Бонусная глава от лица Драко

Прошло две недели с похорон. Я до сих пор помню, как она стояла у могилы вся в чёрном, с глазами, покрасневшими от слёз, с дрожащими пальцами, крепко сжимающими палочку. Мне казалось, что если на неё подует сильный ветер, она просто рассыплется. И я ничего не мог сделать… кроме того, чтобы обнять её и позволить плакать на моём плече. Я чувствовал, как её горячие слёзы прожигают мою рубашку, как её пальцы слабо сжимают мой локоть, будто ищут опору. Я гладил её волосы, запутываясь в мягких, как шёлк, прядях, и молчал, потому что любое слово было бы лишним. В тот момент я понял — за её слёзы я готов убивать. Сегодня вечером я, как обычно, принесу ей какао это уже вошло в привычку. Смешно… да, великий Малфой, наследник древнего рода, с кружкой какао и пирожными в руках — как какой-то домовой эльф. Но мне плевать. Если она улыбнётся всё того стоит. С похорон она обычно сидит в кресле, поджав ноги, и когда я ставлю кружку рядом, её пальцы, как бы случайно, касаются моей руки. Чёрт… вот чёрт… каждый раз, когда она делает так, будто внутри меня что-то переворачивается, и я не могу это остановить. Мы говорим о глупостях: о том, что в библиотеке начали теряться книги, о том, что на кухне эльфы решили устроить «день сладкого», чтобы хоть как-то поднять настроение ученикам. Последние события повергли всех в какой-то страшный ночной кошмар, и в эти моменты я ловлю себя на том, что каждое её слово запоминаю — будто мне придётся повторить их в самый тёмный момент моей жизни, чтобы выжить. Первый раз, когда я почувствовал… нет, понял, что неравнодушен к ней, был на Рождественском балу. Я пригласил её на танец просто проверить свою теорию. Она меня всегда цепляла, но скорее бесила или забавляла. Но в тот день, когда она положила руку на мою ладонь, я понял, что влип. Я пиздец как влип. А потом отец забрал меня из школы и отправил на подготовку — смерть, убийства, приказы. Меня пытались заставить убивать… и я не смог. Я — позор семьи, позор своей злобной тётки Белатрисы (чтоб она сдохла). Я получил метку, клеймо, а вместе с ним — понимание, что лишился любого будущего с ведьмой, которую так хотел, которую страстно желал. И я думал, этого уже не изменить. Я помню, как видел её с Крамом. Чёрт, тогда я потерял контроль. Потерял бы, будь это кто угодно… Я пытался отвлечься, переключиться на других. Но в том пабе, в тот вечер, там была она. Я не планировал ничего, просто слова вылетели раньше, чем я успел подумать: — Пошли со мной в Мэнор. И она пошла. А потом впервые уснула у меня на плече. Я помню её запах, её веснушки, её тепло. И как я умудрился обидеть её. И как понял, что не смогу без неё. Я не хочу ни дня без неё. Пусть лучше солнце не взойдёт, если в этом дне не будет её улыбки. Наш первый раз… Если рай существует, то я был там — с ней. В тот момент я понял: я готов отдать всё. Даже жизнь. Сейчас я твёрдо решил: я расскажу ей правду про метку. Я попробую объяснить. Она должна понять. Я больше не могу это скрывать и оправдывать тем, что на её долю и так много выпало. Я должен ей сказать. Я должен был сделать это сразу. Но я боялся. Да, я просто боюсь её потерять. Но сейчас я принял решение. Я снял заклинание отвода глаз и пошёл к её комнате. Дверь приоткрыта. Я сел на кровать, аккуратно провёл пальцами по подушке — она была сложена так, как всегда. Даже это в ней я запоминал. И тут дверь открылась. Она вошла, но… что-то не так в её глазах ярость. — Дай мне свою руку, — сказала она. — Гермиона… подожди, это не то, что ты думаешь. Я всё тебе объясню… — Дай. Мне. Руку. Я протянул ладонь. Чёрная метка на запястье показалась особенно тёмной при свете её взгляда. — Это ты убил Дамблдора, — её голос сорвался. — Нет! Гермиона, нет… — я чувствовал, как мир рушится прямо сейчас. — Это не я, клянусь, не я… услышь меня, пожалуйста. Она отвернулась и пошла к двери. — Гермиона! — я сорвался с места. Но она уже подняла палочку: — Остолбеней! Я застыл. Но всё ещё видел её дрожащие руки, её губы, прикушенные до крови. — Не прикасайся ко мне. Никогда, — её голос сломался на последнем слове. И она убежала. А я остался, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Я всё испортил. Я во всём виноват. О каком счастье ты мечтал, Малфой? Но, блядь, самобичевание подождёт. Я не могу её потерять Я всё исправлю даже если придётся сжечь весь мир к чёрту.