Хэллоуин без масок

(Прошлое) Осень 1997 год. Хэллоуин в Хогвартсе всегда был особенным днём. Замок словно оживал: в коридорах появлялись светящиеся тыквы с вырезанными ухмылками, стены покрывались паутиной, а над головами студентов парили гигантские летучие мыши, выпущенные Хагридом. На завтрак в Большом зале стояли тарелки, полные карамельных яблок и тыквенного печенья, а ужин неизменно превращался в пир, от которого уставали глаза от количества всевозможных изящных угощений. Самым главным событием всегда был бал — шумный, яркий, полный смеха и костюмов. Девочки наряжались в колдовских фей и кошечек, мальчишки — в вампиров или рыцарей. Даже те, кто приходил без маскарадного костюма, всё равно ощущали атмосферу праздника. Дамблдор умел превратить этот вечер в волшебство: с его лёгкой руки Хэллоуин становился одной из самых ожидаемых традиций Хогвартса. Но теперь его не было. И праздника тоже. Гермиона особенно остро чувствовала потерю за потерей. Воспоминания в её голове всплывали слишком ярко: как в детстве она вместе с родителями развешивала бумажные гирлянды, вырезала фигурки из оранжевого картона, а потом они всей семьёй пекли тыквенный пирог. Мама всегда присыпала его корицей, и на кухне стоял пряный тёплый запах, смешивавшийся с горьким ароматом свежесваренного какао. Они сидели втроём за столом, смеялись над неровными тыквенными мордочками и спорили, у кого получится страшнее. Эти воспоминания были такими живыми, что сердце болезненно сжималось: теперь они остались только у неё. Прошло чуть больше месяца с того дня, как Гермиона стёрла родителям память, внушив, что у них нет дочери-волшебницы, и отправила их в Австралию. Она лично сопроводила их туда, убедившись, что они в безопасности, но пустота внутри не исчезла. Если кто-то скажет, что время лечит — этот кто-то врёт. Канун Хэллоуина, который раньше означал веселье, теперь напоминал о том, чего больше нет. Хогвартс изменился. Замок не готовился к празднику, не наряжал зал, не обсуждал костюмы, все жили ожиданием войны. Совсем недавно Пожиратели смерти разгромили несколько домов магглов. В такие моменты Гермионе становилось чуточку легче: она понимала, что приняла правильное решение. А потом пришла весть о нападении на Дурмстранг, школу закрыли, и часть её учеников, как и дети из Шармбатона, временно поселились в Хогвартсе. Это было решение Макгонагалл — Хогвартс всё ещё считался безопасным местом. Пока. Вечер Хэллоуина в этом году пах не тыквенным пирогом, а зельями и лекарствами. Гермиона устало сняла белый халат и повесила его на крючок в комнате для персонала. Волосы за день растрепались, пряди прилипли к вискам, а рука всё ещё дрожала от бесконечных чар для обезболивания. Вместе с Джинни и ещё дюжиной девочек из разных факультетов они посменно оказывали помощь в больнице Святого Мунго: работников там катастрофически не хватало из-за огромного количества пострадавших, поступающих ежедневно. — Это тебе, — раздался за спиной знакомый голос. Гермиона обернулась и увидела Джинни. Та стояла в дверях, держа в руках небольшой свёрток, перевязанный ярко-оранжевой лентой. — Хэллоуинский подарок, — улыбнулась она и протянула его. Гермиона развернула бумагу и невольно хмыкнула: в руках оказалась крошечная шоколадная тыква, зачарованная так, что её мордочка подмигивала. — Очаровательно… некоторые мои пациенты сегодня выглядели хуже этой тыквы, — устало пошутила Гермиона, но уголки её губ дрогнули. — Ты хоть попробуй, — фыркнула Джинни, садясь на койку. — Там начинка из мармелада с сюрпризом. Близнецы придумали. Я сама чуть не задохнулась, когда откусила… но весело. Гермиона рассмеялась и, доставая из сумки небольшой пакетик, протянула его Джинни. — А это тебе. Джинни осторожно заглянула внутрь и радостно вытащила серебристую заколку в виде летучей мыши — её крылышки при движении слегка шевелились. — О, Миона, она прекрасна! — Джинни моментально вцепилась в подругу, стиснув её в объятиях. Обе девушки уселись на койку, откинувшись к стене. В палатах было тихо: пациенты спали, усталые целители расходились по домам, и только в воздухе висел приторный запах медицинских зелий. — Ну, рассказывай, — Джинни повернулась к Гермионе, прищурившись. — Ты толком ничего не сказала о том, как вы нашли крестраж в Арктике. Пришлось допытать близнецов, а они, к слову, всё пересказывают так, будто только они были героями похода, но почему-то я в это не верю. Гермиона усмехнулась. — О, я могу себе представить. Дай угадаю: они утверждали, что именно они раскрыли защитные чары рун? — Именно! — хихикнула Джинни. — И, конечно, по их версии вы с Луной и Роном просто грелись у костра и смотрели, как они, два великих героя, вершили историю. Обе засмеялись, но смех быстро стих. На секунду повисла тишина, и Гермиона уловила, как Джинни почти незаметно отвернула взгляд. Гермиона понимала: та пытается говорить о чём угодно, лишь бы не затронуть тему родителей. — Знаешь… — мягко сказала Гермиона. — Когда я была маленькой, мы с родителями всегда делали украшения: бумажные гирлянды, свечи в банках… и, конечно, тыквенный пирог, на кухне в эти дни всегда пахло корицей. Джинни кивнула, но быстро добавила, стараясь сменить тему: — А у нас в Норе Фред и Джордж обычно соревновались, кто сделает самую уродливую тыкву. Один раз они так увлеклись, что в итоге заколдовали её, и она до утра гонялась за Роном по всему двору. Это было жутко, но смешно. Гермиона рассмеялась снова — на этот раз искренне. — Бедный Рон… Наверное, после этого и возникла его ненависть к тыквенным пирогам. — О да, — кивнула Джинни. — Хотя я до сих пор подозреваю, что он просто завидовал умению близнецов быть такими простыми, задорными… вливаться в любую компанию, как вода в стакан. Он так никогда не умел. Обе девушки засмеялись. И на миг в их голосах не было ни усталости, ни страха — только тёплое воспоминание о празднике, которого в этом году уже не будет.

***

Ночь Хэллоуина выдалась холодной. Луна расположилась низко, и её свет озарял всё вокруг — вплоть до камней, которыми была выложена дорога от Святого Мунго до Хогвартса. Гермиона и Джинни шагали быстро, прижимая к себе плащи. Камины больше не были безопасны: Пожиратели всё чаще перехватывали через них членов Ордена и обычных мирных волшебников, потому идти пешком было лучшим решением, но всё же каждый шаг девушек был тихим и настороженным. — Чувствую себя преступницей: боимся, скрываемся, — хмыкнула Джинни, закутываясь сильнее. — Ещё немного, и я начну бояться каждую фонарную тень… или, что хуже, свою собственную. — Это правда, к сожалению, но такова наша реальность сейчас, — мрачно заметила Гермиона и тут же взяла подругу за локоть. — Пойдём быстрее, и всё будет хорошо. Но стоило им отойти от больницы, как у ворот дветёмные фигуры отделились от каменной ограды, и в ту же секунду Гермиона узнала походку. Сердце дернулось, усталость дня вдруг исчезла. — Сегодня задержались, — холодно заметил Драко, но уголки губ его дрогнули, выдавая, что ждал он — и ждал с нетерпением. Рядом стоял Блэйз, ухмыляющийся так, будто знал чуть больше, чем нужно. — Мы работали, — огрызнулась Джинни. — И, между прочим, спасали жизни, в отличие от некоторых, кто… — …занят более важными делами, — лениво закончил за неё Блэйз, подмигнув. — Пойдёмте уже. У нас для вас небольшой сюрприз. Гермиона вопросительно посмотрела на Драко, но тот только слегка сжал её ладонь и повёл вперёд, в сторону Хогвартса. Когда они дошли до школы, то сразу свернули к подземельям. В гостиной Слизерина было почти пусто: в этот час студенты либо сидели в библиотеке, либо спали. Драко открыл дверь в одну из гостевых комнат — и Гермиона замерла. Комната, в которой они уже проводили время вдвоём, преобразилась. На столе горели зачарованные свечи в виде маленьких тыковок, стены украшали чёрно-оранжевые ленты, а в углу стояла настоящая огромная тыква с вырезанной ухмылкой. На подоконнике покачивались бокалы, рядом лежала тарелка с пирожными и бутылка сливочного пива. Атмосфера была до смешного домашней — и до слёз родной, праздничной. — Ты… — голос Гермионы дрогнул. — Ты это сделал? — Мы, — поправил Драко, чуть кивнув в сторону Блэйза, но глаза его не отрывались от неё. — Я помню, ты говорила, что Хэллоуин — твой любимый праздник. И что он всегда был… семейным для тебя. Она кивнула, горло сжало так, что слов не нашлось. К счастью, Джинни нарушила тишину: — Мерлин, да это лучше любого бала! — она сорвалась с места, подхватила бокал и уселась в кресло. — Ну чего вы стоите? Садитесь, пока я всё не выпила сама! Блэйз рассмеялся и тут же устроился рядом. Гермиона осталась с Драко на пороге. Он протянул ей маленькую коробочку, перевязанную серебряной лентой. — Для тебя. В коробке лежал кулон — простая стеклянная тыковка, внутри которой тихо мерцал небольшой кругленький зелёный изумруд, излучая свет, словно огонёк свечи. — Чтобы у тебя всегда был свой свет, — негромко сказал Драко. Гермиона прижала кулон к груди и, не удержавшись, шагнула к нему ближе. Его рука легла на её талию — и мир снова стал чуточку теплее. — Спасибо… ты даже не представляешь, как много значишь для меня. — Представляю, — ответил он и посмотрел так, что она поверила. Джинни уже вовсю спорила с Блэйзом, кто быстрее допьёт сливочное пиво, а Гермиона стояла рядом с Драко, прижимаясь к нему плечом. Его ладонь уверенно держала её за талию. Теперь это было естественно, а не случайно. Здесь, в этой компании, они могли быть собой, могли быть искренними, ничего не скрывать, просто забыться и уйти от ужасов реального мира. — Ты дрожишь, — тихо заметил он, склонившись ближе, чтобы слышала только она. — От холода, — попыталась отмахнуться Гермиона. — Врёшь, — губы его едва тронула усмешка. — Я тебя знаю, это не холод. Это моё дыхание над твоим ухом. Она повернулась, встретив его взгляд. На секунду вся комната исчезла, мир растворился — в его серых глазах было то самое укрытие, где не было места войне, печалям и тревоге. — Может, я дрожу от того, что ты смотришь на меня так… будто вокруг не рушится мир, будто Англия не на грани самой масштабной войны. Так, как будто мы живём в лучшее время, — прошептала она. — Лучшее время — там, где будем мы. С этими словами Драко склонился чуть ниже, и их губы встретились в тихом поцелуе — коротком, но настоящем. Гермиона сжала кулон у груди, и его свет будто стал ярче. — Ну вы там долго будете друг другу глазки строить? — не выдержала Джинни. — Может, всё-таки присоединитесь к веселью? — Глазки? — Драко фыркнул, не убирая руки с талии Гермионы. — Она сказала — глазки. Ну, мы, в отличие от некоторых, не соревнуемся, кто первый упадёт со стула. — Ты намекаешь, что я не справлюсь?! — возмутилась Джинни и залпом допила бокал. Блэйз ухмыльнулся: — Я ставлю пять галлеонов, что через десять минут ты начнёшь петь гимн гриффиндорцев. — Просто прими поражение заранее, Забини! — бросила Джинни, но тут же хмельно расхохоталась. Гермиона улыбнулась и, всё ещё чувствуя тепло ладони Драко, повела его к столу. Война подождёт. Сегодня была ночь Хэллоуина. Их ночь. Свечи-тыквочки горели мягким светом, отбрасывая пляшущие тени на стены, Джинни, откинувшись в кресле с бокалом в руке, хитро прищурилась: — Слушайте… Раз уж в мире творится полная задница — похлеще любой страшной истории… А на Хэллоуин традиция рассказывать страшные истории, я предлагаю сделать наоборот, давайте расскажем не о том, что пугает, а о том, что греет: о мечтах, про будущее. Блэйз ухмыльнулся: — Хм. Пожалуй, это единственный способ не свихнуться. Я в деле. — Отлично! Значит, я начинаю! — решительно подняла руку Джинни. — Я хочу, когда всё это кончится, работать в Министерстве в Отделе магического правопорядка, чтобы никакие гады больше не смели покушаться на покой и порядок в мире. — Она замялась, потом добавила тише: — И ещё… двоих детей, и чтобы они никогда не знали войны. В комнате повисла тишина. Блэйз с неожиданной мягкостью посмотрел на неё и сказал: — Тогда, я мечтаю, чтобы моя жена работала в Министерстве, в Отделе магического правопорядка, иподарила мне двоих детей. Джинни вспыхнула, но рассмеялась, шлёпнув его по руке: — Мерлина ради, Забини! Ты знаком с таким понятием, как оригинальность? Умеешь им пользоваться? — А зачем? — лениво пожал плечами он. — Если мечта у нас одна и та же — вина не моя. Ты просто мечтаешь о том же, о чём и я. Гермиона улыбнулась, чувствуя, как Драко рядом чуть напрягся. Он отмахнулся, фыркнув: — Какая ерунда. Дети, министерство… В этом, знаешь ли, Джинни, не так уж много оригинальности. — А, да ну? — возмутилась Джинни. — Тогда покажи мастер-класс, как мечтать «по-малфоевски»?! — Я в этом не участвую, — отрезал Драко. — Ну давай, Малфой, — протянул Блэйз. — Не будь занудой, у каждого должна быть мечта, даже у такого сноба, как ты. — Он игриво пихнул Драко плечом. Тот закатил глаза — в полной готовности отказаться, но под тяжёлым взглядом Гермионы и насмешками Блэйза всё же произнёс — тихо и серьёзно: — Я мечтаю… о свободном мире. И… чтобы я навсегда запомнил ваши лица такими, какие они есть сейчас. — Он кивнул в сторону Джинни и Блэйза, потом посмотрел на Гермиону и задержал взгляд. — Именно такими. Наступило молчание, и вдруг Джинни фыркнула, Блэйз постучал по столу, имитируя барабанную дробь, и все резко засмеялись. Смех вышел чуть громче, чем нужно, но в нём не было ни капли зла — только облегчение, чувство мнимой свободы и счастья. Гермиона прижалась к Драко, ощущая, как его рука сильнее обнимает её за плечи. В этот миг казалось, что Хогвартс снова их дом, что впереди у них действительно может быть жизнь — простая, светлая, с мечтами о детях, работе и мире без страха. Но свечи трепетали, и за окнами ночная тьма была всё та же. Война не ушла. Она ждала их за дверью, и каждый это знал, просто этой ночью они решили подарить себе передышку.

***

Следующее утро оказалось обманчиво тихим. Солнечные лучи пробивались сквозь высокие окна, пахло пергаментом и чернилами, но уже в семь утра Гермиона узнала, что тишина — лишь иллюзия. Несколько секунд на её подоконнике сидела серая сова — это была Клювка, сова Малфоев. В клюве она аккуратно держала свернутое письмо. Гермиона узнала этот почерк, эти идеальные ровные художественные линии: «Меня срочно вызвали. Отец ведёт к Тёмному Лорду, говорят, осада на юге Англии. Я не знаю, сколько это займёт времени. Жди от меня новостей и береги себя. Д.М.» Сердце ухнуло вниз. — О Мерлиновая борода… — прошептала она, и пальцы задрожали. Не раздумывая, Гермиона поднесла письмо к свече: пергамент мгновенно вспыхнул, и уже через секунду от него остался лишь пепел, она крепко стиснула кулаки. — Идиот… абсолютный идиот! — она едва не крикнула. — Такие вещи писать, когда сов то и дело перехватывают! Она прижала к груди кулон-тыкву, единственное, что осталось от их вчерашнего вечера, и заставила себя собраться и выйти из комнаты. День продолжался, и в нём у неё ещё были дела. К обеду Хогвартс кипел. Студенты старших курсов собрались в Большом зале, где преподаватели вели усиленные тренировки по защите. Гермиона вместе с Гарри и несколькими шестикурсниками отрабатывала новые защитные заклинания, сегодня по расписанию было заклинание щита. — Концентрация, Гермиона, — наставлял Гарри устало, но твёрдо. — Не просто представь барьер — почувствуй его, почувствуй защиту щита. Она стиснула зубы и вновь подняла палочку: — Протего Максима! На мгновение перед ней возникла мерцающая стена света, но едва Гарри ударил тренировочным проклятьем, барьер дрогнул и распался. — Чёрт, — выдохнула она. — Я не могу… не могу сосредоточиться. Гарри хотел что-то ответить, но в этот миг издалека донёсся вой, затем — крики и треск заклинаний. Гермиона побледнела. — Это… что это за звуки? О, Мерлин… это нападение! Гарри не ответил — он уже сорвался с места и распахнул двери в коридор. Оттуда вырывались звуки битвы: топот, крики и магический гул. Сначала показалось, что это обычная тревога: Макгонагалл часто устраивала такие учения, Хогвартс уже привык к напряжению и мыслям о скорой войне, но через несколько секунд стало ясно — это не учение. Стёкла в окнах задребезжали, где-то над залом раздался гул: защитные чары профессора Макгонагалл приняли первый удар. — Это атака… — еле сдерживая эмоции, выдохнула Гермиона, и почти сразу стены замка содрогнулись. Воздух прорезала трещина, снаружи застонал ветер. Громкий гул оборвался треском — и Хогвартс словно застонал. Барьер был пробит. В коридорах послышался топот сотен шагов и крики, отчаянные, рвущие уши. — Они прорвались! — кто-то закричал. — Пожиратели внутри! Гермиона и Гарри выскочили в коридор. Там царил хаос: младшие курсы в панике бросались к башням, преподаватели выстраивали заслоны. На лестнице столкнулись две волны света: десятки заклинаний с обеих сторон, и мраморные ступени треснули от мощи. Один из Пожирателей ворвался прямо в коридор перед ними. Его маска сверкнула в тусклом свете факелов, и он ударил первым: — Круцио! Гарри отразил заклинание в последний миг, луч прошёл так близко, что волосы Гермионы взметнулись от жара, она развернулась и ответила: — Ступефай! Нападавший отлетел в сторону, но сразу за ним ворвались ещё двое. — Скорее! — крикнул Гарри, схватив её за руку. — В подземелье! Они ищут меня, Гермиона, а не тебя! Они рванули по коридору, то и дело уворачиваясь от зелёных вспышек. Гермиона видела, как впереди третьекурсница из Шармбатона споткнулась и упала, прежде чем она успела вскрикнуть, её настиг зелёный луч. Девочка рухнула без звука. Гермиона зажала рот, чтобы не закричать от ужаса. — «О, Боже… они убивают детей. Без доли сомнений…». Она не верила глазам — что это происходит здесь, в стенах Хогвартса. За очередным поворотом они налетели на группу старшекурсников, пытавшихся выстроить барьер, среди них был Виктор, лицо его было в крови, мантию разорвало, но в руках он уверенно держал палочку. — Гармиона! — он заметил её первым. — Виктор?! — сердце сорвалось. — Двух моих сокурсников убили, — сказал он хрипло, прямо на её глазах. — Я не успел… им даже помочь. — Ты не один, слышишь?! — Гермиона схватила его за руку. Гарри вскинул палочку: — Все срочно бежим в подземелье! Нам нужно спрятаться, мы абсолютно не подготовлены, они напали внезапно, мы не сможем отразить атаку! Крам кивнул, стиснув зубы: — Бегите. Я буду идти сзади, и если что — я их задержу. Они двинулись вместе. В коридоре царил хаос: тела лежали прямо на полу, некоторые студенты кричали, пытаясь вытащить друзей, запах гари и крови смешался с сыростью камня, воздух был густым, тяжёлым. — Мы должны найти Пэнси, Рона и Джинни. Я их нигде не вижу, — сказал Гарри, озираясь. — Сначала нам нужно спрятать тебя! Ты нужен нам, Гарри! — голос Гермионы сорвался. — Но я не хочу прятаться в подземельях, как какой-то трус! — Нет, ты не трус… просто, пожалуйста, послушай меня… Крам, что шёл сзади, попятился: — Хватит болтать, Гармиона! Куда идти дальше?! Именно в этот момент из-за поворота вылетел один Пожиратель. Его маска блеснула, а палочка уже была направлена на Гермиону. — Авада Кедавра! Зелёный свет хлынул к ней, быстрый, яркий. Гермиона даже не успела поднять палочку, Виктор рванулся вперёд. Всё произошло в один миг: его широкое плечо сбило её в сторону, а зелёный луч ударил прямо в грудь ему. — Нет!!! — крик Гермионы сорвался в воздух. Виктора подбросило назад, он ударился о стену и рухнул на пол, глаза его остались открытыми, но жизни в них уже не было. Гарри закричал, палочка в его руке сверкнула: — Экспеллиармус! Заклинание ударило, и магическая волна смела Пожирателя, впечатав его в дверь, маска треснула, тело обмякло. Гермиона бросилась к Виктору: — Виктор! Виктор, пожалуйста… — она схватила его за руку. — Я умоляю, приди в себя… пожалуйста… нет… только не ради меня… Его глаза уже были стеклянные, ответа не последовало. — Гермиона! — Гарри вцепился в её плечо. Голос его был резким, рвущимся. — Он мёртв! Мы должны уходить! Сейчас! — Но он… он закрыл меня… собой… — слёзы застилали её лицо. — Он отдал жизнь ради того, чтобы выжила ты. А если ты останешься тут, и следующий удар будет в тебя — считай, он погиб напрасно! — Гарри стиснул её руку. — Нам нужно найти Джинни и Пэнси. Пошли, пожалуйста, Гермиона! Сзади снова вспыхнули зелёные лучи, послышались тяжёлые шаги Пожирателей. Гермиона, всхлипывая, позволила Гарри тащить её вперёд. Но, оглянувшись в последний раз, она увидела Виктора — неподвижного, оставшегося в тени коридора среди хаоса и гари. — «Сохрани свои красивые глаза и не теряй своей доброты…» — слова, сказанные Виктором в библиотеке, пронеслись у неё в голове. Мрачные события накладывались на неё один за другим, и с каждым разом её сердце наполнялось яростью всё больше и больше. Найдёт ли она выход?

***

В сыром зале, чьи каменные своды уходили в темноту, не слышно было ни дыхания, ни шороха — лишь холодное потрескивание факелов. Воздух пропитался запахом сырости, дыма и чего-то металлического, будто ржавчина и кровь впитались в стены. Ровными рядами стояли Пожиратели; их маски тускло поблескивали, отражая огонь. Все ждали. Вдоль прохода, опираясь на змееобразный посох, скользил Тёмный Лорд. Его лицо было уродливым: кожа казалась прозрачной, как пергамент, и сквозь неё проступали синеватые жилы, а глаза — красные, жгучие — пылали сильнее, чем когда-либо. — Сегодня, — начал он. Голос звучал одновременно громко, как гром, но был хрипловатый. — Мы показали этой крысе Макгонагалл, которая возомнила из себя директрису, что даже тридцать моих верных псов, которые отправились сегодня «поиграть» в учителей с учениками Хогвартса, способны пробить её защитный барьер…Тридцать… и они сделали это… Представьте, на что способна вся наша армия. Он сделал паузу, давая словам впитаться в сознание каждого. — Они посеяли хаос, пролилась кровь… Грязнокровки и их щенки-защитники поняли: никакие стены не спасут их… Смех прокатился по рядам, но Драко стоял неподвижно, земля под его ногами будто колыхалась, отнималась и исчезала, его сердце билось неровно, не слушалось. — «Я должен был быть там. Я должен был защищать её. Гермиона… Вдруг она пострадала?..». Внутри поднималась паника, но лицо оставалось холодным — он слишком хорошо знал: одно неверное движение, и конец. Волдеморт продолжил: — У нас появился новый союзник… Верный, без страха и сомнений… Он уже доказал свою преданность: его рука избавила нас от того, кто мешал годами. Драко прикусил губу. — «О ком он говорит?..». Тёмный Лорд вытянул руку, и двери в зал распахнулись, вошёл человек в длинной чёрной мантии, капюшон закрывал лицо, шаги гулко отдавались в тишине. Он остановился у трона. Волдеморт поднял ладонь: — Встань на колени. Фигура опустилась. — Обнажи руку, — прошипел Лорд. Ткань сползла с бледной кожи, зал затаил дыхание. Волдеморт коснулся кончиком палочки, и воздух прорезал визг, кожа вздулась, зашипела, словно раскалённое железо коснулось живого тела, появился знак — Чёрная метка. Пожиратели загудели, некоторые начали падать на колени от восторга. — Встань, — сказал Лорд. — Пусть все увидят тебя… Человек медленно поднялся, капюшон всё ещё скрывал лицо. Драко, напрягая зрение, пытался уловить черты. — «Кто ты? Чёрт возьми, кто?!». — Познакомьтесь, — произнёс Волдеморт, растягивая каждое слово. — Именно он убил Альбуса Дамблдора… Гул прошёл по залу. Некоторые зашептались, но в основном — аплодировали. Фигура повернулась боком, и на миг капюшон чуть откинулся. — «Ещё чуть-чуть… я должен увидеть…» В этот момент гул ударил в зал: двери вновь распахнулись, и вбежал посланник — молодой Пожиратель, бледный и худощавый, он пал на колени прямо у трона. — Мой Лорд! — голос его дрожал. — Мятеж! Отряд сопротивления прорвался к складам артефактов, мы несём потери! Волдеморт резко повернулся. Его глаза вспыхнули багровым огнём: — Что?! В зале повисла тишина. — Достаточно, — отрезал Лорд, бросив взгляд на фигуру с новой меткой. — Ты доказал свою верность…Теперь ты займёшь своё место… но позже. Он обернулся к толпе: — Малфой! Долохов! Селвин! Макнейр! Немедленно отправляетесь подавлять мятеж! Немедленно!!! Слово «Малфой» ударило в Драко, как камень, его вырвали из мыслей, он опустил голову: — Да, мой Лорд. Толпа зашевелилась. Взоры устремились к избранным, чёрные мантии заколыхались. — «Нет! Я почти узнал!..». Времени не было, если Драко не подчинится — конец. Волдеморт взмахнул рукой: — Ступайте… И принесите мне головы тех, кто смеет сопротивляться. Драко вместе с остальными шагнул к выходу. Сердце бешено билось. — «Кто он? Кто убил Дамблдора? Где Гермиона? Все ли с ней в порядке? Вот упрямая ведьма… хоть бы одно письмо послала, придётся аппарировать прямо с задания». Фигура с капюшоном осталась позади, затерялась в рядах, а Драко унёс с собой лишь неразгаданную тайну и невыносимое чувство, что он только что упустил истину, которая могла перевернуть всё…