С: Солнце знает своё время

- Ваше поведение в актовом показалось мне очень интересным… Редкий экземпляр… *** Внезапно похититель резко наклонил голову, словно вспомнив что-то досадное: - Хотя... я опять не позаботился о Вашем комфорте. Прошу прощения. Давайте всё-таки вначале поедим. Я тоже проголодался… Мистер Х с аппетитом начал уплетать рагу и только через какое-то время заметил, что никто кроме него и не ест. - Мисс Стайлз, а также... остальные. Я сказал есть, - он демонстративно положил вилку и отодвинул свою тарелку чуть дальше. - И не делайте вид, что не слышите из-за песни, - похититель кивнул в сторону граммофона. - Она играет достаточно тихо, чтобы различать мои указания. Ешьте, я сказал! Его взгляд упал на Филча. Уборщик в костюме горгульи задрожал ещё сильнее, его худые плечи под тканью задёргались нервным тиком. Капли пота стекали градом с его лба на переносицу. - Мистер Филч, Ваше дёрганье меня напрягает. Я очень чётко сказал Вам в Вашем... элегантном облачении горгульи - сидеть смирно и наблюдать. Я ведь могу подумать, что Вы что-то против меня замышляете… Сидите смирно - или я Вас пристрелю. Прямо здесь. Прямо сейчас. Ваш костюм, боюсь, не пуленепробиваемый. Успокойтесь. Быстро! Уборщик замер, затаив дыхание. Казалось, он даже перестал моргать. В этот момент Гойл потянулся к новому куску мяса. Похититель резко повернул голову и обратился уже к школьнику: - А вот и наш обжора! - Воскликнул он с фальшивой веселостью, которая мгновенно сменилась опасной тишиной. - … Ваш аппетит... похвален. Но Ваша память - отвратительна, - незнакомец указал перчаткой на костюм Грегори. - Я же предупреждал. Эти костюмы - Ваша вторая кожа на сегодня. Очень... деликатная кожа. Если Вы их порвёте, пытаясь запихнуть в себя больше, чем положено... Вам будет очень, очень больно. Поняли? - И кстати, -  он снова посмотрел на всех, но говорил явно Крэббу и Гойлу, - мое любезное приглашение поесть относилось к мисс Стайлз и остальным не толстым людям, то есть ко всем, кроме Вас! Но если Вы хотите испытать судьбу, кто я такой, чтобы Вам в этом отказывать? Крэбб, который только собрался последовать примеру друга, резко одернул руку. Гойл сделал тоже самое. В комнате воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим шипением граммофона. - Ну что ж, милая Белоснежка, - произнёс похититель, и его голос вновь стал почти ласковым, но в нём отчетливо слышалось наслаждение от только что продемонстрированной власти, от страха, который он внушал. - Может, Вы все же соберетесь с духом? Еда не должна пропадать. А наш душевный разговор... он только начинается. И Вам понадобятся силы. Или Вам нужна... помощь?  - Нет, не нужна… спасибо… Девушка послушно, на автомате, взяла канапе с тарелки. Она сглотнула ком в горле и судорожно, почти не жуя, запихнула крошечный бутербродик в рот. Потом ещё один. И ещё. Движения были резкие, лишенные изящества, продиктованные чистым страхом. - Вот почему Вы такая худенькая... Кушаете как воробей. Это несерьёзно! - Мисс Смит, - обратился он уже к Алекс. - Будьте так любезны. Ваша лучшая подруга явно нуждается в поддержке. Не могли бы Вы принести ей чего-то... более основательного? Эта парочка канапе просто издевательство для желудка! Александра кивнула, не в силах вымолвить и слова и поспешила выполнить «просьбу». Вернулась она уже с куском сочной курицы и картофельным пюре. – Прости, Алекс…  - Прошептала Тата так тихо, что это было едва слышно. Похититель фыркнул, звук был полон презрительного раздражения. - Извинения? Зачем? Она просто исполнила мою просьбу. А мои просьбы здесь - закон! Вам не перед кем извиняться! Вообще, извиняться - значит признавать ошибку. А разве выполнение моих указаний - ошибка? Тем более мисс Смит, как и положено настоящей подруге, должна была помочь Вам! Кушайте! Не заставляйте себя ждать! Александра ушла. Тата покорно взяла вилку. Металл звонко стукнул о фарфор - её рука предательски тряслась. Напротив, Драко сидел, как изваяние. Но напряжение, исходившее от него, было почти осязаемым. Его пальцы вцепились в край стола так, что ногти побелели. Челюсти были сжаты до хруста, тонкие губы превратились в бледную линию. Глаза, полыхавшие холодным, сдерживаемым бешенством, вперемешку со страхом, были прикованы к похитителю, но периодически метались к Тате. Он так сильно боялся за неё. Незнакомец видел это. Он медленно отпил глоток сока, его взгляд скользнул по лицу блондина, задержавшись на пульсирующей жилке, и вернулся к его возлюбленной, которая с отчаянием пыталась отрезать кусок курицы. - Вот так гораздо лучше! А Вам, мистер Малфой, -  похититель сделал небольшую паузу, наслаждаясь напряжением, витавшим в воздухе, - я должен выразить своё восхищение. Вы сегодня демонстрируете поистине безупречные манеры. Так держать! Молчание Драко было красноречивее любых слов. Он лишь чуть сильнее сжал челюсти, его взгляд на миг задержался на Тате, прежде чем уставился в пустоту перед собой. Остальные, подавленные и запуганные, механически двигали вилками. Единственным звуком, нарушающим гнетущую тишину, была песня Билли Холидей, вечно вращающаяся на граммофоне, и приглушенное шипение иглы. Похититель ел с театральным аппетитом, явно наслаждаясь атмосферой всеобщего ужаса. Когда он наконец отодвинул пустую тарелку и аккуратно промокнул губы салфеткой, его взгляд медленно скользнул по столу, остановившись на Тате. Девушка вздрогнула, почувствовав на себе его тяжёлый взор. - Вот незадача, - произнёс незнакомец с легкой, фальшивой досадой в голосе. - Я совсем не подумал о том, что наш разговор, мисс Стайлз, будут слышать другие. А я бы этого не хотел. Совсем не хотел бы, - его глаза сузились, скользнув по остальным сидящим. - Итак, остальные. Вы слышали! Доели? Доели! Теперь - по своим комнатам. Живо. Мы останемся чтобы... поговорить. Наедине… Команда прозвучала как удар хлыста. Филч, Крэбб и Гойл зашевелились, готовые выполнить приказ из страха. Алекс с тревогой посмотрела на свою подругу. Драко же вскочил так резко, что его стул с грохотом отъехал назад. - Я останусь здесь! Сяду в дальний угол и не буду Вам мешать… Мистер Х медленно повернул голову в его сторону. В его позе не было ни удивления, ни гнева - лишь хищное любопытство. - Останетесь? - Он произнес это слово с преувеличенным удивлением. - Ваше внезапное рвение... трогательно, но неуместно. Я сказал - наедине! Или у кого-то проблемы со слухом? Дамблдор, наблюдавший за происходящим со своей обычной невозмутимостью, которая сейчас казалась довольно показушной, поднял руку в успокаивающем жесте. - Мы не можем оставить нашу ученицу наедине с Вами. Позвольте… - Не позволю! - Похититель перебил его, резко вскинув руку и указывая пальцем сначала на Рона, потом на Гермиону, сидевших рядом с директором. - Их двоих, в прошлый раз Вы отпустили! Вы считаете, что мисс Стайлз заслуживает меньшего доверия или меньшей приватности, чем они? Или может быть наоборот, её жизнь и здоровье важнее, чем какие-то Грейнджер и Уизли? Рон услышав это, нахмурился. - А Вы, - незнакомец повернулся к Драко, Вы думаете, что Ваше присутствие сделает наш разговор... более безопасным для неё? Малфой побледнел еще сильнее. Логика их мучителя была ужасающей и безупречной одновременно. Он ничего не сможет сделать против ружья. - П-пожалуйста, я не уйду… - Драко сделал несколько шагов, прямо к похитителю, забыв о всякой осторожности. - Мистер Малфой, мистер Малфой... Вы просто неисправимы. Я же только что восхищался вашими манерами... Незнакомец резким движением схватил ружье и выстрелил. Хлоп! Пуля со свистом пролетела в сантиметре от левого уха Драко и с глухим стуком вонзилась в стену позади него, осыпав штукатурку. Звук выстрела оглушительно грохнул в тишине, заглушив на мгновение даже Билли Холидей. Тата вскрикнула, вскочив с места. Лицо её исказилось чистым, животным ужасом - не за себя, а за своего возлюбленного. - НЕТ! Не трогайте его! Пожалуйста!  Я сделаю всё, что нужно! - На последнем слове слизеринка начала рыдать. Драко стоял как громом пораженный, прижав руку к уху. Его лицо было белым, как мел, глаза огромными от шока и осознания того, что пуля могла попасть в него. Похититель медленно опустил ружьё и фыркнул. - Видите, как все просто? Когда просят вежливо... и когда понимают, кто здесь принимает решения. – Мистер Х кивнул в сторону двери. - Уходите все! Немедленно! Не раздражайте меня ещё больше! Малфой, все ещё в шоке, под укоризненным, полным мольбы взглядом своей девушки, сделал шаг назад. Его гордость, его ярость были раздавлены страхом и осознанием собственного бессилия. Он позволил Блейзу и Александре (которая бросилась к Тате, но была резко остановлена взглядом похитителя) почти вытолкать себя из столовой. За ними потянулись все остальные. Дверь захлопнулась. В столовой остались только Белоснежка, стоящая недалеко от места «казни», дрожащая, с мокрыми от слез щеками, похититель, и вечный, теперь казавшийся зловещим, голос Билли Холидей, поющей о любви и страданиях. Мистер Х жестом указал на стул напротив себя. - Присаживайтесь. Теперь, когда нам никто не помешает, поговорим по душам. Похититель не спеша обвел взглядом опустевшую столовую, его взгляд скользнул по осыпавшейся штукатурке на стене – свежему напоминанию о его власти и наконец остановился на Тате. Она все еще стояла, прижав руки к груди, пытаясь сдержать бешеный стук сердца. Слезы беззвучно катились по ее щекам, оставляя блестящие дорожки на бледной коже. - Присаживайтесь, - повторил он, и в его голосе уже не было даже намека на мнимую вежливость. Это был приказ.                                                                          Тата машинально сделала шаг к стулу, и сразу же споткнулась об его ножку. Незнакомец, наблюдая за ее жалкой попыткой подчиниться, ухмыльнулся. Вместо того чтобы сесть самому или подождать, пока она сядет, он внезапно развернулся и неспешной, почти небрежной походкой направился к граммофону. Он шёл спиной к девушке. Его спина - широкая, затянутая в темный балахон - была совершенно беззащитна. Похититель не оглядывался, не ускорял шаг. Он демонстративно проверял ее. Проверял, осмелится ли она? Использует ли этот шанс? Бросится ли в отчаянии? Схватит ли нож со стола, который он специально заменил не на пластиковый? Попытается ли ударить чем-то тяжелым? Мысли метались в голове Стайлз, как испуганные птицы, но тело не слушалось. Оно было сковано ледяным ужасом. Нож... Стул... Ваза... - мелькали на задровках сознания предметы, которыми можно было бы закончить всё это, ну или хотя бы попытаться. Но перед глазами моментально вставали другие картины: ружьё, направленное на Драко, его страх, взрыв штукатурки. Звук выстрела всё ещё звенел в её ушах громче, чем музыка. Он выстрелит. Он убьёт его, её, всех. Слизеринка не могла… Не могла даже подумать о нападении - только о том, чтобы не спровоцировать их мучителя снова. Мистер Х дошел до граммофона. Пластинка всё ещё вращалась, игла шипела на последних дорожках, голос Билли Холидей тянул очередную прощальную ноту о потерянной любви. Он не стал её дослушивать. Резким, почти грубым движением незнакомец снял иглу с пластинки. Скрежет прорезал тишину, заставив школьницу вздрогнуть. Затем граммофон затих. Наступила абсолютная тишина. Она была еще страшнее музыки. В ней слышалось только прерывистое, частое дыхание Таты. Похититель постоял у граммофона спиной к ней еще пару мгновений, словно давая тишине впитаться, давая ей прочувствовать эту пустоту и свою полную беззащитность. Потом он медленно повернулся. Его глаза, холодные и оценивающие, сразу нашли её. - Поднадоел, - произнёс мистер Х просто, как будто объясняя, почему выбросил надоевшую игрушку. - Её скулёж, - он имел в виду Билли Холидей, но его взгляд, прикованный к лицу Стайлз, говорил, что это могло относиться и к её слезам, и к ее страху, и к ее присутствию вообще. - Не находите? Незнакомец неспешно пошёл обратно к своему столу, захватив по пути графин с соком, и через несколько мгновений¸ которые казались вечностью, он уже стоял возле своего «объекта для исследований». - Так что же это Вы стоите, Белоснежка? Тата опустила глаза и, цепляясь дрожащими пальцами за спинку стула, как паралитик, начала опускаться на сиденье. Казалось, этот простой жест отнял у неё все силы. - Да, расслабьтесь, не укушу я Вас! В актовом зале Вы мне нравились больше… Похититель, дождавшись, когда школьница сядет, принялся заполнять её стакан «соком», предварительно вылив из него всю воду прямо на пол. Затем сел напротив и протянул жидкость ей. - На самом деле, я слегка слукавил… Это не сок, а вино. Выпейте, чтобы расслабиться! - Нам нельзя пить в школе...  Голос Стайлз прозвучал глухо, автоматически, как заученная мантра. Она даже не смотрела на стакан, её взгляд был устремлен куда-то внутрь, в прошлое. - Я здесь главный и я разрешаю! Считайте это... лекарством от нервозности. А правила... - Мистер Х усмехнулся, и в его усмешке слышалось презрение. - Вы же их и раньше не особо чтили. Помните прошлый Хэллоуин? Когда Забини пронёс несколько бутылок виски, которые Вы и Ваши однокурсники с удовольствием пили… И узнали об этом, только лишь потому, что этот болван Блейз перебрал и устроил истерику из-за игрушечного паука в пунше. Помните? Тата вздрогнула. Воспоминания вспыхнули перед глазами с пугающей яркостью: украшенный паутиной и тыквами актовый зал, гул голосов, ритмичная музыка. И он - Драко. Не такой высокомерный, как обычно, а другой… Он был одет в костюм вампира-аристократа - черный бархат, серебряные пуговицы, накладные клыки, которые почему-то не выглядели смешно, так как сегодня у Снейпа. Малфой стоял чуть поодаль, наблюдая за шумной толпой, но его глаза, серые и ледяные, постоянно возвращались к ней. Потом танец. Его рука на талии - сначала осторожная, потом уверенная. Его запах - дорогой парфюм вперемешку с алкоголем. Его шепот на ухо, когда он провел её через сложный поворот, и её бешено забившееся сердце. Все признаки были налицо – его внимание, редкие, но искренние улыбки, направленные только на неё, его язвительность, которая смягчалась в её присутствии. Да они постоянно находились в словесной перепалке, но Драко всегда обращался с ней как-то по-особенному… Почему она не поняла тогда? Сколько времени они потеряли впустую? И теперь... неизвестность. Выживут ли? Останется ли между ними хоть что-то, если выживут? Девушка горько вздохнула, от чего похититель ухмыльнулся ещё больше. Но затем разум Таты начал работать в другую сторону. «Он знает. Знает детали той вечеринки. Знает про Блейза. Знает, что нас спалили. Значит, он там был. Он наблюдал.» Стайлз начала перебирать в голове лица преподавателей, которые остались следить за порядком в тот день. Не всех учителей Дамблдор обязал посетить вечеринку, как и не все ученики захотели туда пойти. Слизеринка была уверена, что устроить весь этот ужас было под силу только кому-то из взрослых, поэтому она сфокусировалась только на них. «Макгонагалл, Дамблдор, Снейп, Люпин, Филч… Среди них нет похитителя, хотя бы по той причине, что, когда он вошёл, все они находились в столовой рядом со мной и ребятами… Максимум, кто - то из них может оказаться помощником» Тата выхватила стакан, сделала несколько глотков вина и прищурилась. Ей было сложно вспомнить кого- то ещё. Мистер Х следил за ее лицом, за метаморфозой в её глазах. Он понял, что она пытается вспомнить. - Да, это было так. Блейз... он действительно все испортил своим криком… -  Школьница не произнесла вопрос вслух, но он висел в воздухе: Кто Вы? Зная, что она рвется задать вопросы, на которые он не ответит, похититель лишь усмехнулся, пока Тата, стараясь успокоиться, осушала стакан торопливыми глотками. - Ну что ж… Начнём нашу беседу? Вы готовы были спасти мисс Паркинсон, даже несмотря на то, что она вас чуть не угробила. Мотивируя это тем, что «нужно убивать добротой». А теперь представьте другую картину. Что если бы Пэнси напала не на Вас... а на кого-то из Ваших друзей? Или... - мистер Х нарочито замедлил речь, - на вашего драгоценного Драко? Вы бы тоже так рьяно выступали за её спасение? Или нет? Стайлз, медленно, как во сне, опустила стакан на стол. Такого разговора она не ожидала. Девушка знала свой принцип. Знала его всем сердцем: «убивать добротой». Даже Паркинсон, которая чуть не лишила её жизни, заслуживала шанса на спасение, на исправление. Этот принцип был её щитом, её светом в жестоком мире. Но теперь... теперь он столкнулся с чем-то первобытным, жгучим, невыносимым. Драко. Его белое от ужаса лицо. Свист пули. Осыпавшаяся штукатурка. Его глаза, огромные от осознания близости смерти. Его смерть. Пэнси, нападающая на него... на Александру, на Миру, на Седрика или Блейза... Это была не абстракция. Это была адская картина, которая тут же вспыхнула в её воображении с пугающей яркостью. Она чувствовала ярость, животный страх, желание защитить любой ценой. Её принцип вдруг показался хрупким стеклянным шаром, который вот-вот разобьётся о каменную стену реальности. Тата открыла рот, но не издала ни звука. Слёзы, уже высохшие, вновь навернулись на глаза, но теперь это были слёзы мучительного противоречия. - Я... я не знаю… Я хочу верить... что да... что всегда надо давать шанс... что добро... сильнее... Но если бы она... если бы она тронула его... если бы она сделала ему больно... или убила... - Стайлз резко вдохнула, как будто ей не хватало воздуха. - Я… я бы её возненавидела. Лютой, черной ненавистью. Я бы... — Она замолчала, не в силах договорить. Мысль о том, чтобы протянуть руку помощи тому, кто отнял бы у неё Драко, казалась чудовищной изменой самой себе и ему. - Я бы не смогла... Спасти? Может быть... потом... если бы он был жив... если бы... Но в тот момент... я бы хотела её уничтожить. Как угрозу. Как того, кто причинил ему зло. Школьница опустила голову, пряча своё лицо. Её плечи тряслись от беззвучного плача. - Я лицемерка... - Выдохнула она едва слышно. - Я проповедую одно... а когда дело касается... его... или их... я... я становлюсь другой. Я не знаю... что правильнее. Знаю только, что мысль о том, что кто-то может их убить... это невыносимо. Это... хуже смерти. Ваш вопрос... он слишком жестокий. Он заставляет меня сомневаться во всем, во что я верю... и понять, что моя доброта... имеет границы. Ужасные границы. Тата замолчала, ожидая его реакции, ожидая осуждения или насмешки за свою слабость и непоследовательность. Похититель ей этой реакции не дал. - Следующий вопрос. Вы готовы умереть за своего возлюбленного? Прямо здесь и сейчас! Стайлз замерла, словно её окатили ледяной водой. Глаза расширились от чистого ужаса. Слова застряли в горле комком. Умереть? За него? Сейчас? Мысль была одновременно немыслимой и... абсолютно естественной. Но озвучить это вслух? Признаться этому чудовищу? - Молчите? - Голос незнакомца прозвучал почти разочарованно, но в этой интонации была ложь. Он хотел её сломать. - Ну что ж. Видимо, слова любви- это одно, а реальность - совсем другое. Давайте проверим Ваши... чувства... на практике. Мистер Х сделал театральную паузу, наслаждаясь испугом школьницы. Затем его рука потянулась к карману, из которого он извлёк рацию. - Возвращай Малфоя. Сюда. Немедленно. - Инструкция прозвучала чётко, без тени сомнения. - НЕТ! - Крик вырвался прежде, чем Тата осознала это. Он был диким, надрывным, полным такого отчаяния, что, казалось, разодрал ей горло. Все принципы, вся гордость, весь страх за себя - все рухнуло в одно мгновение. Она опрокинула стул и раненой ланью метнулась к похитителю. -Нет, пожалуйста, НЕТ! Не трогайте его! Не трогайте Драко! Никого из них! Пожалуйста! Девушка упала на колени перед ним, не в силах стоять, ее руки инстинктивно вцепились в край балахона, как в последнюю соломинку. Достоинство слизеринки испарилось, осталась лишь голая, дрожащая мольба. - Пожалуйста! Умоляю! Лучше пусть погибну я, чем кто-то из них! Похититель сидел неподвижно. Его рука, все еще сжимавшая рацию, медленно опустилась. Он смотрел на эту трясущуюся фигурку у своих ног, на этот вопль души, вывернутый наизнанку страх и готовность. Молчание длилось несколько вечных секунд. Ни насмешки, ни злорадства. Была лишь тяжелая, оценивающая тишина. Потом, очень медленно, незнакомец слегка наклонил голову. Это был не поклон, а скорее... кивок признания. Признания того, что он увидел то, что хотел увидеть. - Достаточно, - произнёс он наконец. Голос утратил часть ледяной остроты, став низким и... почти уважительным. Он аккуратно освободил край балахона из ее сведенных судорогой пальцев. – Я не трону их. Пока что… Ваша готовность... не требует демонстрации. Я убедился. - Садитесь, - продолжил он. Тата, не веря своим ушам, из последних сил поднялась и села на стул, а похититель тем временем снова налил ей вина в стакан, добавив, что они продолжат разговор, когда она успокоится. Стакан опустел одним долгим глотком. Вино - крепкое, терпкое - обожгло горло, ударило в голову теплой, мгновенной волной. Слизеринка закашлялась, слезы выступили на глазах от неожиданной горечи и крепости. - Торопитесь, как на пожаре, - усмехнулся похититель, его голос звучал почти по-отечески, если бы не ледяная нотка подтекста. Он снова наполнил ее стакан, рука уверенная, без тени дрожи. - Вина у нас ещё много. Дышите. Стайлз провела тыльной стороной ладони по губам, смахивая капли. Тепло разливалось по телу, притупляя острые грани страха, смешиваясь с опустошением после происходящего. Голова слегка гудела. Где-то в глубине сознания мелькала шальная мысль о яде, который мистер Х мог добавить в вино, но она сразу же сменялась осознанием того, что он бы тогда его точно не распивал вместе с ней. - Готова, - выдохнула Тата. Она сжала стакан так, что костяшки пальцев побелели, опираясь на него как на якорь. Глаза, ещё красные от слез, поднялись на фигуру в капюшоне. Взгляд был усталым, выжженным, но в нем теплилась искра вызова. «Что ещё? Что он может сделать хуже?» Мистер Х откинулся на спинку стула. Его поза была расслабленной, но внимание - хищным, сфокусированным. Он наблюдал за ней, за малейшим изменением в выражении ее лица, за дрожью в руке, сжимающей стакан. Алкоголь делал свое дело - снимал последние барьеры осторожности, обнажая нервы. - Итак, последняя часть… Знают ли Ваши друзья… Ваш возлюбленный… о том, что Вы вот уже несколько лет в депрессии? Возможно, именно поэтому Вы так готовы пожертвовать собой? Потому что Вам… нечего терять? – Что?.. - Вопросы ударили неожиданно больно. Мысль «Откуда он узнал?!» пронеслась вихрем, но тут же сменилась холодным осознанием: медицинское досье. Обязательные тесты у психологов. Для всех. – Нет…Не знают… И да… -  Слизеринка с усилием подняла подбородок, пытаясь вернуть контроль. – …для меня благополучие близких всегда было важнее, это никак не связано с моим заболеванием… Мистер Х медленно покачал головой. В его тишине вдруг прозвучало нечто опасное. - А может быть, - начал он мягко, почти задушевно, - Вы просто эгоистка? - Слово повисло в воздухе, острое, как лезвие. - Вам проще, чтобы все мучались от потери Вас… - Он наклонился еще ближе, его шепот обжигал. – …чем чтобы мучались Вы, потеряв всех? Тата будто окаменела. Слова впились, как когти. Горло сжалось. Она не могла ответить. Только сжала стакан так, что стекло, казалось, вот-вот треснет. Похититель откинулся назад, и в его позе вдруг появилось что-то, вновь отдалённо напоминающее уважение. – Знаете… - Вы все равно удивительный человек. И я предпочту думать, что Вы действительно готовы пожертвовать собой ради любимых… а не из-за каких-то там… болезней. - Он сделал паузу, подчеркивая последнее слово. - Помните? Я должен угадать один неправильный ответ. Правда я немножко разошёлся и спросил чуть больше, чем следовало… Ну, ничего страшного. Зато узнал Вас получше. Так вот, выбираю вопрос с депрессией. Я… - Стайлз сглотнула ком в горле. Глаза широко раскрылись от внезапного прозрения. – Я… я отвечала везде правду. Я забыла… забыла об этом правиле. - Признание вырвалось шепотом, полным растерянности. - Знаю, милая Белоснежка… Но, все же… одна из Ваших подруг осведомлена. О Вашей депрессии. - Похититель произнёс это небрежно, словно констатировал факт. - Спросите у неё… на досуге. И снова пауза, давящая тишина, в которой его слова обретали вес угрозы. Он выпрямился, его фигура в капюшоне снова стала доминировать в пространстве. – Итак… Ваши вопросы ко мне? «Нет, тратить драгоценные вопросы на выяснение, кто из подруг знает - глупо. Выясню сама, позже. И если что… признаюсь потом» Тата собрала волю в кулак, отбросив шок и страх. Первый вопрос, который cжигал изнутри, вырвался наружу: - Труп в кабинете мистера Реддла. Это правда Беллатриса? Мистер Х медленно кивнул. -Да. Ответ прозвучал тихо, но отчетливо. - И Вы, насколько мне известно, - он сделал крошечную паузу, - были в этом уверены… - Я все равно хотела услышать это лично от Вас. - Школьница перешла к следующему пункту, к новой загадке. – Теперь мой второй вопрос. - Она сделала небольшую паузу, собираясь с мыслями. - Сегодня вечером… Вы связывались со своим помощником. Но все уже разошлись по своим комнатам, их сразу бы рассекретили, если бы они вышли или использовали связь. Значит…у Вас есть еще один помощник? Или… его нет среди нас? - Последняя фраза прозвучала как острая догадка. В комнате повисла тишина. Потом раздался тихий, низкий смешок. Он начинался как едва слышное покачивание плеч и перерос в откровенно насмешливый звук. - Ох, милая Белоснежка… Вы были так испуганы, что не заметили самого простого… Я притворился… Я ни с кем не связывался. Весь этот спектакль был лишь способом услышать то, что я хочу… Тата прикусила губу от боли. Это не то, что она ожидала услышать. - Хм, хорошо. Последний вопрос. Зачем Вы всё это устроили? - Мисс Стайлз, Вы и правда забыли правила. Никаких банальных вопросов, это слишком... примитивно. Ну так и быть, Вы мне нравитесь. Ваша... настойчивость заслуживает поощрения. Поэтому я Вам отвечу: секрет кроется в прошлом. Он произнес это загадочно, как будто бросая кость. Но Тата знала - это не ответ, а новая приманка, новая головоломка. - Итак, как Вы считаете: с каким ответом я вас только что обманул? - С ответом на второй вопрос… - И это… неправильный ответ! Похититель не стал объяснять. Не дал ей ни секунды на осознание, на новый ход мыслей. Вместо этого он резко махнул рукой в сторону двери. - Время истекло, мисс Стайлз. Покиньте столовую! Немедленно! Тата замерла на мгновение, шок от резкой смены тона и внезапного окончания "игры" парализовал её. Но страх перед его гневом оказался сильнее. Она резко развернулась и почти побежала к выходу из столовой, спиной чувствуя его тяжелый, невидимый взгляд. - И Вам нечего бояться, - его слова достигли её уже возле двери, звуча неестественно спокойно, почти убаюкивающе, но от этого еще более зловеще. - Вы безопасно доберетесь до общежития. Я даю слово! Школьница добралась до входа в подземелье достаточно быстро. Её поджидал приятный сюрприз, а точнее близкие друзья, возлюбленный и обожаемый мрачный профессор. Драко среагировал мгновенно, как пружина. Он ринулся вперед, едва не упав. Парень преодолел расстояние за три прыжка. Без единого слова, с хриплым выдохом, он схватил Тату, прижал так сильно, что она на мгновение потеряла дыхание. Его руки сжимали её спину, пальцы впивались в ткань ее одежды, все тело дрожало от сдерживаемых эмоций - ярости, страха, облегчения. Волна двинулась следом. Друзья накинулись на них со всех сторон. Это было молчаливое, плотное сплетение тел. Групповое объятие, ставшее живым щитом, крепостью из тепла, дрожи и тихого шума прерывистых вдохов. Никаких слов. Только соприкосновение, только уверенность: ты здесь, ты спасена, мы с тобой. Драко, наконец, ослабил хватку, но не отпустил, лишь отодвинулся на сантиметр, чтобы провести дрожащей рукой по её лицу, проверить, цела ли она, его глаза лихорадочно выискивали синяки, следы слёз. Вдали, у поворота, Снейп следил за этой немой сценой. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но его поза, казалось, чуть размякла - едва уловимо снизилось напряжения в плечах. Он видел: цель достигнута, ученица жива и в безопасности. Его долг был выполнен. Беззвучным движением, словно тень, он развернулся и исчез в темноте, растворившись раньше, чем кто-либо из группы успел его заметить его уход. Алекс резко кивнула в сторону общежития. Они двинулись. Плотной группой, не размыкаясь. Драко крепко держал Тату за руку, ведя её, Блейз шел чуть позади, постоянно оглядываясь. Мира прижималась к Тате с другой стороны, Седрик и Алекс также шли рядом. Шли быстро, молча, шаги эхом отдавались в подземелье. *** - Мне кажется я смогу связаться с Фредом и Джорджем… - Солнце знает своё время…