В сердце льда

Июль.1997год. Прошлое     — Нет ты не поедешь! — голос Драко разразился как гром, он стоял посреди спальни бледный, растрёпанный, с глазами горящими ледяным бешенством. Гермиона медленно подняла взгляд от развернутой карты Арктики —  она сидела на краю его кровати босая, волосы сбились в мягкие локоны и этот ее домашний вид только сильнее подталкивал его к безумию.  — Это решение Ордена — её голос был ровным, но в груди колотилось сердце, — в Арктике нашли пещеру,возможно там крестраж. это же для нашего будущего. Драко сорвался с места вырвал карту из её рук и швырнул на пол: — Конечно. И кого послали в эту ледяную дыру? Тебя. Потому что для них ты всегда расходный материал. Они думают ты самая сильная? Солдат? Но они забывают ты девушка, моя девушка.  —  Они не знают, что я твоя девушка. И я единственная, кто может расшифровать древние руны, без меня они не справятся. — А если ты не вернёшься? — он сделал шаг, потом ещё, и теперь смотрел на неё сверху вниз. — Если ты просто замёрзнешь в этом проклятом, богом забытом месте? Она вскинула подбородок: — Значит, так тому и быть, но я хотя бы попробую. Я буду знать, что я пыталась. — Нет, — его голос дрогнул и в нём прозвучало отчаяние, — ты не понимаешь… Я не могу позволить…Тебе быть в опасности.  Я не могу и не хочу думать, что с тобой может что-то случиться. Она поднялась с кровати, оказалась напротив него:  — Ты не имеешь права мне запрещать, я не твоя собственность, и не твоя жена.  И в эту  же секунду он сорвался. Резко схватил её за запястья, вжал в стену. Она дернулась, пытаясь освободиться, но он удерживал крепко. Пальцы жгло. Их дыхание смешалось, и Гермиона увидела в его глазах не ярость, а страх: настоящий, обжигающий страх... — Ты не понимаешь, — хрипло выдохнул он, почти касаясь её губ, — если я могу тебя потерять, то ничего не имеет смысла. Её сердце дёрнулось, но ответ сорвался острым, как нож:  — Это война, Драко. Люди умирают каждый день. — Но я не отдам тебя никому: ни Ордену, ни Поттеру,ни этому тупому Уизли. Никому. — его голос был низким,срывающимся, и каждое слово звучало как клятва,настоящая клятва. Секунда и она больше не сдерживалась. Их губы столкнулись и поцелуй был не нежностью — бурей. Она ударила его кулаками в грудь, но тут же впилась сильнее.Пальцы вцепились в его плечи, он прижал её к стене так,что ей некуда было деться, и сам жадно тянулся к её губам,к её шее, к каждому кусочку открытой кожи.  — Ненавижу тебя, —  выдохнула она, задыхаясь, и тут же снова впиваясь в него губами. — Враньё. — прошипел он и резко прикусил её губу. Его руки метались, то срывали ткань с её плеч, то скользили по спине, сжимая талию, бёдра. Он поднял её, и Гермиона обвила его ногами, чувствуя, как их тела сливаются в одно. Она выгибалась, когда его пальцы находили новые эрогенные точки на ее теле, и сама тянулась к нему: рвала пуговицы на рубашке, проводила ладонями по его обнажённой груди. Она стонала и изнемогла от желания ощутить его внутри себя. Он называл её по имени, его голос был низким, хриплым, будто он выдыхал её душу вместе со своим дыханием. В какой-то момент она задумалась, какой он на вкус и уже через мгновение ощутила острую необходимость это проверить. Гермиона встретила его взгляд и вдруг медленно, почти игриво, опустилась на колени перед ним.  — Что ты делаешь? — прохрипел он, пальцы сжимали её бёдра, стараясь удержать, но он уже почти не контролировал себя. — Ничего… — тихо с вызовом ответила она, едва касаясь руками его ремня, —  просто хочу… кое-что попробовать. Она медленно расстегивала ремень, аккуратно, с почти изучающей жадностью, игнорируя его резкие вопросы. Его дыхание сбилось, губы дрожали, а руки сами тянулись к её волосам, пытаясь прижать к себе, но она мягко уворачивалась, продолжая своё дело.  В момент, когда ее губы добрались до головки его твердого, упругого члена она услышала: — Гермиона… —  низко, почти шепотом, но с ноткой паники произнёс он, — ты с ума сошла?   — Может быть, — она прикусила губу, глядя ему в глаза, — я хочу знать, какой ты на вкус… —  с этими словами она плотно обхватила его член губами. Он стонал, тело напряглось, пальцы впились в бёдра,но она не слушала. Медленно, методично она продолжала исследовать его, доводя до предела терпения и желаний.Каждое её движение было аккуратным, для нее это в новинку. Но эти движения губами были настолько жадными, что он едва сдерживал себя, пытаясь не сорваться… Её дыхание сбилось, когда она слегка обвила руками его талию, прижимаясь щекой к его животу, а он лишь тихо выдыхал ее имя: — Гермиона… — почти хрипло, с трудом произнёс он,и снова попытался поднять её с колен, но она мягко, но решительно осталась на месте продолжая своё маленькое,дерзкое исследование вкусов и ощущений. Он застонал, запрокинув голову и на миг позволил себе утонуть в этом ощущении. Слишком быстро это стало невыносимо, слишком жгуче, слишком сладко, а он не хотел так быстро ее отпускать. — Хватит… —  выдохнул Драко, сам не веря, что говорит это. Он резко поднял её с колен, притянул к себе, их губы столкнулись в жадном поцелуе. Через несколько циклов дыхания он прижал её к холодной стене,разворачивая так, что её ладони скользнули по каменной поверхности. Его руки легли на её талию двигаясь ниже,пока её дыхание рвалось и ломалось от предвкушения. — Ты сводишь меня с ума, Грейнджер, — прошептал он прямо у её шеи, и не давая ей времени ответить вошёл в неё сзади. Она прикусила губу, чтобы не закричать слишком громко, он замер на миг, хотел запомнить её целиком, и двинулся резко, отчаянно… — Ты не поедешь. — Прошептал он почти в её волосах. Её дыхание сбилось, но вместо сопротивления она сжала зубы и чуть выгнулась, ощущая, как его жаркое тело прочно прижимает её к стене.  — Прекрати…— выдохнула она, — я поеду… — Никогда. — сказал он хрипло, войдя в неё одним резким движением, — я не отпущу тебя.  Он вогнал её в стену, не давая ни вдохнуть, ни отступить, тело Гермионы задрожало в его руках. Каждый его толчок отзывался в ней огнём и чем грубее становились его движения, тем сильнее она теряла контроль. Она чувствовала как её дыхание сбивается, пальцы соскальзывают со стены, а в груди поднимается волна от которой невозможно укрыться. Его хриплый голос у самого уха властный и срывающийся только подталкивал её к краю.  — Ты не поедешь… ты со мной… только со мной... С этими словами он вошёл слишком глубоко и мир вокруг растворился. Она застонала, выгнувшись, словно не выдерживая накатившего блаженства. Её тело сотрясли судороги, ноги дрогнули и если бы он не удерживал её за талию, она бы рухнула. Её оргазм был долгим, волнами накатывающим, и каждый его новый толчок только продлевал агонию удовольствия. Напряжение возрастало,становилось невыносимым, его движения становились всё быстрее глубже, пока он не прижал её к себе одной рукой за живот, а второй обхватил плечо, удерживая крепко, не давая вырваться. Его тело напряглось, дыхание стало прерывистым, и в последний толчок он сдавленно застонал ей в шею. Он кончил, вжимаясь в неё до конца…  Мир не существовал. Только их сбившееся дыхание,жар тел и его пальцы всё ещё крепко удерживающие её,будто он боялся отпустить. Они рухнули на широкую постель не в силах отпустить друг друга. Гермиона ещё тяжело дышала, её щёки пылали, а волосы спутались и липли к вискам. Драко склонился над ней, всё ещё не насытившись её видом, и лениво провёл ладонью по её груди, дразня пальцами напряжённый сосок. Она задохнулась, выгибаясь навстречу его прикосновениям, и он усмехнулся, прижимаясь губами к её шее.  — Ты даже не представляешь, что со мной делаешь — прошептал он, захватывая сосок губами и легко покусывая его. Гермиона вцепилась в простыню не в силах сдержать стон. Она знала, что этот разговор неизбежен, но слова застревали в горле. Драко поднял голову, посмотрел ей прямо в глаза, в его взгляде была та самая опасная смесь собственничества и нежности.  — Я не отпущу тебя туда одну. —  его голос был твёрдым. Она провела ладонью по его щеке, стараясь говорить мягко:  — Драко, я должна… это важно. — она замялась, чувствуя как его пальцы снова медленно скользят по её груди, отвлекает. —  Я обещаю, что это последний раз.Больше никогда и никуда без тебя.  Он задержал дыхание, проверяя её серьёзность, потом резко склонился, прижал её губы к своим в долгом поцелуе. — Последний раз, — повторил он, сжимая её бедро так, что она задрожала, — если ещё раз ты захочешь уехать одна, я тебя свяжу и буду держать. Ясно? Она улыбнулась и прижимаясь к нему:  — Ясно. Он снова коснулся её соска медленно лаская его языком, и добавил, почти рыча:  — Запомни это Грейнджер. Ты моя навсегда.

***

Ночь выдалась короткой. Они давно уже привыкли, что Гермиона всё чаще оставалась у Драко в его комнате. В Хогвартсе таких комнат у студентов не должно было быть, но Малфой всегда находил лазейку. Её кровать в Гриффиндорской башне оставалась нетронутой, а она засыпала, свернувшись клубочком у него на груди, слушая размеренное биение его сердца. В ту ночь всё было особенно: он очень бережно касался её кожи и слишком крепко прижимал во сне, будто боялся, что если отпустит — она исчезнет. Утро встретило её ароматом кофе. Когда Гермиона открыла глаза, Драко уже был одет: белая рубашка, жилет, галстук чуть ослаблен. Он стоял у окна, держа в руках две чашки. — Доброе утро, соня, — его голос был удивительно мягким. Он протянул ей кружку, и Гермиона заметила на столике аккуратно упакованный презент. — Что это? — она моргнула, ещё не до конца проснувшись. — Подарок, — Драко приподнял уголок губ. — Я подумал, что ты не настолько горячая, чтобы тащиться в Арктику без нормальной одежды. Гермиона развязала ленты и осторожно развернула ткань. На коленях у неё оказалась дублёнка глубокого изумрудного цвета с плотным мягким мехом, а рядом — сапоги, которые выглядели так, будто в них можно пережить не одну бурю. — Драко… — её голос дрогнул. — Это стоит целое состояние… Он сел рядом и сжал её ладонь. — Не вздумай спорить. Она не удержалась и обняла его, прижавшись к его груди. Он пах кофе и мятой. — Ты же знаешь, я вернусь, — прошептала она. Он посмотрел в её глаза: — Сегодня у Пожирателей собрание, отец там будет. По итогу встречи, если удастся раздобыть ценную информацию, передам её Ордену. Они поцеловались медленно и жадно. Они всегда так делали — каждый поцелуй был как в последний раз.   Внизу, в холле, Гермиону уже ждали. Луна махала ей рукой, рядом стоял Рон — слегка покрасневший, но с решительным взглядом, а чуть позади — близнецы с хитрыми улыбками. — А вы-то что здесь делаете? — удивилась Гермиона. — Ну как же без нас? Вам будет скучно, — ухмыльнулся Джордж. — Да и кто откажется от поездки в Арктику? — добавил Фред, подмигнув. — Считайте нас вашей боевой поддержкой, — Ронпожал плечами. Гермиона вздохнула, но в глубине души ей стало легче: с ними путь будет и вправду веселее. В этот момент к ним подошла Джинни, её ладонь крепко держал Блейз. Это зрелище было непривычным даже для Гермионы. В глазах Джинни светилось беспокойство. — Берегите себя, — сказала она, сжав руки Гермионы. — А Гарри?.. — тихо спросила Гермиона. — Он не придёт попрощаться? Джинни покачала головой. — Я его не видела со вчерашнего вечера. Хагридзабрал его куда-то… Думаю, это связано с делами Ордена. Гермиона слабо улыбнулась. Она точно знала Гарри: если он не пришёл, значит у него серьёзная миссия. Они подошли друг к другу, взявшись за руки. Гермиона последний раз оглянулась, её сердце болезненно сжалось от воспоминания о Драко — его голосе, его глазах, его руках. Она шагнула вперёд, стиснув в руке портключ. — Ну что ж, — сказала она твёрдо, — нам пора.   Изумрудное свечение ослепило всех, и мир вокруг исчез. Аппарировать в Арктику оказалось испытанием даже для них, привыкших к разным условиям жизни: воздух обжигал лёгкие, мороз с первого вдоха заставлял глаза слезиться, а ветер рвал одежду. — Великолепно, — пробормотал Джордж, натягивая капюшон. — Я всегда мечтал, чтобы меня ветром унесло к троллям. — Это ещё ничего, — улыбнулась Луна, оглядывая белый снег. — Здесь очень чистый воздух. Попробуйте подышать полной грудью. Гермиона подняла ворот дублёнки и благодарно подумала о Драко: без его подарка она бы уже дрожала от холода. — Давайте не будем терять время, — скомандовала она. — Сначала обустроим лагерь, а потом пойдём на разведку.   Палатку они ставили все вместе. Гермиона развернула свёрток, ударила палочкой — и ткань превратилась в высокий купол, который мгновенно утонул в снегу, словно врос в землю. Гермиона произнесла согревающие чары, и по стенам палатки разошёлся золотой ореол тепла. — Дай я помогу, — тут же вмешался Рон, подбегая к ней. — Тебе холодно, я закончу. — Не надо, спасибо, — спокойно ответила Гермиона. Рон нахмурился, но отступил. Он снова и снова пытался подхватить у неё палочку, предложить помощь или даже поднести котелок для воды. Гермиона всё время отвечала ровно: «Не нужно», «Я справлюсь», «Спасибо, Рон». Близнецы переглядывались, усмехаясь над этой ситуацией. — Ему надо было не в Арктику ехать, а в лагерь для излишне заботливых, — пробормотал Фред. — Гермиону от твоей заботы сейчас стошнит, братец, — добавил Джордж. Гермиона фыркнула, но ничего не сказала. Когда палатка была готова, и они наложили на неё защитные чары, все вышли наружу исследовать местность. — Нам нужен вход в ледяные пещеры, — сказала Гермиона, разворачивая карту, зачарованную профессором Макгонагалл. — Здесь где-то в трёх километрах должны быть ущелья. — Три километра? — простонал Рон. — По этому снегу? Да мы жеее ноги переломаем! — Если хочешь — останься в палатке, — спокойно бросила Гермиона. Он прикусил язык, но шёл рядом, обгоняя её и постоянно оглядываясь: не подскользнулась ли она, не слишком ли устала. Дорога оказалась тяжёлой: снег хрустел под сапогами, ветер сбивал с ног. Но вскоре на горизонте замаячили силуэты. — Вы это видите? — тихо спросила Луна. На льду показались шатры. Они были натянуты из чёрных шкур, над ними мерцали руны, удерживающие тепло. Около костров сидели люди в мехах — высокие, мрачные, с лицами, на которых лежали тени пережитого ужаса. — Местные, — шепнул Джордж. — И выглядят они не очень дружелюбно. Один из шаманов поднялся. В руках у него был посох с кристаллом льда, переливающимся изнутри. Они смотрели на чужаков с настороженной тишиной. Гермиона шагнула вперёд. — Мы… мирные путешественники, — произнесла она медленно. Шаманы переглянулись. Их язык был древним, но отдалённо знакомым. Гермиона уловила лишь отдельные слова: «север», «защита», «чужие». И только одна шаманка не отводила от неё взгляда. Она была выше остальных, её лицо было покрыто голубыми татуировками, а в глазах блестели чёрные глубины. Она смотрела прямо в глаза Гермионе — долго и пристально, пыталась разглядеть нечто под её кожей. — Всё нормально? — снова подскочил Рон, заслоняя Гермиону плечом. — Да, — сказала она чуть резче, чем хотела. — Всё нормально… Но шаманка всё не отводила взгляда. Она не сказала ни слова, лишь стояла и смотрела в глаза Гермионы.   Когда они вернулись в палатку, вечер уже окрасил небо в тёмно-фиолетовый. Близнецы сразу принялись колдовать над костром, а в это время Луна записывала что-то в свой блокнот. — Надо будет завтра изучить ущелья, — сказала Гермиона. — Где-то там вход в пещеры. Сон моментально окутал их, смывая накопившуюся за день усталость…    

***

  Утро началось неожиданно уютно. Когда Гермиона открыла глаза, в палатке уже пахло едой: близнецы суетились у импровизированного костра, и воздух наполнился ароматом жареных сосисок и яиц. — Просыпайся, Гермиона, — с широкой ухмылкой сказал Фред, подкидывая на сковороду куски хлеба. — Ну вот, завтрак чемпионов. — С добавкой безумия, — добавил Джордж, и в ту же секунду из его кружки выплеснулся пар какао, едва не попав прямо в блокнот Луны. — Осторожнее, — мягко сказала Луна, — а то твойкакао ведет себя агрессивнее, чем дементор. Все рассмеялись, и даже Гермиона, несмотря на нервное напряжение, почувствовала, что её губы сами растянулись в улыбке. После плотного завтрака они собрали с собой бутерброды, чай в зачарованном термосе и, на случай сильного холода, бутылку огневиски. Чем дальше они углублялись в ледяные недра, тем изощрённее становились препятствия на их пути. В какой-то момент тоннель, ведущий к ущелью, резко оборвался под ногами — там оказался провал, уходящий в чёрную бездну. Гермиона первой успела произнести заклинание, удержав всех на самом краю. — Осторожнее! — крикнула она. Сердце бешено колотилось. — Спасибо, Гермиона, — выдохнул Рон, хватая её за руку. — Не благодари.   Через несколько минут они оказались в зале, где со сводов свисали огромные ледяные сосульки. При каждом шаге они звенели, будто готовились рухнуть, и одна из них всё же сорвалась, разбившись в нескольких дюймах от головы Фреда. — Весёлое местечко, — пробормотал Джордж. — Прямо курорт. — Кому курорт, а кому больница Святого Мунго, — буркнул Фред, стряхивая с себя осколки. Тоннель вёл к ледяной пещере, и, благодаря смекалке Луны, они знали, откуда пришли и как вернуться назад в случае необходимости: она сделала простое, но гениальное действие — из её палочки вышла тонкая красная нить, которая ложилась на лёд за их спинами. — Чтобы мы нашли дорогу обратно, — сказала она. — Гениально, — с искренним удивлением заметил Джордж.   Они шли по ледяной пещере почти восемь часов. По ощущениям, уже был вечер, усталость навалилась на каждого: Гермиона чувствовала, что ноги словно налились свинцом. — Хватит, — сказала она наконец. — Остановимся здесь. Нам нужен отдых. Чем глубже мы заходим, тем опаснее, и нам надо быть как минимум отдохнувшими. Они расстелили куртки прямо на ледяном полу, наложили согревающие чары. Гермиона достала бутерброды и чай, Луна устроилась рядом и благодарно улыбнулась. Парни же достали огневиски. — За то, что мы ещё живы, — торжественно сказал Фред. — И за то, что эта красная нитка Луны не заведёт нас в пропасть, — добавил Джордж, чокаясь с братом. Рон сделал несколько больших глотков и, расслабившись, подсел ближе к Гермионе. Она держала кружку чая в руках. — Знаешь… — протянул он, уже слегка под хмельком, — ты всё время так уверенно командуешь, но я не понимаю одного… — Чего? — спокойно спросила Гермиона. — Как ты можешь быть с ним? — Рон говорил тихо, но настойчиво. — С Малфоем. — Это не твоё дело, Рон, — твёрдо произнесла Гермиона. — Моё, — упрямо возразил он, придвигаясь ближе. — Я тебя знаю полжизни. Я всегда был рядом, и сейчас ты сидишь тут и… говоришь, что это не моё дело? Да он Пожиратель, он ублюдок! — Он не такой, — резко ответила Гермиона. — И хватит об этом. Рон усмехнулся, но в его взгляде мелькнула обида. Между ними повисло напряжение. Близнецы сделали вид, что заняты разглядыванием своих кружек, а Луна тихо добавила: — Иногда сердце знает то, чего разум боится принять… Гермиона благодарно взглянула на неё. А Ронотвернулся, налил себе ещё огневиски и больше ничего не сказал. Они легли отдыхать, но сон не шёл. В глубине тоннеля что-то шевелилось. Гермиона знала: завтра они будут ближе к крестражу, и преграды будут куда страшнее… С рассветом они снова углубились в ледяные коридоры пещеры. Казалось, стены звенели от холода, а дыхание мгновенно превращалось в иней. Гермиона шла первой, ведя их по узким тропам, где на стенах сияли руны. — Подождите, — подняла она руку. — Это не просто символы. Здесь зашифрованы загадки. Мы не пройдём, пока их не решим. Она присела к стене, водя пальцами по узорам. Луна осторожно подсветила факелом, и руны вспыхнули синим огнём. — «Тот, кто жаждет силы, должен отказаться от страха. Тот, кто жаждет вечности, должен отказаться от сердца», — прочитала Гермиона, и сердце её дрогнуло. — Чушь, — проворчал Рон. — Может, просто взорвём эту стену? — Попробуй, — усмехнулся Джордж. — Только сначала попрощайся со своей рыжей шевелюрой. Фред прикоснулся к рунам, и его отбросило назад ледяной волной. Пришлось действовать Гермионе. Она произнесла заклинание, сложила символы в правильный порядок, и ледяной проход дрогнул, открывая узкий коридор. Дальше было только хуже. Стены начинали сходиться, и ещё пара мгновений — они сомкнутся. — Быстрее! Это ловушка! — закричала Гермиона. Фред и Джордж тащили Рона, который спотыкался, Луна, казалось, летела — она разматывала алую нить, оставляя позади спасительный след. За несколько мгновений до того, как стены сомкнулись, они успели перебежать и углубиться в другой проход. Но и там ждала новая беда: ледяной пол под ними зашевелился, и из-под него выползли змеи — прозрачные, с синими, как сапфиры, глазами. Рон завизжал и спрятался за Гермиону. — Ты серьёзно? — обернулась она, кидая «Инсендио». Пламя вспыхнуло, змеи рассыпались льдом. Луна мягко произнесла: — Они были не настоящие. Это иллюзия, но она питалась нашим страхом. — Спасибо, что предупредила заранее, — простонал Фред, вытирая пот. Они выбились из сил. Время будто потеряло значение. Казалось, они идут уже вечность. Но наконец Гермиона подняла глаза — впереди в воздухе сиял осколок, заключённый в кристалл. Крестраж. — О, чёрт… у нас новая проблема. Нам нужно его поймать? — сказал Рон. — Но ты же хорошо играешь в Квиддич, — с дерзкой ухмылкой бросил Фред. Дальше всё происходило как в тумане: защитные заклинания, кровь на губах у Джорджа, который поскользнулся в попытке поймать крестраж, крики Рона… Но в конце концов его поймала Луна. Она подняла шкатулку и ловко запечатала в неё крестраж.   Они поспешили назад. Но привычный коридор вдруг растаял. Вместо ровной тропы из заледеневшего камня их окружил узкий извилистый ход. Казалось, они идут прямо, но каждый поворот возвращал их в одно и то же место. — Это лабиринт иллюзий, — выдохнула Гермиона. — Он будет играть с нашим сознанием. Близнецы переглянулись. Их голоса эхом разлетались, и каждый звук казался чужим. Первым среагировал Рон. Он увидел впереди маму, которая рыдала, зовя его по имени. Она стояла на коленях прямо на льду, и Рон рванул вперёд, но Гермиона резко схватила его за руку. — Рон! Это не она! — крикнула она, и образ мгновенно растаял. Фред увидел Джорджа мёртвым. Джордж — Фреда. Оба замерли, бледные, не в силах вымолвить ни слова. У обоих перехватило дыхание, и на мгновение мир пошатнулся. — Нет… — прошептал Фред, сжимая руку брата до боли. — Ты здесь. Ты жив. — И ты тоже, — отозвался Джордж, будто впервые в жизни так остро ощутив радость реальности. Они вцепились друг в друга, не давая страху взять верх. Образы рассеялись. Луна увидела отца. Он шатался, едва держась на ногах, и его голос был полон боли: — Луна… они убили меня. Прости, что не смог быть рядом. Сердце девочки сжалось, но она подняла подбородок. — Это неправда. Мой отец жив. Видение дрогнуло и растворилось в ледяной дымке.Луна закрыла глаза.   — Иллюзии не могут навредить, если мы верим друг в друга, — твёрдо произнесла она. — Просто идите вперёд. Гермиона шла, пока её не настиг знакомый голос. — Гермиона! — звал Гарри. — Нам нужна твоя помощь! Ты должна оставить их и идти за мной! Она дёрнулась вперёд, сердце сжалось. Но в зеркальной глади льда возникла её собственная тень — с пустыми, бездушными глазами: — Ты предашь их ради него. В конце концов ты останешься одна… Гермиона почувствовала, как дрогнули колени. Но шагнула ближе к друзьям. — Я никогда не предам, — выдохнула она. — Ни их, ни его. Ни себя. И отражение исчезло. Они шли дальше, держась за руки. Каждый новый поворот перестал путать их. Иллюзии рушились одна за другой, и в конце концов тьма пещеры иссякла. Впереди замаячил настоящий выход. Холодный, но настоящий воздух свободы. — Мы живы… — прошептала Гермиона, падая на колени.   Когда они вышли из пещеры, их встретила буря. Ветер ревел, снег колол лица. До палатки они добрались чудом: только защитные чары уберегли её от разрушения. Измотанные, они закутались в дублёнки и наколдовали согревающие чары. Но холод всё равно вгрызался в кости.Фред достал бутылку огневиски. — Старый маггловский способ, — ухмыльнулся он, делая глоток. — Всё равно сегодня аппарировать в Хогвартсмы не можем. За окном почти ночь, и вероятность, что мы дойдём до ближайшего места аппарации и нас не унесётветром — ничтожна. Все поддержали его. Выходить в такую пургу было бы самоубийством. Они чокнулись бокалами, и горячая янтарная жидкость огнём разлилась по жилам. Джордж прижался к брату, Луна устроилась у него на плече. Рон, покрасневший от алкоголя, подался ближе к Гермионе, пытаясь её обнять. — Спасибо, Рон, но мне не холодно. — Тебя греет твоя дорогущая новая дублёнка? — Да, как ты догадался? — Конечно, тебе не холодно, — усмехнулся он криво, сдерживая дрожь. — У тебя ведь есть твой драгоценный Малфой, да? Вот с кем бы ты согрелась. А после очередной вашей случки он, может, снова подарит тебе новую шмотку. Он же за одежду тебя покупает? Гермиона застыла. Слова ударили сильнее ветра. Но Рон продолжил, его голос полнился ядом: — Никогда не понимал, как ты могла так низко пасть. Влюбиться в убийцу. В Пожирателя, нашего врага. У него на руке метка! Ты… ты была самая правильная из всех нас! А теперь чем отличаешься от этих тварей?! Фред резко вскинулся, схватил брата за плечо: — Заткнись! — Ты перешёл все границы. Немедленно извинись! — хрипло добавил Джордж. Гермиона отшатнулась, будто её ударили, поднялась. — Я выйду. — Герми, не глупи, метель… — начал Фред. — Пусти! Она вырвалась и выбежала прямо в жерло бури. Ветер бил по лицу, слёзы мгновенно замерзали, превращаясь в крошечные осколки льда. Ей было всё равно. Она бежала наугад, пока не услышала мягкий голос: — Не бойся, дитя. Перед ней стояла женщина в мехах. Лицо скрывал капюшон. В руке — посох, излучающий мягкий свет. Это была та самая шаманка, что с самого начала смотрела на неё иначе. — Кто вы?.. — прошептала Гермиона. — Тебя зовёт сюда сама земля, — сказала шаманка. — Иди со мной к свету. Она протянула руку, и Гермиона, забыв оосторожности, словно заворожённая пошла за ней. Внутри её дома горел огонь. Запах трав и дыма кружил голову. Женщина бросила в пламя горсть порошка — и оно стало зелёным. — Слушай. В этих землях много веков бродятодичалые души. Они пожирают всё, что не умеет бороться со страхом. Не ходи одна. Хоть ты и… другая, они всё равно могут причинить тебе вред. — Другая?.. Шаманка заглянула ей прямо в глаза. — У тебя сложная судьба, я это сразу увидела. Ты дитя вне времени. Прошлое и настоящее переплетутся в твоей жизни. А будущее… станет твоей тенью. Или нет. Всё зависит от тебя. Она говорила всё громче, её голос наполнял комнату. — Запомни, дитя: любовь и ненависть — это один огонь. Тот, кем одержимо твоё сердце, однажды может стать и твоим спасением, и твоей гибелью. В этот момент пламя вспыхнуло, и в нём отразились два силуэта — её и Драко. Но взгляд у Драко был чужим, ледяным. Гермиона ахнула и отшатнулась. — Ты сможешь этому противостоять… если не сломаешься раньше, — шаманка рассмеялась. Смех был громким, звонким и страшным. Гермиона задрожала. Всё было слишком жутко. Она моргнула — и вдруг не поняла, как оказалась здесь. Когда она вошла? Она не помнила. Паника охватила её, и она выбежала прочь, в объятия метели. — Не уходи! Это опасно! — кричала шаманка ей вслед, но ветер унёс её слова. Гермиона бежала. Ночь была кошмаром. Вдалеке замерцал большой огонь. Она пошла к нему, дрожа от холода, надеясь на спасение, но вместо этого увидела десятки фигур в звериных масках: они пели, били в бубны. На костре уже лежал человек, связанный по рукам и ногам. — О, Господи… — ужас парализовал её. Она попятилась, но поздно: чужака заметили. Со свистом в неё полетели стрелы. Одна вонзилась в снег рядом с её ногой, другая скользнула по плечу. В панике Гермиона не могла найти палочку. Она бежала, но снег был глубоким, ноги вязли. Она упала лицом в сугроб, захлебнувшись снегом. И вдруг — чья-то тёплая, сильная рука коснулась её. — Ни дня без приключений, Грейнджер… и ни минуты без того, чтобы я спасал твою красивую задницу. Драко. Он обхватил Гермиону и, не раздумывая, поднял её на руки. Снег и метель завывали вокруг, стрелы летели со всех сторон, но его взгляд оставался сосредоточенным и уверенным. — Держись крепче, — сказал он, чуть улыбнувшись. Она прижалась к нему, чувствуя тепло его тела сквозь дублёнку. Сердце билось быстро, но вместе с тем пришло ощущение спокойствия. Пусть буря свирепствовала, но рядом с ним все страхи мира становились ей по плечу. Он рванул вперёд, лавируя между деревьями и стрелами шаманов. Вскоре они скрылись в тени леса. Гермиона крепче обхватила его за шею, позволяя себе хоть на мгновение расслабиться.