Застывшее дыхание

Утро было слишком тихим, Гермиона почти не спала, слишком много произошло, слишком многое отозвалось в теле и в памяти.  Джинни, как же она? Скучала ли она по ней? Как же она ей нужна. Гермиона смахнула слезу, впервые за долгое время она дала чувствам выйти наружу, ее боль уже не могла копиться внутри, она просто начала вытекать как роса. Они все до последнего верили, что справятся... Итолько взгляд Джинни, что смотрела с такой внутренней силой, будто её не сломили, внушал Гермионе надежду. Они ещё не сломлены, не сейчас...   «Гарри... Где же ты? Появись ты, закончился бы весь этот кошмар...»   Дверь скрипнула, девушка вздрогнула, но это был Вилли. — Мисс, я знаю... вы вчера сильно переживали… Гермиона посмотрела на него сдержанно: — Я думала, это твоя кровь. Вилли поник. — Как бы ни было, мисс, меня заперли в кладовке, и я ничего не мог сделать… Я должен был защищать лабораторию, но не смог мисс… Убили дежурного Пожирателя, хозяин просто в бешенстве… Он поставил поднос, на нем: горячие булочки, сливочное масло, фрукты, кофе с молоком и медом, а рядом свиток с делами на день. — У вас сегодня проверка механизма и… — он замялся, — хозяин хочет обсудить вопрос с палочкой… Гермиона лишь кивнула, пытаясь собраться с мыслями. Она мечтала о душе, о том, как тёплая вода смоет не только усталость тела, но и мысли. Тёплая вода струилась по коже, обволакивая плечи и спину нежным ласковым прикосновением. Гермиона закрыла глаза и позволила себе забыться хоть на миг, пальцы скользнули по шее, по ключицам, по животу, всё, что было в её голове,смывалось водой: страх, боль, вина... Когда вода перестала литься она вышла из душа,шагнула в сторону и в спешке накинула полотенце, забыв, что не подготовила одежду. Волосы мокрыми прядями липли к телу и влажный холод пещеры заставил её поёжиться. Она уже собиралась тихо пробраться в комнату,когда резко открылась дверь.   — Грейнджер? — голос Драко как лезвие. Он вошёл быстро, явно не ожидая увидеть её в одном полотенце, что плотно охватывало её грудь, но оставляло открытыми плечи, шею, ноги, влажные волосы струились по телу. Она застыла и он тоже. — Малфой, ты... — Она хотела сказать что-то резкое, но слова застряли, — ты что-то хотел? — На счет подкинутой палочки, — коротко ответил он, но взгляд уже предал его. Его глаза скользнули по ней, слишком быстро, чтобы назвать это откровенным разглядыванием ее тела, но достаточно долго, чтобы она могла это заметить. От волос на её шее до изгиба ключиц, от капли упавшей на грудь до линии бедра, на котором он задержался. Его взгляд невольно скользнул к внутренней стороне её бедра. Там он заметил почти скрытую, тончайшую серебристую татуировку в виде изящной линии, напоминающей кардиограмму. Это похоже на пульс, на дыхание, а рядом слова вплетённые мелкой надписью:   “My Greatest Victory” - "Моя главная победа".   Он напрягся, едва заметно, его взгляд стал отстранённым, но в нем определенно что-то дрогнуло. — Ты на меня так смотришь, Малфой — бросила она, — словно никогда не видел женщину в одном полотенце. Он приподнял одну бровь, взгляд стал чуть колким: —  Я не вижу в тебе женщину, просто рабочую единицу. — Он сделал паузу, уголок губ дернулся, — не знал, что отличницы вроде тебя делают себе тату. Гермиона резко прижала полотенце сильнее, ее грудь тяжело вздымалась от дыхания:   —  Иногда. — тихо с лёгкой усмешкой произнесла она. Он помолчал еще пару секунд и добавил: — Где-то я уже видел эту татуировку... — Это не цельная фраза, это только её конец. Он хотел что-то сказать, но не сказал. Молчание стало тягучим, как воздух перед грозой, его взгляд снова скользнул по ней. — Я оставлю тебя, — сказал он глухо, — одевайся и спускайся, у нас работа. Он вышел, Гермиона осталась стоять в полотенце рассматривая надпись на своем бедре. С ее глаз скатилась очередная порция слез и всё равно, этого было мало, чтобы девушка могла до конца пережить весь спектр эмоций, что накопился у нее в душе...                                                                             ***  Звук аппарации ударил в стенки лаборатории, как гром в ясную погоду. Через секунду воздух вспыхнул и в помещение ворвался Люциус Малфой: лицо его было перекошено не яростью, но чистым бешенством. — Ты чуть не погиб. — голос был резкий как щелчок. Драко выпрямился: — Я справился. — Это даже не обсуждается! — закричал Люциус, подошёл вплотную, — ты был в центре зала и в твоих руках уже был бокал с ядом. — Я справился — повторил Драко, глядя ему в глаза с еще большим спокойствием, как будто зная, что это еще больше выводит его из себя. Люциус дышал тяжело, его лицо пылало. — Лорд лично следит за этим. Теперь он уверен, что среди нас есть крыса, кто-то из приближённых. Ты понимаешь, что было бы, если бы ты умер?! Ты один из лучших солдатов Лорда. — Так вот в чём дело, — тихо сказал Драко, — не в том, что меня чуть не убили, а в том, что это расстроило бы Лорда? Люциус схватил его за ворот мантии и резко дёрнул на себя, их лица оказались в сантиметрах друг от друга. — Не забывайся, ты не ребенок больше, ты — солдат, а солдат не размышляет, о несправедливости жизни, и не говорит: «Отец, ты что меня не любишь, не переживаешь,не волнуешься?». Он, блядь, выполняет приказы. Это понятно? Драко не отвёл взгляда и оттолкнул Люциуса с такой силой, что тот пошатнулся... — Я исполняю приказы безукоризненно, а отец мой мертв уже довольно давно. Его слова повисли в воздухе, как заклинание, не долетевшее до цели. — Что случилось, когда вы вернулись с приёма? — спросил Люциус резко, прищурившись. Драко выпрямился, но плечи его оставались напряжёнными, он вспомнил всё до мелочей: как Гермиона едва дышала, когда они увидели мёртвого охранника, как он опустился рядом, проверяя заклятие смерти и как им положили палочку Грейнджер, что само по себе наводит на кучу мыслей. Очевидно, кто-то играет с ним. — Мы вернулись без происшествий, —  коротко сказал Драко, — один из охранников был уже мёртв,возможно, он был пьян или сошёл с ума. Ну, или, в крайнем случае, был под Империо и разрушил половину лаборатории. Нам уже удалось восстановить половину того,что уничтожено. Лорду я сообщил, что охранник мёртв.Эльфы ничего не видели, остальное детали. —  Без происшествий детали? — в голосе Люциуса появилась угроза, — Драко, один из Пожирателей Смерти, твой охранник, возможно был предателем, разрушил пол лаборатории, и ты называешь это деталями? — Следов сопротивления не было... Полагаю, он просто напился. — И ты думаешь, я в это поверю? Драко поднял взгляд. — Я держу ситуацию под контролем. Все защитные чары активны, мы изолированы, и наша работа продолжается. Люциус прищурился. Последовало несколько минут молчания. — Почему Лорд узнал о покушении не от тебя? Драко сжал челюсть. — Возможно, потому что он сам был на приёме. — Его голос был ледяным. — Ты все равно должен был ему доложить. Драко повернулся к нему лицом, глаза сверкнули. — Это все?   — Я в тебе сомневаюсь, Драко. Пауза. — Усиль охрану пещер — бросил Люциус. Он развернулся и исчез в пульсации магии, оставив после себя тяжёлый воздух. Драко остался один, пальцы сжались на холодном краю стола. Он не сказал всю правду, но почему? - Он не мог ответить себе на этот вопрос.                                                                

***

Гермиона вошла в лабораторию тихо, почти неслышно, Драко стоял у магической схемы, которая вспыхивала каждый раз, когда он слишком резко двигал палочкой, воздух вокруг него дрожал, он не заметил её или сделал вид, что не заметил. — Ты все это время пыталась натянуть джинсы? Его голос был ровным. — Нет. Сушить волосы без магии или хотя бы фена не очень удобно. Он вздохнул, звук был больше похож на выдох раздражения. — Понятия не имею, что такое фен. У нас много работы, схема нестабильна, часть рун сбита, и кто-то копался в чертежах. — Малфой, мы не говорили о случившимся. Японимаю у тебя может быть много врагов, но у этого была моя палочка. Я последний раз была с ней в день, перед тем как меня взяли в плен, и не трудно догадаться, что на лабораторию напал кто-то из ваших? Он резко обернулся, глаза ледяные: — Всё под контролем. — Не ври. — Ты считаешь, что мне сейчас нужно ещё и исповедоваться перед тобой? — Я считаю, —  спокойно произнесла она, —  что мы работаем с механизмом, который может взорвать этот мир за пару ударов сердца, и если мы будем что-то скрывать друг от друга, то умрем. Великий Лорд, которого ты так ценишь и верно служишь, тоже. Пауза. — Не переживай, Грейнджер, если я погибну, то тебя,вероятно, просто отдадут новому Пожирателю. — Ты, правда, не понимаешь? Не будет нового Пожирателя. Мира этого не будет. Эта штука способна уничтожить все живое при неправильном применении. — Нет, ее цель уничтожить только магглов в еще не захваченных странах и городах, это сэкономит очень много времени и сил войска.  Гермиона сжала губы от ужаса, казалось, онемел язык. — Ты не можешь это поддерживать. Это слишком даже для тебя. Он отвернулся, схема перед ним снова мигнула. —  Что-то не так, — хмуро сказал он, проводя палочкой по рунам. Вдруг один из защитных контуров ослаб, мерцание спадало, словно кто-то пытался проникнуть внутрь. — Смотри сюда,  — сказал он Гермионе, показывая на едва заметное свечение в трещине стены. Она наклонилась и увидела крошечное создание: магический чёрный жук с тонким  панцирем. — Это... — прошептала Гермиона, —  похоже на шпионские проделки. Драко повернул устройство в руке и задумчиво произнёс: — Мастерски сделано... — он сжал жука крепче.Предатель был здесь и установил его. Или это работа того,кого он больше не решался назвать отцом. Но ведь он создан не только для шпионажа, а в первую очередь, чтобы медленно разрушить защитные чары лаборатории. Драко осторожно передал Гермионе крохотное создание, его пальцы слегка коснулись её руки, на мгновение, как электрический импульс по его телу пробежала легкая дрожь. — Нужно проверить журналы доступа и настройки защитных чар. —  сказал он, не отводя взгляда. Гермиона кивнула. — Нам нужно действовать осторожно, неизвестносколько таких жучков еще здесь может быть. — Тогда начнем. —  Тихо сказал он. Их руки вновь случайно соприкоснулись, когда они вместе приступили к работе. Они встали бок о бок у центрального стола, вокруг которого медленно пульсировали магические схемы. Гермиона отрегулировала поток в одном из частей механизма, а  Драко в ту же секунду усилил защиту на противоположной стороне.   Работа шла почти без слов, однако, движение рук, короткий взгляд, и понимание друг друга с полуслова,складывалось в идеальный слаженный союз. Будто они делали это уже очень много раз, будто бы это было нечто обыденное для них.   — Как ты… — начала она, но не договорила. Он мельком посмотрел на неё, не отрываясь от схемы: — Как обычно. Их руки вновь встретились над контуром, пальцы случайно коснулись и задержались дольше, чем было нужно. Но не из-за влечения, нет, из-за чего-то другого... — Мне всегда было интересно вести с тобой совместную работу. Он молчал, но в уголке его рта снова мелькнула та самая едва уловимая тень улыбки? — На моей памяти это первая наша слаженная совместная работа. — Ну, это только на твоей памяти Малфой.   Когда они наконец закончили, было уже за полночь.Они вышли из лаборатории в тишине, впервые вместе, не потому что кто-то дал приказ, просто потому что шли в одном направлении. Тяжёлый день отразился в шаге, в расслабленных пальцах, но было в этом нечто странно тёплое, почти привычное. Когда они подошли к разным дверям: ее - слева, его – справа, Гермиона замерла у порога.Драко тоже остановился, на секунду, всего на секунду, он задержал на ней взгляд: — Доброй ночи, Грейнджер, — сказал он почти шепотом.  Она посмотрела на него: — Доброй ночи, Малфой.... Он кивнул, развернулся и исчез за дверью. А она ещё долго стояла, вглядываясь в каменную стену напротив.                                                                      

***

 Драко захлопнул за собой дверь и просто упал на кровать, не раздеваясь. Полузакрытые глаза уставились в потолок, каменный, серый, такой же безразличный, как всё вокруг него. В последние месяцы он больше не чувствовал себя человеком, просто солдатом. Одна задача сменяла другую, утро не отличалось от вечера, а ночь была лишь ожиданием следующего такого же дня. Его желания? Их не осталось. Он не жил, функционировал, не более, но с ней... Как будто кто-то раскрыл запертые клапаны внутри,как будто все эмоции, которые у него казалось, украли, теперь вырвались разом: гнев, интерес, раздражение, влечение. Последние полгода его жизни напоминали чужую версию реальности. Будто кто-то вырезал кусок из его сущности и вставил туда, в глухую дыру. Он не знал, кем был до этого, только чувствовал... Он резко встал, и подошёл к зеркалу, посмотрел на свое отражение, провёл пальцами по внутренней стороне левой ключицы: кожа была ровной почти, но при определённом свете проступала тонкая, будто затушенная пеплом тень - это ожог, след. Там была татуировка или шрам от ранения? Он не знал. Он сжимал пальцы, касался этой области раз за разом, чувствовал фантомную боль, но не мог понять, что делать. Как он может себе помочь? Чем заполнить этот недостающий паззл в своей памяти?  Он медленно вернулся к кровати, лёг на спину, закрыл глаза. Темнота встретила его тишиной, но не пустотой,потому что именно в этой темноте, едва он переставал думать, сознание подталкивало ему ее лицо. Он не знал почему, но каждую ночь с упрямым постоянством в темноте возникала она...     Гермиона легла на спину, позволяя мягкой кровати обнять себя со всех сторон. Она закрыла глаза, но перед ними вспыхнули события одно за другим: как он поймал её взгляд у входа, как коснулся её руки, как стоял у двери,смотрел на неё, как будто впервые. Гермиона сжала зубы. Это не ты, Драко. Это не ты. Ты другой.   Ей хотелось вывалить на него всё: их историю, их страхи, их любовь. Хотелось встряхнуть, разбудить,заставить все это закончится. Хотелось прижаться к нему больше всего на свете, но она была достаточно умна, чтобы понимать, он не поймет, не сейчас, не так. Девушка откинула одеяло и провела пальцами по коже в области бедра. “My greatest victory”. Надпись была лёгкой, но при этом глубже любых слов.   — Моя главная победа… — прошептала она.   И в тот момент сердце отозвалось лёгким, болезненным толчком. Тишина окутала её и мысли потянулись в прошлое, туда, где всё только начиналось.Туда, где его глаза  ещё знали, кто она. Где его прикосновения были осознанными, туда, где чувства зарождались быстрее, чем падающие звезды...