Глава 6. Хайнань

Дядя начал работать расхитителем в подростковом возрасте и не раз видел, как что-то шло не по плану. Поэтому он продумывал все возможные и невозможные ситуации, прежде чем приступить к делу. Иногда мне казалось, что он был излишне осторожен. Взять хотя бы наше недавнее приключение. По его настоянию мы взяли с собой так много всего, но больше половины оборудования так и не было использовано. Вот почему я не ожидал, что тот просто подхватит то, что под руку подвернулось, и выбежит за дверь. Зная, что останавливать его бесполезно, я крикнул: – Будь осторожен! Он крикнул что-то в знак признательности и вбежал в лифт. Как раз в этот момент ко мне подошёл сотрудник отеля, чтобы передать счёт за какую-то услугу, запрошенную дядей. Став невольным свидетелем этой сцены, он улыбнулся: – И почему Ваш дядя куда шустрее Вас, его племянника? Как нынче поменялись роли. Теперь молодёжь вынуждена беспокоиться о своих шебутных старших. Я беспомощно улыбнулся ему в ответ, но мгновенно потемнел лицом, увидев на чеке крупную сумму. Больше четырёх тысяч юаней?! Этот старый хрыч снова развлекался за мои деньги! Чем дольше я смотрел на счёт, тем больше волновался. За последние несколько дней я потратил слишком много денег. Дядя взял с собой приличную сумму в начале нашего путешествия, но после того, как мы выбрались из гробницы, он сорил деньгами направо и налево. Часть была пожертвована деревне, пострадавшей от устроенного нами пожара. Он израсходовал почти всю наличность, имевшуюся при нём, и не имел привычки носить с собой кредитную карту, так как был, по его же словам, «старомоден» в этом вопросе. В результате, последние несколько дней он сорил уже моими деньгами, уверяя, что всё вернет, как только его компания выплатит ему аванс. Знал ли он, что у меня тоже скоро закончатся деньги, и не потому ли сбежал? Я заглянул в свой кошелёк, и у меня дрогнуло сердце. Я привык безропотно отдавать дяде деньги и не обращал особого внимания на то, сколько именно трачу. В результате в моём кошельке осталась всего пара купюр. Пань Цзы находился в глубокой коме, и я не знал, когда он очнётся. Хоть врач и утверждал, что опасность миновала и его телу просто нужно время, чтобы восстановиться, я полагал, что он сможет покинуть больницу как минимум через десять дней, а то и через полмесяца. У Пань Цзы не было никого, кроме нас, а нанять сиделку, способную о нём позаботиться, я не мог – средств не хватало. Самой насущной проблемой в данный момент оставался лежавший передо мной счёт с четырёхзначной суммой. Я виновато улыбнулся сотруднику и сказал, что сейчас у меня с собой недостаточно наличных, поэтому я заберу чек и принесу деньги чуть позже. Он помнил, что последние несколько дней я добросовестно оплачивал все предоставленные услуги, поэтому спокойно кивнул: – Конечно-конечно, никаких проблем. Это может подождать до завтра. Когда он ушёл, я погрузился в беспокойные размышления о том, за что ещё мне придётся заплатить и где взять на это деньги. Лечение Пань Цзы стоило недёшево, и теперь, когда дядя сбежал, я оказался в практически безвыходном положении… Я не хотел звонить своему старику. Он бы, скорее всего, просто обругал меня, не стесняясь в выражениях. Мой бизнес в последнее время был в довольно плачевном состоянии, и он уже много чего сказал мне по этому поводу. А теперь, когда я, подражая своему никчёмному младшему дяде, занялся грабежом могил? Даже думать не хотелось. Терзаемый мрачными мыслями, я вернулся в свой номер и вдруг вспомнил, что в моём рюкзаке всё ещё лежит нефритовый покров, который мы стащили из гробницы. Дядя так берёг эту вещь, что обернул её в четыре или пять слоев промасленной бумаги. Внезапно мне в голову пришла довольно импульсивная идея. Мне нужно распланировать ближайшие десять дней, думал я. Я не могу позволить себе влезть в долги. Мне нужно найти хороший антикварный магазин и продать эту штуку. Оставшиеся деньги потрачу на поездку по Цзинаню. Это показалось мне разумным. В конце концов, моей изначальной целью участия в этой поездке было попутешествовать, пусть потом это и превратилось в некий извращённый выпуск «Секретных материалов». Конечно, я не мог позволить себе действовать небрежно: ввиду отсутствия денег в лучшем случае меня выгнали бы из отеля, а в худшем – могли прекратить лечение Пань Цзы. На улице было ещё светло, но если я собирался поскорее избавиться от этой вещи, мне следовало поторопиться. Я спустился обратно в вестибюль и спросил у сотрудника, есть ли где-нибудь поблизости места, где продают антиквариат. Тот с энтузиазмом закивал и даже лично вызвал мне такси до рынка Инсюншань. По дороге таксист охотно поведал мне о том, что на рынке Инсюншань действительно выставлялась достаточно большая коллекция антиквариата и каллиграфии, поэтому людей и шума всегда было в избытке. И хотя большинство товаров, как и практически на любом похожем рынке, были подделками, с торговцами можно было пообщаться и разузнать нужную информацию – за разговоры денег не брали. Выходя из машины с тяжёлым нефритовым покровом в сумке, я размышлял о том, что нужно найти магазин побольше. Простые люди явно не могли позволить себе такую драгоценную вещь, а крупные магазины обычно располагали связями с относительно богатыми покупателями. Я мог бы выплачивать хозяину такого заведения небольшой процент, чтобы он выступал посредником между нами. В этом отношении я был экспертом, и меня крайне трудно было одурачить. Когда мы возвращались из гробницы, я обсуждал примерную стоимость покрова со своим дядей. Он сказал, что такая вещь должна стоить около миллиона юаней и её редко можно встретить на рынке. Во-первых, только иностранцы стали бы покупать что-то настолько дорогое. Во-вторых, покров был очень большим, а крупные вещи продать всегда сложнее. Он также упомянул, что, если бы кто-то захотел купить у него покров, он мог бы согласиться на цену в восемьсот тысяч юаней. Таким образом, я примерно знал, о чём мне нужно торговаться. Я начал осматриваться, но не успел сделать и пары шагов, как наткнулся взглядом на бронзовую курильницу, выставленную на витрине одного из магазинов. На ней были вырезаны человеческие фигурки, которые и привлекли моё внимание. У всех них были большие животы, прямо как на фреске, которую дядя упомянул в своём рассказе про подводную гробницу. Я наклонил голову и прищурился, стараясь получше её рассмотреть. В этот момент из магазина вышел сам владелец и сразу же заметил меня. – О, вы, похоже, настоящий знаток! – воскликнул он. – Это самая ценная вещь в моей лавке. По его акценту можно было сразу сказать, что он родом из Пекина. – Что изображено на этой курильнице? – спросил я его. – Она ведь с Хайнаня привезена, верно? Услышав это, мужчина мгновенно изменился в лице и поспешно провел меня в свой магазин. – Сегодня мне довелось встретить настоящего эксперта, – почтительно сказал он. – Эта вещь стоит здесь уже много лет, и Вы первый, кто обратил на неё столь пристальное внимание. Вы правы, она действительно привезена с Хайнаня. Он занимался антикварным бизнесом и определенно привык льстить людям. По выражению его лица я не мог понять, говорит ли он искренне или просто пытается продать мне эту вещь. Я не обладал необходимой информацией и, очевидно, выдал бы себя сразу, как только попытался сойти за знатока. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как честно признаться: – Я вовсе не эксперт. Просто раньше видел подобные вещи на Хайнане, и эта показалась мне странной. Я даже не знаю, как она называется. Продавец предложил мне присесть и принёс чашку чая, прежде чем заговорить: – Значит, скромничаете. Но это и не важно. Если Вы действительно не знаете, я объясню. Фигуры, выгравированные на бронзовой курильнице, на самом деле относятся к виду призраков, именуемому «Запретная дева». Это достаточно долгая история, но, если Вы заинтересованы, я готов её рассказать. Поняв, что могу получить некие зацепки, я притворился, что собираюсь купить курильницу, и быстро закивал. Он жестом попросил меня немного подождать и снял курильницу с витрины. Когда он поставил её на кофейный столик, я с удивлением обнаружил, что могу почувствовать странных запах, исходящий из неё. Продавец улыбнулся: – Необычный аромат, не правда ли? – Какие в ней благовония? – спросил я. Он приподнял крышку курильницы, и я увидел внутри маленький чёрный камень. Заметив моё ошеломлённое лицо, торговец самодовольно просиял: – Это кость Запретной девы, а сладкий запах называется «костяным ароматом». Отличная штука, скажу я Вам! Можете поставить её рядом с кроватью и всю ночь преспокойно спать. Меня слегка затошнило. – Что вообще такое «Запретная дева»? Не кажется ли Вам излишне аморальным использовать чьи-то кости для хорошего сна? Он всё ещё улыбался: – Запретная дева – это скорее концепция, а не конкретный человек. По сути, это эквивалентно термину для обозначения любого плохого явления. Например, некоторые больные или получившие травму люди говорят, что Запретная дева послала им эти страдания. Сложно подобрать слова для точного описания, но это что-то вроде злого духа. – Значит, это её кости? – нахмурился я. – Но откуда она взялась? Судя по грязи на крышке курильницы, это морское сокровище. – А говорили, что не эксперт! – мужчина усмехнулся. – Верно, эта курильница была выловлена из моря рыбацкой сетью. Несмотря на слой морской грязи, она крайне редкая и дорогая, поэтому и цена соответствующая. Денег у меня всё ещё не было, поэтому я лишь вздохнул: – К сожалению, я предпочитаю чистые товары, и морские сокровища меня совсем не интересуют. Если хотите, можете продать мне «костяной аромат». Улыбка продавца померкла и стала несколько извиняющейся: – Разве ж я могу? Если Вы купите кость Запретной девы, кто же купит саму курильницу? Судя по толстому слою пыли на ней, курильница долго украшала витрину, но никто раньше ей не интересовался. Такие вещи были не слишком-то популярны – их было сложно перепродать, а именно для этого большинство заинтересованных лиц и покупали антиквариат. Существовала даже поговорка «Покупайте золото в трудные времена, а антиквариат – в благополучные». Неудивительно, что продавец не стал утруждать себя заботой о вещах, которые практически невозможно продать. Я покачал головой. Покупка курильницы не входила в мои планы, и я был уверен, что владелец магазина будет готов отдать мне её бесплатно, как только увидит нефритовый покров. Подумав об этом, я улыбнулся и сказал: – Давайте пока отложим этот разговор. Я хочу Вам кое-что показать. С этими словами я расстегнул сумку и вытащил на свет краешек нефритового покрова. По реакции продавца я смог бы определить, эксперт он или только прикидывается. Как только он увидел, что я ему показываю, он тут же изменился в лице и быстро протянул руку, чтобы спрятать краешек обратно. Всё ещё безмолвствуя, он встал, опустил ставни на окнах магазина и налил мне другого чая. Я подумал: Ого, это же первоклассный Те Гуань Инь! Должно быть, мой статус сильно вырос в его глазах. Владелец вытер пот со лба и наконец произнес: – Могу я спросить, как Вас зовут, юный господин? Этот человек явно не был простым шарлатаном. С первого взгляда он понял, что нефритовый покров был недавно вынесен из гробницы. Я вежливо улыбнулся: – Моя фамилия – У. А Ваша? – Можете звать меня Лао Хай, – ответил мужчина. – Итак, господин У, Вы собираетесь продать эту вещь или хотите, чтобы я её оценил? – Конечно, я хочу её продать, – сказал я ему. – Стоять у раскалённой плиты немного жарковато. Он прошёлся по комнате и уточнил: – Всё в целости и сохранности? Я кивнул: – Ни единого кусочка не пропало. Прямиком из кастрюли. Всё ещё горячее. Он опустился на стул и тихо произнёс: – Господин У, я буду с Вами честен. Осмелюсь сказать, что из всех антикваров на рынке Инсюншань только я смогу выступить посредником при продаже. Грех торговаться из-за такого сокровища, как бы сильно я того не хотел. Просто назовите цену, и я позвоню своему другу, чтобы узнать, согласится ли он приобрести товар. Я на мгновение задумался. Мне нужно было получить около миллиона юаней. Семье Здоровяка Куи надо было отправить триста тысяч, расходы на лечение Пань Цзы составят по меньшей мере двести тысяч, и тот толстяк недавно прислал сообщение с просьбой скинуть ему его долю, как только мы продадим покров. То есть, ещё примерно сто тысяч. Но вспоминая, через что нам пришлось пройти, я не мог отделаться от ощущения, что этого слишком мало. Хотя, справедливости ради, дядя предупреждал меня, что таков удел всех расхитителей гробниц. Какими бы ценными не были предметы антиквариата в историческом плане, для большинства людей они были мусором, не стоящим траты денег. Вот почему дядя никогда не забирал слишком дорогие предметы – знал, что не сможет продать. Наконец я решил, что миллиона юаней будет достаточно, и сказал об этом Лао Хаю. Он выглядел чересчур довольным, и я несколько расстроился: уж не прогадал ли я? Он набрал чей-то номер, отошёл в уголок и некоторое время тихо переговаривался с неизвестным собеседником. Вскоре он положил трубку, обернулся ко мне, и я обнаружил, что его лицо прямо-таки сияет от радости. – Получилось! Всё получилось! – воскликнул он. – Господин У, воистину сегодня Ваш день! Кое-кто действительно искал что-то подобное. Один миллион – не так уж много, а два – уже слишком, поэтому я попросил за Вас 1,2 миллиона. Что думаете? Моей первой мыслью было: Только Боги знают, сколько Вы на самом деле запросили. Он вполне мог удвоить эту сумму при разговоре с потенциальным покупателем. И всё же это было на двести тысяч больше, чем я рассчитывал, что меня полностью устраивало. – Значит, Ваша доля рассчитывается стандартным методом? – спросил я с улыбкой. Он доброжелательно ухмыльнулся в ответ: – По правде говоря, другая сторона уже приготовила для меня оплату, так что эти 1,2 миллиона юаней целиком и полностью в Вашем распоряжении. Судя по Вашим ранениям, эту штуку нелегко было вытащить на поверхность. Наше сотрудничество крайне благоприятно для нас обоих. В следующий раз, когда найдёте что-то подобное, не тратьте время на поиск посредника, сразу приходите ко мне. Я дам Вам дополнительные двадцать процентов сверх запрашиваемой цены. Мой клиент богат и готов купить то, что другие покупать не осмеливаются! – увидев, что я нетерпеливо заёрзал на месте, он поспешно добавил: – Отдохните немного. Я схожу и приготовлю Ваши деньги. Пусть мой магазинчик и не велик, я не испытываю недостатка в наличных, так что сразу выплачу Вам полную сумму. Услышав это заверения, я ошеломлённо подумал, что в старой поговорке «Среди тридцати шести профессий торговец антиквариатом – король» есть доля правды. Кажется, у этого парня талант к ведению бизнеса! – Постойте, а что насчёт курильницы Запретной девы? – спросил я его. – Не могли бы Вы сделать мне скидку? Я бы хотел её приобрести. Мужчина фыркнул и махнул рукой: – Забирайте, раз нравится. Абсолютно бесплатно. По правде говоря, я заплатил за неё всего пять юаней. Все эти разговоры были уловкой, чтобы заставить Вас её купить. Три часа спустя у меня на руках была огромная сумма денег, и я был на седьмом небе от счастья. Возвращаясь в отель, я даже услышал, как кто-то предположил, что я выиграл пять миллионов в лотерею, раз так широко улыбаюсь. Не сказать, чтобы они были далеки от правды. Первым делом я заплатил сотруднику отеля, вторым – съездил в больницу и оплатил Пань Цзы лечение на месяц, а потом отправил толстяку его долю. Наконец всё было сделано, и я торжествующе перевёл остаток – который покрыл всё, что задолжал мне дядя, – на свой собственный счёт. Теперь я мог выдохнуть спокойно. В течение следующих нескольких дней я путешествовал по Цзинаню в сопровождении превосходного местного гида. Но я был родом из Ханчжоу и рос в окружении культурных ландшафтов, поэтому чем дольше я их осматривал, тем скучнее мне становилось. В результате, последние дни отдыха я провёл, рыбача на рыбной ферме. Это было приятно, но несмотря на все удобства, я начал скучать по захватывающим дух приключениям. Моя праздная жизнь продолжалась около недели. Вернувшись с рыбьей фермы и зайдя в свою комнату в отеле, я внезапно услышал звонок по внутреннему телефону. Дядя был единственным, кто знал номер моей комнаты, поэтому я поспешно поднял трубку, надеясь, что он наконец разобрался со своими делами. Но человек на другом конце провода оказался незнакомцем. – Вы знаете человека по имени У Саньсин? – спросил он без предисловий. Его тон показался мне странным, поэтому я напрягся и поспешно ответил: – Да, я его знаю. Какие-то проблемы? – Он пропал, – сообщил мне мужчина. Услышав это, я замер, но быстро пришёл в себя и воскликнул: – Подождите, что значит «пропал»?! – Прошло десять дней с тех пор, как мы потеряли связь с его кораблём, – сказал незнакомец. – Какие у Вас с ним отношения? – Я его племянник, – ответил я. – Тогда не могли бы Вы приехать на Хайнань как можно скорее?