Наконец вместе

Ноябрь 1998 Настоящее Драко сидел в кресле у камина, не решаясь зажечь огонь. Пламя казалось бы уместным в этой промозглой гостиной Мэнора, но он бежал от тепла, оно слишком напоминало о ней. Гермиона… Простое имя, но как набатный колокол в его сознании. Оно пульсировало в висках, висело в мыслях, рвалось с губ, жгло под кожей. Он закрыл глаза, и перед ним возникло озеро у водопада, ее кожа, мерцающая в отблесках воды, ее дыхание, в унисон с его собственным. Слишком живые воспоминания для такого неживого, как он, слишком правильные, чтобы счесть их ошибкой. Блейз твердил, что они любили друг друга, были вместе, но в какой из параллельных вселенных существовала эта реальность? Как можно любить того, кого не помнишь? И почему боль от потери кажется такой настоящей, словно сердце знает больше разума, словно оно хранит свою собственную память и страдает, даже когда разум в оцепенении? Драко поднял взгляд на стены: рядами, словно надменные часовые, висели портреты предков. Платиновые блондины, один за другим, с идеально очерченными скулами и серыми, как зимнее небо, глазами. Каждый смотрел на него с одинаковым укоризненным выражением, словно разочарованные его дерзостью усомниться в предначертанном пути. — «Пустые маски», — с горечью подумал Драко. Именно такими их и хотел видеть Лорд, но он понял: это не его жизнь, это не его проклятая цепь. Им с ней необходим разговор, может быть, тогда пазлнаконец встанет на место? Может быть, тогда он поймет, кто он на самом деле, что между ними было – и было ли вообще? — «Или я просто схожу с ума?» — промелькнуло в голове. — «Я не помню ничего. Черт! Кто сотворил это со мной?» Гермиона проснулась поздно, долго смотрела в потолок, не сразу понимая, где находится. Розовая комната дышала странной, удушающей теплотой, изящные кружева, фарфоровые вазы с цветами… Все выглядело безупречно, как в кукольном домике, и оттого казалось еще более чуждым. Она вспомнила про ванную — глубокую, выложенную мрамором, с мерцающими свечами, которые загорались сами по себе. Погрузившись в горячую воду, позволила себе расслабиться. Пар поднимался легкими клубами, окутывал лицо, влажные пряди прилипали к коже, она закрыла глаза и скользнула глубже, так, чтобы вода ласкала тело, прижималась к нему мягко и настойчиво, словно чьи-то руки. В этот момент разум сам стал подталкивать образы, воспоминания… Серые глаза, в которых горела насмешка и одновременно — что-то запретное, пьянящее, его голос, хрипловатый, низкий, когда он произносил ее имя, его прикосновения – настойчивые, требовательные, но слишком нежные, чтобы их можно было забыть. Ее ладонь медленно скользнула по животу, а потом — ниже, кончиками пальцев она коснулась клитора, и дыхание сбилось, тело требовало разрядки, и сейчас, в тепле этой широкой ванны, воспоминания о Драко накрыли ее с головой, каждое движение ее пальчиков отзывалось в теле дрожью. В воображении она видела его: как он склоняется над ней, как прижимается к ее губам, как срывает с нее одежду, как медленно погружается в нее своим упругим, твердым членом. Она выгнулась, захлебываясь дыханием, вода плеснулась через край. Пальцы двигались быстрее, и стоило мысленно услышать, как он зовет ее: «Грейнджер…» — все сорвалось, оргазм пронзил ее тело — сильный, мучительный, как наказание, и как самая сладкая пытка. Она откинулась назад, тяжело дыша. Щеки горели, сердце стучало так, будто готово было вырваться из груди, вода успокаивала, но в ней же отражалась пустота, ведь никакие фантазии не заменят настоящего. Гермиона обожала принимать ванну, там она всегда пыталась собрать себя по кусочкам, но, выйдя из нее, она столкнулась с новой неловкостью. Изик уже разложил на кресле несколько платьев, Гермиона прикусила губу, все они были…слишком не ее. Первое — длинное, серебристое, со спущенными плечами, облегающее фигуру так, что Гермиона почувствовала бы себя экспонатом в витрине. Второе —нежно-лиловое, с кружевными вставками и тонким поясом из атласа, будто созданное для светских вечеров. Третье —кремовое, словно свадебное, украшенное жемчугом по лифу и легкими воздушными слоями ткани. Это было не ее, слишком нарядно, слишком женственно, скорее под стать типичной жене Малфоя, чем пленнице, которой она являлась. Да и у самой Гермионы был довольно специфический стиль, тот, старый Драко, часто покупал ей новое пальто или пару сапог. Ему всегда хотелось, чтобы ее ноги были в тепле, и не продувал ветер, но, как ни странно, он всегда угадывал со стилем. Она вздохнула, выбрала нежно-лиловое платье и отвернулась, но взгляд наткнулся на зеркало памяти. Оно лежало на комоде и сегодня казалось чуть иным: линии трещин словно сместились, образовав новый узор. Гермиона подошла ближе, провела пальцами по гладкой поверхности. — «Интересно… как оно работает? Почему два кусочка слились вчера, именно тогда, когда я держала его в руках? И что будет, если соберется целое отражение?.. Способно ли оно вернуть Драко память?» Она взяла зеркало в руки, холод стекла отозвался дрожью в пальцах. Гермиона задержала дыхание и вгляделась, на мгновение ей показалось, что в глубине отражения мелькнула чужая фигура — смутный силуэт, высокий, с серебристыми волосами, она резко отдернула руку, сердце забилось сильнее. В этот момент послышался стук в дверь, она дернулась, хотя и ожидала, что зайдет Нарцисса. Ожидание ее обмануло, дверь открылась, и перед ней стоял Драко. — Привет, – сказал он тихо. — Пройдемся? В руках он держал теплую накидку — небесно-голубую дубленку, его взгляд скользнул по комнате и остановился на лиловом платье, которое лежало на кровати Гермионы. — Не помню, чтобы видел тебя в таком, —пробормотал он, слегка нахмурившись. Гермиона почувствовала себя достаточно неуютно, но не упустила шанс ответить колкостью, так строились их отношения, в этом был особый шарм. — Ну, это неудивительно, ведь последний раз в платье ты меня видел, когда мы ходили на прием к Лорду, и я была одета как трактирная шлюха. Глаза Драко блеснули, но не от злости и раздражения, в них уже горели новые огни — взгляд, который ни с чем не перепутаешь. — Завтракала? – тихо спросил он, держа дубленку. — Нет, – ответила Гермиона, ощущая легкое напряжение в груди. — Странно, что матушка еще не организовала у тебя в комнате шведский стол. Тогда, я возьму с собой пару яблок, — сказал он, а затем вышел в столовую и положил их в карман своей куртки. Гермиона осторожно сняла пижаму и надела лиловое платье, а затем – голубую дубленку, она ощутила, как ткань мягко облегает плечи, как тепло впитывается в кожу. Драко стоял возле двери, и когда она вышла, он одобрительно кивнул, будто подтверждая ее выбор. Они вышли в сад: снежные хлопья медленно падали на землю, покрывая все белым покровом, Малфой-мэнор выглядел словно замерзший замок из сказки. Когда они отошли достаточно далеко, Драко остановился и протянул ей одно яблоко. Она взяла его, почувствовала хруст кожуры под зубами, когда куснула сочный, ярко-зеленый плод. Снег падал на ее ресницы, щеки горели, а глаза блестели, отражая снежные хлопья, и тогда что-то щелкнуло в груди у Драко, он почувствовал, как дыхание сбилось, мысли растерялись. — «Я погиб…» – подумал он про себя. — «Она чертовски красивая…» Он смотрел на нее и видел каждый оттенок в этом мгновении: голубой цвет дубленки, красные щеки, зеленое яблоко, иней на её ресницах, легкую дрожь от холода — всё это было живым, настоящим, и вдруг осознал, что всё в нём кричит: без неё больше нет смысла в прежней жизни. Он молча шагнул ближе, сердце дрогнуло, и откуда-то появилась ясная мысль: — «Я больше не хочу быть чужим для неё. Она опять так чертовски возбуждающе кусает это яблоко». — Драко глубоко вздохнул и наконец заговорил: — Я хотел поговорить о том, что случилось там… у водопада. Гермиона мгновенно прервала его, глаза сверкали: — Только не начинай с того, что это была ошибка и что ты просто воспользовался бедной несчастной пленницей, я даже слушать это не буду! Лучше сразу зарежь меня. — «Стой, Грейнджер, куда тебя несёт?» — подумала она про себя. Драко поднял руки, словно защищаясь, и ответил тихо: — Я не собирался ничего такого говорить, я лишь хотел спросить… тогда, когда мы потерялись у моря… ты взяла мою руку и начала говорить, что всё это я уже видел и чувствовал, что я уже был с тобой раньше, но не помню… что это значит? Гермиона посмотрела прямо ему в глаза. — Ты говорила о фантомной боли на моей шее… с чем это связано? – продолжил Драко. — У тебя там была татуировка. Он чуть опустил взгляд, Гермиона продолжила: — Вообще-то, мы с тобой вместе сделали татуировки,моя фраза — это конец твоей. Все это было твоей идеей. Драко внимательно посмотрел в ее глаза, она выдержала его взгляд. Он вынул из кармана небольшой рисунок и протянул ей, на нём была изображена Гермиона. — Блейз дал мне это, и я… — он замялся — я почувствовал, что этот рисунок действительно мой, как бы интуитивно, руки вспомнили. — О… — Гермиона чуть расслабилась — у меня была огромная шкатулка с твоими рисунками. Ты очень любил… — Тебя? — Рисовать… — А тебя, Гермиона, я любил тебя? Щеки Гермионы вспыхнули, ей стало моментально жарко внутри, как будто зацветала весна, она хотела бы быстро ответить, но никак не могла сформировать ответ. Тут, словно вынырнув из тени, рядом появился Люциус, его внезапное появление прервало этот момент. Его холодный взгляд заставил их обоих замереть. — Сын мой… мисс Грейнджер… — произнёс он, слегка улыбнувшись, но в глазах горел холодный огонь. —Почему я не удивлён, что встретил вас здесь обоих? О чём-то болтаете? Драко слегка напрягся, но не ответил сразу, Гермиона сжала яблоко в руках, глядя на Люциуса с осторожным интересом. — Мисс Грейнджер, как вам в Мэноре? Удобно ли устроились? — продолжал он, наблюдая за её реакцией. — Да, я… — попыталась пробормотать она, но Люциус перебил ее на полуслове: — Ну вот и славно. — он кивнул и сразу сменил тон на деловой. — Но напомню — вы тут не на отдыхе, как обстоят дела с оружием? Не хотелось бы расстраивать Тёмного Лорда. Драко напрягся ещё сильнее. — Сын, тебе завтра необходимо отправиться к Лорду, он вызывает тебя и хочет отчёт об исправности механизма, ведь скоро его запустят в бой. Он обратился к Гермионе с ледяной вежливостью: — Мисс Грейнджер, а к вам у меня особый разговор. Драко почувствовал, что больше, чем сейчас, напрягаться уже просто невозможно. — О чём это? — спросил он осторожно. — Особый разговор… синоним слова «личный», — сказал Люциус, не скрывая лёгкой иронии. — Не переживай, просто хочу воспользоваться знаниями, что имеются в голове нашей прекрасной пленницы. С этими словами он протянул руку к Гермионе и направился к дверям. — Пойдёмте, — сказал он, — ко мне в кабинет. Гермиона слегка вздрогнула, но пошла за ним, Драко последовал за ними сзади, молча. Он ощущал в груди странное сочетание раздражения: каждое движение Люциуса, каждая его фраза напоминали — есть правила, которые нельзя нарушать, но рядом с ней сердце начинало биться быстрее, и он уже понимал: нет таких правил, которых бы он ради неё не нарушил. Они прошли через длинный коридор и наконец вошли в кабинет Люциуса. Драко направился в свою комнату — ведь в кабинет отца дорога ему была закрыта. Пространство было богато отделано: высокие окна с тяжёлыми шторами, полки с магическими книгами, резные стулья и массивный письменный стол. Здесь каждый предмет казался инструментом власти и контроля хозяина,Люциус подошёл к столу и внимательно изучил Гермиону. — У вас кусочек яблока вот здесь, возле губы. Гермиона мгновенно покраснела и, стесняясь, убрала яблоко. Люциус ещё раз взглянул на неё — холодно, но с оттенком иронии. — Мисс Грейнджер… соберитесь. Перестаньте соблазнять моего сына и давайте подумаем о том, как нам спасти мир. — Нам? — удивлённо переспросила Гермиона. — Да, мисс Грейнджер, нам. Она не выдержала и вздохнула, глаза блестели от смеси гнева и растерянности. — Ох уж поверьте, я не забывала о спасении мира. А вот вы… стёрли Драко память, тем самым значительно ухудшив положение Ордена и, самое главное, его самого. Люциус слегка кивнул, будто предвидел этот выпад в свою сторону. — Так было нужно, — спокойно сказал он. — Я не жду, что вы поймёте… — А Драко поймёт? — не унималась Гермиона, глаза её сузились. — Когда он узнает, что так с ним поступил родной отец? А ваша жена, Нарцисса, как она отреагировала бы, если бы узнала правду? Гермиона внимательно посмотрела на Люциуса, пытаясь прочесть в нём что-то, уловить хоть какую-то слабину, но выражение его лица оставалось неизменным. — Конечно, она знает… Вот откуда это зеркало памяти, — догадалась Гермиона и на мгновение замолчала. — Мой сын ненавидит меня довольно давно, — сказал он тихо. — И даже если вы ему скажете правду, для наших с ним отношений ничего не изменится. Я по-прежнему буду его любить и делать всё, чтобы он выжил из этой кровавой схватке. Его право меня ненавидеть и думать, что я главный злодей в его жизни. Гермиона промолчала, её взгляд упёрся в стол, она понимала, насколько сильно Люциус любит сына, но не могла простить его поступок. Люциус вернулся к деловому тону в мгновение ока, слегка похлопав по столу. — Давайте вернёмся к делу, довольно этой лирики. Необходимо убедиться, что механизм настроен так, как надо именно нам, я проверю его. И да… у меня для вас будет своего рода сюрприз. — О чём вы? — Кое-кто из Ордена хочет тебя навестить. Гермиона замерла, глаза расширились от невероятной новости, сердце колотилось так сильно, что казалось, его стук слышит весь кабинет. — Я не верю… — прошептала она. — Это правда? Я не сплю? Она так хотела увидеть кого-то из своих друзей, но как это возможно — здесь, в доме Малфоев? — Я всё устрою, — продолжал Люциус. — Сегодня ночью я сниму защитные чары ровно на пятнадцать минут, и вы сможете выйти за ворота, но слушайте внимательно: никаких глупостей, если вы решите сбежать — Лорд убьёт Драко раньше, чем мы успеем уничтожить его. — Почему вы доверяете мне? —спросила Гермиона осторожно, всё ещё пытаясь понять мотивы Люциуса. Он слегка улыбнулся, но взгляд его оставался проницательным и строгим. — Мы с вами в одной команде, мисс Грейнджер. И я точно знаю: вы не допустите чтобы моему сыну причинили вред, я не сразу это понял… но понял, хоть и позже. Гермиона опустила взгляд на руки, сжимающие яблоко, которое она не доела, и почувствовала странное сочетание счастья и тревоги. Слова Люциуса были заманчивы, в них сквозило доверие к ней — редкое и ценное в современной реальности её жизни. — Хорошо, — тихо сказала Гермиона, сжимая кулаки. — Я буду осторожна. Люциус кивнул и шагнул к столу, давая понять, что разговор закончен. Гермиона медленно направилась в свою комнату. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком, оставляя её наедине с мягким светом лампы, тёплой обстановкой и тишиной. Она присела на кровать, мысли мчались, как стая птиц. Она представляла, как ночью откроются ворота, как она осторожно шагнёт по заснеженной территории, как встретит своих друзей. В этот момент её взгляд скользнул по столику возле окна, на нём стояла аккуратная подарочная коробка, обвязанная серебристой лентой. Приблизивший к ней, осторожно сняла крышку… Внутри лежали её любимые вещи: мягкий тёплый свитер цвета лесного мха, джинсы, идеально сидящие на талии, и уютный шарф из нежной шерсти, каждый предмет был аккуратно сложен и подобран именно в её стиле. Гермиона улыбнулась, она легко представила себя в этом свитере, с ощущением тепла и комфорта. И тут она осознала — это Драко, он снова попал в яблочко: это именно то, что она любит. Сердце Гермионы ёкнуло. Она провела пальцами по мягкой ткани свитера, вдохнула аромат кашемировой шерсти и на мгновение забыла обо всём остальном, внутри неё возникло тихое чувство благодарности и удивления. Он думал о ней, он начал вести себя как раньше, неужели у них есть шанс всё вернуть? Она обхватила колени руками и ждала, время тянулось медленно, неощутимо. Она прислушивалась к каждому шороху за стенами Мэнорa, к каждому дыханию в коридоре. Внутри неё росло волнение — смешение радости, страха и предвкушения. Пятнадцать минут… ровно девятьсот секунд свободы. Она знала, что каждое мгновение на счету, но сейчас, сидя в комнате, среди тихой тишины и мягкого света, Гермиона впервые за долгое время позволила себе мечтать.

***

Ночь опустилась на Мэнор. Драко, будто ведомый внутренним беспокойством направился к комнате Гермионы, их разговор днём так и остался незавершённым,и он чувствовал странную потребность закрыть этот немой пробел. Он поднял руку чтобы постучать, но дверь оказалась приоткрытой, Малфой на секунду замер, колеблясь, а потом шагнул внутрь. В следующее мгновение его дыхание остановилось, Гермиона стояла у кровати, склонившись к зеркалу, поправляя на плечах тонкие бретельки. На ней был чёрный комплект с небольшими кружевами, слишком обжигающий для его глаз. Ткань нижнего бельяподчёркивала её женственность, светлая кожа казалась ещё мягче на контрасте с тёмным кружевом. В ту же секунду она повернулась и их взгляды встретились. Драко будто получил удар по лицу, щеки предательски обдало жаром, он резко отступил от двери: — Я… прости, — сорвалось с его губ, — я не знал… Он уже почти вышел, но Гермиона успела накинуть на себя халат, встряхнула кудри, прикрывая смущение резкостью: — Что тебе нужно? — холодно спросила она, словно и не замечая его смятения. — Я хотел пожелать тебе доброй ночи, — выдохнул он, проклиная себя за слабость. — Доброй ночи. — Она чуть смягчилась, добавила — Спасибо за свитер, он мне понравился. Щёки её всё ещё горели, когда она быстро захлопнула дверь прямо перед ним, за что сильно себя ругала, но времени не было, ее ждала встреча с друзьями, и Драко не должен был узнать об этом. Драко же, вернувшись к себе, чувствовал, что теряет контроль, перед глазами всё ещё стояла она в нижнем белье,в полумраке, с этими непослушными кудрями. Стало невыносимо жарко, холодный душ должен был помочь сбить напряжение. Он встал под ледяные струи, но картина только становилась ярче, он зажмурил глаза и позволил воображению дорисовать то, чего не успел увидеть: как её пальцы скользят по телу, как кружево медленно спадает, как её губы приоткрываются в легком вздохе, и чем сильнее он пытался подавить желание, тем сильнее оно охватывало его. Напор бил по коже, но не приносил облегчения, Драко упёрся ладонями в холодный кафель, откинул голову,позволив струям стекать по лицу и широкой груди. Он хотел прогнать образ, стереть из памяти, но перед глазами отпечаталась увиденная картина: она откинула кудри с лица, ладонь мягко огладила длинную шею, открывая вид на стройное плечо, глаза удивленно смотрели на него, губы дрогнули прежде, чем она заговорила. Его дыхание сбилось, вода уже не остужала, подстёгивала разгорячённое тело, он чувствовал, как желание ломает его изнутри. Пальцы скользнули по торсу, царапая, пытаясь удержать себя от безумия, но в его воображении кружево уже не держалось на её плечах, а спадало вниз открывая все, что он только успел угадать взглядом. Он видел как она сглатывает, прикусывает губу, как её дыхание становится неровным, представлял, что её ногти оставляют следы на его коже. В этот момент в голове всплыл убийственный образ как она надкусывает яблоко, сок которого стекает по ее подбородку и шее. Всё становилось слишком реальным, он более не мог себя сдерживать, позволил себе поддаться желанию,обхватив свой напряженный, изнемогающий от желания член. В шуме воды тонул его глухой стон: — Грейнджер… Он окончательно сдался собственному воображению,позволяя ему захватить тело и разум, пока дрожь не прорезала каждую клетку его тела. Он остался стоять под водой, тяжело дыша, сжимая пальцы в кулаки, стыд и облегчение боролись внутри. — «Ты сведёшь меня с ума, Грейнджер». — с яростью подумал он, закрывая глаза.

***

Гермиона натянула на голову капюшон, спрятав лицо в тени — так было безопаснее. На ней был тёплый свитер, пахнущий чужим домом, и тяжёлая дублёнка, что дал ей Драко, скрывавшая силуэт. Люциус появился ровно в назначенное время — точный, как швейцарские часы. Его шаги не отдавались эхом в коридоре, будто пол расступался и становился мягким перед ним. Он не произнёс ни слова, только кивнул, и Гермиона молча пошла за ним. Они шли не по главному пути, Люциус повёл её по тайным ходам. Путь был похож на зигзаг: резкие повороты, узкие лестницы, потайные двери, ведущие не туда, куда ожидала Гермиона. Она сбивалась с дыхания, стараясь поспевать, Малфой-старший шёл уверенно, каждое его движение было частью давно выученного плана. — Вы всегда так ходите? — наконец тихо спросила она, когда они в очередной раз свернули в боковой проход. — Мы всегда ходим так, когда есть кому следить за нашими шагами, — отозвался Люциус холодно, не оборачиваясь. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась скрытая дружелюбность. — В таких делах прямые дороги самые опасные. И, в общем, мисс Грейнджер, в жизни всегда стоит выбирать самые сложные и извилистые пути. Такой путь будет самым правильным, асамый лёгкий, как правило, приведёт вас в ловушку. Гермиона кивнула, хотя он не видел. Она крепче сжала дублёнку, чтобы спрятать дрожь — от холода ли, от напряжения ли, или от волнения, она не знала. Наконец они вышли к высоким воротам — огромные, чёрные, они будто срослись с каменной кладкой. Гермиона остановилась, когда Люциус поднял палочку, его движения были быстрыми и уверенными, в воздухе разливалась ощутимая вибрация магии. Она поймала себя на том, что смотрит на его палочку с таким жгучим чувством, будто это была её собственная, сердце сжалось от желания держать её в руках. — «Как же я скучаю по магии…» Люциус отчеканил заклинание, и ворота с металлическим стоном дрогнули, открываясь ровно настолько, чтобы пропустить человека. Он резко обернулся к Гермионе, его взгляд был холоден, но в нём мелькнула странная тень — словно он хотел что-то сказать и удержался. — Пятнадцать минут. Помни. — произнёс он глухо. Не дожидаясь ответа, Люциус развернулся и исчез в темноте, оставив после себя лишь тяжёлое послевкусие. Гермиона осталась одна, она сделала шаг вперёд — и её сразу обдало морозным ноябрьским воздухом. Он был резким, свежим, обжигающим лёгкие, она вдохнула глубоко, как будто хотела напиться этим воздухом. В груди разливалось предвкушение. — «Сейчас. Ещё миг — и я увижу их. Гарри… может быть, профессор Макгонагалл…» После того как Гермиона стёрла память своим родителям, Минерва была ей как мать, она безумно по ней скучала. Поток мыслей прервал сухой щелчок, она вздрогнула, резко обернувшись. Из темноты выступила фигура в чёрном плаще, Гермиона замерла, сильнее сжимая края дублёнки, фигура сделала шаг ближе — и знакомый голос пронзил тишину: — Привет, Миона… Она ахнула. — Рон?.. И уже в следующий миг бросилась в его объятия, слёзы защипали глаза, дыхание сбилось. — Я не видела тебя так давно… — слова срывались, как будто она боялась, что он исчезнет. — Ты знаешь, где Гарри? Почему он не пришёл? А Джинни… о, Рон, я видела её… Она в плену у Тёмного Лорда! Мне столько надо тебе рассказать, столько… Ты не знаешь, где все остальные? Рон крепко держал её, но его голос звучал странно — ровно, слишком спокойно. — Мы ещё успеем поговорить. Не беспокойся об этом. Он вынул из кармана мантии небольшой предмет, и Гермиона только сейчас заметила, как его пальцы крепко сжимают его, это был порт-ключ. — Что ты делаешь? — она отпрянула, тревога пронзила сердце. — Мне нельзя уходить отсюда! Но он уже активировал предмет и крепко сжал её руку, свет вспыхнул, воздух загудел, и мир завертелся. Ониисчезли с треском. Люциус сидел в своём кабинете, освещённом лишь колеблющимся пламенем свечей. На массивном дубовом столе перед ним лежали разложенные чертежи — схемы оружия, над которым работали Драко и Гермиона. Он внимательно скользил взглядом по тонким линиям магических символов, щурился, выискивая в этих чертежах уязвимости или скрытые ловушки. Перо мягко скребло по пергаменту, когда он делал пометки. Прошло всего несколько минут с тех пор, как он вывел девушку за ворота. Вдруг воздух дрогнул: в кабинет скользнула серебристая тень — Патронус оленя. Люциус резко откинулся в кресле. Серебристый силуэт сверкающими копытами ударил по каменному полу, лицо Люциуса исказилось, он метнул взгляд на часы: прошло лишь пять минут. Пять, а не пятнадцать. Что-то не так. — Проклятье! — выругался он, вскакивая. Плащ распахнулся по ногам, когда он стремительно вышел из кабинета. Коридоры под его шагами словно сжимались, он шёл всё быстрее, пока не оказался у ворот, там его уже ждали. На холодном ветру стояли трое: рыжеволосый Джордж Уизли, профессор Макгонагалл и… Поттер. Гарри с палочкой в руке и лицом, полным напряжения. Люциус замер, окинул их ледяным взглядом, отмечая каждый жест, каждую мелочь, кто-то явно вмешался в его игру, он прищурился, и в голосе зазвенела опасная сталь: — Куда подевалась Грейнджер? Гарри шагнул вперёд. Его зелёные глаза пылали решимостью. — У нас тот же вопрос, мистер Малфой.