Часть 3. "Первая спокойная ночь"

      Даже в такой поздний час на заправке стояло несколько машин, а столики возле крошечной закусочной были частично заняты. Среди посетителей кто-то шумно обсуждал последние новости, явно собравшись с друзьями за банкой пива (и тут я впервые задумался, который сейчас день недели?), а кто-то безмятежно и тихо потягивал кофе с целью взбодриться перед долгой дорогой. Магазинчик, как всегда, встречал манящей, подсвеченной неоном вывеской «Добро пожаловать!», и мне всей душой хотелось верить, что визит сюда действительно пройдёт без происшествий.       На всякий случай я припарковался поодаль: хотя мы никак не выделялись, мне подсознательно хотелось держаться подальше от любых людей, словно они могли разглядеть моего необычного пассажира сквозь двери и корпус. Также я сразу развернул машину, на интуитивном уровне рассудив, что если за нами вдруг случится погоня, так будет легче уносить ноги… Да уж, нужно взять паранойю под контроль пока не поздно. Но что я хотел — мазнув взглядом по зеркалу, я увидел в отражении откровенно усталые покрасневшие глаза, но отдыхать пока было некогда.       Когда шум мотора стих, Доуи сзади неопределённо заёрзал. Он сидел молча последние минуты две, но в отражении зеркала заднего вида я видел, как недоверчиво и напряженно он наблюдал за другими людьми.       — Дружище, ты уже придумал, как мы незаметно пройдём мимо тех ребят? — почему-то шёпотом спросил он, вновь уткнувшись в окно. Я аж воздухом поперхнулся. Почему вдруг «мы»? Он, конечно, собирался сопровождать меня, но не в самом же магазине.       — Я пойду один, — почти резко ответил я и, тут же заметив в зеркале удивлённое и непонимающее пластилиновое лицо, объяснил: — Нам не нужно привлекать лишнее внимание. Не думаю, что кто-то спокойно отреагирует на двухметровое пластилиновое существо, какую бы форму ты не принял.       Доуи хотел что-то возразить, но почти сразу передумал — видимо, я был объективно прав.       — Это разумно, — коротко согласился он, но теперь на его лице вылепилось растерянное выражение, — Я и правда… не очень похож на человека. Я забыл.       На мгновение я ощутил, как сердце в груди тоскливо замерло от этой фразы. Повисло короткое молчание.       — Что ж, хм… тогда мне просто ждать тебя здесь?       Никакого труда не стоило угадать неозвученное «И ничего не делать? А если что-то случиться?». По Доуи было видно, что он очень не хотел бы оставаться один и сидеть сложа руки. Или, опять же… оставлять одного меня.       Я устремил улыбающийся взгляд в зеркало заднего вида и присвистнул, привлекая внимание. Пластилиновый в отражении поднял на меня глаза, и тоже сразу улыбнулся. Значит, не обиделся.        — Не переживай, я вернусь очень быстро, — Уж точно постараюсь, — И я не сбегу от вас, не волнуйся об этом. Если бы хотел, давно бы уже…       — Что ты! — всплеснул руками Доуи, неожиданно прихватив меня за плечи сзади, — Я-я даже не думал об этом! Почему ты так решил? Я… я верю тебе.       Последние слова явно дались непросто, и пластилиновый тяжело вздохнул, прежде чем продолжить.       — Всё в порядке, я подожду сколько нужно, друг. Но если что-то будет не так, просто позови меня погромче, я смогу защитить и себя, и тебя.       Нет, он и правда не обижался на меня. И то, что он продолжает звать меня другом — как камень с души. Про себя я невольно отметил, что… я давно не ощущал подобного доверия к себе. Это правда было что-то детское, но в то же время более осознанное и сильное от того, сколько испытаний выдержало.       — Это славно, — с облегчением усмехнулся я, — Но не беспокойся, тут довольно безопасно, даже ночью. Ты главное сиди тихо и не выглядывай сильно вперёд, чтобы тебя не заметили.        Ловким движением я наконец отстегнул ремень, но тут моё внимание привлёк переключатель от радио.       — Да, кстати, — Я снова обратился к моему пассажиру, — Можешь послушать что-нибудь, пока меня нет, чтобы было не скучно ждать. Только негромко. Просто переключай волны, сейчас наверняка крутят какие-нибудь классные, но всеми забытые песни.       Эта идея Доуи и правда понравилась: он наконец отпустил меня, с любопытством просочившись вперёд и разглядывая дрожащую стрелку приёмника в стеклянном окошке, а я смог наконец выйти из машины. Ночная прохлада тут же приятно взбодрила и освежила голову. Напоследок Доуи незаметно помахал мне из окна машины и быстро спрятался, распластавшись по сидениям.       У самого магазина я остановился и прислушался. Едва различимый ночной шум окутывал всё вокруг, совсем как его спутница тьма — до слуха доносился и далёкий рёв моторов на трассе, и треск неоновых ламп над головой, и как бьются в стекло придорожного фонаря мошки и мотыльки, и даже шелест невысоких деревьев на краю парковки. Совсем не похоже на мёртвую тишину Фабрики. Я ещё раз расслабленно выдохнул, двумя руками пригладил непослушные волосы. И тут пришло неожиданное осознание — запачканную в крови и грязи жёлтую рабочую форму удалось переодеть дома, но вот умыться мне как-то в голову не пришло. И прямо сейчас в отражении стеклянной двери я видел помятого и откровенно не лучшим образом сохранившегося работягу, словно только что отпустили после шестнадцатичасовой смены. Лицо запачкано, в нескольких местах поцарапано осколками, где-то на скуле проступили пятнышки синяков… Ну ладно, главное, что амплуа подобрано, можно и действовать. С этой мыслью я набрался решимости и всё же толкнул дверь вперёд.       Следующая череда увиденного и услышанного немного выбила меня из реальности: звон колокольчика над головой, автоматические двери, впускающие из холла в помещение, яркий жёлтый свет, цветастые обёртки вокруг, приглушённый джаз на фоне и голоса возле касс. Всё казалось таким ярким, что я зажмурился и помотал головой, после чего, как ни странно, стало легче. Ну да, обычный магазин, что такого удивительного? Разве что, ещё три часа назад я думал, что могу в подобный больше никогда и не попасть.       С этими мыслями (и, по ощущениям, с абсолютно каменным лицом) я взял тележку, сразу обогнул половину магазина, подъехал к рядам с алкоголем и положил в тележку знакомую жестяную банку. Но только чтобы после, немного подумав, почти сразу вернуть её на место. Ага, размечтался. Ни капли в рот, ещё машину вести. Винить себя за такой порыв было бессмысленно: мне просто очень хотелось расслабиться и поскорее, вот мозг и искал любой доступный способ сбросить напряжение. Всё логично, но суть в том, что расслабляться всё ещё рано. Да и способ в моём положении откровенно не лучший — тело и так в стрессе от пережитого, это не особо успокоит.       В итоге, пораскинув и проехав чуть дальше, вместо прежней банки я поставил в тележку несколько больших бутылок апельсинового сока. Так-то лучше, сегодня буду за здоровый образ жизни. А теперь стоит вернуться к тому, зачем пришёл.       Итак, что же мне взять моим новым друзьям? Стоило спросить об этом у Доуи, когда была возможность, но тогда мои мысли занимали другие вопросы. Мне показалось хорошей идеей просто походить и посмотреть, что тут вообще есть и походу заполнить тележку всем тем, что приглянётся.       Поскольку самая первая мысль у меня возникла о детском питании, ещё немного поколесив между рядами, я закинул в тележку несколько коробок витаминных хлопьев с мюсли и побольше молока соответственно. Такое не понравится только самым разборчивым детям, уверен, эти не такие.       Свежие овощи-фрукты тоже тут были, но слово «свежие» осталось только на недешёвом ценнике, так что этот отдел я предпочёл пропустить — просто куплю потом, днём.       Дальше — мясное… В этом отделе я тоже задерживаться не стал. Самому не хотелось даже смотреть на мясные субпродукты… Разберусь с этой темой потом. Разве что в тележку отправилась пара пачек сосисок, вдруг пригодятся.       Примерно в таком ключе, где-то методом исключения, а где-то основываясь на своих детских воспоминаниях, я и собрал довольно большой запас пищи на любой вкус и цвет для моих маленьких и не очень соседей. Одному человеку этого хватило бы на неделю, а то и больше, но нас теперь много и еды нужно соответствующее количество. Подходя к кассе я до кучи прихватил пару комплектов одноразовой посуды — столько тарелок, сколько нас теперь, у меня в доме просто не водилось.       Молоденький кассир за единственной кассой смерил меланхолично-холодным взглядом сперва мою полную с горкой тележку, а затем меня. Я различил вопрос в этих усталых глазах напротив.        — Хотим устроить племяшке завтра сюрприз, пикник на природе, ну знаете, — Изо всех сил стараясь улыбнуться с дружелюбностью заботливого дяди, пробормотал я, — Как ещё для детей сейчас сюрпризы делать, чтоб незаметно?       В ответ я получил от кассира едва заметную и такую же вымученную улыбку. Больше вопросов ко мне не было.

***

      На парковку я вышел, везя свои покупки перед собой и звеня тележкой на всю округу. Сумма, которую пришлось оставить в этом магазине, сейчас даже не особо меня заботила, хоть и жил я в последнее время не сказать чтобы безбедно и каждый цент старался тратить с умом (а как ещё может жить работник по временному найму?). Однако сейчас волновало меня больше другое: нужно поторопиться домой.       Но… сразу к машине я не пошёл. Потому что вдруг почувствовал, что вся энергия, которая до сих пор присутствовала, похоже, от выбросов адреналина в кровь и от всё той же радости, что мне с друзьями удалось выжить — а ля салютные залпы от измученного двумя сутками без сна и еды организма, с посылом «Донеси своё тело до кровати, идиот»… В общем, этот чудесный всплеск сил, начал наконец сходить на нет. Голова сразу же закружилась, а руки и ноги неожиданно стали ватными, так что я даже остановился.        — Так дело не пойдёт, — пробормотал я сам себе, блуждая взглядом по парковке и зоне заправки, как вдруг краем глаза увидел те самые столики, мимо которых мы проезжали полчаса назад. Бинго. Я резко ожил и покатил туда вместе с тележкой — надо перекусить хоть чем, чтобы доехать до дома.        — Вечер добрый. Двойной хот-дог, маленький американо и сникерс, пожалуйста, — сказал я в окошко не глядя, и сразу протянул смятую купюру. Кофе и шоколадно-ореховый батончик — мои лучшие приятели ещё со времен колледжа. А хот-дог, я надеялся, понравится Доуи. Ничего лучше тут просто не найти, да и ребята здесь знают своё дело, готовят недурно.       Когда я наконец прикатил к машине со всеми своими покупками и открыл дверь, то сначала даже не понял, в чём дело — салон выглядел пустым, радио молчало. Однако, приглядевшись, я всё же разоблачил мастера маскировки, да и сам Доуи, узнав меня, перестал прятаться на задних сидениях.       — О, это ты! — радостно воскликнул он, вынырнув из темноты и снова сформировавшись в единую фигуру, — Сколько тебя не было! Всё хорошо?       — Да, всё в порядке, — с улыбкой отозвался я, сложив на переднем сидении еду для нас, и включив свет, — Сейчас уберу всё в багажник, перекусим и поедем домой.       На пластилиновом лице сразу же возникла широкая улыбка. От моего возвращения было столько радости, что пока я ставил пакеты в багажник, мне из окна то забавно махали, то подмигивали, словом, мне сложно было тоже не хихикать. Славный всё же парень, хорошо, что мы поехали вместе с ним.       Когда последний пакет оказался на заднем сидении, я наконец-то уселся на своё место и вздохнул с облегчением.       — Ты говорил, мы перекусим перед тем как поедем домой? — Доуи снова заглянул головой ко мне. Его голос выдавал нетерпение, но оно и понятно. К тому же в салоне уже вовсю аппетитно пахло выпечкой и кетчупом.       — Да, — обернувшись, я передал бумажный пакет в пухлые пластилиновые лапки, тут же с хрустом его схватившие, — Я взял тебе хот-дог, он наверное, уже немного остыл, но…       — Спасибо! — совершенно счастливо перебил меня здоровяк, доставая из пакета еду. Я лишь мягко усмехнулся, поднося к губам стакан кофе.              К моему удивлению, Доуи разделался со своей едой раньше, чем я успел сделать первый глоток. Причём гигант даже не стал утруждать себя разворачиванием хот-дога из обёртки — просто сунул целиком в рот и проглотил с характерным, почти мультяшным звуком. По улыбке и довольному мычанию я понял, что ему всё понравилось, но мне вот резко стало не по себе. Нет, я не начал снова бояться этого парня, просто неожиданно понял, что этих четырёх пакетов с продуктами, которыми я забил багажник и занял заднее сидение, вполне может быть тем же зверятам, или в частности Доуи, хватит всего на один день. Я совершенно ничего не знаю о физиологии моих новых соседей и о том, сколько они едят, в том числе. Я брал пищу, ориентируясь на своё представление о детях и каком-то здоровом питании…       — Просто чудесно! — вывел меня из мыслей восторженный голос пластилинового человека, — Ничего вкуснее не ел со времён приюта! Неужели нам больше не придётся есть просроченные консервы и каменные сухари, подумать только!..       — Эй, Доу, — я обернулся назад, ещё раз глянув на пакет с продуктами, который рядом с моим пассажиром показался крошечным, — Нужно кое-что уточнить.       — Конечно, приятель, что именно? — всё так же жизнерадостно спросил он, широко улыбаясь и весело прищурив глаза.       — Не пойми неправильно, но я сейчас вспоминаю, как ты разделался с Пианозавром при нашей первой встрече, и задумался: сколько ты обычно ешь? Возможно, пока мы не уехали далеко, нам стоит вернуться в магазин и взять что-то ещё, чтобы всем хватило.       Прямота, пожалуй, уже давно была моим главным качеством, но сейчас мне впервые за долгое время стало неловко за это. Однако Доуи только удивлённо посмотрел на меня и тут же заливисто рассмеялся.        — О, не волнуйся, дружище! В том звере было больше пластика и костей. И потом, это первый обед за две с лишним недели, на поверхности еду ведь достать проще. А в целом… Да, я ем немного больше наших маленьких друзей, но я и сам побольше, — Здоровяк задумчиво опустил взгляд, рассматривая бумажный пакет, в котором я принёс ему поесть, — Хм, я бы перекусил сегодня чем-то ещё, но набрасываться на любую пищу и пытаться наесться впрок больше нет смысла. К тому же тёплая еда гораздо сытнее, ты замечал?       Честно признаться - от этой спокойной реакции у меня как камень с души упал. Я усмехнулся.       — Есть такое. Хорошо, думаю, я тебя понял. То есть, мне готовить ну… как обычно? Обычными порциями?       — Зверятам нужно даже меньше, чем взрослому человеку, — Доуи также перешёл на прямой разговор, — Они ведь так и остались, ну… Они как дети. Но в подземельях и это не всегда выручало. И то, что мы можем долго обходиться без еды, днями, а иногда и неделями, тоже… Кстати, качество пищи нас тоже редко когда смущало. Не знаю, что сделали учёные, но мы в целом значительно выносливее других живых существ.       Доуи не выглядел смущённым и объяснял всё ровным голосом, хотя по тому, как он вдруг стал тише и старался не смотреть мне в глаза, было ясно, что разговор ему не особо приятен. Тут и дураку было понятно, что после долгих голодных лет в подземелье Фабрики каждый из них после безопасности мечтал о вкусной и горячей еде. И если маленьким зверятам могло хватить немного, то самому Доуи, по понятным причинам, приходилось есть за троих. Теперь было даже странно, что он не оскорбился от моего вопроса. Я бы на его месте точно сказал собеседнику парочку недобрых слов.       — Что ж, ладно. Тогда, я думаю, сегодня нам хватит того, что мы уже купили, — бодрым голосом сказал я, давая понять, что проблемы нет, а малоприятный разговор окончен, — Поехали скорее домой, приготовим что-то вкусное!       Эти слова и правда сразу разрядили обстановку, а Доуи снова мягко рассмеялся.       — Мне нравится твой настрой, приятель, — хихикнул он, щёлкнув застёжкой ремня.

***

      По возвращению домой, которое, к счастью, прошло спокойно, нас ждал неожиданный сюрприз. Поставив машину в гараж, я вдруг почувствовал резкий запах краски, словно кто-то в моё отсутствие решил обновить потускневшую мебель и стены. Догадка оказалась недалека от истины — обойдя машину я увидел, что дети обнаружили банки старой промышленной краски и решили наконец применить её. В результате часть стены уже была изрисована простым пейзажем с ярким жёлтым солнышком в углу, где на траве зверьки водили хоровод вокруг жёлтой фигуры - видимо, меня.       Я не стал ругать зверят за это творчество, и Доуи не дал — я сам виноват, не предупредил, что нельзя ничего трогать в гараже. Хорошо, что не добрались до чего-нибудь опасного. Да уж, к тому, что у меня полон дом детей, ещё придётся привыкнуть. Но вот вне гаража царила полная гармония — Кисси, пока нас не было, проснулась, и теперь Поппи читала какую-то книгу (как позже оказалось, географический справочник) наиболее тихим детям. Правда, всё изменилось, стоило нам появиться на пороге.       - Вы вернулись! - звонко воскликнула Поппи, уже подбегая к входу вместе с остальными зверятами. Тут же на нас устремился десяток маленьких блестящих глаз, дети радостно запрыгали, протягивая к нам лапки. Доуи по-доброму усмехнулся.       - Привет-привет! Так, ребята, мы сейчас будем готовить, а вы сидите тут тихо, - Скомандовал здоровяк, обведя детей строгим взглядом, - Меньше будете отвлекать, быстрее закончим!       Про себя я отметил, как мне повезло, что старшие дети хорошо ладят с младшими - Доуи не нужно было повторять дважды, зверята сразу же обсели комнату и принялись в явном нетерпении обсуждать и спорить, что же такое мы им приготовим.       Разбор пакетов я оставил на Поппи и Доуи, а сам приступил к готовке. Кисси, всё так же пригибаясь почти вдвое, чтобы не задеть потолок, тоже пришла к нам. Видимо, просто хотела присутствовать рядом со своими лучшими друзьями. Да уж, на этой кухне давно не собиралось столько людей, сколько соберётся сегодня. Я не был затворником, но гостей последний раз принимал и правда давно. Так уж сложилось.       Пока набиралась вода для готовки, я вновь невольно стал свидетелем небольшой дружеской беседы.       - Как в старые добрые, а? - негромко усмехнулся пластилиновый человек, подмигнув Поппи. Та смущённо отвела взгляд, но чуть улыбнулась.       - Тоже вспомнилось, - прошептала она, передавая из пакета упаковку с овощами, - Только раньше мне такого и присниться не могло. Дом. Это... напоминает настоящую жизнь. - Кукла задумчиво подняла глаза, осматривая кухонные шкафы, ящики, стол, словно только что попала сюда, и остановила взгляд на мне. - Совсем как в детстве. В приюте не было домашних помещений, как бы они не хотели, чтобы это было похоже на дом. О чём только думали те, кто...       Фраза оборвалась дрожащим вздохом и кукла беспокойно помотала головой. "Те" не нуждались в представлении. Кисси грустно склонила голову на бок, приблизившись к подруге.       - Больше такого не будет, - тоже наклонившись ближе, уверенно пообещал Доуи, - Этот человек не такой, как... О-он хороший! - уже мягче улыбнулся он, и быстро поднял взгляд, - Что думаешь, Кисси?       Их общая подруга с неизменной улыбкой медленно кивнула, положив свободную руку на плечо пластилинового. Её глаза дружелюбно прищурились, что заставило Поппи снова слабо улыбнуться в ответ.        - Как всегда права, - без капли иронии, словно одобрение Кисси истина последней инстанции, решительно заключил Доуи, - Мы будем в порядке.       Не прерывая воцарившегося молчания, я подошёл к столу, обратив на себя внимание новых друзей. Я... не решился что-либо сказать. В воздухе витал дух как никогда крепкой надежды и близкого покоя. Мне оставалось лишь мягко улыбнуться, соглашаясь со сказанным. И, неловко усмехнувшись, взять упаковку с томатами. Поппи словно ожила и тут же суетливо забегала по столу, что-то воркуя о том, что всё поскорее нужно убрать в холодильник, пока Кисси продолжила расставлять одноразовые тарелки на столе.       Вскоре я понял, что есть мне не хотелось всё это время больше по инерции, но сейчас, при виде свежих томатов, что-то внутри болезненно скрутило. А уж когда по всему дому расплылся запах базилика и пасты, и мои гости притихли окончательно, только в нетерпении теребили посуду, заняв свои места. Могу представить, с каким трудом им далось это ожидание. Даже Доуи примолк, только голодно сверлил взглядом кастрюлю.       Когда макароны наконец перестали быть альденте, мне очень кстати пригодилась помощь пластилинового — вместе мы вылили всю воду, я ещё раз перемешал томатную пасту, которая у меня получилась в ковше рядом, и объявил, чтобы все подставляли тарелки.       Что тут началось несложно догадаться — терпения зверят уже не хватало и они подняли на кухне страшный гомон. Ситуацию спасли старшие: пока Кисси и Поппи передавали нам тарелки, мы с Доуи в четыре руки их наполняли. Холодная вода должна была остудить чересчур горячие спагетти, чтобы никто не обжёгся. Как итог через полминуты все дети уже были заняты ужином. Последними за стол уселись мы с Доуи и Кисси, наконец также получив свои порции.       — Приятного аппетита, — Вздохнул я, обведя взглядом всех за столом. И заметив, что каждый, кроме меня, уже вовсю уплетает пищу.       — И тебе, приятель, — отсутствующе пробормотал рядом Доуи, наконец приступая к еде. Мой друг вполне мог бы проглотить всю свою порцию разом, как это было с хот-догом, но, почти наверняка, решил не подавать дурной пример детям, и просто ел (буквально) за троих, быстро запихивая макароны в рот, насколько это вообще возможно быстро делать пластмассовой вилкой. К тому же вскоре, видимо, в неторопливой трапезе тоже нашлись свои плюсы — гигант жмурился от удовольствия, где-то на середине порции наконец решив просмаковать вкус тёплой пищи и, похоже, совершенно потерявшись в ощущениях. Да впрочем, по лицу каждого за столом было ясно, что мои спагетти вышли на уровень мишленовского ресторана, как минимум. Так показалось и мне, когда я наконец принялся за еду. Простую, но настолько желанную, что я чуть слюной не захлебнулся. Блаженство в чистом виде...       — Можно добавки? — один из зайчат вдруг дёрнул меня за рукав, заставив отвлечься от еды. Но, глянув в его тарелку, я только удивлённо прыснул.       — Так ты ещё не доел и половины! — возразил я.       — Ну, — Зайка, как я понял, Хоуп смущённо отвел взгляд, — Это заранее…       — Не волнуйся, ещё половина кастрюли осталась. Постарайся кушать помедленнее, так ты быстрее наешься, — посоветовал я.       — Хоуп, послушай его, — поддакнула Единорожка, что явно не понравилось первому ребёнку: он обиженно высунул язык.       — Так, ешьте спокойно, — нехотя отвлёкшись от еды, попросил Доуи, хотя голос строгим у него совершенно не получился, — А то всё остынет. Там на всех хватит.       После этого заверения зверята и правда принялись за еду как-то спокойнее. Поппи и Кисси тоже были голодны, но увлёкшись своей порцией, я не сразу заметил, что кукла не столько ела сама, сколько помогала подруге - той сложно было удержать вилку в массивной лапе. Так что, поскорее доев свои макароны, я пересел к ним и предложил помочь, чтобы и у Поппи была возможность поужинать. Но перед этим кукла попросила меня наклониться к ней и тихонько предупредила:       - Не пугайся, но у неё острые зубы, - на фарфоровом лице была лёгкая тревога. Но я лишь коротко кивнул и протянул Кисси вилку с накрученными на неё макаронами. И правда: в пасти был виден ряд острых зубов. Но меня это уже не пугало. Главное, чтобы они не пытались сомкнуться на мне. А так нормально.       Ужин подходил к концу, тарелки постепенно пустели, зверята довольно переглядывались и о чём-то шушукались. А Котёнок (которого я поначалу слегка побаивался из-за недавней встречи с его большой копией) так и вовсе решил покемарить, оставив полтарелки макарон недоеденными. Хотя, чему я удивляюсь, от ощущения безопасности и усталости в свете всего пережитого в сон начинало клонить и меня.       И пока мы все дружно не уснули прямо на кухне, я решил взять инициативу в свои руки. Велел детям идти в комнату, а сам достал со второго этажа все пледы и одеяла, какие только были в доме.       - Как вам ужин? - спросил я, ставя стопку одеял в центр комнаты. В ответ прозвучал хор радостных голосов.       - Мы никогда такого не ели в Убежище! - воскликнул Догдей.       - Это правда, спасибо тебе! - сказала Зайка.       - Вот и славно, - улыбнулся я, - Вы располагайтесь, скоро придёт Кисси и вам поможет. Я скоро приду.       Пока все были заняты каждый своим делом, я наконец смог проскользнуть в ванную комнату. Вода с меня полилась чёрная - пыль, грязь, кровь... По всему телу щипали мелкие ссадины. В нескольких местах ныли сильные синяки. Но самое сложное было впереди.       После душа, вытеревшись и одевшись в домашнее, я наконец добрался до обработки многочисленных ссадин. Усевшись на край ванны, стал перебинтовывать длинную царапину на руке, с которой от воды сошла спёкшаяся корка... И только сейчас заметил - дрожь в руках всё ещё не унялась. Я так привык к ней, что лишь сейчас заметил, когда не смог ровно намотать на порез марлю.       Очень некстати, в голове всплыли воспоминания почти о каждой полученной травме, отчего сердце заколотилось в грудной клетке, а на лбу проступил холодный пот... Панических атак со мной ещё не случалось, чёрт побери, и не должно случаться!       Пришлось сделать паузу. Нужно раздышаться, медленно вдохнуть, длинно выдохнуть... Протереть лицо мокрым полотенцем и постараться не опускать взгляд на кривую царапину.       Начинающийся панический приступ прервал стук в дверь. Я вздрогнул, чуть не навернувшись в ванну.       - Кто?       - Плеер, ты там? - голос принадлежал Поппи.       Плеер?.. Ну, судя по тому, что у всех тут есть имена, так обратиться могли только ко мне. Это новое забавное прозвище, как ни странно, помогло разрядить обстановку, и я ответил уже громче:       - Да, - я протянул руку и осторожно толкнул дверь наружу, чтобы кукла могла заглянуть внутрь. Поппи и правда заглянула, и тут же я увидел на её фарфоровом личике лёгкий испуг.       - Ох... - Она засеменила внутрь, не отводя глаз от моей руки, - Тебе здорово досталось.       Я кивнул, опустившись рядом прямо на пол, облокотившись спиной на стену. В горле резко стало сухо и я слегка закашлялся.       - Это моя вина, - без жалости к себе, констатировала Поппи, - Извини.       Я лишь отмахнулся, всё же потянувшись за хлоргексидином и бинтом.       - Ничего.       - Я могу помочь, - проследив за моими руками сказала кукла, - Ты дрожишь.       Так заметно? Похоже на то. И помощь бы, честно говоря, правда не помешала. Я оценивающе взглянул на куклу, но всё же наклонил к ней руку и протянул свёрток марли.       - Если не трудно, - сказал я.       И к моему удивлению, Поппи действительно со сноровкой начала перебинтовывать царапину, гораздо точнее и туже, чем получилось до этого у меня самого. Хотя было и забавно наблюдать, как маленькие ручки перехватывают толстый свёрток бинта, для меня бывший бы размером со свёрнутую в рулон толстовку. Закончив, Поппи сделала поверх перевязки аккуратный, но прочный бантик.       - Я застала первое время жизни нашего Убежища. Делала перевязки время от времени, - ответила на мой немой вопрос кукла. Так вот где она научилась. - Есть где-то ещё ссадины?       - Эта самая крупная. А так, разве что на спине, но мне туда не достать.       - Давай я посмотрю, - с готовностью сказала Поппи и огляделась по сторонам, - Поставь меня на бортик ванной.       Я сделал, как меня просили, и кукла правда смогла осмотреть спину. Оказывается, там тоже жгли не только синяки, но и несколько крупных ссадин. Наверное, от падения. Переломов по ощущениям не было, но к врачу так и так имело бы смысл сходить. Немного позже.       Вскоре Поппи закончила и со спиной, я намазал оставшиеся пару десятков синяков и царапин поменьше и мы с чистой совестью отправились к остальным.       В гостиной между делом, все уже были готовы ко сну. Кисси устроилась в кресле, свесив ноги сбоку и удобно обняв подушку, Поппи сразу поспешила к ней. Зверята сонно сползались спать на ковёр, в гнёздышко, которое соорудили со старшей подругой из пледов и подушек. Очень напоминало те постройки из одеял, которые я видел в Убежище.       Доуи, похоже, закончивший с уборкой на кухне, сонно выплыл с кухни и хотел, кажется, занять свободный диван, однако вместо этого остановился посреди комнаты и сел на ковре рядом с остальными детьми. Я наблюдал со стороны, как гигант бережно помогает им устроиться в этом гнёздышке, укрывая каждого импровизированными одеялами из наволочек.       — Мы теперь… — Зайка тихонько зевнула, — Будем жить, как все люди?       — Конечно, Сьюзи, — с мягкой улыбкой ответил Доуи, — Будем гулять, рисовать, посмотрим на природу, побегаем по траве… Когда я ехал с нашим другом в машине, мы видели деревья, они такие большие и красивые.       — Ого! Настоящие деревья! — зашептали зверята, усаживаясь на своих местах и готовясь слушать рассказ. Но Доуи лишь негромко рассмеялся.       — Э, нет, друзья, — Пластилиновая ладонь удивительно бережно пригладила особенно всполошившегося Цыплёнка по голове, и тот почти сразу снова улёгся в постель, сонно зевая, — Все рассказы завтра. Вам надо спать.       Пластилиновый человек снова поправил на каждом его одеяло и, убедившись, что каждый начинает засыпать, стараясь ступать тихо, всё же наконец опустился на диван, буквально по нему растёкшись. Я сидел в соседнем кресле практически с тем же видом и понимающе усмехнулся, когда Доуи встретился со мной взглядом.       — Ещё раз спасибо, друг, - тихонько пробормотал пластилиновый, даже не улыбаясь.       — Да чего там, — также тихо отозвался я. Доуи повёл плечом, всё же сел поровнее и, сонно щурясь, обвёл взглядом зверят.       — Они… так давно мечтали о такой жизни, - продолжил он вполголоса с нечитаемым выражением в тёмных глазах, - Дом на поверхности, безопасное место, нормальная еда. Не вериться, что… им больше не придётся есть намертво засохшие сухари и ледяные консервы, и, ну… тому подобное, то что я находил, - Пластилиновый запнулся, медленно закрыл глаза, широко зевнул, прикрыв рот ладонью, но потом, кое-как разлепляя глаза, всё же продолжил: - И-и... мне не придётся больше пробираться в совсем пыльные и грязные шахты, чтобы найти... Ну... Хоть что-нибудь, похожее на пищу и-или медикаменты...       Верю, что Доуи очень старался изложить свою мысль дальше, но беднягу совершенно нещадно и заметно клонило в сон, а потому я медленно поднялся со своего места, чтобы его укрыть.       — Да, такого точно больше не будет, уж голодными я вас точно не оставлю, — по-доброму усмехнулся я и мягко накинул на пластилинового одеяло, — А сейчас тебе тоже нужно отдохнуть. Всё теперь будет хорошо.       Оказавшись под мягким и тёплым одеялом, Доуи успел только благодарно улыбнуться мне, прежде чем мгновенно и крепко уснул.

***

      Мне ещё какое-то время не спалось. За окном начинало светать, небо становилось прохладно-голубым, где-то в палисаднике за домом чирикали птицы, а я всё лежал, несмотря на ломоту от усталости, не в состоянии сомкнуть глаз. Пару раз казалось, что сон вот-вот наступит, но нет. В голове вертелось слишком много мыслей сразу. В конечном итоге я не выдержал и спустился вниз, на кухню — вся надежда на кружечку горячего чая с ежевикой.       Однако до чая я так и не добрался — проходя через гостиную, мне вдруг послышался тихий шёпот. Слова были едва уловимы, но я замер и прислушался. Нет, мне не померещилось: в самом деле со стороны дивана слышался приглушённый голос Доуи. Стараясь ступать бесшумно и случайно не наступить ни на кого, я подошёл к нему вплотную. Пластилиновый человек спал, свернувшись калачиком, лицом к диванной спинке, и… что-то тихо бормотал сквозь сон одними губами, то и дело мелко вздрагивая. Я прислушался.       — Я проверю, там может быть... Что-то… Детали? Может, подойдёт для генератора… Без этого никак?.. Хоппи… Этот блок горит, — прерывисто бормотал он, — Ласковые голоса не должны мешать… Тише-тише, они не должны мешать…       Я нахмурился, пытаясь разобраться. Возможно, во сне Доуи прямо сейчас видел свои воспоминания, а, может быть, и просто кошмар. И следующие слова заставили убедиться во втором варианте:       — Скорее, бежим отсюда!.. — вдруг чуть повысив голос скомандовал Доуи, поджавшись и испуганно мотая головой, — Тут нельзя оставаться!.. Уходим... ну же!.. Почему ты стоишь?!..       Чёрт, да, кошмар. Нужно что-то сделать и первое, что пришло ко мне в голову — быстро опустить обе руки Доуи на плечо, чуть его встряхнув.       — Эй! Доуи, эй, проснись, приятель… — пришлось наклониться к уху, вернее, к месту, где предполагалось ухо, чтобы никого не перебудить. Пластилиновый замер, ещё что-то неразличимо прошептал про те самые «ласковые голоса», а после испуганно распахнул глаза.       Тут же он быстро сел, почти оттолкнув меня и неловко придерживаясь за спинку дивана. Оставалось надеяться, что спросонок меня не примут за врага.       — Тише, Доуи! Это я! — пришлось выставить перед собой руки, чтобы меня заметили, — Всё хорошо! Успокойся, а то разбудишь зверят.       После этих слов гигант замер, растерянно озираясь по сторонам круглыми от ужаса глазами. Но в конце концов он остановил перепуганный взгляд на мне, видимо, окончательно проснувшись, тяжело перевёл дыхание.       — О-оу… — протянул он осипшим голосом, наконец во всём разобравшись, — Извини, дружище, я-я, это просто дурной сон. Да, просто сон, — с неловкой улыбкой оправдывался здоровяк, разводя руками, хотя в его голос пробивались нотки тревоги.       — Эй, всё хорошо. Мне тоже сегодня не спится, — я присел на край дивана. Доуи снова тяжело вздохнул, закрывая лицо руками. Похоже, ему снилось что-то действительно плохое. Похожие фразы от него я слышал, когда мы с ним сражались, там, в шахтах… Видимо, найти баланс внутри ему сложно не только, когда случается нечто ужасное, но и в целом.       — Ты можешь… посидеть со мной немного? — робко спросил Доуи вполголоса. Я почти без раздумий кивнул придвинувшись чуть ближе, слегка коснулся пластилиновой ладони, как бы спрашивая разрешения - не знаю, как он отнесётся к этому сейчас. «Спрашивать» повторно не пришлось, Доуи явно нужно было какое-то прикосновение, как контакт с реальностью, так что мою ладонь тут же тревожно сжали двумя руками.       — Спасибо, — совсем бесцветно прошептал голос.       Бедняга… Нужно как-то его ободрить. Но вместо слов утешения в голову постучался давно интересующий вопрос. Хотя, может быть, это поможет ему отвлечься. Я чуть кашлянул.       — Доуи, можно я задам тебе вопрос? - всё же решившись, спросил я. Гигант и правда перевёл на меня уже менее тревожный взгляд.       — Вопрос? Конечно, дружище, что ты хочешь спросить? - чуть улыбнувшись, поинтересовался Доуи. Но я решил предостеречься.       — Пообещай не сердиться.       — Хм… Обещаю, — решительно кивнул Доуи и вновь улыбнулся, — Ну, так что же у тебя?       Больше тянуть не стоило, так что я наконец негромко спросил:       — Кто эти ласковые голоса, о которых ты всё время говоришь?       Повисло молчание. Я видел, как медленно изменилось лицо Доуи. И, хотя оно не стало злым или тем более враждебным, по спине пробежал холодок.       — Ласковыми голосами, - вопреки моим опасением тихо и спокойно начал Доуи, после небольшой паузы, - со мной говорили учёные, когда вели на эксперимент. Они говорили «Тебя выбрали!» И я им верил... Даже, когда они пришли за мной ночью и забрали куда-то прямо из постели, - Он поморщился. - И потом тоже, они всегда говорили ласково, как с диким животным в клетке. Обещали, что всё будет хорошо. Но каждый раз становилось только хуже, — Пластилиновое лицо всё же подёрнули злоба и обида, — Даже когда они тыкали в меня чем-то, что-то изменяли, они говорили спокойно и ласково. Как сейчас помню... И так было до тех пор, пока я не понял сам, что они всегда врут.       Пластилиновый замолчал, опустив взгляд на собственные руки, которыми всё ещё держал мою ладонь. Получается, всё это время... это были учёные. Настоящие монстры этого приюта. Я тоже опустил взгляд, чувствуя, как изнутри гложет застарелое чувство вины.       - Это ужасно, - только и смог сказать я, тяжело вздохнув. Доуи немного помолчал.       - Ты видел из чего я сделан, - тихо произнёс он, поднеся одну пластилиновую руку к глазам, чтобы рассмотреть, - Возможно, точнее было бы сказать "мы", но я чувствую себя одним. И все три раза было одно и тоже. Так что, в какой-то момент эти голоса троекратно осточертели, - прошипел Доуи, и я почувствовал, как мою ладонь сжимают крепче, ещё не больно, но уже почти. Похоже, разговор зашёл на зыбкую почву.       - Я понимаю, - быстро, но твёрдо сказал я, подняв на него взгляд, - Мне жаль, что ты пережил это. Ещё и три раза... Ты имеешь право злиться на них, но, скорее всего, они уже наказаны.       После этих слов Доуи и правда разжал мою руку, выдохнул, успокаиваясь.       - Ты сказал, чувствуешь себя одним? - осторожно спросил я. Пластилиновый слабо улыбнулся и пожал плечами.       - Вроде того. Я... понимаю, какая мысль кому принадлежит, но продолжаю думать, как один человек. Иногда эмоции с одной из сторон берут верх, когда они более уместны или... когда что-то кого-то задевает. Знаю, звучит не очень понятно, я даже долгое время задавался вопросом, существую ли я как личность?       - Да уж и правда, представить сложно, - неловко усмехнулся я, - И... к чему ты в итоге пришёл?       - Существую, - с каким-то глубинным спокойствием мягко произнёс пластилиновый человек, - Я и есть они. Это радует, что... я существую не вопреки и не вместо кого-то.       - Это хорошо, - негромко сказал я, тихонько похлопав его по плечу, - Ты уже такой, какой есть. И это хорошо.       Снова воцарилось молчание, на этот раз минут на десять. Свет из окон уже постепенно проникал в комнату, её обитатели мирно спали и только мы так и сидели, думая каждый о своём. Интересная, наверное, картина.       Пластилиновый перевёл на меня взгляд.       — Твой голос не похож на них, - шёпотом произнёс Доуи, - Он не ласковый, но добрый. И ты сдержал своё слово, в отличии от десятков других людей там.       Я невольно улыбнулся от такого откровения. Словно меня только что приняли в семью. И от этого в груди стало теплее, даже спокойнее как-то.              - Спасибо, - сказал я и добавил: - Я не брошу вас. Я обещаю. Ты это уже видел.       - Я тебе верю, - с улыбкой ответил Доуи. Потом он тоже перевёл взгляд на окна, - Солнечный свет. Будет здорово погулять на солнце днём.       - Мне нужно ещё подумать над этим, вас могут увидеть соседи.       - Оу, точно. Ну, тогда пока посмотрим из окон, тоже хорошо, - немного помолчав Доуи чуть нахмурился и спросил: - А как ты оказался тут, когда я проснулся?       - Я шёл за чаем и услышал, что тебе снится что-то плохое, - ответил я и тут же увидел смущение на пластилиновом лице, - Расслабься, ничего такого в этом нет. Это даже естественно. Всем иногда снятся кошмары, а особенно после… такого.       - Да уж, наверное, ты прав, - вздохнул Доуи, немного погрустнев, - Ты скоро пойдёшь обратно?       Я прислушался к себе - спать всё ещё не хотелось. А вот моему другу похоже, да, но мысль о том, чтобы снова остаться одному его заметно тревожила.       - Да нет, я посижу тут, с вами. Мне всё равно не спится. К слову, если хочешь, можешь рассказать мне, что тебе снилось.       Лицо Доуи немного вытянулось, а взгляд стал пустым. Зря я спросил, это сразу стало ясно. Похоже, этот сон - не то, чем стоит делиться. Но как ни странно, именно в это мгновение, по этому растерянному взгляду я вдруг понял, что передо мной и правда ребёнок. Может быть, какой-то своей частью, но ребёнок. Сердце в очередной раз сжалось от этого осознания.       - Да там, - тихо прошептал Доуи, подобравшись и нервно сжав руки в замке, - Ничего такого...       Я ещё немного посмотрел на него снизу вверх, а потом, осторожно придвинувшись поближе, мягко сгреб пластилинового в объятия. И тут же различил с его стороны неровный вздох. Словно только этого и не хватало.       Объятия успокаивали, мне довелось испытать это чувство на себе и, похоже, это также исправно работало и на Доуи, как на любом ребёнке. По крайней мере, он не спешил куда-то отстраняться, наоборот, повернулся, устроил голову поудобнее и положил руки мне на плечи, приобнимая в ответ. А ещё полминуты спустя прильнул совсем поближе, и мне ничего не оставалось, как слегка похлопать его по спине.       — Тебе лучше? — тихо спросил я, стараясь не спугнуть пластилинового человека.       — Да, — теперь его голос звучал совсем расслабленно, словно никаких кошмаров и не было. Я чуть усмехнулся.       — Похоже, тебя давно не обнимали, да?       — Угу… — тихо отозвался он, немного облокотившись на меня, и с грустной усмешкой добавил: — То есть, обнимали, конечно… Но, в основном, кто-то маленький. Сам понимаешь… А потом и некогда было…       — Ну это, мы восполним, — мягко пообещал я, снова чуть похлопав его по спине, мол, уж точно. И тут правда, чего-чего, но объятий мне точно жалко не будет, ни для кого из этих детей.       Доуи, расслышав мои слова, кажется, кивнул в ответ.       А ещё через минуту я понял, что мой друг попросту задремал у меня на плече. Пришлось мягко разбудить его.        — О, я… я случайно… — смущенно пробормотал Доуи, сонно отстранившись, по-детски потирая руками глаза и стараясь незаметно зевнуть. Всё, теперь точно надо укладываться.       — Давай ты поспишь, а я посижу рядом, - негромко посоветовал я, поднимаясь с места, - Ночь ещё не кончилась.       Как и пару часов назад, я снова укрыл Доуи пледом, а сам сел на ковёр, облокотившись спиной на диван и придерживая пластилинового за руку. Тот доверчиво свернулся рядом и тихо смотрел на меня, пусть и буквально слипающимися глазами.       — Ты и правда… Лучшее, что с нами было, — Невероятно тепло улыбнувшись, словно это был один из самых счастливых моментов его жизни, пробормотал Доуи. Вскоре после чего, наконец, снова задремал.       На этот раз до самого рассвета все спали мирно.