Глава 3. Правила

В небольшой гостиной воздух был наполнен душистым ароматом цветов, свежей зелени и влажной земли. Помещение было заполнено цветочными горшками разных размеров и форм. Крупные и тяжёлые горшки с комнатными деревьями стояли на деревянном полу; средние и маленькие, засаженные пёстрыми сонмами цветов, расположились на полках и столах; у солнечных окон теснились ящики с яркой зеленью; а плетёные кашпо свисали с потолка, слегка покачиваясь из стороны в сторону, отчего Катаре казалось - что они вот-вот сорвутся и упадут ей на голову. Комната утопала в десятках растений. Это был маленький сад Кацуми, занимавший одно из крыльев дворца. Катара сидела на небольшом диване с резными ножками, обитого мягким красным шёлком. На точно таком же диване напротив сидела Кацуми — с прямой спиной и гордо поднятой головой — и медленно помешивала чай. По комнате разносились звонкие постукивания ложки о край фарфоровой чашки. Катара с опаской следила за каждым её движением — ей казалось, что широкий нежно-розовый рукав вот-вот окунётся в чай. Сегодня было первое занятие Катары с Кацуми. От томительного ожидания южанка невольно сжала кулаки. Холодный алый шёлк платья прилипал к коленям, а тяжёлые складки ткани давили на бёдра, словно пытаясь пригвоздить её к месту. Девушка перевела взгляд на небольшой столик между женщинами. На нём стояла чашка чая, приготовленная специально для неё. На дне плавно кружились чёрные чаинки и обломки сушёных ягод. Терпкий аромат заварки и можжевельника медленно наполнял её лёгкие. — А ты забавная, - наконец закончив размешивать чай, произнесла черноволосая женщина. Сегодня её волосы были гладко зачёсаны в тугой узел, скреплённый серебряными шпильками. Правая бровь Катары дёрнулась вверх, вопросительно изогнувшись. — Прости? — До вчерашнего дня я никогда не видела людей из Племени Воды. Ты для меня что-то вроде экзотического цветка, — её взгляд невольно скользнул по растениям в комнате, — необычного, но совершенно не понимающего, куда его поставили. На фоне фарфорово-белой кожи чёрные глаза Кацуми казались практически бездонными. Они впились в собеседницу, задерживаясь на тонкой шее, где традиционное ожерелье Племени Воды висело, словно клеймо чужого племени. — Ты ошибаешься, — Катара прикусила губу. — Я уже бывала при дворе Царя Земли и знаю, как здесь всё устроено. Глухой смешок — больше спазм, чем эмоция — вырвался из её горла. Даже Кацуми, казалось, была удивлена этой неожиданной реакцией. — Какая нелепица, — она лениво положила ногу на ногу и облокотилась о подлокотник, подперев голову ладонью. Серебряные шпильки звякнули, будто насмешливые колокольчики. — Царь Земли был шутом, как и весь его двор. Всё, что ты видела, — кучку лицемеров, подлиз и трусов, угождающих прихотям глупца с ручным медведем. Всё, что произошло четыре года назад, — его вина. Из-за него ты сейчас сидишь здесь, а не пасешь пингвинов… или чем вы там занимаетесь на Южном Полюсе, — в её голосе проступило явное пренебрежение к прошлому правителю Царства Земли. — Это место отличается от того, что ты видела и знала. Думаю, вчера Озай предельно ясно дал тебе это понять. Наложница подхватила чашку кончиками пальцев, сделав аккуратный глоток. Катара не отводила глаз — каждое движение женщины было отточено. «Странно, — подумала Катара. — Вчера эта женщина напоминала заточенный кинжал, а сегодня... Сегодня она играет со мной, как кошка с мышкой, но без жестокости — скорее, с любопытством». Как ни странно, рядом с Кацуми она не чувствовала дискомфорта. Внешне наложница казалась прямолинейной, безразличной и гордой, но за этой ледяной маской проступали тёплые трещинки — лёгкие нотки веселья в голосе, едва уловимые, как аромат жасмина в чае. Жаль только, что Катаре было не до смеха — её пальцы сжали складки платья в смятый комок. — Он всегда такой? — Кто? Озай? — уточнила Кацуми, поставив чашку на столешницу. Чашка звякнула о мрамор стола, заставив Катару вздрогнуть. — Да. — Большую часть времени, — прикрыв глаза, женщина на мгновение замолчала, а затем, будто что-то вспомнив, ехидно улыбнулась и вновь посмотрела на девушку, — Озай ненавидит два качества в людях: заносчивость и упрямство. Что ирония — ведь он сам их живое воплощение. — Ясно, — кивнула она. Кацуми уловила, как взгляд Катары внезапно потух, будто сейчас она была не здесь, не в этой комнате, а где-то далеко. — Почему ты об этом спросила? - насмешливо протянула Кацуми и, решив встряхнуть Катару, уточнила: - Боишься, что твой жених похож на своего отца? Лицо Катары мгновенно преобразилось, от былой отстранённости не осталось и следа. Поддавшись на провокацию, она резко выпрямилась, чувствуя, ощущая, как жар разливается от щёк до кончиков ушей. — Я и так знаю, что он и есть его отец, — выдохнула Катара. Она резко дёрнула головой: пряди каштановых волос, словно живые, метнулись вперёд, создавая завесу между ней и наложницей. В этот раз, уже не сдерживаясь, Кацуми искренне рассмеялась. Смех звенел, как разбивающийся хрусталь, оглушающе звонко. В уголках её глаз выступили слёзы. Спустя минуту, наконец успокоившись, она произнесла ровным голосом: — Я знаю, ты винишь его в смерти Аватара, но не дай ненависти застлать глаза. Зуко не так плох, как ты считаешь. Да, он не идеал, как и все мы, — лицо наложницы исказилось в трудночитаемой гримасе, — но он не похож на Озая, и их отношения далеки от взаимоотношений отца и сына. Вначале я вообще сомневалась, что Зуко его ребёнок. Даже думала, что предыдущая Хозяйка Огня зачала Зуко от какого-то бродяги. О чём, конечно, в будущем узнал Озай. — Зловещая ухмылка расползлась по её лицу, как трещина по льду. — И собственноручно убил свою жену. Она сделала паузу, наблюдая за реакцией Катары, прежде чем вновь потянулась к чашке. Катара откинула мешающие волосы за ухо и устроилась поудобнее, облокотившись на мягкие подушки. Однако её плечи всё равно оставались напряжёнными, а пальцы то и дело подрагивали. Звучит как какая-то глупость. — И правда, — усмехнулась она. — А ещё было глупо перечить Озаю в открытую, как ты. Если бы не твоё положение, то ты бы сейчас не пила со мной чай, — её взгляд скользнул к чашке, до которой Катара так и не дотронулась. Неожиданно брови Кацуми сошлись на переносице. Только сейчас Катара заметила, что белая кожа наложницы была не естественной бледностью, а густым слоем пудры. — Послушай меня, Катара. То, что произошло вчера, не должно вновь повториться. В стенах дворца второй шанс является роскошью, — женщина встала и подошла к окну. Рассеянные лучи солнца, пробивающиеся сквозь морозную дымку, обвили её фигуру, словно невесомая кисея. Она сложила руки на груди и устремила невидящий взгляд на замерзший пруд. — Ты должна быть послушной… Нет, даже покорной. Ублажай Зуко, не перечь Озаю, делай всё, что он скажет, соблюдай здешние правила. Смотри. Изучай. Впитывай. Тогда жизнь здесь станет для тебя терпимой, и я надеюсь, что не наступит день, когда ты столкнешься с несправедливой жестокостью, что царит во дворце, — с каждым произнесенным словом её голос становился всё тише, пока женщина не замолчала, неосознанно погрузившись в болезненные воспоминания. После этих слов сердце Катары забилось быстрее, оно поглотило все звуки в комнате, оставив лишь глухой стук в ушах. Девушка подскочила, задевая локтем чашку чая. С неприятным звоном она опрокинулась — тёмно-коричневая жидкость хлынула на стол. По мраморной поверхности стола растекалась еле тёплая лужа, а чайная ложка отлетела к краю стола, едва удерживаясь на краю. Запах чёрного чая и можжевельника стал ещё отчётливее. — Это место — тюрьма, — Катара наморщила лоб, а её губы изогнулись в горькой усмешке. — Ты это знаешь. Все это знают, но никто не произносит вслух. Я не могу поверить, что большая часть находящихся во дворце добровольно пресмыкаются перед Озаем. Как ты… — она сделала паузу, обдумывая дальнейшие слова. От несдерживаемых эмоций её лицо зарделось. — Как ты здесь оказалась? Твои родители отдали тебя этому монстру? Или ты сама согласилась быть его наложницей… Спать с ним? — последние слова она произнесла полушёпотом, будто смущаясь. Кацуми обернулась. Холодный взгляд скользнул по Катаре, затем по разлитому чаю — казалось, она уже жалела, что затронула эту тему. — Нужно позвать служанку, — равнодушно бросила Кацуми и подошла к столу. Женщина подняла стопку рисовой бумаги и потрепанных книг, спасая их от чайной лужицы — успевшей подобраться к корешкам старых томов — и перекладывая на безопасный диван. Затем она быстро приблизилась к Катаре, резким и точным движением ударяя её по щеке. По комнате разнёсся хлёсткий звук шлепка. Катара инстинктивно прижала руку к краснеющей коже. Под её пальцами быстро расползалась жгучая боль, а уголок рта неприятно заныл — длинные ногти наложницы случайно оставили небольшую царапину. Моргнув пару раз и придя в себя, Катара посмотрела на Кацуми. Выражение лица женщины стало жёстким, надменным. Веселье угасло в её глазах, на его место пришла холодная злость, что зажглась молниеносной вспышкой. Между ними воцарилось молчание. Боль всё не утихала. Катара осознавала, что её слова могли показаться резки и неприятны, но пощёчина? Возможно, для Кацуми это было единственным методом защиты. Как змея, готовая в любой момент впиться клыками в обидчика, так и она – у неё было только два оружия: ядовитые слова и рука, дрожавшая после удара. Всё же горечь подкатила к горлу Катары, а обида сдавила виски, но лишь на мгновение. Однако мимолётное желание ответить Кацуми тем же появилось так же быстро, как и исчезло. Она вспомнила, чему учил её Аанг, мальчик, что был мудр не по годам: не становиться теми, кто причинил боль, как бы невыносимо это ни было. К тому же запоздалое осознание быстро всплыло в её голове: Кацуми не была магом, всего лишь женщиной, что пыталась отстоять остатки гордости, растоптанные Озаем. Катара моргнула, поджала губы и убрала руку от горящей щеки. Девушка сжала правую ладонь в кулак, проглатывая свернувшуюся под рёбрами обиду. «Это необходимо, — она мысленно убеждала себя. — Я вынесу пощёчину. Однако нравоучения Аанга не помогут мне стерпеть и простить Народ Огня за то, что они сделали». — Не лезь мне под кожу, девочка, — сквозь зубы прошипела наложница. Она отошла от Катары и села на своё место. — Не тебе меня судить за сделанный выбор. Её рука ловко скользнула под одну из подушек и достала оттуда медный колокольчик. Мелодичный, но навязчиво громкий звон заполнил комнату. Со стуком дверь позади Катары распахнулась, и в комнату вошла незнакомая ей служанка. — Вы звали, госпожа? — Убери, — еле заметным движением Кацуми кивнула в сторону пролитого чая и упавшей чашки. — А ты сядь уже, — раздраженно обратилась она к Катаре. Южанка вновь почувствовала под собой мягкую обивку. Служанка метнулась прочь, словно испуганная мышь, и уже через мгновение вернулась с небольшой корзиной в руках, — в ней виднелись щетки разных форм и размеров, бруски мыла и лоскуты ткани. Она принялась за уборку. Катара видела, как незнакомая девушка краем глаза пялится на её раскрасневшуюся щеку. Скорее всего, уже через десять минут весь дворец будет знать, что невеста принца в первый же день получила оплеуху. От этой мысли её щеки ещё больше раскраснелись, уши начали гореть, а в животе что-то болезненно содрогнулось — чувство неловкости разлилось жаром во всём теле. Дождавшись, когда уборка закончится и служанка покинет комнату, оставляя их наедине, Кацуми протянула Катаре лист бумаги, заострённое перо и склянку чёрных чернил, которые всё это время стояли на нижнем ярусе стола, не привлекая внимания. — Записывай, что я скажу, — женщина вновь закинула ногу на ногу и подперла голову левой рукой. Её выражение лица стало мягче, хотя в глазах всё ещё плескалось недовольство. — Нужно же тебя хоть чему-то научить. Если ты, конечно, на это способна. Катара молча придвинула к себе чистый лист и письменные принадлежности. Кончики пальцев коснулись глянцевой поверхности стола, и она почувствовала лёгкую липкость, оставшуюся после уборки. Видя, как девушка склонила каштановую голову и приготовилась писать, Кацуми продолжила: — Первое, ты не должна посещать центральную часть дворца без приглашения Короля Феникса. Там расположены его личные покои, кабинет и тронный зал, в котором ты вчера побывала. Перо зашуршало, оставляя чёрные, чуть дрожащие строки. — Во-вторых, покидать дворец без разрешения строго воспрещается. Также тебе запрещено передвигаться без сопровождения личной служанки… — А если служанки не будет рядом, и мне срочно понадобится куда-то выйти? — перебила её Катара. — Это исключено, — отрезала та, но, на мгновение задумавшись, сказала: — но если каким-то чудом ты не сможешь найти служанку, попроси любого стражника проводить тебя. Катара молча принялась делать пометки на своём листе. Пока ничего сложного в соблюдении этих двух правил она не заметила. — В-третьих, вскоре ты изменишь свой… статус, — Кацуми скривила губы, выплевывая последнее слово, будто оно обжигало ей язык. — Станешь новой принцессой Народа Огня, и все обитатели дворца будут служить и угождать тебе. Однако ты обязана подчиняться Озаю, Зуко и мне, — сощурив глаза, наложница пристально всмотрелась в аккуратные записи Катары, будто стараясь найти в них изъян, но, ничего не обнаружив, она добавила: — Хорошенько это запомни и вспоминай каждый раз, когда появится хоть малейшее желание перечить кому-то из нас. «Принцесса? Больше похоже на пленницу», — подумала Катара. — Все исходящие и приходящие письма проверяются. Писать родным не воспрещается, но всё, что ты напишешь, будет задокументировано. Если в твоём письме обнаружат что-то подозрительное, то немедленно донесут до Озая, а что будет дальше — думаю, ты и сама догадаешься. Поэтому не советую писать что-то, что может подставить под удар тебя или твоих родных. Катара с шелестом перевернула лист, продолжая записывать на обратной стороне. Пара капель чернил сорвалась с кончика пера и уродливой кляксой расползлась в уголке бумаги. — Есть ещё множество правил, которые необходимо соблюдать, но ты их прочтёшь в одной из книг, что я тебе дам. Однако есть ещё кое-что, что следует знать уже сейчас, — сказала Кацуми. Девушка подняла голову, всматриваясь в непроницаемое лицо наложницы, так напоминающее белоснежный фарфор. — После свадьбы, если ты нарушишь дворцовый протокол, то отвечать за это будет твой муж, а не ты. Это же работает и в обратную сторону: за любой, даже самый незначительный проступок Зуко ответишь ты. — Кацуми увидела, как правая рука Катары дрогнула, с пера упало ещё несколько чернильных капель. — Хотя из этого правила есть исключения. Скажем, если ты вдруг возьмёшь да и попытаешься убить Короля Феникса и при этом попадешься, то Зуко наказывать не будут. Озай не захочет попусту проливать родную кровь, особенно сейчас, когда оказалось, что паршивая овца в семье — его дочь. — Женщина хищно улыбнулась и потянулась за чашкой с недопитым чаем. — Что за нелепое правило? Оно бессмысленно! - Лицо Катары скривилось в гримассе отвращения. — Я знала, что ты его оценишь! — Громко рассмеялась Кацуми, успев допить чай, к ней вновь вернулось утраченное веселье. — Озай специально придумал это правило для вас двоих. О, ты бы видела его довольное лицо, когда он рассказывал мне о нём. — Наложница смешно сморщила нос, раскрывая хорошо спрятанную непосредственность. После этих слов Катару будто обдало холодной водой. «Когда уже наступит момент, в котором моя судьба будет принадлежать лишь мне? Я не желаю, чтобы моя жизнь зависела от Зуко или ему подобных — мысленно фыркнула девушка, во всплеске эмоций забыв, что её жизнь больше не принадлежала ей. С момента союза — никогда. — Мне плевать, если его накажут из-за меня! Но я не хочу отдуваться за его ошибки!» Впервые Катара подумала только о себе — и это жгло её изнутри. Ненависть к Зуко, словно потревоженный рой пчёл, загудела с новой силой. Она сильно сжала зубы, чувствуя, как противный скрежет эхом отдаётся в её голове. Девушка оказалась в капкане: любая попытка вырваться грозила гибелью родных. Но пребывание в этом месте с каждой минутой становилось всё более невыносимым, хотя прошло менее суток с её прибытия во дворец. От тяжёлых мыслей на переносице девушки прорезалась глубокая морщина. Уголок рта по-прежнему нещадно щипал. «Что будет дальше? Может ли всё стать ещё хуже?» — её голова раскалывалась от вопросов без ответа. Видя, как переменилось настроение Катары, Кацуми решила проявить жест, несвойственный ей: успокоить девушку. — Не знаю, утешат ли тебя эти слова, но данное правило Озай придумал в первую очередь не для тебя, а для своего сына. Не стоит беспокоиться о том, что из-за Зуко тебя накажут. За эти годы он ни разу не нарушил ни одного дворцового протокола, и я сомневаюсь, что он захочет намеренно подставить тебя под удар. А вот ты — ты вполне способна, сознательно или же нет, пренебречь здешними законами, на что Озай и рассчитывает. Катара широко распахнула глаза — её взгляд, ясный и голубой, впился в Кацуми, ловя каждое слово. — В чем смысл наказывать своего сына? Разве они не должны быть на одной стороне? — с недоумением спросила Катара. — Ха, да у нас с тобой больше общего, чем у Озая с Зуко, — хмыкнула Кацуми. — Но я не знаю всю их историю взаимоотношений, лишь отрывки, поэтому не могу назвать точную причину неприязни Озая к сыну. Я лишь слышала, что у Зуко есть некие трудности, связанные с «неспособностью быть Хозяином Огня», кажется, так выразился Озай, когда выкрикивал это кому-то в своём кабинете. Это всё, что могу сказать. Если же тебе интересно знать больше — спроси у своего будущего мужа. Катара окинула взглядом женщину, которая с довольным видом лениво наматывала чёрный локон на один из пальцев. За этот разговор с наложницей Катара поняла: Кацуми любит посплетничать, порой неосознанно выдавая любопытные детали. Видимо, здесь ей редко выпадает возможность хоть с кем-то обсудить услышанное. — Я думаю, ты знаешь больше, чем показываешь, - предположила южанка и скрестила руки на груди. — Не только о Зуко и Озае, но и про Азулу тебе известно, как и о многих других вещах. — Воз-мож-но… — она растягивала слово, обнажая острые клыки в подобии улыбки. — Но секретами я не торгую. — Почему? — Сила слов слишком велика, чтобы делиться ею, — женщина выпрямила спину, потягиваясь с кошачьей грацией. — Я устала. На сегодня достаточно, продолжим завтра. Хоть твоя свадьба и состоится через шесть дней, и мне ещё предстоит много работы — сделать из лягушки принцессу, — Она сощурив глаза, оценивающе посмотрела на южанку. — Однако я не собираюсь с тобой просиживать целыми днями. Не дав Катаре и слова вымолвить, наложница вновь взяла колокольчик и позвонила в него. После чего встала и вновь подошла к окну, её взгляд упал на жёлтый цветок, лепестки которого безвольно поникли. Дверь распахнулась, и в комнату снова вошла уже знакомая Катаре служанка. — Вам что-то угодно, госпожа? — Позови Рури. Ничего не сказав, она кивнула и скрылась в коридоре. Через несколько мгновений на пороге возникла улыбающаяся Рури. Она глубоко поклонилась. — Возьми стопку книг, что лежит напротив Катары, и проводи её до комнаты, — приказала Кацуми. Катаре показалось, будто уголки губ наложницы дрогнули в улыбке, когда та говорила с Рури. Но тень улыбки исчезла так быстро, что можно было решить, будто это лишь игра света. — Как прикажите! — воскликнула Рури и торопливо бросилась выполнять поручение. Она быстро собрала внушительную стопку книг и замерла у двери в ожидании Катары. Южанка взяла свои записи и поднялась с дивана. Девушка поклонилась наложнице, хотя та даже не смотрела на неё — всё её внимание было сосредоточено на поникшем цветке. — Постарайся прочесть эти книги до свадьбы. А завтра мы поработаем над твоим поклоном, он никуда не годится, — заключила Кацуми. Катара не стала спорить, лишь недовольно закатила глаза и пробормотала что-то невнятное. Она резко развернулась и направилась к выходу, но голос Кацуми заставил её остановиться. Женщина медленно повернула голову и посмотрела на девушку. — Сними его, если оно тебе действительно дорого. Кацуми поднесла руку к своей шее, показывая, что она имеет в виду. Катара потупила взгляд, не понимая, что хочет сказать наложница. Южанка дотронулась до своей шеи, пальцы нащупали прохладный, немного грубоватый металл, испещренный царапинами и традиционными символами Племени Воды. От этого прикосновения в Катаре быстро пробудились тёплые воспоминания. «Ожерелье моей мамы…» — с щемящей нежностью подумала она. Голубая лента ожерелья ярко контрастировала с её смуглой кожей. Ей не хотелось расставаться с ним, но Катара понимала: Кацуми права, так будет лучше. «Оно всё равно будет рядом со мной, даже если я не буду его носить». — Спасибо, — прошептала она, убирая руку с шеи. В ответ Кацуми лишь кивнула и взяла в руки небольшую лейку, собираясь полить цветы. Катара и Рури вышли в залитый солнцем коридор. Это крыло дворца напоминало Катаре то, в котором её поселили: светлые стены, широкие многочисленные окна и ощущение свежести, витающее в воздухе. Глубоко вздохнув, девушка направилась в сторону своей комнаты, вспоминая дорогу и запутанные повороты коридоров. Краем глаза она заметила Рури, которая, зажмурившись от старания, несла непомерную стопку книг — та вздымалась до самого подбородка и колыхалась при каждом движении, грозя обрушиться в любой момент. — Давай я тебе помогу, — предложила Катара Рури. Она протянула руки к книгам, намереваясь облегчить ношу служанки, но та неожиданно отпрянула. — Госпожа, не нужно! Это моя обязанность! — запротестовала девушка. — Тем более, вы и так уже несете свои записи. Взгляд Катары упал на исписанный лист, который сиротливо сжимался в её правой руке. Ничего не ответив на слова Рури, она с шумом выдохнула и устремила взгляд вперёд, стараясь не обращать внимания на тяжелое сопение служанки. Краснота от пощечины почти сошла, но царапина в уголке рта продолжала саднить. «Не очень хочется выходить замуж с отметиной на лице», — мрачно ухмыльнулась она, предвкушая, как вновь попрактикует исцеляющую магию на небольшой царапине. Ещё этот дурацкий свод правил… Придётся выучить всё до последней буквы. Ошибки будут непозволительны. Но Катаре всё же была приятна мысль, что если она намеренно совершит какое-то незначительное нарушение, то вместо неё накажут Зуко. По её телу растеклось тёмное удовлетворение, густое, как яд. Внутренний шёпот, ослеплённый злостью и ненавистью, подпитывал её низменное желание досадить Зуко. Искушение использовать это правило вгрызалось в сознание, не давая думать ни о чём другом. Однако одна вещь останавливала Катару в шаге от её маленькой мести — ей не хотелось идти на поводу у Озая и вредить Зуко его руками. Всё должно было не так. Погрузившись в свои раздумья, Катара не заметила, как дошла до своей комнаты. Возле неё девушку поджидала подпирающая стену высокая мужская фигура. Катара как вкопанная встала на месте. Рури последовала её примеру. — А вот и ты, — обратился Зуко к Катаре, а затем отошёл от стены, уже ставшей ему родной. — Что ты тут забыл? — ощетинилась она. — Пришёл поговорить. Снова.