Должен быть выход

Тренировки проходили в то же время и с теми же приёмами, но события, произошедшие за это короткое время, оставили след на каждом существе. Гадюка, пробираясь сквозь внезапные огненные фонтаны, всегда с лёгкостью избегала опасности, не превращаясь в жареную закуску. Но сейчас всё было иначе. После очередного сообщения о смерти мастера, она больше не могла убеждать себя, что всё это — простые совпадения. Задумавшись прямо на тренировочной площадке, она вдруг почувствовала резкую боль в хвосте. Ожог, настолько сильный, что из её глаз выступили слёзы. Отпрыгнув в сторону, она заметила, что кончик хвоста опух, увеличившись почти в полтора раза и став зелёно-алым. Хладнокровная рептилия, которая редко обращалась за помощью, понимала — без вмешательства лекаря ей не обойтись. Однако тревожить остальных после печальных новостей о Зуи ей совсем не хотелось. К счастью, мастер Шифу стал сокращать время тренировок, особенно вечерних, заботясь о моральном состоянии учеников. Поэтому добраться до своей комнаты в казармах было делом времени — мешала только ноющая боль. Она всё же решилась обратиться к Богомолу. Тот, увидев её состояние, без лишних слов согласился помочь. — Спасибо тебе… — прошептала она, стараясь не смотреть ему в глаза. — Не хочу, чтобы остальные обо мне беспокоились. У всех и так забот хватает… Богомол аккуратно приложил к ожогу охлаждающее снадобье, и Гадюка вздрогнула — Мне не трудно. Но тренировки пока для тебя запрещены, надо сказать Шифу. Зелёный доктор аккуратно положил её хвост дальше, чтобы случано не сделать больно своим маленьким, но быстрым телом. — Я скажу, позже… — красивые глаза, что были подведены тушью, грустным взором смотрели на повреждённый участок. — А вдруг По прав…? — Ты о смерти? Да нет, бред какой-то. — Точно ли это бред…? Мастер крок погиб странной смертью, теперь и совсем молодой Зуи, чью причину до сих пор не могут понять. Всё это… пугает. Богомол на мгновение замолчал. Его тонкие пальцы продолжали осторожно намазывать снадобье, но движения стали чуть медленнее — словно он сам задумался над её словами. — Я тоже об этом думал, — признался он наконец, не поднимая взгляда. — Слишком много совпадений… и слишком мало объяснений. Мастера не умирают просто так, особенно такие, как Крок. Он осторожно перевязал ожог чистой повязкой из тонкой ткани и посмотрел на Гадюку. — Но если мы начнём бояться друг друга или всего вокруг — именно тогда и начнётся настоящая опасность. Пока мы держимся вместе, мы хотя бы можем что-то понять… — Спасибо… — снова сказала она, но уже чуть твёрже. — И за помощь, и за то, что не пытаешься сделать вид, будто всё в порядке. Богомол слабо улыбнулся. — Отдыхай. Я попрошу Тигрицу принести тебе ужин. Гадюка криво усмехнулась: — Ну, если уж она не решит прочитать мне лекцию о самодисциплине… — Тогда лучше я сам, — с усмешкой ответил Богомол и мягко прикрыл за собой дверь, уходя. Оставшись одна, Гадюка посмотрела в окно. Закат окрасил небо в огненно-золотистые тона. В этом свете листья казались кроваво-красными.

***

Двое мастеров изначально были готовы переубедить Шифу и остальных, доказывая то, что удалось выяснить. Но с течением времени пришло осознание: объяснить то, с чем они столкнулись, — не просто трудно. Это почти невозможно. Слов не хватало, а понимание таяло, словно дым на ветру. И тогда они решили: нужно искать глубже, постигать невидимые, тонкие нити происходящего. Новость о смерти Зуи показалась всем странной, неестественной. Но в условиях напряжённости и общей растерянности никто не стал искать подвоха. Все были слишком вымотаны, чтобы сомневаться. По и Тигрица начали поиски древних свитков, в которых могли бы содержаться упоминания о подобных случаях. Но ничего похожего найти не удалось. Повсюду валялись свёртки пергамента, рассыпанные по полу. Для мастеров они не несли ни смысла, ни надежды. Минуты шли, и с каждой из них свет внутри угасал. — Всё бестолку… — процедил Лотос, со злостью швыряя ближайший свиток. Он сбил с полки ещё несколько, и они осыпались на мраморный пол в беспорядке. — Мы уже проверили сотни свитков – и ничего. Это провал! — его голос дрожал от отчаяния. По опустился рядом. Он пытался скрыть слёзы, но в глазах уже блестел предательский свет. Он дышал тяжело, дрожал всем телом. — По, это даже не половина. Мы обязательно что-то найдём, — голос Тигрицы был сдавленным. Её лапа легла ему на плечо. Она из последних сил сдерживалась, чтобы не сломаться рядом с ним. — Как?! Уже вечер, Ти! Чтобы всё проверить, нужна неделя. А времени у нас нет… — он глотнул воздух, едва не захлёбываясь словами. — А если… следующей будешь ты? Его губы задрожали. Он стиснул лапы, пытаясь вытереть слёзы. В следующую секунду Тигрица резко обняла его. Молча. Просто крепко прижала к себе, пока он дрожал в её объятиях. Его дыхание сбивалось, слёзы катились вниз, падая на пергаменты, разбросанные вокруг. — Никто… — прошептала она наконец, глядя в одну точку тусклым, уставшим взглядом. — Никто не умрёт. Не при мне. Я не позволю. По не ответил. Лишь кивнул, вжимаясь в неё ещё сильнее. На несколько мгновений мир замер. За окнами храма медленно опускался ветер. «Найти бы хоть что-то… хоть какой-нибудь способ…» — Вещунья! — голос Тигрицы прорезал тишину. Она резко отстранилась, глаза горели решимостью. — По, Вещунья! Мы должны спросить у неё. Она знает. Обязательно знает! — Подожди! Но куда идти? Мы даже не знаем, где она живёт… Тигрица остановилась, тяжело дыша. Она сжала кулаки. Решимость была, а вот путь – неясен. По тоже встал, вытирая морду, и вдруг глаза его чуть расширились. — Постой… старая деревня панд! Папа говорил, что как-то посетил ту местность и встретил там козу. Она как раз варила какое-то снадобье. Думаю, она там. Если так – мы должны успеть до рассвета. Тигрица кивнула. Больше слов не требовалось. Они никого не стали предупреждать: ни Журавля, ни Мастера Шифу. Оставить записку? Бессмысленно. Если не вернутся – она всё равно ничего не изменит. А если вернутся – объяснят всё потом. Ночь окутала храм, когда двое мастеров покинули его. Тихо, будто тени. Но мастера не останавливались. Бежали вдоль каменных троп, неслись вниз к долинам. Обычно путь до деревни панд занимал день. Но не в этот раз. Они не шли – мчались. Земля под лапами казалась податливой, как будто сама природа торопила их. Она хотела, чтобы они успели. Ночь была густой. Заросли, обрывы, спящие деревни – всё пролетало мимо. Когда на горизонте начал подниматься рассвет, ноги их подкашивались от усталости. Но впереди уже виднелись очертания знакомых склонов, усыпанные бамбуком, и старая тропа, ведущая в долину. — Мы почти пришли… — выдохнул По. Каждое дыхание давалось с усилием, но он не останавливался. На отдалённом холме они увидели хижину. Внутри горел свет. Тени двигались, словно кто-то плавно скользил в полумраке. — Там! — По рванулся вперёд вместе с Тигрицей, не обращая внимания на грязь и лужи. Дверь, казалось, открылась сама собой, с тяжёлым скрипом. Внутри пахло дымом, сушёными травами, чем-то острым и кисловатым. Очаг горел, отбрасывая причудливые тени на стены, увешанные пучками трав и свитками. В центре стояла пожилая коза. Её изогнутые рога бросали зловещие тени. Она обернулась, спокойно глядя на запыхавшихся мастеров. — Пришли раньше, чем ожидалось, — хрипло произнесла она. — Значит, судьба спешит. Лотос, едва дыша, шагнул вперёд. Казалось, плотина прорвалась. — Всё началось ещё на турнире! Там было… что-то! Я видел! Сначала подумал, что это страх или усталость… но потом – Крок! Зуи! Они исчезли, понимаете?! Их словно вычёркивают из самой реальности! Это не убийства… это… это стирание! Я чувствовал, что приближается что-то ужасное, но не мог это объяснить! Никто не слушал… Он закашлялся. Кошка подошёл, положил лапу ему на спину. Но панда продолжал говорить, отчаянно. — Мы искали всё! Свитки, пророчества, легенды! Ничего! — По, успокойся, — прошептала Тигрица, удерживая Лотоса за плечи. — Пожалуйста… — всхлипнул По. — Уже двое погибли. Нам нужна ваша помощь! Вещунья смотрела на них с каменным лицом, спокойно, без удивления, будто всё уже знала. — Я не смогу это остановить. Всё зависит от вас. — Вы не можете?! — Тигрица с трудом сдерживалась, когти впивались в плечо По. — Разве не вы видели будущее лорда? И не можете помочь с этим? — За вами ходит не просто какая-то сила. Смерть. Обманув её, вы испортили все её планы. Вы… обманули Смерть, — повторила коза, почти шёпотом, глядя сквозь них, будто видела что-то далёкое, недосягаемое их пониманию. — А это… недопустимо. По втянул воздух сквозь зубы, переглянувшись с Тигрицей. Та, всё ещё сжимая его плечо, тихо прошептала: — Что вы имеете в виду? — Что?! Я никого не обманывал! Почему она хочет нас убить?! — Потому что был нарушен её порядок. Ты вытащил из её лап тех, кто должен был уйти. И теперь она забирает их, одного за другим. Это не месть. Это восстановление равновесия. Коза положила на стол пергамент. На нём был силуэт — тёмный, с алыми нитями, тянущимися к нарисованным мастерам. Эти нити рвались, один за другим. — Это… наказание? — прошептал По. — Нет. Это баланс, — ответила Вещунья. — То, что вы считали подвигом, было нарушением. Сила, победившая тогда, не была вашей. Вы были лишь её проводниками. И теперь она уходит, забирая своё. Тигрица вдруг замерла, глядя на пергамент: — Постойте… она идёт по очереди? — Не совсем, — коза отвернулась. — Это долги. Кто был ближе к краю — тот первый и должен уйти. — Но разве нет иного выхода?.. Ответ был молчанием. Затем Вещунья подошла к сундуку и вынесла сосуд – обсидиановый, обмотанный красной нитью. — Это Сосуд Жертвы. Он способен принять одну душу. Одну жизнь. Добровольно. И тогда остальные будут спасены. Но только одна. — Вы… предлагаете… жертву? — отпрянула Тигрица. — Да. Но это должен быть тот, чья очередь ещё не пришла. По, ты знаешь, кто следующий? По побледнел. Он кивнул, еле выдавливая слова: — Если по знакам… то Журавль… — Мы не можем просто убить кого-то! — воскликнул она. — Должен быть другой путь! Коза кивнула: — Есть. Ритуал Равновесия Судеб. Два существа, связанные истинной связью, могут соединить судьбы, чтобы смерть не смогла отличить одно от другого. Но это опасно. И использовать его можно только в крайности. — Что за знаки? — спросила Тигрица. — Ветер, которого не было. Холод. Треск зеркал. Необъяснимый страх. — Я уже это чувствовал, — прошептал По. — Тогда, на арене… — Она чувствует тебя. И ты — её. Но чем больше ты борешься, тем ближе она подходит. — Сколько у нас есть времени? — Не знаю. Дни… может, часы. Всё зависит от следующего знака.

***

На обратном пути По показалось, будто в небе растворяется силуэт Журавля. Сердце грохотало. Они добежали до дворца, где Зенг сообщил: мастер Шифу в бешенстве и ищет их. Но им было всё равно. — Где Журавль? — спросил По. — Не видел, — ответил гусь. Первым делом мастера заглянули в казармы, дверь в комнату Журавль была закрыта изнутри, никакого звука, лишь пугающая до дрожи тишина. — Журавль! Открой! — По хвастался за деревянный каркас двери, стараясь раскрыть её. — Журавль?! Если ты не откроешь, мы выбьем дверь! Но ничего не происходило, самые страшные мысли заволокли головы обоих. — Жур… Перед ними оказался он. Недовольное лицо, клюв спущен вниз, но что самое страшное — кровавые перья, что слиплись с соседними. — ЧТО С ТОБОЙ СЛУЧИЛОСЬ?! — панда, перешагнув комнату, стал рассматривать его на раны. — Это что с вами случилось?! С утра ни тебя, ни Тигрицы, а сейчас ты нагло трогаешь мои перья! Птица оттолкнула его. — Но у тебя кровь… — Ах… это не кровь, Тигрица, это плод того, что кричать и тарабанить в дверь — не лучшее решение. Я занимался каллиеграфией и красные чернила попали на меня! Журавль раздражённо прошёл вглубь комнаты, отмахиваясь от обеспокоенных взглядов друзей. — Всё, вы закончили? — буркнул он. — У меня и так с утра день не задался, а теперь ещё вы ломитесь в дверь, будто всё горит. По не отступал. Его голос был дрожащим, но серьёзным: — Ты в опасности, Журавль. Я… я не знаю, как это объяснить, но я чувствую. Смерть идёт по нашему следу. И после всего, что случилось, я уверен — следующий… ты. — О, только не это, — скептически выдохнул Журавль, скрестив крылья. — Ты снова за своё, По? Завтра, может, расскажешь, что наши палочки для еды шепчут угрозы? — Это не шутка! — вспыхнул По, но прежде чем он продолжил, шаг вперёд сделала Тигрица. — Он не бредит, — спокойно, но жёстко сказала она. — Мы нашли знаки. Мы были у Вещуньи. Это не совпадения. За каждым из нас она приходит по-своему. Но ты — в следующей череде. Ты чувствуешь, Журавль. Просто не хочешь признать. Птица замер, сжав клюв. В его взгляде появилась тень сомнения… но он тут же откинул её. — Ага. Значит, теперь вы оба в это поверили, да? По переманил Тигрицу, несгибаемую воительницу, в секту параноиков. Превосходно. — Не «секта», — отрезала Тигрица. — А предостережение. Мы не хотим тебя терять. Не после всего, что уже произошло. — Да всё со мной нормально! — рявкнул Журавль и быстро направился к выходу. — Мне нужно просто отдохнуть. Поняли? Сегодня я уже получил выговор от Шифу. Если он увидит нас всех троих вместе — всё, прощай свобода. Тренировки до самого вечера, без отдыха, без перекусов! По шагнул за ним: — Куда ты идёшь? — В тренировочный зал, — не оборачиваясь бросил Журавль. — Там хоть тихо. — Но ведь… — начал По, — ведь там опасно! Мы видели, что в таких местах и происходят проявления! Стеллаж, арена… это не случайность! — Достаточно! — отрезал Журавль и махнул крылом. — Не мешайте. Просто дайте мне побыть одному. Он вылетел из комнаты, оставив после себя звон и сквозняк. По и Тигрица обменялись взглядами. По уже было рванул за ним, но Тигрица остановила его: — Не следуй в открытую. Просто будь рядом. Он всё равно не послушает, но мы должны быть поблизости.

***

Журавль вошёл в тренировочный зал, где царила тишина. Он подошёл к подвешенной груше и начал методично бить её, всё сильнее и злее с каждым ударом. — Все с ума посходили… — ворчал он. — «Смерть идёт», «Ты следующий»… Чепуха. У меня просто тяжёлый день. Всё. Удар. Ещё удар. В голове — гул. Внутри — раздражение и усталость. Но внезапно… воздух в зале стал иным. Плотнее. Холоднее. Сквозняк, которого не было мгновение назад, пробежал по полу, тронув перья на затылке. Где-то наверху тихо скрипнула балка. В этот момент По пробегал мимо окна. Его сердце сжалось. Он увидел, как занавески дернулись, словно от дыхания. Воздух сгустился, как перед грозой. Он закричал: — Журавль! Уходи оттуда! Она… она здесь! — Оставьте меня уже в покое! — крикнул Журавль и ударил по груше с такой силой, что та отлетела в сторону. — У меня и так нет настроения слушать этот бред! И в этот миг… в дальнем углу зала, почти бесшумно, что-то сдвинулось. Металлический стержень — крошечный фиксатор, удерживавший нижнюю часть деревянного стеллажа, — выпал. Стеллаж, громоздкий и старый, покачнулся. Журавль повернулся, заметив движение уже в последний момент. Громкий треск. Стеллаж рухнул. — Нет!!! — закричал По, бросаясь внутрь. Щелчок. Стеллаж качнулся… Треск. Падение. По бросился внутрь. Успел. Вырвал Журавля в последний миг. Крыло пострадало. Пыль. Дыхание тяжёлое. Журавль молчал. Но теперь… он начал верить.