Часть 2. "Welcome home"

***

      Как-то не сразу я осознал, что на улице сейчас не просто ночь, а ночь довольно глубокая. Поэтому я вёл машину на практически пустой трассе, где днём в час-пик бывает буквально не развернуться. Окажись я здесь сейчас один, может, прибавил бы скорость до максимальной разрешённой и погонял от души, как любил делать раньше, упиваясь свободой, свистящим ветром и ночной свежестью. Но я был не один, и стоило быть осмотрительнее.       Ехали не слишком долго: заброшенная Фабрика, догорающие останки которой остались далеко позади, располагалась на самой окраине города, а мой дом был в коттеджном районе местного пригорода. Помню, как десять лет назад каждое утро добирался до работы на автобусе по этой самой кольцевой трассе и горя не знал. Ну как сказать… почти.       Погрузившись в воспоминания, я знакомым маршрутом свернул сперва в свой район, потом на нужную улицу, и вот остановился около коттеджа. Заурядный двухэтажный домик с лужайкой, хорошим газоном и собачьей будкой — образцовый участок среднестатистического работяги под сорок. Надеюсь, соседи сдержали слово и кормили моего лохматого друга пока меня не было.       Кстати, о нём — стоило мне выйти из машины, как по ту сторону забора раздался радостный лай. Я быстро открыл калитку, чтобы успокоить любимца, и тот сразу же с разбегу поставил мне на грудь свои когтистые лапы, уже обнюхивая моё лицо и норовя лизнуть его в знак приветствия.       — Ну-ну, Джейкоб! И тебе привет, — я с улыбкой потрепал пса за смешными треугольными ушами, после чего он соизволил меня отпустить, и тут же радостно забегал кругами до дома и обратно, то и дело порываясь снова напрыгнуть на меня и иногда повизгивая от счастья. Бедняга Джей, твой хозяин пропадал около двух дней, оставил одного, а на случай своего невозвращения спрятал для соседей записку, чтобы нашли тебе новых хозяев. Я присел на корточки, поймал морду моего верного пса и ещё раз потрепал его по ушам и холке.        — Я тоже очень рад, приятель. Ты не представляешь, как я рад вернуться.       Машину нужно было поставить в гараж, там ребята смогут безопасно и незаметно выгрузиться. Мне всегда нравилось, что мой участок не слишком просматривается из-за забора и деревьев, летом можно было заниматься спортом и загорать, не волнуясь о том, что за тобой наблюдают. Теперь же это сможет пригодиться моим новым друзьям.       Спустя пять минут, машина стояла в гараже, и я наконец открыл двери. Зверята боязливо высунулись наружу, недоверчиво рассматривая покрытые полками и завешанные инструментами серые стены гаража, которые, по всей видимости, не особенно отличались от помещений Фабрики. Собираясь рассмотреть всё вблизи, Цыплёнок спрыгнул на пол первым и…       Чёрт! Я едва успел схватить Джейкоба за ошейник, а его зубы сомкнулись в миллиметре от перепуганной игрушки. Я совсем не подумал об этом. Пёс залаял и зарычал, пытаясь наброситься на неизвестное существо.        — Джейкоб, фу! Стоять! Стоп, я сказал!       Услышав команду, собака нехотя перестала так рваться вперёд и встала расставив лапы и утробно рыча, словно ожидая приказа атаковать. Месяцы дрессировки дали свои плоды.       — Глупый пёс, — фыркнул я, вставая на колени и давая обнюхать свою руку, которой только что касался игрушек. — Это друзья. Друзья, Джейкоб.       Собака, поморщив морду, ткнулась мокрым носом в мою ладонь, пока игрушки, набравшись смелости вновь решились выглянуть наружу.       — О-он кусается? — дрожа как осиновый лист, спросил Цыплёнок, показавшись из-за двери автомобиля. Судя по всему, любопытство сильнее страха.       — Обычно нет, но незнакомцев может попробовать цапнуть, — усмехнулся я, наблюдая за тем, как пёс внимательно принюхивается к новому запаху, — Сейчас, ему нужно привыкнуть.       Следом за Цыплёнком, несмотря на потенциальную опасность, на пол спрыгнули Зая и Щенок, за ними Мишка, Единорог, фиолетовый Котёнок и ещё один Зайчонок. Да, странно, но эти ребята повторялись. И я всё ещё не знал их имён.       — Думаю, нам с вами нужно будет познакомиться, как разберёмся со всем и обустроим вас здесь. Так, теперь дежурный эксперимент, — я мягко взял лапку Цыплёнка и поднёс поближе к носу Джейкоба: тот больше не лаял и даже не рычал, так что я на пробу отпустил его. Джей поочерёдно обнюхал каждого из зверьков, кого-то даже попытался лизнуть, и вот зверьки уже тянулись его погладить, пока сам он довольно вилял хвостом, объявляя новым существам перемирие. Нет, всё-таки умный мальчик.       Но вот когда я помог выбраться сначала Кисси, а потом и Доуи, Джейкоб к своему стыду забился куда-то в угол гаража с боязливым скулёжем. Да, ему ещё придётся привыкнуть к новым соседям, а может быть его просто отпугнул запах гари и крови. Но это тоже дело поправимое.       — У тебя милый дом, — подала голос Поппи, когда я достал её с переднего сидения. Она задумчиво оглядывалась по сторонам и, видимо, как и других детей, её оживило любопытство и новое место. По крайней мере я заметил прежнюю искру в этих больших глазах.        — Э-э нет, это ещё не дом, — я опустил куклу на пол и подошёл к неприметной двери сбоку. Пара поворотов ключа — и передо мной открылась долгожданная картина, которую я, по правде, много раз уже думал, что не увижу: коротенький коридор со входами в гостиную и кухню, а в конце него — лестница на второй этаж. Я вдохнул полной грудью, чувствуя знакомый запах чая с ежевикой, ароматы фиалок на подоконнике и сандалового дерева в саше, а после расслабленно выдохнул, ощутив, как тревога окончательно покидает меня. Дом.       — Добро пожаловать, — произнёс я с улыбкой, привычным движением повесив ключи на гвоздь и щёлкнув выключателем. Новые друзья нерешительно смотрели на меня, толпясь у порога, но мне совсем не сложно было повторить для них: — Проходите. Будьте как дома.

***

       Как я и ожидал, мой дом привёл бывших обитателей Фабрики в настоящий восторг, кого-то в тихий, а кого-то и в громкий. Зверятам очень понравилась гостиная, в которую они попали, несколько из них сразу стали бегать по пушистому ковру, зайчата, помогая друг другу забрались на диван и очень заинтересовались мягкими подушками, словом, исследовали мир этой комнаты. Кисси сперва стеснительно мялась на пороге, но потом, сильно пригибаясь (потолки для неё были низковаты), подошла к окну — рассмотреть фиалки и шкаф со всякими сувенирами, которых я натаскал с разных фестивалей и поездок. Я поймал себя на мысли, что если ей что-нибудь понравится, я готов без раздумий подарить этой девочке любую безделушку, даже ту, за которую пришлось полчаса воевать с продавцом антиквариата.       Поппи тоже выглядела очень заинтересованной, и это меня успокаивало. Помимо того, что ей пришлось пережить много неприятного, она, как негласный лидер, задавала настрой остальным, и то, что она стала приходить в себя, не могло не радовать. Пока остальные ограничились гостиной, я с удовольствием показал Поппи по её просьбе все комнаты, даже чулан со всяким барахлом и ванную. Под конец экскурсии Поппи уже одобрительно улыбалась и выглядела куда лучше прежнего.       — Я не мечтала о доме уже очень давно, — наконец негромко произнесла она, свесив ноги с края кухонного стола, — С тех пор как… Прототип запретил нам думать о свободе.       Повисла мрачная тишина. Я тяжело вздохнул. Очевидно, вся эта история ещё нескоро оставит нас в покое. Но если Поппи нужно поговорить об этом — пусть, только бы она не замыкалась снова в себе. Молчащим сложнее всего помочь.        — Но теперь всё изменилось, — Алые губы снова сложились в слабую улыбку, а в глазах вспыхнула радость, — Мы можем двигаться дальше, у нас есть всё, что нужно. И всё благодаря тебе.       Кукла притихла, и вдруг я заметил, как она нервно сжимает свой накрахмаленный фартучек. Ей… словно сложно было продолжать. Но я не торопил, только негромко угукнул в ответ.       — Я… Прости меня, — Обычно звонкий голосок вдруг стал беззвучным и торопливым: — Ты мог погибнуть, столько раз. Я знаю, что поступала, как он, я-я использовала тебя, чтобы ты помог нам, как он использовал всех вокруг себя, чтобы выжить, — В резко поднятых глазах я увидел блестящие слёзы. — Я не знала, что ещё сделать, чтобы прекратить всё это!.. И мне не было тебя жаль, как жаль сейчас, словно я правда стала, как он!.. Я даже не дала тебе уйти из того ада, х-хотя должна была!..       Проступившая в её голосе дрожь больше не позволяла мне бездействовать. Я знал, за что она извиняется. И знал, что имел право потребовать эти извинения — действительно, она просто использовала меня. Но вся эта история была очень запутана и неоднозначна, как и роли её участников, и всё это напоминало мне кубик-рубика с неравномерно закрашенными сторонами — можно бесконечно его крутить, смотреть на него под разными углами, силясь найти ответ, но он никогда не будет собран полностью верно.       И главное — если кому-то и стоило извиняться, так это мне. Перед каждой игрушкой, перед каждой сиротой из приюта, перед каждым погибшим на Фабрике.       Я вздохнул, собираясь с мыслями, и подошёл поближе, осторожно положив руку на маленькое плечо.       — Эй, ну, что ты такое говоришь? — Стараясь звучать как можно мягче, но сохраняя ровный тон, тихо произнёс я, — Ты не как он. Ты использовала последний шанс ради своих друзей и ради того, чтобы хотя бы попробовать спасти сирот. А я… я мог уйти сразу, как пришёл, если бы хотел. А мог и вовсе не приходить. Если бы я не хотел того же, чего и ты всё это время. Прекратить это.       Большие глаза куклы смотрели на меня по-детски растерянно, впервые за ними я не видел загадок, двойного дна и секретов от меня. У Поппи их в самом деле больше не осталось, и она открывала мне то, что прежде было опасно — свои чувства от всего происходящего.       И сейчас мне нужно как можно бережнее встретить эту ранимую часть её сущности. По себе знаю, в такие моменты нужна максимальная поддержка, плечо, на которое можно опереться и не быть отвергнутым.       — У тебя всё получилось, — Я чуть улыбнулся кукле и твёрдо кивнул, — Твой план сработал. Да, в процессе мы немного отклонились от курса, но в конце-концов мы справились. Если бы не ты, все эти дети так и остались бы там.       Думаю, так бы оно и было. Нет, можно допустить другой исход, лучше этого. Возможно, пришёл бы кто-то получше меня, оставил бы вживых Хагги и остальных, не дал бы «Олли» обвести себя вокруг пальца, не допустил бы подрыва Убежища и не дал погибнуть Доктору и Прототипу, заставив их ответить за всё. Впрочем, оба они были и так наказаны одним своим существованием все эти годы. А по философии Прототипа, я и вовсе дал им свободу.       Рассуждать об этом можно долго, а сейчас было важно другое. Мы выжили, принеся в жертву только тех, кто хотел пожертвовать нами. Всё это теперь осталось позади, похороненное под обломками Фабрики. Если мы и поговорим об этом, то не сейчас.       — Ты… ты и правда наш спаситель, — всхлипнула кукла, вытирая подступившие слёзы одним из своих хвостиков. Ох, она всё же заплакала? Бедное дитя… Мы со временем разберём с ней всё, что случилось там, но сейчас она взвалила на себя слишком много сразу. Надо вытащить её из этого.       — Ну что ты, милая, — я осторожно поднял Поппи на руки, — Мы поговорим обо всём этом потом, если захочешь. Я в любом случае останусь на твоей стороне. А сейчас всё хорошо, не плачь, Поппи…       Ко мне доверчиво прижались ближе, тихонько вздрагивая от слёз и кивая. Гладя куклу по спине и мягко покачивая на руках, я пропустил шаги у двери в кухню.       — Друзья, вы здесь? — Первой к нам заглянула голова Доуи, смешно мотаясь на длинной шее, а уже потом за ней подтянулось остальное тело: увидев происходящее, здоровяк, видимо, решил, что сейчас не до шуток, и растерянно подошёл ближе. — Поппи?.. Что случилось?..       — Всё в порядке, Доуи, — уже с улыбкой всхлипнула кукла, одной ручкой вытирая глаза, а другой сжимая мою куртку. Доуман беспокойно соединил руки в замок, но Поппи лишь глубоко вздохнула, окончательно приходя в норму, — Правда, не волнуйся. Просто… не вериться, что всё кончилось.       От этих слов пластилиновое существо понимающе и грустно улыбнулось.       — Мне тоже, Поппи, — Старые друзья были настолько разного роста, что желая поддержать, Доуи положил на плечо куклы палец вместо ладони. Поппи только снова улыбнулась.       — Как там остальные? — Спросила она, и стало ясно, что в ней вновь проснулась лидерская хватка.       — О, точно, я как раз об этом, — Пластилиновый человек снова напрягся и перевёл встревоженный взгляд на меня, — У тебя есть… хм… мазь от ран или что-нибудь похожее?       Признаться, сначала я даже не понял, к чему вопрос: у нас, кажется, не было пострадавших. Но через секунду сердце ухнуло куда-то вниз.       Кисси.       — Да, я сейчас приду.       Аптечка в моём доме всегда была идеально и почти изрядно пополнена всем необходимым — можно сказать, профдеформация. И сейчас это было кстати. Расположив Кисси, обладающую поистине героическим терпением, поудобнее, я наконец взялся осмотреть рану. Очистил от шерсти и мусора, вколол обезболивающее, перетянул. Да, всё почти как у людей. И мои интуитивные мысли о том, чтобы пришить новую руку, как плюшевой игрушке, не имели ничего общего с реальностью. Крови было немного, и боли, очевидно, Кисси уже не испытывала. Это облегчило мне работу, хотя зашивать всё равно было сложно.       Доуи и Поппи сидели рядом, наблюдая за моей работой, и не подпускали к нам остальных зверят. Но те, поняв, что именно происходит, и сами отползли в противоположный конец комнаты.       — Мы много лет по возможности старались, чтобы им не приходилось видеть того, чего не нужно, — вполголоса поделился Доуи. Кукла с алыми волосами согласно кивнула.       — Многое они знают только со слов нашей разведки. И больших Улыбающихся Зверят, — тяжело вздохнула Поппи, — Но это было давно.       Вскоре я закончил. В процессе работы Кисси безмятежно задремала: вероятно, обезболивающее всё же дало свой эффект. Будить её я не стал, так и оставив спать головой на кресле, только укрыл пледом, которого, правда, хватило всего на половину её тела. Поппи осталась сидеть рядом с подругой, придерживая пушистую ладонь и прикрыв глаза, словно и сама засыпала.       Собирая оставшиеся бинты и медикаменты в аптечку, я наблюдал, как Доуи шёпотом успокаивает перепуганную Единорожку (и вспомнил, что надо узнать их имена). Малышка распереживалась из-за Кисси и, видимо, вспомнила что-то нехорошее с Фабрики, но, к счастью, пластилиновый человек сталкивался с этим явно не впервые, так что вскоре ребёнок был успокоен. Это, конечно, хорошо, но нужно как-то гарантированно успокоить всех и сразу. Что обычно помогает в таких случаях? Может быть горячий чай или…       Неожиданно, меня словно окатило ледяной водой. Сейчас, когда большая часть проблем была решена по мере их поступления, я вдруг вспомнил, что мои гости страшно голодные. Вопрос сорвался сам собой:       — Может быть, вы хотите перекусить?       Все взгляды в комнате в один миг стали прикованы ко мне, повисла звенящая тишина, от которой холодок пробежал по спине. А после неё громко прозвучало единогласное радостное «Да!», заставившее вздохнуть с облегчением. Вскоре зверята уже бежали следом за мной на кухню, радостно гомоня, за нами шёл Доуи со счастливой улыбкой на всё своё круглое лицо, и последней на кухню забежала Поппи, с любопытством наблюдая за мной. Я же привычным маршрутом, стараясь не отдавить никому лапки, двинулся к холодильнику. Не знаю, конечно, чего бы конкретно из еды хотелось этим ребятам, но… вероятнее всего, чего угодно. Представить страшно, что они ели последние годы.       Трудно описать моё разочарование, когда я открыл дверцу. Хорошо, что зверятам снизу не было видно эту пустоту. А вот Доуи с высоты своего роста только и смог, что проронить тихое «оу». Да уж, перед тем, как поехать на Фабрику, я решил не оставлять умирать что-либо из еды, и планомерно избавился от всего, что нужно было хранить в холоде.       Чтобы не разочаровывать детей, я захлопнул дверцу, открыл ящик над микроволновкой и с торжественным видом объявил:       — Пока я раздобуду нам ужин, можно перекусить печеньями, — и с этими словами выудил из недр шкафчика большую пачку овсянного печенья, немного подсохшего, но вполне съедобного.       Детей это привело в неописуемый восторг, ни разу в жизни не видел такой радости от новости о печенье. Воизбежании ссор, я раздал каждому по одной штуке и два припрятал для Кисси. Когда зверята весело побежали в комнату и уселись ужинать на ковёр, я смог обратиться к Поппи и Доуи.       — Мне надо съездить в магазин. Тут недалеко есть круглосуточный супермаркет. Присмотрите за ними пока меня не будет.       — Если… ты непротив, я мог бы поехать с тобой, — с готовностью предложил Доуи. Мой взгляд, видимо, стал настолько вопросительным, что здоровяк с улыбкой объяснил: — Ну, ха-ха, раньше я всегда занимался поиском еды для остальных, хочу помочь с этим и здесь. Никогда не знаешь, когда может понадобится помощь, верно? Да и скучно не будет, вместе веселее!       В компании Доуи дорога и правда представлялась мне весёлой, и, скорее всего, пластилиновый товарищ действительно просто не хотел сидеть без дела. А может быть, он хотел убедиться, что я не брошу их тут на произвол судьбы и не сбегу. Так или иначе, у меня не было причин отказывать.       — Да, почему бы и нет, — Пожав плечами, кивнул я и направился к выходу, — Тогда поторопимся.       Доуи, однако, немного помедлил, и уже в коридоре я услышал с кухни тихий голос Поппи.       — Я присмотрю за всеми, — кукла запнулась на полуслове, но всё же добавила, — Ты ведь… сердишься на меня, да?       Повисло недолгое молчание, усталый вздох.       — Всё хорошо, Поппи. Сейчас всё хорошо и… мы поговорим потом, ладно?       — Ладно, конечно, только я не хотела…       — Я знаю. — Странная пауза, словно говорящий одёрнул сам себя. — Я сказал, что всё хорошо, значит, так и есть. Главное, всё позади…       — Да… Ты прав. Он тебя ждёт, иди скорее.       Я не успел даже сделать вид, словно ничего не слышал, когда Доуи уже вышел из-за угла и, видимо, опять всё понял по моему лицу. Но вместо осуждения, пластилиновый только устало, но добродушно усмехнулся и протиснулся мимо меня к выходу. Я вздохнул с облегчением. Не хотелось бы расстраивать его, и тем более злить, но… похоже, с того момента, как наш план побега с Фабрики удался, пластилиновый товарищ был достаточно спокоен.       Теперь в машине стало свободнее, так что Доуи расположился сзади, пристроив голову на подушке переднего сидения справа. После того короткого разговора на кухне гигант выглядел задумчивым и почти не говорил, ну а я, по правде, не знал, стоит ли лезть к моему приятелю в душу, особенно, если я подслушал всё случайно, поэтому предпочёл тоже помолчать. Таким вот удивительно неразговорчивым дуэтом мы и выехали.       Ближайший круглосуточный был в пятнадцати минутах быстрой езды. Не Волмарт, конечно, но всё необходимое я спокойно докуплю днём. Шоссе, на которое мы выехали, было практически пустым, но я всё равно попросил пластилинового человека спрятаться на задних сидениях, где стёкла были затонированы. Не хотелось попасться в первые же сутки какой-нибудь придорожной камере.       Рука сама потянулась включить радио, и в салоне негромко зажурчал голос диктора, монотонно бормотавший что-то про погоду и ситуацию на дорогах в городе. Мимо нас проносились жёлтые огни фонарей, двухэтажные жилые дома наподобие моего, в окнах которых свет уже не горел и все мирно спали. Вскоре пейзаж с одной стороны сменился полем — начинается трасса, а дальше по ней — большая загородная заправка. Отчего-то это место стало чудесным и памятным для многих приезжих, через него протекало столько жизни, здесь часто назначали встречи и собирались для совместных поездок. Скорее всего, за это стоит сказать «спасибо» местному мотоклубу и его летним слётам — уж это я знал наверняка.       Так я спокойно вёл, погрузившись в свои мысли и воспоминания, пока сзади не раздался тихий голос:       — Я уже и забыл, как выглядят улицы, — задумчиво протянул он. Это заставило меня очнуться.       Убедившись, что дорога чиста, я обернулся назад. Мой пассажир сидел, прилипнув к окну и без отрыва глядя на пробегающий мимо пейзаж.       — Это было так давно, — медленно повернувшись ко мне, печально усмехнулся пластилиновый и вдруг добавил, — Ты думаешь… мы сможем снова жить здесь, как раньше?       Вопрос застал меня врасплох. Кажется, мой разум прежде всеми силами избегал именно этого.       Ничего не сказав, я быстро отвернулся, зачем-то повертев руль и сделав вид, что что-то переключаю, попутно сверля невидящим взглядом пустую дорогу. Что я могу ответить? Скорее всего, короткое «нет». Но… в векий раз язык почему-то не поворачивался сказать такую очевидную правду. Как раньше уже точно не будет, и что вообще будет дальше — я не знаю. Тогда выходит, я вытащил их оттуда, чтобы и здесь они не смогли жить нормально…       — Извини, — неожиданно донеслось сзади, и Доуи всё же осторожно просочился между сидениями головой ко мне вперёд. Глаза у него были грустные, но голос оставался мягким, — Я неверно задал вопрос. Я знаю, что мы не сможем жить среди людей, но… у нас есть какой-то план дальше? Ну, что мы будем делать теперь, я имею ввиду?       После этих слов мне даже стало легче. И также легко теперь можно было сказать правду. Я глубоко вздохнул.       — Нет, приятель, — виноватая улыбка сама выползла на лицо, я взглянул на прильнувшую к подлокотнику пластилиновую голову, — Я… я не знаю точно. Пока что есть только самый простой план — пожить всем вместе у меня какое-то время. Может, пару месяцев. А дальше я пока ничего не придумал.       — О-о, — тем не менее, уже куда более бодро протянул Доуи, — Ну-у-у, это и правда звучит, как план. И мы можем за это время все вместе придумать, как быть дальше. Правда?       — Безусловно, — я снова вздохнул, — Только, если честно, меня беспокоит, что может подняться шумиха, или полиция как-то найдёт меня и вас, и сочтёт всех вас опасными, или ещё что-нибудь…       Такой вариант нельзя было исключать — будущее было как никогда туманно, хотя казалось бы худшее осталось позади. Стоило допустить мысль об этом, и я очень остро осознал, что подвергну опасности не только себя, но и ещё десятерых существ, для которых я стал спасителем. А быть может, с иной точки зрения, я прямо сейчас подвергаю опасности мирных жителей вокруг нашего дома.       Однако Доуи был настроен куда оптимистичнее.       — Э-эй, что ты, дружище, — Я ощутил на плече мягкую тяжёлую ладонь. Сейчас это оказалось даже кстати, и как-то разом вернуло меня к реальности, в которой ничего из этих страшных вещей, о которых я думал, ещё не случилось. — Не переживай, разберёмся! Главное, мы все вместе и больше нам не угрожает, ну, например, Доктор, или Прототип, или красный дым, или, ты знаешь, заморозка! — Пластилиновый звонко расхохотался, так, что, кажется, машина вздрогнула, но и я сам с облегчением засмеялся от этих рассуждений. Да уж, полиция со спецназом и правда ощущаются как-то нестрашно, после тех кошмаров, которые мы пережили на Фабрике. Наверное, Доуи был прав, не стоит паниковать раньше времени. А все меры предосторожности я предприму.       — Думаю, это правда, Доуи. Разберёмся походу, — улыбнулся я, и снова мягко отстранил его голову назад, чтобы его не было видно. — Побудь пока здесь. Мы уже подъезжаем.       Мы правда невольно скоротали время за этим разговором, и впереди уже засверкали огоньки большой заправки, парковки и магазина около неё.