Глава 8. Маленькие неожиданности

Кабинет Озая тонул в полумраке. Окон здесь не было; никакой лучик дневного света не мог пробиться сквозь толщу стен, чтобы хоть немного оживить сумрак. Потому единственным светильниками служили несколько факелов, чьи языки пламени медленно умирали в душном воздухе. По комнате, словно окутанной в туман, стлался дым благовоний. Их аромат — тяжёлый, приторно-сладкий — пропитал сам воздух, делая его густым и душным. За массивным столом сидел мужчина, круговыми движениями массируя виски, тщетно пытаясь усмирить головную боль. Вчерашний обед лишь добавил проблем: сообщения о разграбленном складе и поджоге; Синяя Маска, неуловимо терроризирующая его владения; и Зуко, раздувший на пустом месте семейную драму. Лишь одна мысль приносила слабое облегчение: девчонка наконец-то сбавила спесь. Может, из неё и вправду выйдет что-то путное. Податливая глина в руках гончара. Он раздраженно бросил взгляд на тлеющие палочки благовоний. Рука уже потянулась, чтобы загасить навязчивый дым, как вдруг в дверь кабинета грянул настойчивый, требовательный стук. Озай поморщился то ли от новой волны боли, то ли от яростного нежелания видеть кого бы то ни было. — Войдите. В кабинет зашёл мужчина в военной форме. За шлемом и железной маской его лицо было не разглядеть, да Озай и не пытался — его взгляд мгновенно выхватил свёрнутый листок в руках гостя. — Ваше Величество, прибыло срочное сообщение из Омашу! — из-под маски загудел низкий металлический голос. — Докладывай, — выдохнул Озай. Перед его глазами плясали чёрные мушки, а вчитываться в донесение сквозь эту пляску и боль было немыслимо. Он прикрыл веки. — Бунт подавлен, Ваше Величество. Основная масса мятежников захвачена, часть уничтожена при столкновении. Однако нескольким, включая предводителя, удалось уйти. Поиски ведутся по всему городу и окрестным землям. Король Феникс выслушал доклад без тени эмоций, лишь пальцы по-прежнему лениво вдавливались в виски, а брови сомкнулись в жесткую линию. — На этом всё? — Нет, Ваше Величество. Вождь Хакода, отправленный вами в Омашу, погиб. Последние слова повисли между ними. Пальцы Озая вдруг застыли. Глаза короля распахнулись, и взгляд, острый и неистовый, впился в солдата, будто пытался прожечь железную маску насквозь. Тот стоял недвижимо, совершенно не ведая о важности своих слов. — Оставь послание и уходи, — прохрипел Озай, не узнавая свой голос. Он вновь сомкнул веки, ощущая гулкую пустоту в голове. Легкий шелест бумаги — послание, оказавшееся на столе, — сменился мерными, тяжелыми шагами. За ними последовал скрип двери, еле слышный в удушливом воздухе кабинета. Мужчина взял письмо. Его взгляд, еще недавно безучастный, теперь механически скользил по кривым, торопливым буквам — будто послание писали на бегу. Бумага была измята, покрыта землистыми разводами и жирными отпечатками чужих пальцев. В иное время Король Феникс не потерпел бы и тени такой дерзости, сочтя такой вид послания оскорблением, но сейчас ему было важнее содержание, а не внешний вид этого грязного клочка бумаги.

«Ваше Величество!

Спешу доложить об успешном подавлении мятежа. Основной очаг мятежников, находившийся в подземном убежище под городом, был зачищен. Значительная часть предателей захвачена живой. Те, кто оказал сопротивление солдатам Народа Огня и Южного Племени, уничтожены на месте. Однако, к глубокому сожалению, группе мятежников, включая их предводительницу — слепую девчонку, — удалось ускользнуть. Поисковые отряды прочесывают город, прилегающие земли и близлежащие поселения. Ожидаем скорой поимки беглых преступников.

Также сообщаю: Хакода, вождь Южного Племени Воды, пал при выполнении боевой задачи. Его тело извлечено из-под каменного завала в глубине пещерной системы. Его сын настаивает на немедленной отправке тела на Южный Полюс для погребения. Ожидаем Вашего высочайшего решения по сему вопросу.

Да восславится Король Феникс и Народ Огня!»

Больше в письме ничего не было. Озай откинулся на мягкую спинку стула, та с тихим стоном прогнулась под его весом. Пальцы нервно застучали по кедровой столешнице. Сухой, отрывистый перестук нарушал гнетущую тишину. Все мысли мужчины направились на возникшую ситуацию. «Хакода мертв… Досадная помеха. К счастью, даже после его смерти союз остается в силе, однако… С этой девчонкой могут вновь возникнуть сложности. Этого нельзя допустить. Она полезнее, когда сговорчива». Мужчина потянулся к верхнему ящику стола, заваленному кипами пыльных писем и засохшими чернильными кистями. Рука нащупала в глубине знакомый холод металла: медный колокольчик. Его резкий, ледяной звон разрезал пространство, отдаваясь в голове новой болью. Дверь с протяжным скрипом распахнулась. Этот звук вонзился Озаю в висок, как раскаленный гвоздь. Он сжал челюсть, мгновенно подавив гримасу боли. В проеме застыл один из стражей, охранявших вход в кабинет. — Приведите ко мне Зуко, — холодно сказал Озай, не дав вошедшему вымолвить и слова. Взгляд короля скользнул к двери: она так и осталась приоткрытой, качаясь на сквозняке и издавая противный скрип. — И смажьте эту проклятую дверь. — Как прикажете, Ваше Величество. Солдат исчез так же стремительно, как и появился. И только после этого Озай вспомнил, что нужно сообщить о смерти Хакоды его дочери, которая так не вовремя впервые за этот месяц вышла в город. Но мысль об этом ускользнула так же легко, как и появилась. Ее тут же затопила волна раздражения: назойливый скрип двери, этот ничтожный, но невыносимый звук, вновь заполнил сознание, вытесняя всё остальное. Ушедший солдат так спешил выполнить приказ, что оставил дверь приоткрытой.

***

Катара неспешно шла по заснеженной мостовой, вдыхая полной грудью чистый морозный воздух. Солнце почти достигло зенита, заливая улочки Ба Синг Се холодным, ослепительным светом. Снег слепил своей стерильной белизной. Мириады снежинок искрились и переливались алмазными блёстками, а сосульки, свисающие с искусно украшенных крыш и причудливо изогнутых деревьев, пускали солнечных зайчиков. — Госпожа, с вами всё в порядке? — обеспокоенно спросила Рури, шагающая рядом. Хотя по правилам служанкам полагалось идти позади, Катара настояла, чтобы девушка шла с ней рядом. — Вы выглядите расстроенной. — Всё хорошо, не волнуйся. — Катара отвела лицо и быстрым движением тыльной стороны ладони смахнула пару слезинок. — Это всё солнце. От непривычки и долгого пребывания во дворце глаза Катара слезились. Она часто моргала, стараясь вернуть зрению былую ясность. Вчерашний разговор с Кацуми ясно дал понять: прятаться во дворце и жалеть себя – путь в никуда. Так она ничего не добьется, лишь усугубит свое состояние. Стены ее комнаты, выкрашенные в умиротворяющий синий, начали давить невыносимой тоской. Дворцовый сад, просторный и ухоженный, патрулировался охраной и тоже был частью её заточения. Катаре отчаянно хотелось вырваться из этой позолоченной клетки. К счастью, получив разрешение на недолгую прогулку по Верхнему кольцу Ба Синг Се, она наконец вышла в город. Свежий воздух и смена обстановки на время уняли нескончаемую тревогу об отце. И, чувствуя порывы колючего ветра, что трепали её волосы и обжигали кожу, Катара полностью отдалась мгновению прогулки. Она покосилась на служанку, идущую рядом. Нежное лицо девушки, сплошь усыпанное веснушками, пылало от холода. Кусачий мороз нещадно щипал ей нос и уши, и Рури судорожно ежилась. Верхняя одежда болотного цвета была слишком тонкой, совершенно не спасая от стихии. Катаре хотелось предложить ей свою меховую шубу, но, решив, что для посторонних людей это будет выглядеть странно, если не подозрительно, она передумала. Она невзначай повернула голову, будто разглядывая улицу с роскошными особняками, в то же время скользя краем глаза по двум охранникам, следовавшим за ними по пятам и не отстававшим ни на шаг. Чем дальше они удалялись от дворца, тем чаще на улицах встречались люди: стражники, слуги, знатные господа… Однако, к её удивлению, никто не обращал на неё ни малейшего внимания. — Скажи, почему все люди, что мы встречаем, не смотрят в мою сторону? — обратилась она к Рури. — Мне казалось, они должны знать, что у них появилась новая принцесса Огня. — Так и есть, — улыбнулась девушка. — Но никто не знает, как вы выглядите. Точнее… — Она на мгновение запнулась, пытаясь связать мысли в голове. — Вашу внешность знают лишь гости, присутствовавшие на свадьбе. Остальным известно только о бракосочетании принца Зуко и о том, откуда прибыла невеста. Поэтому сейчас для всех вы лишь знатная леди, решившая прогуляться в этот солнечный день, но никак не принцесса Народа Огня. Катара задумалась. — Мне казалось, Озай собирается использовать моё имя, чтобы влиять на простых людей. — Я… — Рури запнулась, поймав её взгляд, и растерянно отвела глаза. — Простите, но… этот вопрос лучше обсудить лично с Королём Фениксом. Между ними повисло затяжное молчание. Неожиданно для себя Катара осознала, что совершенно ничего не знает о Рури. И её неосторожное упоминание Озая, вероятно, поставило служанку в крайне неловкое положение. За почти месяц жизни в дворцовых стенах она лишь молча наблюдала за девушкой, сохраняя дистанцию, даже не пытаясь узнать, что за человек находится рядом с ней всё это время. — Рури, откуда ты родом? — поинтересовалась Катара, первая разрывая молчание. Не ожидав такого вопроса, девушка вздрогнула и резко развернулась к Катаре. В её широко распахнутых зелёных глазах застыло немое удивление — словно у оленёнка, впервые увидевшего человека. — Я из Ба Синг Се. — А твоя семья тоже здесь живёт? — продолжала любопытствовать она, её голос звучал мягче, чем прежде. На секунду задумавшись, словно подбирая слова, Рури поникла и сгорбила плечи, а затем сдавленно ответила: — Д-да. Мы здесь давно обосновались. — Часто с ними видишься? — Нет, — девушка потупила взгляд. — Служба во дворце занимает всё время. Катара почувствовала, как в голосе служанки что-то дрогнуло. Но она решилась на ещё один вопрос: — Рури, как ты вообще попала во дворец? — Катара чуть наклонилась к ней. — Судя по твоим манерам… ты явно не из Нижнего и не из Среднего кольца. Рури закусила губу, снова погрузившись в тягостные раздумья. Катара, видя её реакцию, нахмурилась, но не отводила взгляда от растерянного лица девушки. «Может, не стоило так допытываться? — возникла мысль у Катары. — Возможно, ей неловко сближаться с той, кому она служит...» — Во дворец меня устроила сестра. — Глаза Рури внезапно заблестели влажным блеском, будто вот-вот должны были наполниться слезами, но при этом её лицо оставалось удивительно спокойным. — У нас есть дом в Верхнем Кольце. Но это всё. После смерти родителей наша семья утратила влияние. И сестре — как новой главе рода — пришлось нелегко. — Я не знала, что у тебя есть сестра, — сдавленно прошептала Катара. От осознания, что невольно затронула чужую рану, в горле встал горький ком. Но Рури внезапно расправила плечи, демонстрируя ту самую безупречную осанку, что выдавала её происхождение, и озарила Катару лучистой улыбкой. Печаль в её глазах растаяла без следа, сменившись тёплым, искренним счастьем. — У меня две старшие сестры. — Хорошо иметь тех, на кого можешь положиться, чтобы ни случилось. — Да, — ответила девушка. — Но наши отношения... далеки от идеала. Я их люблю и знаю — они любят меня в ответ. Но мы слишком разные. Будто из разных миров. — Понимаю, — кивнула Катара, и в её глазах мелькнула тень собственных воспоминаний. — Любовь — это всегда сложно, особенно между братьями и сестрами. Мимо их небольшой процессии с визгом промчались дети — мальчик и девочка. Звонко смеясь, они юркнули в ворота одного из роскошных особняков. Рури смотрела им вслед, а потом повернулась к Катаре: — У вас же есть брат, да? — Сокка. — Скучаете по нему? — едва слышно спросила она. От воспоминания о брате у Катары защемило в груди. В мыслях всплыло его лицо, когда он провожал её на корабль Народа Огня, готовый вот-вот отплыть от берегов Южного Полюса. Лицо Сокки было жестким и отстраненным, словно то, что происходило, никак его не касалось. В тот момент он будто отгородился от происходящего и, не проронив ни слова, не обняв на прощание, молча смотрел, как она поднимается по трапу вглубь черного железного судна. Лишь едва дрогнувшие уголки губ да голубые глаза, полные невысказанной печали, говорили о том, что он переживает эту разлуку так же сильно, как и она. — Очень, — отозвалась Катара, и легкий румянец тронул её щеки. — Рури, а где ты брала те вещи из Южного Полюса? Та книжка и вышивка были очаровательны. Неожиданная смена темы разговора застала служанку врасплох. Миг замешательства отразился на её лице, но девушка тут же собралась, подавив смятение. — В Верхнем кольце есть один небольшой рынок, — ответила Рури. — Он не похож на остальные: туда допускают торговцев со всех концов Ба Синг Се, — рассказала Рури. — Обычно там продают экзотические товары из разных уголков мира. То, что я вам показывала, — лишь малая часть того, что там предлагают. — Как ты находила время и на рынок, и на работу во дворце? Ты же практически всё время была рядом со мной. Рури озарилась своей искренней улыбкой, сверкнув ровными жемчужными зубами. — Вставала до рассвета, — просто ответила она. — И мчалась прямиком на рынок. Как раз поспевала к открытию: торговцы только раскладывали товар, а посетителей совсем не было. — Зря ты так старалась ради меня… — смущенно промолвила Катара. — Мне приятно о вас заботиться. Все эти недели вы были похожи на тень. Я не могла не попытаться вернуть вас к жизни. Алый румянец тронул кончики ушей Катары. Она опустила взгляд и погрузила пальцы в распущенные пряди волос, с детской неловкостью пытаясь их поправить. — Спасибо тебе. — По её лицу пробежала улыбка. Она возникла сама собой, и Катара с удивлением поймала себя на мысли, что забыла, каково это — улыбаться. Они с Рури продолжили прогулку по безупречным улицам Верхнего кольца. Если сначала Катара с любопытством разглядывала богатые особняки и ухоженные сады, то уже через час ей стало невыносимо скучно. Все эти дома, как бы ни старались выделиться затейливой резьбой ворот, ажурными беседками или величиной садов, начинали казаться на одно лицо. Каждое строение своим видом кричало о богатстве хозяина и тщетно пыталось затмить соседа. Верхнее кольцо напоминало одну большую выставку тщеславия, где сегодняшний победитель тешил своё самолюбие ровно до тех пор, пока рядом не вырастал новый, ещё более высокий и солидный дом. «Большие и вычурные» — именно так бы она их описала. Но возвращаться во дворец ей не хотелось. Тем более что полуденное солнце ещё даже не думало клониться к закату, а значит, до конца прогулки оставалось время. — Рури, а мы можем посетить тот рынок? — неожиданно для служанки спросила Катара. Рури удивлённо посмотрела на неё. Её обветренные, раскрасневшиеся от мороза пальцы впились в грубую шерсть её платья. — Я не уверена, что это хорошая идея, — запереживала она, понизив голос почти до шёпота. — Король Феникс дал разрешение на прогулку исключительно в пределах Верхнего кольца… — Но ведь рынок — часть этого района. — Да, но… это совсем не то же самое! — Тем более мы не одни, — сказала Катара и, обернувшись, многозначительно кивнула на двух охранников. Служанка опустила веснушчатый носик, и тёмные брови на переносице сошлись в прерывистую черту — она явно была поглощена раздумьями. Взвешивая «за» и «против», она в конце концов пришла к ничьей. Но одного взгляда на Катару, на её глаза, полные жажды увидеть что-то новое, чего-то, что выходило за рамки скучных особняков, хватило, чтобы склонить чашу весов. — Хорошо, — громко выдохнула Рури, и её дыхание превратилось в маленькое облачко пара. — Идёмте. Эти слова взбодрили Катару. Ей нестерпимо хотелось заглянуть на тот рынок, побродить среди ломящихся от товаров прилавков и крикливых торговцев, окунуться в самую гущу городской суеты, услышать шум места, где по-настоящему кипела жизнь. Она прибавила шаг, вынуждая Рури ускориться. Вдали показалась высокая стена, отделявшая Верхнее кольцо от Среднего. Рынок раскинулся прямо у её цоколя. Косые лучи солнца скользили по каменному массиву, отбрасывавшему холодную тень на ухоженные улицы богатого квартала. Неподалёку зиял проход, соединявший районы и охраняемый небольшим отрядом стражников. А высоко над головами девушек, словно извивающаяся змея, пролегала линия монорельса, связывающая разные части города. Чем ближе Катара подходила к рынку, тем плотнее становилась толпа на улицах и тем громче нарастал гул голосов. Наконец перед ней раскинулась большая площадь, сплошь заставленная разноцветными палатками всевозможных форм и размеров. Десятки людей с любопытством бродили меж них, выискивая нужный товар. Изо ртов пешеходов вырывались облачка пара, сливавшиеся над головами в лёгкую влажную дымку. Увиденное разительно контрастировало с тихими сонными улочками Верхнего кольца. Здесь кипела жизнь, сверкая всеми своими красками. — Как Озай вообще разрешил подобное? — невольно вырвалось у Катары. — Ну-у… — протянула Рури и почесала затылок. — Я не слишком сведуща в политике, но, по слухам, торговцы из Среднего кольца подали петицию Королю Фениксу, умоляя разрешить им торговлю здесь. Видимо, они надеялись, что с падением Царства Земли и взятием Ба Синг Се порядки изменятся, но чуда не случилось. Однако повелитель всё-таки пошёл на уступку и даровал им право торговать в одном строго отведённом месте. Так и родился этот рынок. Катара кивнула и влилась в бурлящий поток толпы. Вокруг сновали в основном слуги, которые в спешке то и дело натыкались на других посетителей, так и норовя уронить только что приобретённые покупки. Кое-где виднелись богато одетые мужчины и женщины — их золотые украшения слепительно сверкали даже в скупом свете. По их скривившимся и надменным лицам было ясно, что эта толпа действует им на нервы, и они из последних сил терпят своё присутствие здесь. Обернувшись, девушка заметила группу скучающих солдат Народа Огня. Один из них, опираясь на копьё, лениво зевал; другие, рассевшись на пустых бочках, азартно играли в пай-шо; а несколько человек с абсолютно пустым взглядом жевали давно остывший обед. Заметив удивлённый взгляд Катары, Рури коротко пояснила: — Здешняя охрана. Катаре казалось, что Озай держит свой гарнизон в Ба Синг Се в ежовых рукавицах, но, увидев эту группу осоловелых и безучастных солдат — точь-в-точь таких же, как на Южном Полюсе, — её лицо скривилось от неподдельного отвращения. Пробираясь вглубь рынка, она разглядывала ломящиеся от товаров прилавки. Десятки золотых и серебряных колец и браслетов слепили глаза. А с навесов палаток свисали изящные подвески, усеянные драгоценными камнями, добытыми в недрах Царства Земли: здесь были и пёстрые агаты, и опалы, играющие всеми цветами радуги, и рубины, горящие как тлеющие уголья, и глянцево-чёрный оникс, сравнимый с мраком безлунной ночи. Раскрытые мешки со специями из Страны Огня источали густой, навязчивый аромат. Сладкая паприка, жгучая гвоздика, душистый перец, тёплый и древесный запах куркумы, кисло-горький кумин и пряный бадьян — всё это смешалось в воздухе в одно мощное благоухание, которое щекотало ноздри и заставило Катару чихнуть. Однако, побродив среди прилавков, она не заметила ничего из Племён Воды. Растерянно Катара обернулась к Рури: — Я не вижу товаров ни из Северного, ни из Южного Племени. — Их продают только в одном месте, — ответила служанка. — Сами понимаете, добираться до полюсов нелегко, да и богатых ресурсов там нет. Поэтому здесь можно найти разве что их рукоделие да потрёпанные свитки. Сейчас я провожу вас. Они, пробираясь сквозь густую толпу, направились к большому крытому шатру, который был чуть выше остальных палаток. У входа столпилась небольшая группа людей, разглядывавшая свисавшие с синего полога ракушки; они тихо побрякивали, колышимые порывами холодного ветра. Внутри Катара увидела огромное количество покупателей и зевак: их лица тонули в полумраке шатра, а синяя ткань, из которой он был сделан, добавляла атмосфере ещё большую мрачность. Девушка заметила прилавок со свитками и книгами, разбросанными по нему. Корешки книг были потрёпаны, а на свитках отпечатались десятки следов от чужих пальцев — очевидно, с ними обращались небрежно. Рядом стояли узкие деревянные ящики, из которых торчали рулоны ткани неестественно-яркого синего цвета, а неподалёку красовалась небольшая шкатулка с вышитыми платками. Присмотревшись, Катара заметила на одном из них узор, напоминавший символ Племени Воды. Однако знакомый полумесяц был уродливо перекошен, а волны превратились в прямые, безжизненные линии — грубая фальшивка. Катара увидела застеклённые витрины, вокруг которых толпились дети. Они с любопытством разглядывали содержимое и тыкали пальцами в стекло. Она подошла к ближайшей, расположенной у самого входа. Внутри лежала горсть перламутрового жемчуга — то, что было невозможно добыть ни в её племени, ни на Севере, ведь жемчуг добывается в тёплых водах морей и устьев рек. Удивлённая, она не отрываясь смотрела на жемчуг и понимала: этот шатёр был не хранилищем наследия её народа, а всего лишь ловкой подделкой. Яркой, экзотической обёрткой, в которую завёрнута дешёвая подделка для наивных покупателей, жаждущих кусочка «диковинной» культуры, не вникая в её суть. Катара уже собралась уходить, как вдруг в просвете между посетителями, в самой глубине шатра, заметила поблёскивающее украшение — свадебное ожерелье. Оно было до боли похоже на то, что хранилось у неё в комнате во дворце. Увиденное так её заинтересовало, что она обернулась к Рури: — Рури, не могла бы ты подождать здесь, у входа? Мне нужно быстро взглянуть на одно украшение. Глаза Рури стали круглыми, точно два зелёных яблока. — Госпожа, мне запрещено оставлять вас одну! — в панике воскликнула она. Катара отметила, что всякий раз, когда служанка приходила в возмущение или излишнее волнение, её брови забавно взлетали вверх, а в речи вновь и вновь проскальзывало это церемонное «госпожа». — В палатке и так слишком много людей, а ты… и эти двое сопровождающих… — Катара раздражённо кивнула в сторону охранников. В отличие от своих расслабившихся рыночных сослуживцев, те прилежно несли службу, не отставая от девушек ни на шаг, а их длинные копья упирались чуть ли не в самую ткань синего полога. — Вы только усугубите давку внутри. И, словно в подтверждение её слов, толпа внутри внезапно сгустилась, а к прилавку протиснулось ещё несколько покупателей. — Если с вами что-то случится, то полетят головы… — Всё нормально, я ведь не сахарная принцесса и могу дать отпор, — уверенно сказала Катара и, не дав служанке опомниться, ловко нырнула в гущу людей. Рури так и осталась стоять на месте, в растерянности глядя на двух стражников. Те уже было двинулись вслед за Катарой, но её окрик заставил их замереть: — Подождите здесь! Госпожа скоро вернётся. Всё же она решила не перечить желанию Катары. Переминаясь с ноги на ногу и дрожа от пронизывающего холода, она внезапно ощутила, как её с головой накрыло ледяное предчувствие беды. Катара с трудом пробиралась сквозь гущу людей к заветному украшению. Внутри было невыносимо душно, а воздух был спёртым и пропитался потом. Кто-то нечаянно толкнул её в бок локтем, отчего она болезненно поморщилась. Какая-то женщина неловко наступила ей на ногу, а длинные каштановые пряди Катары запутались в чьих-то дешёвых, безвкусных браслетах. Катара уже начала жалеть, что любопытство взяло над ней верх и она ввязалась в эту авантюру. Но спустя мгновение она всё же оказалась в углу шатра. Там на тонкой, покрытой занозами дощечке, служившей витриной для украшений, свисало то самое ожерелье. Оно отличалось от того, что хранила Катара, и это было неудивительно — каждое такое украшение было уникальным. Но ей хватило одного-единственного взгляда на знакомые очертания, на игру света на испещренном царапинами металле: перед ней — подлинная работа её соплеменников, настоящий символ верности, а не грубая подделка для толпы. Девушка уже протянула руку, чтобы взять и рассмотреть ожерелье, как вдруг за её спиной раздался писклявый голос: — Чем я могу порадовать госпожу? — Я бы хотела… Она уже начала показывать на свадебное ожерелье, но тут её прервали. — О, я вижу, вы оценили эту уникальную вещицу по достоинству! У вас исключительный вкус! — запричитал торговец слащавым голосом. — Но не стоит задерживаться здесь, пройдёмте вглубь, я покажу вам то, что хранится для особых клиентов! Торговец многозначительно указал на ранее незаметную ширму, скрывавшую от посторонних глаз какое-то помещение. Она находилась прямо рядом с Катарой, но из-за своего невзрачного вида совершенно сливалась со стеной шатра. Однако перспектива оказаться наедине с незнакомым мужчиной нисколько не прельщала Катару. Она попыталась обернуться, чтобы наконец разглядеть собеседника и вежливо отказаться, но в тот же миг почувствовала, как чьи-то сильные руки резко пихают её в спину, буквально вталкивая за злополучную ширму. — Что?.. — успела выдохнуть Катара, но в следующее мгновение чья-то ладонь с силой прижала к её носу и рту грубую, вымоченную в чём-то тряпку. Из неё ударил тошнотворный, обжигающе-сладкий запах, от которого сразу же закружилась голова и запершило в горле. Катара инстинктивно забилась, пытаясь вырваться, но её тело стремительно слабело. Последнее, что она успела ощутить, — это предательство собственных век, налитых свинцом и неумолимо сползающих вниз, чтобы наглухо отсечь её от мира.