Ловушка в ловушке

      Обмораживающая пульсация раскачивалась ветром, обманчиво медитативно, как часы, которые всё никак не могут остановиться: часы жизни, возможно так их стоит назвать, тоесть, что-то совсем непримечательное, сливающееся с общим звуком, как вот грызуны в норках, птенцы в гнёздах, лягушки в камышах и вот едва различимое чужеродное звучание в дожде. Всё то, что увидеть можно только при особенных обстоятельствах. Как и услышать в обманчивой тишине надкол, трещиной уткнувшийся в ответ: дыхание.       «Холодно... Холодно», — вспыхивали мысли с мурашками по голове, создавая такой шум, словно мчался поезд.       Плечо резко пронзило чем-то горячим, пробирая до рефлекса «бей». Только никак не выходило и пошевелиться. Дикий зверь впился зубами, ядом обездвиживая? Нет... Что-то похожее, но старое. Привычное до состояния зависимости, от которой не хотелось бежать.       Слабый толчок перевернул на спину. Стало больнее, аж вырвался кашель, пропуская сквозь себя весь шум окружения и шёпот. И тут темнота слегка рассеялась, кажется, упали волосы с лица. А, нет, это чужие руки их подняли. Знакомые черты лица... Кевин. Размытость выделила блеск в глазах: они судрожно осматривали. Прикосновение перенеслось к виску.       Уши прижались, выпуская сдавленное сипение.       — Что... делаешь? — проглотил Рико полслова, пытаясь сфокусировать рассеянное внимание.       Ладонь Кевина, на контрасте с его бледным лицом, залилась неестественно тёмными красками. Чернее, чем темнота — удивительно, что такое бывает, но Рико знал этот вид лучше, чем хотел бы и ни с чем не мог перепутать: кровь.       Рико потянулся к ней. Смог бы... Что-то сделать, пусть ничего и не мог — последнее время он только этим и занимается — но Кевин прижал её к себе, отгораживаясь, несмотря на то, каким беспокойным только что выглядел. Впрочем, до сих пор. Только теперь он больше был похож на себя того, который отпечатался в воспоминаниях: строже и рациональнее. Стал осматриваться.       — Кевин? Рико? — Вдруг пробился чей-то голос. С таким ощущением, что с другой половины поля. Вполне доступно. По крайней мере, для них.       — В порядке, — хрипло крикнул Кевин, видимо, даже не ожидая от себя, ведь сразу же схватился за горло, сминая кадык.       — В порядке? Серьёзно? — Рико вскинул брови. От слов и движения отразилась боль. Уже терпимее, но всё равно перетягивает внимание.       Кевин наклонился, совсем близко, расстояние переставало иметь значение.       — А ты предлагаешь сказать, что тебе бошку пробило? — Он звучал напуганно, несмотря на то, что держал себя в руках, перебивая это в злость. Рико хмыкнул: перед кем он держится? Слегка надави... Нельзя, не нужно, зачем?       — Тея?       Похоже, она ушла. Или её просто больше не слышно, если им вообще не показалось.       — Блядство.       Рико приподнялся, кое-как усаживаясь под целым ливнем ругательств. О, как же приятно. Дом, милый дом. Крыша слепилась из досок, что вбились в шкаф; стены из груды других обломков; ни окон, ни дверей; полный мрак — чем не Эвермор? Пыльно только, хотя сейчас там не только пыльно, кажется, здание временно закрыли. Нос чесался, потягивая чихнуть, но не получилось.       — Мир вне Гнезда тако-ой опасный. — Снова прокашлялся Рико. — Эндрю умеет хорошо пнуть, да?       Кевин недовольно скривился.       — Болит?       — Болит. — Резкая смена темы ввела в ступор. Пришлось сосредоточиться, чтоб дать какой-то ответ. Но сразу после него Рико пустился в пародирование: — Что ты теперь сделаешь? Подуешь что-ли? Фу... Фу...       Кевин наклонил его за затылок так, что от неожиданности и слабости реакция тоже затормозилась. Холодок пробежался от удивлённых глаз к сердцу, застывая там. Рико упёрся ему в грудь, медленно отодвигаясь. Бросило в жар: то-ли от головной боли и буквальной духоты от отсутствия воздуха, то-ли... Рико нервно улыбнулся, сглатывая кровь.       — И? Действуй. Можешь убить меня, — твёрдым шёпотом наступил он. — Случайный случай. Не хочешь отомстить?       Упорное молчание Кевина и учащённое дыхание только разогнало воспоминания. Он с трудом отрывался от раны, о которой Рико даже не задумывался.       — Я сказал тебе остаться, — тише, чем можно было, кинул Кевин, после чего тут же отвернулся и отодвинулся сам подальше.       — Я остался. Как видишь. — Рико прикоснулся к голове. Пальцы в миг окрасились кровью. Про одежду и гипс лучше молчать: сырость, грязь и кровь — идеальное сочетание. — Лучше подбирай выражения.       Рико поступил так целенаправленно. Ему хотелось понять как это делают все: Кевин, Рене, Нил — думают про тех, кто рядом. Вынашивал эту мысль всю дорогу от того момента, как рухнул потолок на входе, или даже раньше. Снова боль от этого, ничего нового. Но он здесь. Кевин здесь. И он видит его прямо сейчас, в отличие от Теи, что канула в неизвестности.       Грохот снаружи волной забрался к ним внутрь. Хруст вытряхнул грязь. Какая-то из досок приспутилась. Совсем ненадёжная конструкция и они здесь внутри — ну точно Эвермор. Выберутся ли только?       — Тея... — Кевин прижал ладонь к плитке и говорил это так ласково, будто его это связывало с той стороной.       Рико отвернулся. Молчание с внешним шумом длилось так долго. Выдох столкнулся со спиной, но Кевин отсел так же быстро. Накрыл голову руками. Пытался спрятаться за сбитым дыханием, закрывая уши, растягивая мучения — это он тоже любил.       Лёгким движением, как падает перо, Рико откинулся назад. Кевин издал приглушенное: «а?» — упираясь спавшими руками в пол. Что он сейчас скажет? Рико, сглатывая, зажмурился, теряясь в представлении, что услышит.       Тишина.       Кевин возился руками по земле, выравнивая вдохи и выдохи. А потом сердце замерло вовсе: он прижался в ответ, выравнивая их позу.       — Самое страшное здесь только я, не так ли? — Слабой улыбкой Рико пытался сделать голос веселее, но прозвучало это мрачнее некуда.       Это ложь. Кевин оказался зажат между тьмой, что поглощала все краски, как в Эверморе. А вся эта пыль, притягивающаяся к ним магнитом, от движений — лишала кислорода, напоминая пожар. Рико никогда не умел делать что-то хорошее.       — Ты мог умереть.       — Хватит. — Повертел он головой. Кажется, в крови будет всё здесь. Как он может отвечать на весь этот шквал чужих вопросов, когда у самого голова разламывается на кучу мелких ниточек! — Умер и умер бы. Какая разница?       — Большая.       — Кому? — Крикнул Рико и сразу сменил тон, зарываясь рукой в волосы: — Кевин, я давно не понимаю, что делаю.       Рико не хотел даже пытаться посмотреть на Кевина. Сердцебиение, дыхание и мелкие шорохи — всё это пропускало через себя, соединясь со своими собственными. От такого отражения даже невольно мурашки откликались на воспоминания.       — Я понимаю. — Кевин наклонил голову в бок. — Я...       Заглушающе громко, сердце словно выскакивало со спины. До кого пытается достучаться? Тук-тук, тук-тук — и только тошнота подступает к горлу, касаясь чего-то запретного.       — Не ври. — Сжимаются губы, но продолжают говорить с лёгкой ухмылкой, что глючит, сменяясь не меньшим страхом на доли секунд, чего всё равно не видно и не слышно в темноте, в которой они заблудились и так и ищут дорогу. Скоро финиш? — Что ты на самом деле забыл рядом со мной?       — Не знаю. Ты... — Подавленно звучал Кевин. — Рико? — Постучал он по плечу.       — Рико здесь нет, — сказал Рико, закрывая лицо руками.       Молчание вселило надежду на то, что этот многозначительный разговор закончился. Обязательно же именно и только в таком положении высовывать языки.       — Поздно.       И всё ускоряется: дыхание, пульс и движения — вгоняя в единый, намешанный хаосом, ритм, в котором даже мысли становятся прозрачными. Потом на повтор. Заевшая плёнка, как в собственном кругу ада. Убивает постепенно.       — Что?       Не дождавшись ответа, пришлось толкать локтём.       — Поздно разрывать братские узы, — почти беззвучно повторил Кевин.       Рико более погрузился в этот поиск. Рука скользнула назад. Ближе к чужой. Сейчас всё притягивало. В темноте держаться вместе.       — Мы даже не кров...       — Мы братья.       Просто держаться. Как всегда было.       — Ты смеёшься что-ли? Это я головой ударился, но не настолько. Бред.       — А как ты ещё назовёшь двух людей, что с детства росли вместе, видели взлёты и падения друг друга, знали полностью наизусть? Соперничество... До ненависти, до тошноты, до страха. Знаешь, это тоже не редкость. Просто... Ты не понимаешь, что такое забота, да?       Хоть бы за что-то.       — Я понимаю, что ты бре-ди-шь. — По слогам отчеканил Рико, пальцем рисуя круг у виска.       Почему он, как всегда, не подпускает кого-то? Хотел же поговорить обо всём. Особенно с Кевином.       — Ещё как. Потому что рад.       — Ты победил, — нехотя проговорил Рико. — Соперничества больше нет. Этому рад?       — В том числе. — Он на некоторое замолчал, похоже задумался. — Что мы делали, пока до этого не дошло?       — Учились играть в экси?       — А ещё? — Его голос и дыхание стали слабее. Рико захотелось повернуться, но он сдержался и продолжил разговор:       — Матчи в Младшей Лиге. Много фотографий с поездок. А ещё то, что происходило за спиной Тэцудзи.       Рико от обобщающего перешёл к более чётким воспоминаниям, что хоть косвенно помнил и о чём сам не впервые думал, только теперь говорил вслух и не кому-то, кто никогда не поймёт, а Кевину. Он коротко соглашался со всем, совсем толком не участвуя в каком-либо обсуждении, но был полностью вовлечён в разговор. Он слушал и держался — этого хватало. Воздух был наполнен не просто удушающей тьмой, а тем неразрывным количеством того, о чём они не говорили вслух, будто пытались замять этот страх и боль. Рико говорил вяло и без особой охотки, но чувствовал, как и на него это давит всё больше. Всё это предвкушение неизвестного будущего — сейчас всё мелкие крупицы, что просто витают и связываются понемногу этими словами.       — Я всё сжёг. — Посреди рассказа остановился Рико.       Разованное не сошьешь и не вернёшь.       — Нет. Я люблю... фотографировать. До сих пор.       Новое строится. Не за чем даже видеть друг друга, чтоб слышать, вот как получается. Рико не думал об этом раньше, когда сидел в их тёмной комнате — или думал, но потом перестал? Воспоминания с каждой мыслью смешивались всё больше, но совсем не возвращаться к этому было будто невозможно. Их много связывало, тут не соврёшь, только это всё равно... Соткано из боли.       — Я хотел тебя мучать и мучал.       — А теперь?       От внезапности такого вопроса Рико повернулся, упираясь на руку. Заметил то, как дёрнулась губа Кевина, но он попытался скрыть свой порыв тошноты.       — Этого нам тут не хватало, — шикнул Рико. — Сейчас твои страдания меня только раздражают. Поэтому прекращай.       — Вот. Слышишь?       — Слышу?       Молнии стали бить реже или звук совсем не доходил сюда к ним, ведь к этому нет никакого дела, как друг к другу — это он слышал. Гром, что прорывался с воем ветра громче и перебил их — тоже. Но это явно не то, о чём говорил Кевин.       — Себя слышишь?       — Ну... Ты-то почему к этому так спокойно относишься?       — Устал. — Громко вздохнул он.       — И всё?       — Ты тоже устал.       — И...       — Всё.       Скрип раздулся сверху. Рико успел только повернуться, захватив во внимание отлетевшие щепки, перед тем как Кевин налетел, прижимая к полу.       Проморгавшись от пыли, которая прочно прилипла к ресницам, Рико протянул руку. От высоты осталось ровное ничего. Частыми выдохами, лёжа на груди, Кевин с трудом выдавил из себя:       — Рико?       — Что? Нет, я сам не знаю почему за мной смерть увязалась, — пытаясь сам отдышаться, протараторил он.       Кевин засмеялся. Хрипло и болезненно. Рико говорил на полном серьёзе, но в раз всё это напряжённое сдулось.       Потолок больше не двигался, но серце так и билось слишком громко. Рико попытался заглянуть к Кевину с макушки. Он вцепился в себя руками и всё больше поддавался этому шуму. Задыхался. Всегда накручивал себя излишне.       — Что такое? — с издевательством спросил Рико и в этот момент обхватил его сверху за руки.       Кевин совсем перестал дышать. Не совсем такого результата хотелось. Рико беспокойно потёр губу.       — Мне тоже это не нравится. Дыши, пожалуйста.       Он весь продрогнул и, кажется, прикрыл глаза. Вдохи остались рваными, но стали более равномерными. Прошло так десять минут или больше. Рико и сам не заметил, как они оба успокоились, и лично его и вовсе заклонило в сон. Можно ведь? Он и правда слишком устал.       — Тея уже позвала на помощь.       — Мг. — Легонько кивнул Рико, задевая носом чужие волосы.       Мягкое прикосновение растормошило: Кевин дёрнул за палец.       — Рико?       — М?       — Как ты? — Ничего глупее придумать не мог?       Он откинул голову назад и почти закатил глаза, не до конца желая говорить настолько прямо, но эти резкие, колющие и ноющие в самой груди слова вытягивали силы на то, чтоб справиться с физическим давлением. Рико озвучил:       — Плохо. — Всего от одного слова настолько неприятно защипало глаза.       — Ты перейдёшь к нам?       — Почему ты спрашиваешь? — Рико скользнул рукой ниже. Вляпался во что-то... Кровь?       — Сука, — прошипел Кевин, схватившись сверху.       — Ты ранен? — Как он не заметил? Запахи сильно смешались или Рико совсем ослеп, не замечая ничего, кроме себя?       — Не важно. Ответь.       — Не важно? Ты... Блять. Вы же там... — Рико в сопротивлении вытянул руку и под пристальным вниманием перенёс её к чужому лбу: жутко горячий. — Вся команда должна согласиться? Мы уже говорили об этом, почему ты спрашиваешь?       — Я с тобой не говорил. Я вообще не говорил с тобой.       — О, это всё меняет. — С сарказмом Рико положил руку ему на плечо.       Взгляд забегал по пространству, пытаясь схватиться хоть за какую-то идею. И, ничего лучше не придумав, Рико стянул с себя футболку. Снова стало холодно. Уж хорошо, что не жарко.       — Рико?       — Прижми. — Положил он клок ткани ему на бок и переложил руку, зажимая сверху.       Вдруг что-то зашуршало, выпав из кармана больничных шорт. Оказывается они там были. Рико, отвлекаясь, нащупал. Круглый фантик. Конфета, точнее. Совсем не думая, он развернул её, предварительно кое-как вытерев ладонь об шорты, и протянул двумя пальцами к лицу Кевина. Не очень было бы давать её с кровью, но даже так он резко отвёл нос, будто Рико сейчас ему паука показывал. Затем, видимо рассмотрев, поднял бровь и молча позволил положить шоколадный шарик в рот.       — А твоя голова?       — И без того не в порядке. Не из меня целый водопад крови льётся. Мог раньше сказать! — Дрожь никак не проходила. Он же привык, привык видеть страдания, так почему? Не из-за ледяного пола и упирающихся камней, осколков и опилок в спину же. Спустя несколько минут Рико не выдержал: — Не молчи.       — Не было нужды. — Почти сразу отозвался Кевин.       — Конечно, ещё бы ты сказал об этом мне.       — Не в этом дело...       — Ага. Давай уже играть по-честному, раз мы оба устали.       Он кивнул.       — Ты свои последние слова сказал, можно я скажу?       — Ты не забыл, фу. — Рико повернул голову на бок, пытаясь смахнуть из памяти эти мучения.       — Так можно?       — Ты умереть здесь собрался? Я лично нет. Это не красиво и не эффектно. — Сжал его руку, невольно, покрепче.       — Ты из-за этого... — Удивился Кевин, пытаясь посмотреть на Рико.       — Забудь. Хватит дёргаться.       — Я переживал.       — Знаю. — Закрылись глаза. — Не хотел замечать, но кто и заботился, так это ты.       — Ты тоже. Не верю, что не знал, что я ушёл в тот день. Не верю, что не мог повлиять на мой перевод к Лисам. Эндрю держит меня под защитой, но ты даже не пытался. Нил говорил об этом, но что-то всё равно не сходится. Ты вообще хотел менять округ?       Рико не мог никуда деться. Всё давило физически и морально. Он только попытался убрать руки, но Кевин взялся за них, не давая уйти от этого совсем. Он, вроде, и не требовал ответа, а всё равно держалось ощущение, что что-то нужно сказать. Только что?       Ничего.       Кевин, как сорвавшись, продолжил:       — Я пил, потому что боялся думать об этом. Легче было сводить к тому, что однажды ты снова сделаешь больно, снова притянешь к себе и покажешь, что я не более, чем твоя собственность. Но ты... Не сделал этого. Не дал того последнего повода для того, чтоб пропитаться к тебе такой ненавистью, с которой относятся все вокруг. А потом Нил... Рене и Эндрю. Бетси и Тренер.       — Нил? — Почему он первым назвал его?       — Нил снова удивил меня, — уже более спокойно, спустя небольшую паузу, хмыкнул Кевин. — И тебя, думаю.       — Что он сделал?       — Ты не помнишь? — Замешкался он, хоть и так с трудом говорил. — В тот день это же из-за него...       Пронзительный звук сирены пробился вместе с ярким светом, что разорвал плотную темноту так легко, что вынудило зажмуриться и вспомнить о головной боли.       — Они там! — Прозвучал знакомый голос совсем близко. Тея смогла.       — Мы здесь! — Обрадовался Рико, слегка приподымаясь и дёргая Кевина за руку. — Слышишь?       Он не ответил. Тяжело дышал с закрытыми глазами. На губах проступила мучительная улыбка. Больше никаких мрачных зданий, ни за что, сколько можно? Рико прижал его рану и другой рукой, в гипсе, утешающе прикоснулся к волосам.       — Дыши, дыши... — На выдохе приговаривал он то-ли ему, то-ли себе.       Дальше всё делалось совсем сомнительно. Громкие голоса снаружи давали небольшие указания и общались между собой, обеспокоенная Тея их всё перебивала и разговаривала с кем-то ещё, с кем-то неразборчиво знакомым — всё под звуки инструментов.       Когда закончился шторм, они даже не заметили.