Тонкая грань иллюзий

Ноябрь 1998 (Настоящее) Библиотека Мэнор была тихим местом почти всегда. Люциус Малфой ненавидел громкие звуки — шелест страниц, скрип пола или шаги в темноте раздражали его до дрожи в костях. Но сейчас уровень шума зашкаливал: резкий грохот, раздавшийся из-за одной из стен библиотеки, ошарашил его и заставил отложить книгу под названием «Манипуляция и превосходство». В одной лишь шёлковой тёмно-изумрудной пижаме он отправился в библиотеку. — Что здесь происходит?! — прохрипел он, входя внутрь. Его взгляд мгновенно упал на фигуры в центре комнаты. Драко стоял со сжатой челюстью, а рядом Гермиона, крепко держащая механизм, который они успели спасти из лаборатории. На холодном полу лежало маленькое тельце домового эльфа, служившего их дому много лет. — Нападение на лабораторию, отец, — спокойно начал Драко, хотя глаза выдавали усталость и напряжение. — Вилли… мёртв. Люциус ещё раз хмуро посмотрел на бездыханное тело и лишь холодно произнёс: — Эванеско. Тело эльфа тут же исчезло. — Куда вы его… — не выдержав, крикнула Гермиона. — Он служил этому дому много лет, всю свою жизнь,я похороню его достойно, не сомневайтесь в этом, — отрезал Люциус. — Итак, Драко, ты решил, что будет хорошей идеей перенести сюда и себя, и девчонку, и механизм, над которым вы так долго работали? Гермиона сжалась, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. — Это сделал Вилли, — голос Драко сорвался. — Видимо, считал, что безопаснее всего будет именно здесь. Люциус подошёл ближе, глаза его сузились, он прищурился. — Это уже четвёртая попытка покушения на твою жизнь, сын. Кто-то хочет твоей смерти. — Мне надоело! — нахмурился Драко. — Я устал быть твоей игрушкой. И игрушкой Тёмного Лорда. Люциус молчал, оценивая сына, затем спокойно произнёс: — Мы должны немедленно доложить Тёмному Лорду, если он узнает не от нас — последствия будут катастрофическими… убийственными для нас. — И что насчёт неё? — спросил Драко, взглянув на Гермиону. — Оставь её на Нарциссу, — хладнокровно сказал Люциус. — Она позаботится о девчонке. Гермиона отпрянула, сжимая руки, и почувствовала странную смесь облегчения и тревоги. Она осталась одна среди тишины библиотеки, осторожно обвела взглядом ряды старых пыльных томов, мысли закружились в голове: — «Вилли мёртв». — Сердце сжалось от звенящей пустоты. — «Всё, что он сделал ради нас, ради меня и Драко… я никогда не забуду. А Гарри… он жив. Значит, всё не зря, тем более у Ордена есть план». Она вспомнила водопад — то, что произошло с Драко. — «Что это было? Он что-то вспомнил? Или в нём пробудилось нечто новое? А Люциус? Он казался холодным, идеально играющим роль злодея, но ведь он союзник. Он действует на нашей стороне». Столько событий, столько вихрей в голове, что казалось, она скоро не выдержит. Она замерла, обводя глазами книги. Каждая из них — носитель древних знаний, способных раскрыть тайны прошлого и помочь пережить то, что ещё впереди. — «Я должна быть внимательной. Я должна составить чёткий план». Она протянула руку к одной из книг, но едва коснулась корешка — поток магии отбросил её назад. — Только Малфои могут прикасаться к этим книгам, — мягкий, но твёрдый голос раздался позади. Гермиона обернулась и увидела Нарциссу. Холодная, аристократичная внешность, взгляд — как у снежной королевы, но на губах теплилась тёплая, почти материнская улыбка. — Ты, должно быть, голодна, — продолжала Нарцисса. — Я попрошу эльфов приготовить что-то вкусное. Изик! У тебя есть предпочтения? Может, ты не ешь мясо или лук? Изик появился мгновенно. Его взгляд остановился на Гермионе, и в нём мелькнула тень воспоминаний, которых Драко не помнил, а Нарцисса, возможно, и не знала. — Принеси девушке кофе и приготовь что-нибудь сытное. Может быть, тебе нужна ванна, дорогая? — сказала Нарцисса, её манеры были безупречны. Гермиона была удивлена. Всю жизнь она думала, что семью Драко стоит бояться, но здесь вдруг возникло странное ощущение безопасности и даже заботы. — Честно говоря, я бы не отказалась от ванны… если можно, — тихо произнесла она. После всех тревог и переживаний Гермиона наконец позволила себе немного передышки, она осторожно опустилась в ванну: вода была тёплая, почти успокаивающая, аромат трав расслаблял. Она прислушивалась к тишине, к каждому скрипу пола, будто в любом звуке могла проскользнуть опасность. Вилли мёртв. Драко ушёл с Люциусом. Эта краткая передышка казалась роскошью. Вода обволакивала тело, смывая усталость, постепенно мышцы поддались расслаблению. Закончив, Гермиона взяла мягкое тёплое полотенце, любезно приготовленное Нарциссой, и переоделась в свободное нежно-голубое платье. Чуть позже Нарцисса пригласила её на поздний ужин. Стол в столовой Малфоев был накрыт просто, но элегантно: тушёные овощи, ароматное мясо, свежий хлеб и горячий травяной чай. В центре — свечи, мягкий свет которых отражался в глазах Гермионы. — Надеюсь, ты голодна, — тихо сказала Нарцисса, садясь напротив. Её лицо оставалось холодным, но улыбка — тёплая. — Изик приготовил всё сам. Гермиона кивнула, осторожно беря кусочек хлеба. — Вы очень любезны, я не привыкла к такому обращению. Но Вилли… он тоже всегда изумительно готовил. — Я понимаю тебя, дорогая. Мир, в котором мы живём сейчас, — это мир, где тебя считают пленницей и грязнокровкой, но ты заслуживаешь уважения, и скоро всё может измениться, — глаза Нарциссы блеснули лёгкой искрой. Гермиона слегка покраснела, но эти слова согрели её — словно маленькое солнце среди мрака последних событий. — Спасибо… — выдавила она, глядя на еду, хотя почти не чувствовала голода. — Ты не должна благодарить, — мягко ответила Нарцисса. — Просто поешь и поспи, наберись сил. Мы ещё не знаем, что принесёт завтрашний день. Вечер прошёл спокойно, за разговором о том, что можно изучить в библиотеке, о старых магических методах и истории рода Малфоев. Гермиона постепенно почувствовала, как напряжение немного спадает. Здесь, в этом доме, среди тишины и тепла, она впервые за долгие часы смогла собраться с мыслями и хоть немного расслабиться.

***

Драко и Люциус аппарировали в Хогвартс, прямо в одну из старых зал с высокими сводами и каменной, холодной атмосферой. Место, что когда-то было великим, теперь казалось зловещим: тёмные факелы освещали стены, на которых отражались тени других пожирателей, их присутствие давило на грудь. В центре зала стоял Тёмный Лорд. Волдеморт выглядел иначе, чем обычно: бледное лицо, резкие линии скул, глаза ярко-красные — в них проглядывала усталость и раздражение, его дыхание было прерывистым, движения — резкими. Он остро чувствовал, что части его души находятся в чужих руках, это делало его ослабленным и шатким. — Какая это попытка покушения на твою жизнь… по счёту? — сказал он тихо. Его голос резал слух, словно металл. — Почему именно ты, Драко? Эти события наталкивают меня на неприятные мысли относительно твоей персоны… Может, мне стоит залезть к тебе в голову, чтобы разобраться во всём происходящем?.. Другие пожиратели стояли по углам, замерев, наблюдая и запоминая каждое слово, их глаза сверкали от предвкушения. Драко сжал кулаки, внутренне взрываясь, сердце колотилось, ладони вспотели, но на лице он сохранял холодное спокойствие. Он был отличным легилиментом — этот навык у него было не отнять, мог прятать лишние эмоции где-то в глубинах своего сознания. — Я не знаю, кто это делает, — с трудом произнёс он. — Если Ваше Величество хочет провести сеанс легилименции, я готов. Волдеморт резко повернул голову, и тень от факелов дрогнула по его лицу. Его губы сжались, а взгляд пронзил Драко насквозь, как будто пытался выжечь из него каждую мысль. Тёмный Лорд встал напротив, взгляд был как лезвие. С лёгким движением руки он начал проникать в сознание Драко, воздух вокруг сгустился, свет дрожал, он резко ворвался в его голову. Сначала он перебирал недавние события, как будто листал невидимую книгу: разговоры с пожирателями, последние приказы, отчёты, ссоры с Люциусом. Каждое воспоминание вспыхивало ярко, как отражение в зеркале, но каждое личное ощущение, каждый порыв сердца был тщательно скрыт. Когда всплывали мысли о Гермионе, Лорд замедлялся на мгновение, но вместо настоящей эмоции видел лишь холодное, пустое обдумывание тактики и отчётов. Внутри себя Драко держал её образ под надёжной завесой, которую Лорд так и не смог пробить. Люциус стоял рядом, слегка прищурившись, Дракопочти не спал сегодня, и его сознание могло выдавать неточности. Тёмный Лорд нахмурился, пытаясь уловить больше, но Драко работал идеально. Каждая эмоция, каждый намёк на возникающую привязанность к Гермионе прятался за тщательно выстроенной стеной. Это тянулось минуту за минутой. Лорд перебирал события одно за другим, пытаясь поймать хоть малейшее колебание. Драко же оставался невозмутим: в его разуме можно было увидеть лишь логические размышления, но ни следа истинных чувств. Люциус, видя недовольное лицо Лорда, тихо улыбнулся. Не зря он тренировал с ним легилименцию всё детство. Драко за это его ненавидел: «У меня не было детства!» — кричал он ему. — «Зато у тебя будет жизнь», отвечал Люциус, и, как и предполагалось, это умение спасло жизнь Драко. Конечно, в роковой битве при нападении на Хогвартс Люциус не мог полагаться только на его хорошие умения. Он был слишком влюблённым и представлял для Лорда самую большую опасность, ведь именно он должен был принести Нагайну, последний крестраж, и умер бы первым.Люциус не мог это допустить, Драко — его сын, его наследие. — Сын, — произнёс Люциус, стоя рядом. — Я думаю, ты уже показал всё, что мог, надо подумать, как действовать дальше, мы не можем позволить себе промах. Каждая попытка убить Драко могла стать роковой. Кроме того, с ним могли забрать и девчонку Грейнджер с уже почти готовым механизмом. Лорд отступил, раздражённый. — В лабораторию им возвращаться не надо… Видимо, наш враг прознал туда дорогу и смог пройти защиту… Говорят, безопасность в Мэноре одна из самых сильных. Это так, Люциус? — Да. Веками защита в доме Малфоев только укреплялась. — Отлично… Пусть девчонка пока будет там, не сводите с неё глаз. Через три дня они вернутся в лабораторию и установят механизм в ядро, мы введём его в пользование и получим мощный выброс уничтожения на заранее определённой территории… Мы избавим мир от грязной крови. Это дело всей моей жизни… Тёмный Лорд стоял неподвижно, но его дыхание становилось всё более тяжёлым. Кашель выходил с кровью и смехом. Лорд подошёл ближе к Драко, взял его подбородок своими острыми ногтями. — Ещё один промах будет стоить тебе жизни, запомни это… Ты свободен! Люциус, останься… Драко кивнул и едва заметно сделал шаг в сторону, чтобы уйти. Он уже шагал по коридору, как вдруг его перехватил Блейз в форме пожирателя. Драко слегка кивнул и протянул руку, Блейз, не теряя мгновения, сжал её в крепком рукопожатии, но это было больше, чем приветствие: в этом прикосновении содержалась вся их старая дружба, вся непоколебимая поддержка, на которую они когда-то могли опереться. — Рад тебя видеть, — сказал Блейз тихо. — И я. — Драко отпустил его руку, но взгляд не отвёл. — Драко, я хотел… — начал Блейз. — Ближе тебя к Лорду никого нет, — прошептал он почти сквозь зубы. — Окажи мне услугу… одну… по старой дружбе. Я хочу увидеть Джинни, один раз. Помоги мне. Я больше не могу… я схожу с ума… Драко кивнул, не произнеся ни слова, он по-прежнему верил в их дружбу, но в последнее время не понимал, что происходит с ним самим. — Я организую встречу, — тихо сказал он почти шёпотом. — Но у нас будет буквально несколько минут. Блейз прождал его примерно час, после чего Драко пришёл за ним и велел следовать. Они пошли в подземелье замка и вошли в тёмное помещение, где держали Джинни. Она сидела в углу, молчаливая, глаза потускневшие, от весёлой хохотушки не осталось и следа, её ломали каждый день нахождения здесь. Блейз подошёл, присел рядом, аккуратно провёл рукой по её веснушкам, словно боясь задеть её. Он боялся даже неправильно вздохнуть в её сторону. — Джинни… — начал он тихо, почти шёпотом. — Только один раз… пожалуйста, посмотри на меня. Она подняла взгляд, и их глаза встретились. Он осторожно коснулся её руки, будто боясь причинить боль. — Я клянусь… — продолжал Блейз, сжимая её ладонь. — Я вытащу тебя отсюда. Мы уедем. Далеко. Очень далеко. Ты только поверь мне… Драко стоял рядом, напряжённый, готовый в любой момент вмешаться, его глаза были полны отчаяния, но он сдерживал себя, понимая, что эта встреча — шанс для Блейза и Джинни. — Блейз… — наконец почти беззвучно произнесла Джинни. — Я… я не знаю, могу ли… — Ты можешь! — перебил её Блейз, аккуратно проводя пальцами по её щеке. — Я вижу, что они сделали с тобой, и я не могу на это смотреть. Я не дам им сломать тебя полностью, они ответят за это. Каждый из них. Она опустила голову, сдерживая слёзы. Внутри неё ещё осталась та весёлая, смелая девчонка, которую он знал, она была сломана, но всё ещё здесь, перед ним, и она поверила ему. Драко тихо толкнул Блейза, его голос дрожал: — Нам надо уходить. — Нет. — голос Блейза дрогнул. — Пошли, — Драко повысил тон. — Нет! Я не могу! — на глазах Блейза выступили слёзы. — Я не могу её оставить… — Если не уйдём — убьют нас всех! — Когда-то ты за любовь хотел убивать! — сорвался Блейз. — Ты видел, что они делают с людьми?! Если бы это был ты… тот ты, который меня понимал… — Я понимаю, — сказал Драко, сжимая кулак. — И… кажется, я позволил себе почувствовать что-то к той, к которой не должен был. В глазах Блейза загорелась надежда, как искра в темноте. — Драко, ты уже был в неё влюблён, просто не помнишь этого, так и должно быть. Она — твоя судьба. Ты не уйдёшь от этого. Блейз сжал кулаки сильнее, его голос почти рвался от эмоций: — Помоги нам… услышь меня! Вернись обратно… Давай! Я приду сегодня в Мэнор, и мы поговорим. Драко, это… — Хорошо. А сейчас надо делать ноги. Блейз последний раз взглянул на Джинни. — Потерпи ещё немного. Совсем скоро я заберу тебя и больше никому не отдам. Джинни едва слышно кивнула, позволяя себе на миг почувствовать надежду, и его рядом.

***

Когда Драко рухнул на ковёр родного дома, стрелки часов показывали четыре утра, его ноги едва держали тело, трясло от усталости… В памяти мелькали события дня: смерть Вилли, пытка сознания Лордом, боль, что прожигает до костей. Он чувствовал, как силы покидают его после легилименции, будто каждую жилу выжали из него, иповерх всех этих мыслей — Гермиона. Её образ врезался в сознание: запах её волос, её дыхание, её взгляд… Он, уже на пороге, понял — мать уложила её в комнате для гостей, иноги сами понесли его туда. Приоткрыл дверь: она спала безмятежно, спокойно, словно ангел, ресницы дрожали, губы приоткрыты. — «Ангел?» — усмехнулся про себя Драко, чувствуя, как внизу живота стянуло тугим узлом. — «Нет… в том озере она была совсем не ангелом». — Драко, Мерлина ради… — сквозь зубы прошипел он, поспешно закрывая дверь. — Что она делает со мной?.. Зайдя в свою старую спальню, он ощутил сильную ностальгию. Он не был здесь с тех пор, как началась война. Тогда всё резко изменилось: приказы, кровь, смерть. Он видел, как убивали, но сам… война сделала его солдатом, тенью, бесчувственной машиной. Он прошёл мимо полки с книгами и остановился перед своей кроватью. Огромная, с зелёным тяжёлым балдахином — символ его прошлого. Драко провёл рукой по резному изголовью и поймал себя на мысли, что именно после того, как эту ведьму отправили к нему в лабораторию, он впервые начал снова испытывать эмоции. Он почувствовал, что в груди есть и бьётся сердце — горячее, беспокойное, упрямое. Он уже было настроился на волну рассуждений, как вдруг резкий треск аппарации прервал поток его мыслей. — Какого чёрта ты так пугаешь?! — вздрогнул Драко, в комнате уже стоял Блейз. — Я пришёл не за этим, но мне приятно, что я сумел застать тебя врасплох. Рукоблудишь? — усмехнулся он. Блейз несколько раз обошёл комнату, прежде чем наконец сел на кресло и закурил сигарету. — Здесь не курят, ты же знаешь. — Знаю. А ещё знаю, что мы всё равно всегда курили, а потом использовали заклинание для исчезновения дыма. Драко ухмыльнулся и, рухнув в кресло напротив, тоже закурил сигарету. — Ну, объясни мне, что за дерьмо со мной происходит. Блейз протянул свёрток, Драко развернул его — и замер. Это его старые рисунки. Гермиона — читающая, смеющаяся, нахмурившаяся… Каждая линия была полна чувств. — Откуда… — охрип его голос. — Это моё?.. Я рисовал? Он не помнил, но даже последние полгода его постоянно тянуло к карандашу и пергаменту, он рисовал пустые овраги, небо, но каждый раз забрасывал рисунок, как будто в нём чего-то не хватало. — Ты тогда не мог остановиться, — сказал Блейз. — Ты рисовал её, каждый ее жест. Ты был в неё влюблён, просто не хочешь этого помнить… или не можешь, я не знаю, но я люблю Джинни — и я бы этого никогда не забыл. Драко опустился на край кресла, сжимая листы так, что его пальцы побелели. — Я не знаю, Блейз. Я не могу это вспомнить, только чувствую, что рядом с ней мне хорошо. Я как будто должен был быть с ней всегда, без неё я будто бы не жил, а просто существовал. Я себя не понимаю… всё так запутанно… — О, зато я понимаю, должно быть хреново забыть часть своей жизни, часть эмоций, воспоминаний. Но пойми: если сейчас твои чувства к ней вернулись — значит, так и должно было быть. Это закон вселенной. Послушай, Драко, мы ещё можем попытаться всё изменить. Блейз шагнул ближе, его голос стал тише: — Гарри жив. Орден вернулся. У нас есть план. Через три дня, когда вы доделаете оружие и оно будет готово — всё изменится, мы развернём его в своих интересах, против охраны, что окружила Хогвартс, и это расчистит нам путь. Да, будет кроваво. — А как же Поттер? Согласился испачкать руки? — По-другому войну не выиграть. Мы все потеряли достойных людей, мы потеряли близких людей. И самое страшное — мы потеряли себя, но иначе никак. Мы либо закончим это, либо погибнем. Как только Гермиона станет не нужна Лорду — он устроит показательную казнь, та же участь постигнет и Джинни, но если получится — мы вернём мир. Наш мир. А, может, даже построим лучше. — Что я должен сделать? — тихо спросил Драко. Блейз замолчал, затем произнёс: — Для начала — поспи. А потом… поговори с Гермионой.

***

Гермиона проснулась от лёгкого стука в дверь. Голос Нарциссы был мягким: — Дорогая, уже утро, пора вставать. Я жду тебя на веранде, подойди, как будешь готова. Гермиона села на кровати, несколько секунд пытаясь осознать, где находится. Вздохнула, провела ладонью по лицу, пошла в душ. Умылась и заплела простую косичку. У подножия кровати лежало новое платье — лавандовый цвет, рюши по краю. Слишком нарядное, слишком девчачье. Она удивлённо провела пальцами по ткани. — «Кажется, миссис Малфой мечтала о дочери», — подумала Гермиона, сдержанно улыбнувшись. Выйдя в коридор, она растерянно остановилась: слишком много дверей, веранд, лестниц. — «Куда идти?..» — мелькнуло в голове. И тут появился Изик. Эльф поклонился и сказал: — Мисс, Изик проводит вас… При виде маленького домового эльфа сердце Гермионы болезненно сжалось. Воспоминание о Вилли нахлынуло резко, она опустила глаза, чтобы не выдать боли,и слёз. Изик довёл её до веранды. Маленький столик был накрыт на двоих: горячий кофе, дымящиеся булочки с корицей, тарелочка с джемом и сливочным маслом. Перед глазами открывался вид на ухоженный сад, утопавший в тумане раннего утра. Нарцисса сидела прямо, в руках ее была изящная фарфоровая чашка. Она жестом пригласила Гермиону сесть. — Я хотела сказать, — начала хозяйка дома, — ты пробудешь здесь ещё три полных дня, а это значит, что лучше иметь собственную спальню, гостиная комната не такая удобная. Гермиона поставила чашку на блюдце, растерянно моргнула: — Нет… Вы что… мне вполне комфортно. И потом… я ведь здесь не в гостях, правда? Но Нарцисса не позволила упрямству Гермионы взять верх. — И всё же я настаиваю, ты у нас дома, а в нашем доме есть правила. Любой человек здесь — гость, и отношение к нему соответствующее. Она поднялась, и Гермиона послушно последовала за ней. Нарцисса открыла дверь в другую комнату, и Гермиона замерла. Розовые стены, кружевные занавески, светлая кровать с покрывалом в мелкий цветочный узор — всё здесь было нежным и оформленным с большой любовью. — Я мечтала, что когда-нибудь у Драко будет сестра, — с едва уловимой грустью произнесла Нарцисса. Гермиона прошла внутрь, оглядываясь. На кровати что-то блеснуло. Она подошла ближе: старое зеркало в деревянной ручке, треснувшее на несколько крупных осколков. — А что это?.. — Оу, — Нарцисса чуть приподняла брови. — Как оно сюда попало?.. Это зеркало памяти. Оно разбито… но каждый раз, когда возвращается какое-то чувство, эмоция или воспоминание — один кусочек восстанавливается. Ты можешь отдать его эльфам, они заберут, а можешь оставить себе… на твоё усмотрение, но между нами это очень полезная вещица С этими словами Нарцисса подмигнула и тихо вышла, оставив Гермиону наедине с собой. Она села на кровать, взяла зеркало в руки и вдруг заметила: два треснувших кусочка уже сомкнулись. Их линии слились, будто кто-то только что вдохнул в них силу. Гермиона задержала дыхание…

***

Поезд дрогнул, словно пробуждаясь от долгого сна, и мягко тронулся с платформы. Сквозь мутные окна мелькали серые очертания вокзала Южной Кореи, с каждым мгновением растворяясь в утреннем тумане. Пэнси — в облике белокурой девушки с неприметными чертами — сидела у окна и крепко прижимала к себе свёрток, завёрнутый в простую ткань. Его вес будто давил сильнее, чем полагалось для столь небольшого предмета. Вагон был полон странной смеси пассажиров: половина — обычные магглы, вечно занятые своими телефонами, глухо переговаривающиеся на непонятном языке; другая половина — фигуры в чёрных плащах с угрюмыми лицами и кольцами, скрывающими метки. Пожиратели вели себя тише обычного, но их взгляды — острые и настороженные — то и дело скользили по рядам. Пэнси опустила ресницы, делая вид, что её не существует, она крутила свёрток в руках, пальцами чувствуя едва заметные выступы под тканью. Слова загадочного мужчины, что передал ей это, всё ещё эхом звенели в ушах. — «Скоро это закончится…» — подумала она, вглядываясь в мелькающие огни за окном. Стук колёс по рельсам заглушил её внутренний голос, но ощущение надвигающегося конца — то ли страшного, то ли освобождающего — не покидало её ни на секунду. Поезд нырнул в туннель, и свет в вагоне на мгновение дрогнул…