Когда рушатся стены

Ноябрь. 1998 год. Настоящее Реактор гудел низким давящим звуком, каменные стены лаборатории вибрировали. Драко резко захлопнул крышку одного из отсеков, его голос резко порезал воздух: — Мы слишком долго возимся, Лорд будет недоволен. Уже первое ноября, Грейнджер, а мы стоим на месте. Мне уже кажется, что ты специально тянешь время. Гермиона подняла на него глаза — усталые, но полные стального огня. — Я не тяну время. Напомню тебе, там в плену Джинни, и я сделаю всё, чтобы она осталась жива. Драко холодно усмехнулся: — Ах да, твоя маленькая Уизли. Как трогательно… Амиллионы магглов? Тебе их уже не жаль?.. — Они невинные! — Гермиона шагнула ближе, её голос сорвался. — Каждый из них так же заслуживает жить!.. — Мне плевать на магглов, — отрезал Драко, наклоняясь к ней так близко, что их лица разделяли сантиметры. — И на девчонку Уизли. И с особым удовольствием мне плевать на тебя, Грейнджер. А тебе стоит наконец признать: ты жертвуешь всем ради тех, кого даже не знаешь… — Лучше жертвовать собой ради незнакомых, чем предавать знакомых, — парировала она. И в её глазах мелькнула такая боль. Ведь ей начало казаться, что у неё получается вызывать у него флэшбэки, понемногу раскапывать воспоминания. Они даже научились выполнять вместе работу — с теплотой, почти как раньше. Но сейчас от его слов, что очень сильно её ранили, сквозило холодом.Ведь она любит его самой искренней любовью. Она знает его совершенно другим. И как же это чертовски больно — помнить всё: каждое прикосновение, каждый поцелуй. Только вот он этого не помнит. И, кажется, она уже с этим смирилась. Но он этого не заслуживает. На её месте он бы не сдался. Только не так. И она будет бороться — за них и за весь этот мир. Да. — Тебе не плевать на меня, Малфой! И с особым удовольствием тебя бесит то, что мы оба это знаем! Его рука дёрнулась, будто он хотел схватить её, встряхнуть, но в этот миг ядро реактора завыло… По полу побежали искры, магия вилась, как змей, готовый ужалить. Гермиона почувствовала, как воздух сгустился: кто-то вложил в устройство разрушающие чары. Это был не просто сбой системы — это была ловушка. — Драко! — она рванулась к нему. — Отойди оттуда, оно рванёт! — Назад! — крикнул он, уже пытаясь отойти дальше, но времени не было. И тогда Гермиона вырвала палочку из его руки и выкрикнула: — Арресто моментум!.. На секунду показалось, что у неё получилось, но магический поток взвыл и отбросил энергию в потолок. Грохот был оглушительным… Камни с потолка обрушились, проделывая огромную дыру в полу. Драко успел лишь выругаться, когда земля в буквальном смысле стала уходить из-под ног. Они оба рухнули вниз. Гермиона на миг потеряла ориентацию: тьма, грохот, крики…   Они ударились о твёрдую поверхность, завалившись на бок. Камни обрушивались сверху ещё несколько секунд, пока всё не стихло. В воздухе стоял густой запах пыли. Она закашлялась и подняла голову. Это было не новое пространство, а обычная каменная комната ниже — старый склад или технический кабинет, прямоугольная, с гладкими стенами. На полу валялись обломки полок и куски ржавого железа… Выхода наружу не было: там, где раньше должен был быть проход наверх, теперь возвышалась нагромождённая глыба камней. Драко поднялся, шатаясь. Его лицо было перепачкано пылью, а глаза сверкали яростью. — Какого чёрта, Грейнджер?! — он сорвался, голос дрожал от злости. — Как ты могла коснуться моей палочки?! — Если бы не я, — кашлянула Гермиона, пытаясь вдохнуть, — тебя бы уже не было! — Какая же ты… идиотка! — он схватил её за руку, прижимая к стене. — Ты здесь пленница! Ты не имеешь права решать за меня и тем более — ты не имеешь права спасать меня! — Но ты жив! — выплюнула она, глядя прямо ему в глаза. — Считай, что в прошлой жизни ты спасал меня. Теперь мы квиты. Он дышал тяжело, как зверь в клетке. Взгляд скользнул по её губам и снова встретился с её глазами. — Ты сводишь меня с ума, — прорычал он. — Ты просто взрываешь мой мозг. — Отлично… я этого и добиваюсь. Он резко отпрянул от неё. Сначала Драко молчал, ходил по кругу словно зверь в клетке, стучал кулаком по стенам. Но вскоре понял: это не имеет смысла. Выхода нет. Он поднял руку, нащупывая карман ещё раз, и сжал зубы. — Чёрт… Как можно было не успеть схватить палочку.   Спустя ещё три часа он предпринял ещё несколько попыток освобождения: звал эльфов, проклинал стены, несколько раз выкрикивал: «Вилли!» — но пустота отвечала эхом. — Они не придут, — тихо сказала Гермиона, сидя на обломке камня. — Эльфы не смогут услышать. — Заткнись, Грейнджер! — отрезал он. — Если нас долго не будет, Вилли догадается сказать отцу… На самом деле Драко больше пугала не перспектива умереть от голода, а его нахождение в метре от Гермионы. Он не понимал, какие эмоции и чувства она у него вызывает, но их количество уже зашкаливало. Когда она рядом, он определённо испытывал весь спектр эмоций, на которые вообще был способен. И перспектива застрять с ней — это всё равно что проверять себя на прочность. Чего делать не входило в его планы.   Время тянулось мучительно долго, казалось, что воздух становится тяжелее. Они сидели молча. Потом он в очередной раз начал мерить шагами пространство снова и снова, бросая раздражённые взгляды на неё. Прошло уже около восьми часов. Совсем скоро их желудки начнут неприятно сжиматься от голода, а горло пересохнет от недостатка воды. Как же мы иногда ценим такие банальные, но нужные вещи… — Если мы просидим тут ещё сутки, — мрачно бросил Драко, — то будет уже всё равно, кто кого ненавидит и кто виноват. Но я всё равно скажу: в этом виновата ты. — Всё равно, — её голос прозвучал устало, но с насмешкой. Он обернулся, глаза сузились. — Я вообще не понимаю, зачем ты выхватила палочку. Я бы сам разобрался. Может, не застряли бы здесь… — Я спасла тебе жизнь, — холодно напомнила Гермиона. — А ты даже спасибо не сказал. — Я не просил тебя об этом! — Драко шагнул к ней ближе, голос стал резким, почти срывающимся. — Зачем тебе это?! Я враг. Я твой палач, если хочешь. Мне в любой момент могут дать приказ казнить тебя. И я это сделаю! — Не сделаешь, — она подняла глаза, и в них была теплота вперемешку с яростью. — Прекрати! — его голос сорвался, дыхание стало тяжёлым. — Не смей снова говорить, что знаешь меня!.. — Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, Малфой. И уже много раз это доказала. Тебе сложно это принять, но это правда. Слова звенели в воздухе, как клинки. Они ругались всё громче, шаг за шагом приближаясь друг к другу. Камера была и без того тесной, и каждое движение сближало их, заставляло почти касаться. Драко ходил вокруг неё, как загнанный волк. Его взгляд снова и снова впивался в Гермиону. — Ты же понимаешь, — резко бросил он, — всё, что ты делаешь, бессмысленно. Твою Уизли не спасти. И мир этот не спасти. Гермиона вздрогнула, но подняла глаза. — Замолчи. Это не твои слова. Не твои мысли. — Что, больно слышать правду? — усмехнулся он холодно. — Ты пленница, которая работает над устройством, которое убьёт миллионы людей. Ты игрушка для экспериментов. Ты ничем не можешь помочь даже себе. А пытаешься меня спасать… Да, это унизительно для меня. Она медленно поднялась на ноги, шагнула ближе. — А ты? Ты кто, Малфой? — её голос звенел. — Жалкий сынок, который никогда ничего не решал самостоятельно. За тебя всегда всё делал отец. А теперь тобой управляет мерзкий злодей, исчадие ада, которому плевать на людей. Ему плевать на свою армию — вы для него пушечное мясо, такое же, как и мы. Он не видит разницы между нами. Ему одинаково всё равно — что на твою судьбу, что на мою. И это та мораль и те принципы, за которые ты готов биться? Тебе нравится прятаться за его спиной, да? Знаешь, возможно, ты и прав. Я, кажется, больше тебя не знаю. Драко напрягся, в глазах мелькнул огонь. — Осторожнее, Грейнджер… — Или что? — её губы дрогнули в кривой усмешке. — Ударишь? Что ты можешь? Ты просто тень Тёмного Лорда. От Драко, которого я знала, не осталось ни следа. Эти слова врезались в него будто нож. Он сделал шаг ближе. И ещё шаг. И теперь они были так близко, что воздух между ними дрожал. — Ты не имеешь права… — прошипел он. — Имею. Я хотя бы не боюсь смотреть правде в глаза. А вот ты… ты боишься своих чувств. Ты их боишься. Тыбоишься разрушить свои стены! Он замер на секунду — и сорвался. Он резко схватил её за затылок, притянул к себе и жадно впился в её губы. Поцелуй был яростным, словно он хотел заткнуть ей рот, вырвать из неё слова. Гермиона застонала в его губы, пальцы сами вцепились в его плечи — она не могла перестать отвечать на этот поцелуй. Как же сильно она скучала… по этой безумной страсти. В груди у него разливалось странное ощущение, будто именно этого и не хватало всё это время. Будто так должно было быть всегда. Будто он искал это всю жизнь, а теперь не мог оторваться. Его руки вцепились в её талию, прижимая к себе. Гермиона всхлипнула — не от боли, а от того, как сильно скучала по его губам. Каждый нерв оживал, каждая клетка её тела помнила это чувство. Она отвечала с той же страстью, с какой он напал на неё. Пальцы сжали его рубашку, словно она боялась, что он исчезнет, если отпустит. Поцелуй был диким, почти отчаянным. Он исследовал её губы, скользил языком по нёбу, и каждая новая вспышка её касаний отзывалась в нём огнём. Её язык встретил его не смиренно, а с тем самым упрямством, что всегда доводило его до бешенства. И именно это сводило его с ума. Они целовались так, будто дрались — страстно, жадно, с болью и голодом, с желанием доказать что-то друг другу, но на самом деле самим себе. Его губы были тёплыми, вкус — чуть горьким, как огневиски. Но для неё этот вкус был единственно правильным, родным. И Драко поймал себя на мысли. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба дышали тяжело, почти захлёбываясь воздухом. Он целовал её и одновременно удивлялся себе:  «Почему мне это так нравится? Почему её губы такие сладкие, тёплые, мягкие, а язык дерзкий?» Он чувствовал, как дыхание сбилось, сердце бешено колотится, а внизу живота разгорается желание — такое непривычное, почти болезненное.  «Как я могу испытывать к ней такие чувства?» — Почему?.. — прошептал он сам себе, не отрывая губ. — Твои губы… такие?.. Внизу живота развернулась горячая энергия. Он прижимал её к себе ещё сильнее, почти жадно углублял поцелуй, терял контроль. А в её груди горела больная, сладкая истина — как же сильно она скучала по нему всё это время. Мир вокруг исчез: была только страсть, ненависть — и они двое. Он осознал противоречие. Он целовал её не потому, что она позволяла, а потому, что хотел, чтобы она позволила. И это чувство — власть, вожделение, голод — смешалось в одно целое.  «Почему она мне позволяет?..»  Он обязательно обо всём подумает, но не сейчас. Сейчас он целовался, теряясь в дыхании, в жаре, в близости — когда внезапно глухой властный голос раздался сверху: — Драко?.. — голос Люциуса был холодный и пронзительный. — Сын, ты жив? Драко дёрнулся, отстранился на мгновение. Глаза вспыхнули гневом и осознанием:  «Что я творю?..». Гермиона отшатнулась, её сердце сжалось. Он взглянул на неё — губы ещё дрожащие от поцелуя, дыхание сбившееся. — Чёрт… — прошипел он сквозь зубы. — Я… — Гермиона пыталась что-то сказать, но слова застряли в груди. Люциус приподнял палочку: — Бомбардо! В ту же секунду магическая вспышка вырвалась из кончика палочки, ударила по каменному проходу. Камни задрожали, куски осыпались, воздух наполнился гулом и треском. Пыль поднялась столбом, крохотные осколки летели вниз, и открылся выход. Через него к ним зашёл Люциус. — Кто это с тобой, сын мой? — ледяной тон, насмешливая улыбка. Люциус поднялся на край завала, окинул их взглядом и холодно усмехнулся: — Ох, я и не сомневался. — Его глаза блестели под светом вспышек. — Что вы тут делали? Если, конечно, Вилли мне верно рассказал, то вы отсутствовали порядка десяти часов. Эти домовые эльфы не блещут умом, но, кажется, вы действительно здесь давно. Так что вы делали? Глаза Драко сверкнули злостью. — Мне составить подробный отчёт? — Это ни к чему, — Люциус наклонился холодно, почти насмешливо. — И кстати, «спасибо» можешь не говорить. Я ведь всего лишь в очередной раз спас твой зад. Отлично. Но нам сейчас не до сантиментов. Надо немедленно доложить Тёмному Лорду о случившемся. Он сделал шаг ближе, глаза сжали их обоих ледяным прищуром. — И это не просто случайность, Драко, — голос стал ещё жёстче. — Это очередная попытка убить тебя. — Значит… — пробормотал Драко сквозь зубы, — кто-то шпионит и проникает сюда. У кого-то есть доступ. Люциус кивнул холодно и уверенно: — Верно. И теперь мы должны действовать быстро. Гермиона же знала: это был не просто обвал. Вся эта череда случайностей не была случайной. Кто-то хотел именно его смерти.  

***

Он стоял на краю водопада, сигарета тлела между пальцев, тонкий дым кружился в воздухе, растворяясь в тумане. Он наблюдал, как из пещеры медленно удаляются Люциус и Драко Малфои. «Блядь, снова мимо». Плащ почти полностью закрывал его лицо. Никто не догадывался, кто он на самом деле, никто не знал, кто скрывается под этой тенью. В груди его бурлила смесь ненависти и страха. Ненависть к Драко — к этому высокомерному, раздражающему, способному на всё Малфою, который всё время был на виду, вокруг него крутились все. А теперь… теперь он оказался в ловушке.  «Я выполню то, что задумал.» Именно страх двигал им, именно он заставлял думать, что если убрать кого-то из Пожирателей и спасти Гермиону, он сможет остаться в живых, остаться незаметным и войти в Орден, а его ненависть к Драко будет удовлетворена. Он сделал последний вдох, сжал сигарету так, что тлеющий конец едва не треснул. Затем он растворился в тумане водопада, оставив за собой лишь холодный шёпот…