этом не сейчас. Сейчас я хочу сказать... Вражда между нами была чем-то особенным. Ещё бы, с половиной игроков сбежавших от Эвермора. Жизнь в Воронах слишком однообразна. Чем я хуже? Выиграть и достичь чего-то — это была цель всей моей жизни. А теперь я сижу здесь и говорю своей совсем не потенциальной команде, что я продул всё, — хмыкнул Рико. — Я принёс вам слишком много проблем, чтоб продолжать их приносить. Всем я хуже. Но я хочу, чтоб вы знали... Мне это не нравилось. Никогда. Даже когда я улыбался.       Кевин остановил запись на этом. Опустил голову вниз. Руки сами поехали следом, поэтому клюшка наклонилась. Именно под таким косым углом Кевину показалось, что съехало его восприятие, которое отказывалось осознавать услышанное. Это было действительно странной вещью.       Кевин не выдохнул это, просто включил дальше.       — Кевин, — обратился Рико, и у Кевина казалось остановилось сердце, и он мог бы нажать снова на паузу, но палец тоже замер. — Я не хотел, чтоб ты возвращался в Эвермор, — сказал Рико, снова смотря куда-то вверх, но потом опустился. — Мне хотелось тонуть в этом в одиночку: или доказать, что я выше всех, ведь тогда бы и ты мною... Кхм. Или понести наказание в одиночку, ведь ты заслуживал быть с семьёй, о которой я только мечтал, — в Кевина не сразу пробились следующие слова, поэтому он перемотал. — Новости про Тэцудзи... Непривычно называть его так. Это натолкнуло меня на эти мысли. Я не должен был действительно падать в грязь ради тех, кто никогда обо мне не думал, как я о них. Это же мафия, здесь это не положено. А у вас совсем по-другому. Свободно. И это я тоже ненавижу.       Рико замолчал, удивлённый посмотрел вниз.       — Ты же спала, — тихо обратился к Афине Рико, переводя взгляд от камеры на неё, лезущей ему прямо в лицо.       Кевин недолго наблюдал за тем, как она пыталась его облизнуть с настойчивым мурчанием, потому что и это мгновение, как он улыбнулся, уворачиваясь от Афины, было совсем недолгим, словно его и не было. Кевину показалось он сотню лет этого не видел. Обычная мягкая улыбка, как в детстве, давно забытая ими обоими. Кевин прикоснулся к своим губам, но не понимал, от страха ли забилось сердце в ушах или от чего-то ещё. Афина появилась у них совсем недавно, но ни к кому, даже не ко всем Лисам, сильно не лезла. Кевин вспомнил, как Рико гладил её, пока они смотрели матч и потом, как он сделал тоже самое с кошкой на площадке. Интересно, любили бы животные плохого человека? «Если даже она его не боится, то может и мне не стоит возвращаться к страху, от которого я уже отказался?» — задумался Кевин, но не стал развивать мысль, так что продолжил слушать дальше.       — Лисы, вы те люди, с кем бы я выбрал остаться, будь всё по-другому, но все мы знаем, что лучшее, что я могу сделать — уйти. И я ухожу. Я оставлю после себя правду. И заберу с собой всё, что принесло вам столько боли. И мне тоже. Вы... Вы правда семья, которая заслуживает этого. Я выбираю не Морияма, а вас. Где-то в другой вселенной, чтоб вы знали. Со всем остальным разберётесь как-нибудь сами. Без моих соплей. Так что... Я прыгаю, — отлепил ладонь от виска Рико и как-бы отсалютовал.       После этого экран потух.       Клюшка рухнула на пол. Кевин сначала не хотел слушать и слышать, а теперь не верил, что запись закончилась так быстро. Ему оказалось этого мало.       «Стой», — потянулся к экрану Кевин, почти сгорая от честности, которая залезла ему под кожу. Этот проигрыш... Рико знал это с самого начала и всё равно старался? Как Рико смог уйти после таких слов? Кевин не понимал. А увидев свою руку, снова уткнулся взглядом в пол. Его клюшка просто лежала, как что-то сейчас совершенно не нужное, хотя ради этого он сюда приехал, а его волновало совершенно не это. Кевин не знал, как реагировать. Как он должен думать о человеке, поступавшем и поступившим так, а потом перевернувшим всё ответом на вопрос о том, почему он чуть не лишил Кевина будущего. Он всегда знал, что проигрывает? Он всегда знал... Стоило догадаться раньше. Они ведь когда-то тонули в этом вместе.       Правда, лишь действительно услышав все эти слова в его старой манере, Кевин осознал, что все эти долгие месяцы, пока он отстраивал свою идеальную жизнь, именно это было недостающей деталью. Он слишком привык к этому человеку, чтоб оставить его, когда ему самому нужна помощь, и которую он дал Кевину, вынудив его уйти из Эвермора, ведь ничто другое не заставило бы его. Рико знал это, интересно? Кевин хотел бы спросить.       Ему не хватало этих потерянных глаз и глумливого выражения лица, которое чем-то напоминало ему кота. Афина и правда его чему-то научила, а он не поверил. Сильно же страх потрепал его голову, но он всё же ушёл.       — Я избавился от своего монстра... — для себя тихо выговорил Кевин. — Кажется.       Кевина едва не стошнило от осознания. Он прижал рот рукой, но всё испарилось, когда он услышал шорохи. Пришлось взглянуть.       Эндрю.       Кевин набрал побольше воздуха и выдохнул, укладывая подбородок на руку и пытаясь выглядеть не таким, словно внутри его перекромсало хуже, чем в Эверморе. Он ведь не может сказать об этом. При Эндрю особенно сейчас. Но как он должен избегать этой темы, когда она ещё не ушла из его жизни? Кевин почти отвёл взгляд, когда Эндрю сделал шаг вперёд, и кажется совершил ошибку. Эндрю не торопился, как раз поэтому.       Он подошёл не так близко, но достаточно, и сел на корточки, смотря Кевину прямо в глаза. Кевин не мог сопротивляться и должен был сказать правду, но неожиданно даже для себя смог совладать со своим огоньком и подал голос раньше, чем думал, что сможет.       — С каких пор мы делаем поспешные выводы? Ещё ничего не решилось. Срок не вышел.       Эндрю повторил позу Кевина, уклав голову на руку, и наклонил её, расслабленно вглядываясь, будто Кевин не пытался с ним поговорить.       — Я тебя защищаю, — ровно проговорил Эндрю. — Если ты всё ещё не понял, что происходило последние полтара года.       Кевин попросил взамен у Эндрю — помощь. Помощь, которая нужна была Рико, чтоб он не видел перед собой единственный вариант — вернуться в Эвермор, чтоб всё-таки продержался эти две недели. Попросил постараться, чтоб из этого что-то вышло. Например, то место в их команде, о котором они говорили, но ведь сначала его нужно было вообще создать или найти в себе. Кевин не воспринимал это тогда так серьёзно, но сейчас он захотел поверить в человека, которого знал, потому что он смог удивить. Кевин хотел этого и, кажется, даже страх отступил от его желания, как и от его мыслей, от его восприятия. Если это правда, аля прощальное письмо, тоесть последнее, что хотел сказать Рико — Кевин сомневался, что хотел бы, чтоб этот человек исчез.       — Я хочу в этой вселенной, если у него есть шанс, — сказал Кевин, повернув голову на другой бок. — Не нужно меня защищать от того, кого я знаю лучше, чем вы. У него так никогда не появится реальный шанс.       ​Подчиниться или умереть — вот чем всё было и чем закончилось. Боялись все, в этом правда. Но кто, если не Кевин, сможет пойти ему на встречу, когда все отвернулись? Когда-то ведь они думали, что вдвоём против целого мира пойдут. Они ведь напарники. Реальность жестока. В обоих направлениях, как подумал Кевин. И, кажется, Рико был прав, что все они от этого устали. Даже Кевин устал считать, что его желание, оставшееся в Эверморе, невозможное. Теперь он, сбежавший оттуда, правда захотел забрать оттуда и того, кто заслужил этого не меньше, чем он с Жаном. Даже если это будет больно.       Прежде, чем Эндрю что-то ему ответил, Кевин поднялся. Эндрю следом за ним, молча, просто следил. Прошла пара минут, прежде, чем он собрался.       Достал бутылку, которую Кевин не замечал всё это время, и протянул ему. Кевин взял её, просто по старой привычке. Хотел из-за этого же сделать глоток, отключиться и не париться, но из-за вспотевших ладоней при мысли о том, что получилось понять, когда по его венам не прыгал алкоголь, Кевин выронил бутылку. Треск, — и вся обувь, весь пол и всё, от чего, или вернее от кого, бежал Кевин, хруснуло так тихо, даже не больно, как он представлял, делая иной выбор, несмотря на то, что, кажется, порезал ногу.       Эндрю даже не дёрнулся. Кевин сделал шаг назад от него, пытаясь придумать, что сказать, но он сделал это первее.       — Раз ребёнок решил выйти в самостоятельный мир, — взмахнул Эндрю обеими ладонями, указывая на выход. — Кто я такой, чтоб его останавливать? Дай волю своему великодушию, ведь это очень хорошая идея: засовывать руку в рот льву, не зная как себя с ним вести. Второй раз не так больно, да? Не зови меня, когда снова станет страшно.       Если бы они разговаривали, Кевин не сказал бы Рико уходить. По крайней мере, тогда это было через чур, даже если внутри уже которые сутки бушевали противоречия. Кевин испугался, да и сейчас у него дрожали пальцы, из-за чего он не хотел и клюшку поднимать. Всегда боялся. До одного момента. А теперь он понимал, ведь тоже устал видеть в нём только плохое, заглушая и когда-то существующее в нём хорошее. Эндрю не смотрел на него так, как Кевин, и правильно, ведь хорошее давно заглохло, но, может, всё же моторчик запыхтел? Никто, кроме Кевина, никогда и не знал об этой обратной стороне, а он в какой-то момент и сам предпочёл не знать об этом, ведь разницы не было, это не меняет всего остального. Сейчас лишь что-то сдвинулось, а чтоб и возможность проявилась дальше и не исчезла, для начала стоило бы хотя-бы посмотреть на него, а он не мог, поэтому он сдвинулся с места резко. Оставил запись, оставил клюшку, просто быстрым шагом направился к выходу из комнаты. Он вышел. Захлопнул дверь. И остановился. Ему казалось, он сейчас рухнет.       — Кевин, — крикнул Эндрю.       Кевин повернулся. Не из собственного желания, а из доверия, привыкшего к нему прислушиваться. Поэтому, может, это и протест, но Кевин, может, и сам знал, что ему будет лучше. Он не смог сделать шаг навстречу, но Эндрю сам слегка приоткрыл дверь. И Кевин наткнулся не на привычно не подающего эмоций Эндрю, которого оставил за дверью раздраженного от того, что Кевин решил поступить не так, как ему хотелось. Он увидел, как он приглашает его войти, возможно, услышав. И Кевин подошёл. Почти возмутился, когда он не пропустил его, но Эндрю и вовсе остановил его за руку, словно тот мог пройти.       Эндрю отвёл взгляд, прежде чем заговорить.       — Не вини себя, — тихо сказал он.       Кевин вырвался перед тем, как услышать что-либо ещё.       Он влетел в комнату не глядя, прибавил громкость телевизора прежде, чем взглянул на экран, а когда рывком вынудил себя повернуться, казалось, его промелькнувшая надежда, из-за которой он сам не услышал кое-что важное, вывернула его наизнанку.       «Неужели слишком поздно?, — со стеклянными глазами замер Кевин. — Неужели у него никогда не было шанса? Или у нас...».       — А я думаю, для начала, мы сделали достаточно, — сказал Эндрю, потянув Кевина за затылок, чтоб он увидел то, что видел Эндрю. — Драматизатор, — дунул он ему на ухо, и Кевин знал, что он не улыбался, но слышал это в голосе.