Там где живут воспоминания

Прошлое август 1997 Гермиона лежала на тёплом песке, чувствуя, как каждое движение волны перекатывается через берег и накатывает на кожу солёной свежестью. Она была в купальнике цвета морской волны. Вокруг смеялись дети, кто-то плескался в море, солнце ослепительно играло на воде, превращая её в россыпь золотых искр. Она уловила запах морского бриза, слышала щебет чаек, и мир казался неправдоподобно мирным, будто войны никогда и не было.Рядом с ней лежал он. Гермиона прижалась щекой к груди Драко, чувствуя, как его рука лениво скользит по её кудрям. Он смотрел вдаль безмятежно, словно здесь, под этим небом, у него не было никаких забот, волнений — только он, она и море. — Драко… — тихо выдохнула она. — Что мы тут делаем? Где Джордж, Фред, Луна? Где крестраж? Арктика… снег… Я ничего не понимаю… Его пальцы мягко провели по её волосам, и в голосе прозвучало спокойствие, которого она никогда раньше в нём не слышала. — My greatest victory… Сердце Гермионы дрогнуло, будто сама душа откликнулась на эти слова. Она подняла голову, хотела что-то сказать, и вдруг заметила, как блестящая поверхность моря начала темнеть. Вода покрывалась льдом, словно дыхание зимы коснулось её. Лёд полз по горизонту, захватывая всё вокруг, и уже через миг тёплый ветер сменился ледяным хлёстом. Люди на пляже исчезли, и всё утонуло в метели. Гермиона очнулась, она лежала на грубой шкуре внутри низкой хижины, пахнувшей дымом и сухими травами. С потолка свисали связки различных растений, полыхал маленький очаг, но тепло его пламени едва отгоняло холод. На столе возле неё стояла деревянная чашка с горячей кашей, от которой исходил простой, сладковатый, как в далёком детстве, аромат, а напротив сидела шаманка. — Как я здесь оказалась? Что случилось? — её голос дрожал. Шаманка, седая женщина с глазами, в которых отражалось небо, спокойно сказала: — Я нашла тебя в снегу, после того как ты убежала от меня. Ты пролежала там час с лишним. Ещё немного — и ты бы умерла. — Нет… — Гермиона резко села, кашлянула от головокружения. — Но ведь там был он! Драко… он пришёл за мной, он спас меня… он был рядом! Шаманка смотрела на неё пристально, внимательно, как будто пыталась заглянуть глубже. — Здесь многое иллюзия, дитя, — ответила она. — Тебе надо поесть, ты потеряла много сил. Гермиона медленно, с опаской подняла ложку, но тягучее чувство голода взяло верх. Она попробовала кашу. Вкус обрушился воспоминаниями — будто мама поставила тарелку на стол, когда она ещё была ребёнком, и за окном не было войны, и солнце было ярче, и в душе был покой. — Я видела себя… Мы были в Италии, там было море, там не было войны. Я чувствовала запах соли, и меня слепили лучи солнца… Это было здесь, как взаправду. Что это было? Сон? Мираж? Иллюзия?.. А ночью, я помню, как близкий для меня человек подал мне руку. Я чувствовала тепло его руки, помню его взгляд, дыхание… Как объяснить это? Шаманка улыбнулась уголком губ, подала ей чашку с горьковато-травяным чаем, от которого повеяло мятой и ромашкой. — Арктика хранит свои тайны, дитя. И если ты пройдёшь путь правильно — ты поймёшь, что это было. Дальше они ели молча. В хижине потрескивал огонь, стены дышали ветром, за дверями ревела остаточная метель. Шаманка протянула девушке высушенную одежду, и Гермиона оделась, чувствуя на коже шершавость грубой ткани и остатки холода. У выхода они задержались на мгновение. — Я хочу сказать вам спасибо. Кажется, вы спасли мне жизнь. — Не благодари меня, дитя. Я делаю, что должна, ялишь посланник нашего великого владыки. Гермиона сжала руку шаманки. — Ещё раз спасибо. — С этими словами Гермиона вышла в метель. Шаманка, стоя в проёме, тихо крикнула в вихрь метели: — Станьегоглавнойпобедой. Метель взвилась сильнее и подхватила её голос. Фраза растворилась в ветре, словно сама душа Арктики забрала ее, унося тайну прочь — в белую бесконечность. Арктика не раскрывает свои секреты просто так. Никогда.

***

Когда Гермиона вернулась к лагерю, метель уже стихла. Снежные хлопья больше не хлестали по лицу, а падали мягко. Возле палатки её встретил встревоженный Фред. — Где ты была?! — воскликнул он, подскочив ближе. — Мы по очереди искали тебя полночи! Рон с ума сходил,совесть сжирала его заживо. Голос Фреда был резким, но в глазах стояла откровенная тревога. И в тот же миг изнутри палатки вылетел Рон. Увидев её, он потерял дар речи, а потом, торопливо запинаясь, выдохнул: — Миона… пожалуйста, прости, я не знаю, что на меня нашло. Я… я должен поговорить с тобой… Он жестом попросил отойти в сторону. Гермиона молча кивнула, и они отошли подальше от палатки. — Просто… — начал Рон, теребя рукава своей зимней парки. — Мы с детства дружим, ты для меня слишком важна. Первая девушка в моей жизни, помимо Джинни, конечно… и всегда ею останешься. Первая, с кем я заговорил, с кем пошутил, с кем не боялся быть самим собой. Миона, я… я боюсь, я ведь совсем не герой. Я боюсь, что мы все погибнем. Почему мы не можем просто… уехать? Все вместе. Туда, где нет войны. Где не будет опасно… Гермиона вздохнула глубоко, сжимая его руку. — Рон, — твёрдо произнесла она, — мы не бросим свою страну, свой мир и не дадим его сокрушить. Здесь нет героев, здесь все просто люди — со своими страхами, проблемами и мыслями. Мы все боимся. Он опустил голову. — Прости меня за мои слова, но он тебя не стоит. Ни одной твоей кудряшки. Гермиона мягко улыбнулась. — Давай договоримся: моя личная жизнь — не твоё дело и не твоя забота. Рон положил свою ладонь поверх её руки и наконец посмотрел ей прямо в глаза. — Снова друзья? — Мы и не переставали ими быть, — ответила она. Через час, держа при себе крестраж и пока позволяли погодные условия, они аппарировали в Хогвартс, после чего первым делом направились в кабинет профессора Макгонагалл. — Наконец-то… Я очень переживала, — голос Минервы прозвучал непривычно мягко. Они отдали ей крестраж. — Это было опасное и сложное задание, но вы справились. Я очень горжусь вами. Гермиона, едва отдышавшись, задала главный вопрос: — Профессор, за время нашего отсутствия, Гарри вернулся? Макгонагалл кивнула. — Да. Он должен быть сейчас в гостиной Гриффиндора. — Спасибо, профессор. — Ступайте. Вам нужно отдохнуть и набраться сил. Выйдя из кабинета, Гермиона ощутила, как сердце сжимается. Больше всего ей хотелось увидеть Драко. Сначала она заглянула в свою комнату — обычно она часто его там находила, но его там не было. Не оказалось и Джинни, зато на столике лежали два новых рисунка: на первом — она сама с яблоком во рту, улыбающаяся как-то дерзко; на втором — она среди огромных снегов Арктики, но метель была нарисована так густо, что её силуэт почти терялся в белёсых вихрях. — Какая у него фантазия… — пробормотала она, осторожно проведя пальцем по линии своего лица. Гермиона убрала оба рисунка в шкатулку, где хранила их, и направилась в гостиную Слизерина, надеясь застать только Драко или в худшем случае Блейза, лишь бы не столкнуться с Тео Ноттом или Пэнси. Когда она уже подходила к гостиной, рядом оказалась небольшая комната, откуда доносились голоса. — Это самоубийство! — кричала Пэнси. — Гарри Поттер, где твой мозг?! — Пэнси, — отозвался Гарри жёстко, — бред — это уезжать в Корею в надежде на нормальную жизнь. Её не будет и не может быть, пока жив я или Лорд. Один из нас должен умереть. И мы всё делаем для того, чтобы выжил я. Мы не подведём весь мир ради моей жизни! — Жаль, Гарри, — её голос дрогнул, — я бы рискнула всем, лишь бы у нас было будущее. Гермиона замерла. Ей показалось, что она слышит… слёзы. — «Что? Пэнси Паркинсон умеет плакать? — Пэнси… — Гарри шагнул ближе. — Пожалуйста, услышь меня, мы будем счастливы, я обещаю, но это всё началось из-за меня, и я все это закончу. Он нежно смахнул её слёзы, коснулся губами, а потом поднял её на подоконник. И следом за поцелуем послышался шелест мантии и приглушённые стоны… Гермиона опомнилась, резко отступив назад. —«Что я здесь делаю?» Она поспешила прочь. Мысли в голове путались: все вокруг мечтают убежать, исчезнуть, лишь бы быть рядом с любимыми. Она снова вспомнила свой сон: она, Драко и море. — Драко… где же ты? — выдохнула она.

***

В гостиной Слизерина было пусто: половину студентов забрали родители, другая половина дежурила в стенах школы. Гермиона прошла глубже, к комнате Драко. Он выбил её для себя ещё тогда, когда она всё чаще оставалась у него ночевать. Дверь оказалась заперта. — Алохомора, — прошептала она. Замок поддался, и она вошла. Комната встретила её холодным безупречным порядком: кровать была идеально застелена, на письменном столе — пергаменты и карандаш, рядом недорисованный рисунок. На нём угадывалось её лицо в профиль, но без прорисованных глаз. Второй набросок изображал башни Хогвартса при свете яркого солнца. В углу — стул с накинутой мантией, серебристый герб поблёскивал в тусклом свете. У ног — стопка книг: «Трансфигурация в условиях войны» и потрёпанный том «Старинныеитальянские легенды». — Италия… — прошептала Гермиона, и сердце сжалось. Она опустилась на край кровати, не решаясь нарушить его порядок, и провела пальцем по линиям рисунка. В этот момент дверь резко распахнулась, и в комнату вошёл Драко — усталый, с пустыми глазами. Казалось, на его лице застыли сразу и ночь без сна, и слишком много увиденного ужаса. Стоило ему увидеть Гермиону, его взгляд ожил, загорелся — будто она была единственным светом в его мире. Он подошёл и без слов подхватил её на руки, прижав к себе так крепко, что Гермиона едва смогла вдохнуть. — Драко… — выдохнула она. Он опустил её обратно на кровать и тяжело сел у её ног. Взгляд его стал стеклянным. Не в силах держать всё внутри, он опустил голову ей на колени. Гермиона осторожно провела рукой по его светлым платиновым волосам. — У Тёмного Лорда теперь огромная армия, — сказал он глухо. — Они убивают целые семьи, Гермиона: стариков, детей, всех без разбора. Теперь весь их фокус на обычных людях, на магглах. Я видел своими глазами… это ужасно. Его плечи задрожали. — Я не хочу быть таким… Я не смогу быть таким… — Я знаю, Драко. — прошептала она, продолжая гладить его по голове. — Как ваша поездка? Я очень переживал, я не мог спать. — он начал гладить её по коленям. В этот момент дверь распахнулась: на пороге стоял Тео Нотт. — Малфой… Я… не ожидал увидеть вас вместе, и тем более тебя на коленях. Но да ладно, не моё дело, в целом. О, кстати, Грейнджер, профессор Макгонагалл просила, чтобы ты зашла к ней, когда отдохнёшь. Гермиона посмотрела на Драко, и тот, сжав её руку, встал. — Пойдём, — только и сказал он. У кабинета профессора Драко остановился. — Я подожду здесь, — произнёс он. Гермиона кивнула и вошла. Внутри её встретили профессор Макгонагалл и профессор Снейп. — Профессор Снейп только что передал мне важные новости, — начала Минерва. — Я выйду, — сказал Снейп. — Оставлю вас вдвоём. Дверь за ним закрылась. — Гермиона… — Минерва сделала шаг вперёд, голос её был мягким, но твёрдым. — То, что я скажу, будет трудно принять, но это необходимо. Она глубоко вдохнула. — Профессор Снейп сказал, что сейчас цель набегов Тёмного Лорда — мирные семьи магглов. Твоим родителям небезопасно оставаться здесь, единственный способ защитить их — это стереть им память и отправить в их домик в Австралии. У Гермионы земля ушла из-под ног. — Н-нет… — вырвалось у неё. — Я не могу этого сделать… Макгонагалл прижала её к себе, обняв крепко, по-матерински. — Дитя моё, я понимаю твою боль, но это единственный шанс их спасти. Гермиона задохнулась в рыданиях, сжимая ткань мантии Минервы. Она понимала: профессор права. Она давно уже это понимала, просто была не готова принять… А в коридоре Снейп остановился рядом с Драко. — А ты тут как тут, — холодно заметил он. — Крутишься и ждёшь, как жалкий пёс… — Вам-то какое до этого дело? — резко бросил Драко. Снейп прищурился. — Пойми, юнец, эта девушка станет твоим концом, если узнает твой отец… или Лорд. — Мне плевать. — перебил его Драко. — Вы шпион Ордена, и я теперь тоже. Мы в одной лодке, так давайте не будем её раскачивать. Снейп посмотрел на него уничтожающим взглядом, но не сказал больше ни слова. Он удалился, оставляя шлейф мантии за собой. Дверь распахнулась. Гермиона вышла бледная, едва стоя на ногах, как будто из неё вытянули все силы. — Гермиона! — Драко сразу подхватил её за плечи. — Что случилось?! Она дрожала и не могла заговорить, только вцепилась в него так, словно от этого зависела её жизнь. Едва удерживая себя на ногах, она прошептала: — Пойдём… мне нужно на воздух… Драко, даже не спрашивая, повёл её к балкону — туда, где они с Блейзом обычно курили. Свежий воздух ударил в лицо. Гермиона сразу опустилась на корточки, закрыв голову руками, словно хотела спрятаться от всего мира, её плечи дрожали, и вскоре слёзы прорвались наружу. — А что если они меня не вспомнят?.. — выдавила она сквозь всхлипы. — Что, если я навсегда стану для них чужой? Драко сел рядом, молча закурил, но тут же отложил сигарету и наклонился к ней. Его голос был низким, честным, без попыток смягчить правду: — Я бы никогда не хотел, чтобы мне стёрли память. Это… — он вздохнул. — Это будто уничтожить весь твой мир: все эмоции, все воспоминания, но Минерва права. Сейчас цель Тёмного Лорда — мирные семьи, магглы, это единственный способ защитить твоих родителей. Он коснулся её руки. — Я пойду с тобой, Гермиона. Мы сделаем это вместе. Я буду рядом… А когда мы победим — сделаем всё возможное, чтобы вернуть им память. Она разрыдалась сильнее, но уже не от безысходности. Обняла его так крепко, что в этот миг почувствовала: она не одна. Драко снова закурил, и дым лениво тянулся вверх. Гермиона встала, подошла к перилам и уставилась на Хогвартс. Осень вступала в свои права: листья кружились и падали быстрее, природа покрасилась в оранжевый цвет. Послышались шаги — на балкон ворвались Джинни и Блейз. — А, вот вы где! — воскликнула Джинни. Она тут же кинулась к Гермионе. — Я искала тебя! Уже повидалась с близнецами и Роном. Гермиона, что с тобой? Ты же вся заплаканная, пошли в комнату, всё мне расскажешь! И, не слушая возражений, утянула подругу внутрь. На балконе остались Драко и Блейз. Курили молча минуту, пока наконец Забини не выдал: — Мы влипли, да? — По уши, — хмыкнул Драко. — Я всегда думал, что умру героем. А теперь понимаю, что сдохну как идиот, потому что слишком влюбился в рыжую ведьму. Драко усмехнулся и выпустил дым. — Я думал, что у меня есть сердце только чтобы перекачивать кровь, но оказалось, оно для того, чтобы любить Грейнджер. Иронично. Оба переглянулись и фыркнули, а потом замолчали, потому что страшно было даже думать о будущем, главное, что они всё ещё есть друг у друга. Их дружба была несокрушима. Гермиона и Джинни лежали на кровати. Гермиона всё ещё плакала, но Джинни не сдавалась: щекотала её, отпускала колкости, рассказывала нелепые истории про близнецов. — Представляешь, — смеялась Джинни сквозь собственные слёзы, — Фред заявил, что если война его не убьёт, то он рискнёт попробовать ту мамину тыквенную запеканку. Гермиона засмеялась — сначала сквозь всхлипы, потом уже более искренне. — Всё будет хорошо, — шептала Джинни, обнимая её. — Я обещаю. Они долго так лежали: плакали, смеялись, снова плакали. А потом незаметно уснули, крепко обняв друг друга, как две сестры. Они были друг у друга, а в тёмные времена главное — чтобы рядом был друг, способный разделять с тобой минуты горя и радости.

***

Гермиона проснулась от тяжёлого ощущения в груди, будто кто-то сжимал её сердце всю ночь. Солнечные лучи проникали сквозь шторы, но свет не согревал, а только усиливал ощущение пустоты. Джинни уже сидела у окна, тихо обняв колени. — Доброе утро, Гермиона… — сказала она, её взгляд был полон тревоги. Гермиона подошла и крепко обняла её. Руки дрожали, сердце стучало, словно хотело вырваться. — Доброе… Джинни, спасибо, что ты была со мной… — шептала она, чувствуя, как комок в горле давит на голос. — Ты справишься… — тихо сказала Джинни, иГермиона почувствовала, что вот-вот рухнет в обморок. Она отпустила подругу, глубоко вздохнула и пошла к двери. Каждая секунда казалась вечностью. — Пора… — сказала она себе, глотая слёзы. У двери её ждал Драко. Он молча смотрел на неё: ладони слегка сжаты, глаза полны добра и тревоги за неё. — Ты готова? — спросил он тихо. — Да… — голос дрожал, но она попыталась скрыть страх. Они аппарировали. В следующий миг они уже стояли перед домом Гермионы. Запах выпечки, тихий шум улицы, свет из окон — всё это было знакомо и одновременно невыносимо, потому что она знала: скоро всё исчезнет. — Я подожду тебя здесь, — сказал Драко. Гермиона встряхнула головой: — Нет… Я хочу зайти, ещё немного времени провести с ними. — её голос срывался. Он сжал её ладонь крепче, кивнул и последовал за ней. Мама Гермионы — красивая, стройная женщина с глазами, полными любви, и с улыбкой — открыла дверь и сразу заметила Драко. — Ах, это тот самый Драко, о котором ты всё время болтала на третьем курсе! Гермиона мгновенно покраснела. — Мама! Ты что… Я же… я не болтала! Драко лишь сжал её руку и поддержал взглядом, но на его лице тут же всплыла та самая ехидная улыбка. — Вы надолго? Оставайтесь на ужин, давайте что-нибудь приготовим, — сказала мама. — Хочется пирогов и вкусного чая. Драко помогал раскладывать продукты, слегка удивлённый маггловскими вещами — кофемолкой, микроволновкой. — Я до сих пор не понимаю, как вы это используете, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Маггловские чудеса, — рассмеялась Гермиона, стараясь отвлечься от волнения. Гермиона с мамой принялись раскатывать тесто, смеяться над неровными пирогами. Гермиона при каждом движении старалась чаще прикасаться к маме, обнимать её и чувствовать тепло, исходящее от неё. Она никак не могла им насытиться. — Смотри, доченька, как правильно раскатывать тесто, — наставляла мама. — Я стараюсь, — смеётся Гермиона. — Но всё равно лучше, когда ты рядом… когда ты показываешь. Драко стоял рядом, всё ещё осторожно осматривая маггловские приборы. Он берёт в руки кофемолку. — Это… как это работает? Гермиона смеётся. — Не бойся, это безопасно… если не ломать. А то может и током ударить. Мама подшучивает: — Главное, не ломай духовку, юноша. А то придётся печь пироги руками. — Духо… что? Драко начал улыбаться, но взгляд его всё время возвращался к Гермионе. Он видел, как она смеётся, как горят её глаза, и понимал: это — последние её минуты счастья с родителями. Они уселись за стол, сервированный простым, но уютным образом: на столе горели свечи, стояли миски с горячим яблочным пирогом, кружки с ароматным чаем, на тарелках — свежие овощи и ломтики хлеба. — Ну-ка, — сказал отец, улыбаясь, — давайте пробовать, что вы там наготовили. Гермиона налила всем чай, стараясь держать руки ровно, но они дрожали. Каждый глоток чая давался с трудом. — Вкусно… — сказала мама, пробуя пирог. — Всё благодаря вам, — сказала Гермиона, улыбаясь сквозь слёзы. — Дорогая, вы с дочкой сегодня превзошли самих себя, — заметил отец, уплетая очередной кусок пирога. Драко сидел рядом, наблюдал, как Гермиона улыбается, как сияют её глаза. Он тихо произнёс: — Они… такие настоящие… Гермиона чувствовала, как ком в груди разрастается. Её руки тянулись к родителям — хотелось обнять, почувствовать тепло. Слёзы подступали к горлу, дыхание становилось прерывистым. После ужина Гермиона и мама остались на кухне, убирая посуду и раскладывая остатки еды. На столе стояли пустые миски, тарелки с крошками пирога, аромат чая всё ещё висел в воздухе. — Давай помоем посуду вместе, — предложила мама, наливая тёплую воду в раковину. — Конечно… — сказала Гермиона, стараясь держаться. Они аккуратно мыли кружки и тарелки, смеялись, вспоминали маленькие бытовые казусы — как Гермиона однажды разбила любимую кружку, как они вместе пытались приготовить печенье, которое превратилось в каменные баранки. Каждый жест был наполнен теплом. Гермиона старалась подать маме полотенце, облокачивалась на её плечо, улыбалась сквозь слёзы. Тем временем Драко и отец Гермионы остались в гостиной. Отец достал старый альбом с фотографиями Гермионы. Драко осторожно присел рядом, его взгляд был внимательным. — Смотри, это когда Гермионе было три года, — сказал отец, указывая на фотографию маленькой Гермионы в розовом платьице с рюкзачком, который был почти в два раза больше неё. Она стояла на газоне, улыбаясь, держа плюшевого мишку за руку. — И здесь… — отец перелистывал страницу. — Ей здесь пять лет… Она тащит большую кипу книг. Ей было тяжело, но она была очень гордая и не принимала помощи. Драко наблюдал за этими снимками, и в его груди что-то сжималось. Он видел смех, восторг и любопытство маленькой Гермионы и понимал, насколько важна для неё семья и как она важна для них. — А здесь её шестой день рождения, — сказал отец, показывая фото, где Гермиона держала торт с шестью свечками. Глаза сияли, а на губах была крошка крема. Она уже тогда была такой умной и любопытной… Драко слегка улыбнулся, не отводя глаз от этих снимков. Он видел её детство — светлое, наполненное теплом и заботой — и понимал, что эти минуты с родителями для Гермионы всё, что осталось от того мира, который она сейчас потеряет. В этот момент на кухне Гермиона и мама смеялись, и этот смех был последним отблеском счастья перед бурей. Гермиона тайком вытирала слёзы, стараясь сохранить спокойствие, но в груди всё сжималось от боли, от предчувствия утраты. Вечер подходил к концу, Гермиона знала, что это последние минуты. Она поднялась, идя к спальне родителей. — Они скоро лягут спать… — шепчет она Драко. — Я подожду здесь, — тихо отвечает он. Гермиона поднимается на второй этаж, подходит к спальне родителей и осторожно открывает дверь. — Доброй ночи, мама… доброй ночи, папа… — голос дрожал. — Доченька, вы уже возвращаетесь в школу? — удивлённо произнёс папа. — Наша любимая девочка, приходи к нам почаще, — мягко сказала мама. Слёзы текли, руки тряслись. Она сжимает палочку, грудь сжимает комок боли. Она хочет обнять их, снова услышать смех, но знает: она должна это сделать из любви к ним в первую очередь. — Пожалуйста… помните, что я вас очень люблю, — шепчет она сквозь слёзы. Мама улыбается, отец кладёт руку на плечо мамы. — Всё будет хорошо, дорогая. Гермиона глубоко вздыхает и произносит заклинание.Дрожь проходит по телу. Она шепчет слова, и вдруг фотографии на стенах, игрушки, каждый предмет начинают меркнуть, растворяться в воздухе, словно никогда не существовали… словно она никогда не была частью их мира. — Юная леди… вы кто, и что тут делаете? — голос отца полон недоумения и лёгкой тревоги. Гермиона не смогла сказать ни слова. Она тихо вышла из спальни и спустилась на первый этаж. Драко встретил её в холле, он прижал её к себе, ощущая дрожь её тела, горечь слёз. Она зарылась лицом ему в грудь и горько заплакала. — Всё будет хорошо… — шепчет он, гладя её волосы. — Ты не одна. Я рядом. Она дрожит, плачет, позволяя себе выпустить всю боль, всю безысходность. Его руки держат её крепко. Гермиона чувствует, что потеряла часть своей души, вырвала себе сердце своими же руками. — Всё будет хорошо… — шепнул он низким уверенным голосом. — Я рядом, Гермиона… Она прижалась к нему сильнее, чувствуя, как его тепло окутывает словно щит от всего мира. Он был в два раза выше неё, голова её лежала где-то в районе его груди. Плечи дрожали, слёзы стекали по его одежде, но Драко не отпускал её ни на секунду. — Мне… так тяжело… — прошептала она едва разборчиво. — Я не знаю, как жить без них… Он сжал её руки и тихо произнёс: — Ты не одна. Пока в тебе живут воспоминания о них, пока ты помнишь, пока ты любишь — они всегда будут рядом. И они живы, а это самое главное. И я… я здесь. Я держу твою руку и буду держать её до самого конца. Она закрыла глаза, зарылась лицом в его грудь и позволила себе горько плакать. Драко просто был рядом, крепко-крепко её обнимал, держал за руку и был главной опорой в хаосе боли и потери.