Цикл жизни

«Но, видно, всегда так бывает: смерть одного человека — это смерть, а смерть двух миллионов — только статистика?»

Эрих Мария Ремарк, «Черный обелиск»

      Асока открыла глаза, резко, неправильно выныривая из беспокойного сна. Ей казалось, будто она выплыла из-под толстой пелены воды, глушившей все краски и звуки, и теперь весь мир казался слишком ярким и громким, а для неё это было слишком много. Звонко и гулко стучали часы, а в остальном — ничего. «Решительный» мерно гудел, отдыхающий в бесконечном космосе, а Асоке казалось, будто толстые железные стены дышат, плавно поднимаются и опускаются, пока она тихо спит в его чреве. Со временем тоже что-то было не так. Поднявшись на ватные ноги, она накинула халат поверх пижамы и прошлепала к приборной панели, тут же глядя на число. Ах да, её день рождения. Тано вообще не помнила, зачем им, джедаям, говорили о каком-то особенном моменте, в который они родились. Это ведь что-то бренное, земное, пережиток прошлого, а рыцарь должен быть отстранен от всего мирского, верно? Может, дату вообще сохранили только для медицинских данных. По ним ей было уже семнадцать, что, на самом деле, не так уж и мало. Она вовсе и не ребенок. Это даже… слишком много, да. Мало кто на войне смог бы дожить до семнадцати, даже если она сражается только полтора с лишним года. Никому из рекрутов, конечно, столько не было, а самым старшим из них выглядел Файвс, и ей не хотелось думать, из-за чего.       Файвс, Джесси, Кикс, Тап, Догма, Рекс, наконец… это были те, кто был особенно дорог Асоке, но в Силе их жизни, уникальные и молодые, терялись в массе безымянных душ, каждая из которых рождалась и сгорала за секунду прямо на её глазах. Раньше все считали, что худшее для джедая — это чувствовать смерть вокруг себя. Но что вы теперь молчите, Совет, когда повсюду война, и каждый вечер мы заканчиваем тем, что считаем бесконечные потери? Где ваш Кодекс тогда, когда он нужен, а не когда нужно упрекнуть за что-то её или Скайуокера? Асока раздраженно выдохнула, чистя клыки и пялясь в зеркало. Её монтралы стали длинными и торчали вверх, как массивные рога. Она была выше уже многих из тех, кого знала, и ей казалось, что совсем скоро она догонит Энакина. Её тело, раньше натренированное красиво и идеально для нужд хранителя мира, теперь обросло ненужными, грубыми мускулами, закаленное в боях. Вроде и полезно, но как-то неэстетично. Хотя казаться хрупкой здесь было бы еще хуже.       Асока натянула форму, которую ей подогнал Леший. Красивая, но закрывающая все тело, практичная и предусматривающая крепление брони — это, наверное, то, что ей было нужно. И почему джедаи вообще до сих пор ходят в тряпичных халатах или кожаных легких одеждах? Вообразили, наверное, себя неуязвимыми на фоне постоянных маленьких смертей. Тано вообще не знала, почему это было честно: кто-то живет, а кто-то умирает.       Как ей как-то говорил Пло, вязавший в этот момент шарфики для своих солдат, по-хорошему было бы, если бы джедаи, узнав об армии рабов, мигом бы настучали по голове тому, кто это все одобрил, и освободили бы их, выделили им немного кредитов и научили, как жить в этом мире. По-хорошему было бы, если бы они не вели долгие бессмысленные бои, а созвали совет сепаратистов (без Дуку и прочих ситхов, разумеется) и предложили им мир лично. По-хорошему было бы, если они обращали внимания на те системы, которые терпят бедствие, а не те, которые хотят отсоединиться от Республики, и приходить на чужие планеты с помощью, а не с армией и войной. Хотят отделиться — пусть отделяются, говорил мастер Кун, потому что свобода — это главное, а эта странная империя все равно бы рано или поздно распалось, и нужно было просто позволить этому случиться мирно. Они бы спасли так много жизней, но… Кто-то — все лицемеры из Ордена, чувствующие Силу высшей властью, по правде говоря — запретил это. Асоке было тошно думать о том, как так случилось, что им пришлось стать палачами и для сепаратистов, и для своих солдат, тех, кто зачастую был их друзьями, их всем, их… Его улыбка заставляла Тано верить в то, что где-то еще остался смысл бороться, чтобы защитить его. Но кто сказал, что у нее получится не дать его в обиду, если не выходит даже втолковать джедаем, что они поступают неправильно? Кто вообще бы стал слушать девочку вроде нее?       Мастер Пло, сжимая чью-то зеленую руку в своей грубой ладони, говорил, что и привязанность Кодексом никогда не должна была быть запрещена. Ему было под четыреста лет, и он не совсем припоминал, кто и когда сказал им, что они должны вести свою жизнь в одиночестве, потому что для джедая плоха только собственническая любовь, а светлые чувства только давали веру, надежду и спокойствие. Но кому-то понадобилось запретить вообще все. Только ситхи все возводят в абсолют, верно? Асока уже не знала, кто они.       Приземлившись на диван с банкой варенья, взятой из известного места (кодовый замок Лешему, разумеется, ничем не помог), Асока врубила передатчик. Слушать входящие сообщения почему-то не было никакого настроения, но из вежливости она включила поздравления. Пло, разумеется, записал голограмму, на фоне которой периодически мелькал магистр Фисто в одних трусах и с сигаретой в зубастой улыбчивой пасти. Кит Асоке тоже нравился — он был веселым и современным, пусть и, кажется, малость обдолбанным. Ходить с такой позитивной лыбой на войне без легкой травки все же было бы просто невозможно. Да и мастера Куна, судя по его вечному ласковому спокойствию, он тоже угощал. Скайуокеру бы такое дать, может, тоже не такой отшибленный бы был… Тано все же улыбнулась из-за теплых слов и быстро напечатала ответ с благодарностью. Все-таки приятно. Поздравления прилетели от Падме, Оби-Вана и даже Лакса Бонтери. Последнее, правда, она раздраженно вымела в спам, думая о том, что надо будет потом забанить надоедливого противника. Особой неприязни он у джедая, конечно, не вызывал, и был вполне адекватным сепаратистом, но его амбиции были совершенно излишни и безнадежны.       Разобрав почту, Асока улеглась обратно на кровать, закинув ноги на стену и свесив голову вниз. Варенье кончилось, а выходить из каюты пока не было особого желания. Может, стоит весь день просто валяться…       Неожиданно в дверь постучали, и Асока, неохотно повернувшись, открыла дверь с помощью Силы. Внутрь проникла шумная и очень веселая толпа рекрутов, которые сразу стали её поздравлять и отдавать всякие милые безделушки. Хандра так резко переросла во что-то странное, что Тано и не заметила, как рассмеялась от радости, разглядывая самодельные подарки. Денег на что-то покупное у солдат бы и не хватило, а ей, может, ничего другого и не нужно. Хардкейс отдал милую бумажную открытку с подписями всех присутствующих и разными рисунками, напоминающими каракули ясельной группы джедаев, но Асоку тронуло то, что он, выращенный суровым бойцом, не перестает творить и учиться. От Джесси ей досталась то ли подставка для чего-то, то ли побрякушка, сваренная из кусков дроидов и покрашенная в темно синий. Как ее применять — загадка, но Тано решила, что потом на неё и сложит все, что ей принесли. Там был и Файвз, который выглядел ну очень радостным, будто съел пол пачки антидепрессантов. То ли Кикс реально ему лекарств отсыпал, то ли он и правда потихоньку оправлялся и возвращался в состояние шутника… Но в его душе Асока все еще видела смертельную грусть и тоску, которая, кажется, стала навсегда частью его. Может, хорошо, что он не стал прятать в себе скорбь, а принял её, позволил ей наполнить его тело, а потом наконец обрел покой, найдя с ней некую гармонию. Он и Тап отдали ей маленькую коробочку, в которой было милое кольцо, сделанное из проволоки и гладкого оранжево-белого минерала, найденного на какой-то планете. Было приятно, что ЭРК и «вечная блестяшка» наконец поладили. Файвс видел в ней что-то вроде младшей сестры, непохожей на Эхо, но все же близкой, и постоянно околачивался рядом, уча её некоторым моментам, которые Догма и Хардкейс объяснить не могли в силу того, что сами совершенно не умели контактировать с обществом. Солдат был очень умен и гибок, и передавал ей те же навыки, делая из неё изобретательного бойца, способного выжить в любой ситуации. Если Джесси, например, дурачился и тупил потому, что сам думал, что он действует серьезно, и не замечал комичности ситуации, а для Хардкейса глупости уже были стилем общения, Файвс вел себя как идиот именно потому, что прекрасно осознавал, что и зачем он делает, и предпочитал смеяться с себя.       Асока, конечно, была не уверена, но подозревала, что надо будет сказать спасибо Франкенштейну за помощь с этими подарками. Последним, кто что-то принес, был как всегда застенчивый, но от этого и жутко милый Рекс, который торжественно (по мере возможностей), поставил перед ней поднос с очень вкусно выглядящей пастой с кусочками морепродуктов, которые она любила. Откуда рекруты об этом узнали — загадка, но Тано подозревала, что её выдал с потрохами Пло, который её и приучил к данному блюду. От удивления джедай прикрыла рот рукой, не в силах сдержать улыбку. Она прекрасна знала, как рекруты относились к обычной еде гражданских: для них, привыкших только к питательным батончикам, это был настоящий праздник. И они приготовили что-то для неё! Наскребли где-то кредитов, нашли рецепт… — Мы чуть кухню не спалили, — зачем-то уточнил Хардкейс, улыбаясь. — Столько раз пробовали сделать идеально, но получилось только у Рекса. — Пробуй, — буркнул слегка покрасневший капитан, неловко присаживаясь рядом с ней. — Вкуснятина! — тут же отозвалась Асока, нещадно поглощая спагетти. — Господи, Рекс, я не преувеличиваю… В жизни ничего вкуснее не ела. — Это тебе на фоне батончиков так кажется, — фыркнул блондин, все же явно обрадованный. — Нет, серьезно, — Тано что-то совсем повеселела, окруженная друзьями. — Ты отлично готовишь! Я бы на тебе женилась, чтобы каждый день есть эту прекрасную стряпню. — Ну, колечко мы Вам подарили, — засмеялся Файвс, тут же учуяв возможность для шутки. Рекруты прыснули. — Сэр… Ой, мэм, то есть… Коммандер..! — мямлил покрасневший до кончиков ушей Рекс, не в силах нормально отреагировать и заикаясь. — Или погоди… Не женюсь, а выйду замуж? — размышляла Асока, штурмуя пасту и хитро на него поглядывая. — Да ладно тебе, расслабься! По тогрутским традициям бракосочетаются только после 20, когда мы окончательно перестает расти. — Это еще не твой финальный рост? — удивилась Тап, пока Рекс на фоне благодарил богов за смену темы. — Не. Мы вообще выше ста восьмидесяти все, — гордо ответила она, откладывая вылизанную тарелку. Ей было даже мало. — Иногда забываю, что у другой расы может быть другая анатомия, — признался Хардкейс, с интересом поглядывая на ее монтралы. — Чего еще о тебе мы не знаем? — Рекс вам расскажет, если женится на мне! — Ну нет, только не это, — пробормотал Рекс, сначала вытаращив глаза, а потом спрятав лицо в ладони. — Я так и думал, что надо было ведро бакты дарить, — фыркнул Кикс, который ради этого даже выполз из медотсека. Он стоял, оперевшись на Джесси, немного скособочившись и держась рукой за гематому на животе. Она уже особо не болела, но от легких поглаживаний становилось спокойнее. — А тебе — тест на беременность, а то руки так забавно на пузе держишь, — шепотом пошутил Файвс, хотя за его зрачками было видно, что ему, если честно, не очень смешно, учитывая то, откуда ему знакома эта поза. Остальные, правда, подтекста не считали и только захихикали. — Я б тебе вдарил, но мне нагрузки противопоказаны, поэтому просто пошёл в дупу, — закатив глаза, злился медик. ЭРК показал ему язык и отвернулся. — Вы мне, если честно, очень подняли настроение, — призналась Асока, разглядывая своих близких. — Я уж думала, что весь день испорчен. — Это еще что! — подключилась к диалогу Тап. — Мы выбили нам билеты в сады Корусанта! А сегодня как раз нет миссий, так что сходим, погуляем, повеселимся. — А я ей говорил, что это скучно, — вздохнул Джесси. Они навидались всякой флоры и фауны, однако парк в столице, очень красивый и, главное, не враждебно настроенный, давно интересовал Асоку. — А что тебе весело? Бухать ей все равно нельзя, — шикнул Кикс. — Да и вам не надо бы… — Меня все устраивает! — подскочила Асока. — Ну что, когда выходим? — Погодите минутку, — во все еще открытую дверь вдруг просунулась голова Лешего, который, судя по сонному лицу, все никак не мог раздуплиться. — Асока, привет, я проспал малость… С днем рождения, adi'ka. Посмотрев на рассевшихся на полу рекрутов, Миша вошел внутрь и поставил на стол поддон с несколькими банками варенья на стол. — Ого, спасибо! — Асока тут же заинтересованно принялась рассматривать содержимое. — Судя по всему, ты и без подарка справлялась, — хмыкнул Леший, разглядывая незаконно изъятые у него ранее банки, теперь пустые и валяющиеся где попало. — Так что не за что. Ну, не задерживаю, идите гуляйте, пока выходной. Рекруты во главе с Тано тут же вылетели в коридор, и только Хардкейс задержался, почувствовав что-то неладное. — Buir? — перейдя на мандо’а по старой привычке, спросил он. — Ты в порядке? — Все хорошо, думаю, я переживаю без всякой на то причины, — вздохнул Леший, прислоняясь к стене. Ему, на самом деле, почему-то было плохо последние два дня. — Пондс не отвечает. У них наверняка какая-то миссия и закрыт канал связи, но я… — Ты до сих пор поддерживаешь связь со всеми коммандо? — удивилась задержавшаяся Асока. — Да, — не понимая, что в этом необычного, кивнул полковник. Ну да, вряд ли какие-то инструктора так сильно привязывались к рекрутам… Странно, конечно, но он по-другому не мог. — Рекс, Хардкейс и Коди мне совсем как дети. Вольфи, Фокс, Гри, Блай, Пондс… Почти, потому что они сами были воспитаны жестковато и плохо шли на крепкий контакт. Но я все равно с ними будто бы связан. — Так кто ты для них? — Как… Учитель в начальной школе? — предположил Леший, теряясь в объяснениях. — Дядя, воспитатель… Не родственник, но тот, на кого можно положиться, когда рядом никого нет. — Коммандо просто с самого детства растились суровее, — добавил Хардкейс. — Вот они и немного эмоционально недоступные, поэтому поладить полностью удалось только с Коди, и то черт ее знает, почему. Но мы все равно близки, как братья и сестры по оружию. — И я все равно переживаю до чертиков, — подытожил полковник, потирая переносицу. — Все будет хорошо, — пулеметчик подошел ближе и стиснул его в крепких объятиях, даже слегка отрывая от земли. — 'Кейс! — Леший смешно задергал ногами и заулыбался. Скоро его вернули на землю. — Спасибо, малыш. Ты слишком быстро вырос. Ну же, идите, догоняйте остальных.       Когда они наконец скрылись, Леший вздохнул и направился в свою каюту. А было бы так хорошо, если бы войны не было. Было бы просто прекрасно, если бы все ребята осмелились к нему привязаться, и он мог бы считать себя их отцом. Было бы славно, если бы они росли, как обычные дети, и он бы до сих пор играл с ними и читал им книжки на ночь.

***

      — Да?.. — Леший удивленно моргнул, открыв дверь, и уставился на вошедшего. Перед ним стоял рекрут Нейо в полном обмундировании. Михаил плохо знал его и мало с ним общался, но припоминал, что тот был просто отличным солдатом, и просто так бы его не позвали. — Сэр, — коротко, но слегка заторможенно ответил тот, стоя по «смирно» и не двигаясь. — Вольно, — выдохнул Леший, неожиданно вспоминая, что он, вообще-то, вышестоящий офицер. С 501-м и 352-й это было достаточно легко забыть. Его, конечно, уважали, но вели себя в его присутствии легко и непринужденно. — По какой причине прибыл? Миссию назначили? — Личная причина, — бросил Нейо, и тут Леший заметил чужой шлем в его руке, пока собственный рекрут не снимал с лица, и тут же забеспокоился. В душе шевельнулось что-то.       Так, погодите… разве не Нейо работал с Винду и Пондсом на последней миссии?.. Лешему было ужасно страшно присматриваться, но шлем скоро оказался впихнут в его руки. Знакомые бурые пятна, точно такие же, какие ему будто совсем недавно радостно показывал Пондс, впервые перекрасив броню, только потертые и слегка выцвевшие. Нет, только не это… Смерть кого-то из его ребят была уже совсем за гранью абсурда. Они продержались так долго, они не должны были уходить… Но не мог же он просто поверить, что все они дойдут до конца? — Мы с ним не были особо знакомы, — суховато сказал Нейо, замечая, как дрожат руки Лешего, сжимая шлем так, будто он надеялся выдернуть его из мира мертвых. — Я знаю, что вы были близки, вот и решил, что Вам шлем нужнее. — Как… Как он погиб? — бесцветно спросил Михаил. У него не хватало сил даже на слезы, хотя хотелось рыдать и царапать кожу с собственной груди. — Бластерный выстрел во время миссии. Он шел впереди всех. Медик не успел помочь. Погиб, как герой. — А тело? — Сожжено в соответствии с процедурой, — Нейо не выражал никаких эмоций, но Леший, если честно, и не прислушивался. Все доходило до него сквозь толстую пелену, будто он оказался в каком-то пузыре. — Повезло, что я успел выцепить шлем до того, как всю броню переплавили. — Спасибо, солдат, — выдавил полковник, разворачиваясь и не сводя взгляд с куста пластоида в его руке. — Можешь идти. — Сэр, — попрощался Нейо. Дверь захлопнулась.       Леший не мог понять, чего он хотел, поэтому просто лег на кровать, прижал шлем Пондса к груди и руками и ногами обвился вокруг него, стараясь как-то забить пустоту внутри. Он не мог заставить себя поверить в то, что что-то такое и правда произошло. Может, притвориться, что ничего не случилось, встать и пойти дальше?.. — Какие планеты тебе нравятся? — спросил Миша, переворачивая страницу атласа. Остальные ребята уже спали, но Пондс случайно хлебнул кафа из его кружки, поэтому всю ночь вертелся. Лешему пришлось забрать его на кухню и почитать какую-нибудь книжку в надежде на то, что мальчик успокоится. — Фелуция, — бодро отозвался ребенок, положив головку на крошечные ладони и уставившись на яркие картинки. — Эти огромные цветы такие красивые! Как думаешь, я смогу туда попасть? — Обязательно, — тогда молодой инструктор и правда в это верил, лучезарно улыбаясь Пондсу. — Когда все закончится, мы можем слетать туда, если ты хочешь. — Хочу, — спокойно кивнул мальчик, продолжая рассматривать иллюстрации. — Мне нравится это небо. Было бы здорово лежать здесь и смотреть на то, как высоко-высоко проносятся облака.       Нет, он не мог просто взять и выкинуть Пондса из головы. Он был человеком, живым, дышащим, дорогим для него и его братьев, и он был достоин того, чтобы о нем помнили и скорбели. А Леший был готов отдать ему все свои слезы, если бы мог заставить себя пошевелиться. Смерть Эхо будто бы подготовила его к этому. Если бы девушка была жива, он убивался бы гораздо сильнее, впервые столкнувшись с потерей кого-то родного, но она показала ему, что война — это, все-таки, война, которая не щадит никого, даже самых дорогих и важных. Он должен был тосковать дольше, но почти сразу принял факт, что его мальчика больше нет. Лешего резко охватил гнев на самого себя. Как он мог считать себя кем-то вроде их отца, если так быстро смирился с ужасной смертью Пондса? Он уже совсем не может считать себя хорошим человеком! Он знал, что это война, да. Он знал, что кого-то из них ему все равно придется потерять, и понял, что испытывает облегчение из-за того, что это не Рекс, Коди или Хардкейс.       Как он может так думать?! Разозлившись на себя, Леший вдруг поднялся, закричал и с силой ударил кулаками по железной стене, сбивая костяшки в кровь. Он не заслуживал его чудесных, милых ребят, хотя думал, что делает все, что в его силах. Они все были такими замечательными, а он…       Худшее для родителя — хоронить своего ребенка. Смотреть на то, как он растет, только ради того, чтобы осознать, что все это напрасно, что нет ни смеха, ни улыбки, ни его достижений, ничего больше нет. Только этот дурацкий боевой шлем в руках. Пондс все-таки заснул, положив голову ему на плечо. Леший отнес его в кровать, обнимая точно так же, как он сейчас обнимает мертвый, холодный пластоид. — Миш? — дверь открылась, и внутрь заглянул Рок, видно, принявший стук по стене за приглашение. — Ты звал?.. — Нет. — Тогда я пойду, — быстро, немного напугано развернулся Паша. Он боялся чужого горя, потому что понятия не имел, как с ним справляться и что говорить людям в такой ситуации. Он даже не понял, что произошло. — П-подожди, — Михаил неожиданно для себя приподнялся на кровати. — Побудь со мной. Пожалуйста. Рок вздохнул и неловко проник в его каюту, присаживаясь рядом, но не касаясь его. Он сразу же понял, что произошло, едва глянув на шлем и состояние друга. — Предупреждаю, я понятия не имею, что говорить. — Не надо. Просто… Не уходи. Рок глянул на него и фыркнул, приваливаясь к стене. Мише даже не нужно было обнимать или прикасаться к нему. Чужое дыхание успокаивало, и он наконец смог вернуться в реальность и по-настоящему разрыдаться.       Паша долго слушал, как он давится собственными всхлипами, и не мог ничего сделать. Но когда он просто положил руку Михаилу на плечо, тот потихоньку успокоился. Это заняло пару часов.

***

      Хардкейс выглядел так, будто его чем-то очень больно ударили, а Рекс даже не снял шлема, боясь показывать красные глаза. Коди грустно смотрела в яркое-яркое небо, над которым проплывали облака. — Он говорил, что ты обещал, что мы поедем сюда, — зачем-то вспомнил Блай, беспокойно разглядывая гигантские цветы. Его голос хрипел. — До сих пор не верится, — выдавил Вольфи, а Фокс только и могла ковырять песчаную почву под ногами, стараясь отвлечься от наполнившего все вокруг горя. Гри сидел рядом с ними, пачкаясь в пыли, но не находя в себе сил подняться. Как в старые добрые, здесь были только Леший и его подопечные. Казалось, они остались одни во всей вселенной. Без Пондса внутри каждого из них будто что-то сломали. Миша ходил из стороны в сторону и присматривался, выбирая лучшее место. В конце концов, под одним из деревьев он нашел покрытую травой лужайку, с которой был просто отличный вид на сказочный пейзаж планеты. Взяв из кармана ножик, он опустился к крепко застрявшему в почве камню и замер, пытаясь придумать, что написать. «Надеюсь, ты не скучаешь по нам в раю, Пондс» Тяжело вздохнув и проглотив подступившие слезы, он водрузил шлем на камень и нежно погладил его, прежде чем еле как подняться и отойти к своим мальчикам. Никому не хотелось оставлять Пондса здесь, но они надеялись, что теперь он обрел покой. — Мы можем побыть здесь немного? — тихо спросил Рекс, раскидываясь на земле. — Да, — коротко ответил Леший, просто укладываясь рядом. Остальные рекруты присоединились к ним, и вскоре Миша почувствовал на себе их руки или головы.       Они наконец могли лежать здесь и смотреть на то, как высоко-высоко проносятся облака.

***

      — Напомните-ка, зачем я здесь? — спросила Котлетка, следуя за падаваном по храму джедаев. — Я накосячила, — коротко объяснила Ив. В руках у неё была стопка кайбер-кристаллов, которые она теперь неделю вынуждена была таскать по библиотеке. — Это слишком очевидно, чтобы об этом упоминать, — капитан вздохнула, наблюдая за ней. — Ну а кто знал, что отобранный у бандитов на миссии спайс нужно было привезти в Республику! — возмущалась забрак, распихивая накопители информации по полкам. Была уже ночь, поэтому помещения пустовали, погруженную в полутьму, но ей, конечно, нужно было отрабатывать. — Я решила, что будет веселее избавиться от него более надежным способом… — Более надежным — это высыпать его на стадо бант, которые потом обдолбались дурью и чуть не разнесли укрепления, в которых жил Ки’Ади’Мунди?! — Так ему и надо. Он мне все равно никогда не нравился. — Коммандер, при всем уважении, Вы не можете говорить так о почетном члене совета Джедаев… — А вот и могу, — фыркнула Ив, заканчивая работу. — Всего лишь очередной скучный дед, напрочь убежденный в том, что джедаи — это высшие создания, которым обязаны подчиняться остальные…мы все, черт возьми, не какая-то религия и не боги, а люди! Которые могут иногда захотеть развлечься, разумеется. — Да ну Вас, — Котлетка приподняла одну бровь и догнала джедая, которая уже успела уйти в самый дальний угол библиотеки, чтобы положить последний кристалл. — …Мэм? Ив резко замерла и приложила палец к губам. Выглядывая между полками, она рассматривала две фигуры, которые тихо переговаривались, думая, что кроме них никого здесь нет. — Это там что, Палпатин? — шепнула забрак, вслушиваясь в голоса. — Возможно, но это не наше дело, — попыталась остановить её рекрут, но девочка уже сорвалась, пытаясь подобраться ближе. Из позиции, которую она уже заняла, было хорошо слышно и видно говорящих. — Вы же понимаете, что это вышло не намеренно? — спросил Винду. Его лицо ничего не выдавало, как и всегда. — Конечно, — приторным голосом заверил его канцлер. — Благосостояние наших рыцарей-джедаев превыше всего. — Я просто не успел достать световой меч, — продолжал объяснять Мейс, но особым сожалением в его голосе и не пахло. — Мне пришлось закрыться от выстрела. Пондс был способным солдатом. Мне жаль его. — Жизнь рекрута — ничто в обмен на Вашу жизнь, — кивнул Шив. Магистр странно покосился на него и вздохнул, будто не знал, согласен он с ним или нет. — И все же, лучше никому не говорить о случившемся. — У вас есть записи? — Да, извлек с камер, — Винду включил на наруче голограмму. — Никто не видел, кроме сепаратистских дроидов, разумеется. Для остальных рекрутов это тоже не выглядело подозрительно. Ив прищурилась, стараясь рассмотреть запись. С первого раза казалось, что этот Пондс просто выскочил невовремя, и заряд бластера прилетел ему прямо в грудь. Однако на медленной перемотке она заметила кое-что пугающее: магистр Винду, видя направленное на него оружие, не может вытащить меч из пояса, застрявший в самый неудобный момент, и, пытаясь спастись, почти инстинктивно двигает рукой, с помощью Силы перетаскивая коммандо вперед себя и используя его в качестве живого щита. Сердце Ив пропустило удар. На закате Республики джедаи позволяли себе многое, но такое… это ни за что не вписалось бы в рамки Кодекса, которым они постоянно апеллировали! — Удалите записи, — сказал Палпатин. — Идите, Мейс. Никто не узнает.       Забраку очень хотелось выскочить прямо сейчас, но она понимала, что не сможет сделать ничего одному из величайших джедаев, а кричать на Палпатина слишком рискованно… решив дождаться, пока они оба покинут помещение, она притаилась за стеллажами, чтобы потом скользнуть в жилые комнаты и найти кого-то, кому она может доверять. Джедаи… предатели. Но, может, кто-то из долговцев её послушает? Дожидаясь удачного момента, она вспомнила про Лешего, который был единственным за долгое время, кто воспринял её всерьез. Винду вышел, но Палпатин остался. Он что-то проверял в датападе, а потом вдруг обернулся на стеллаж, за которым пряталась Ив, и посмотрел прямо на нее будто бы сквозь полки. — Я чувствую твою ярость, юный джедай, — вымолвил он, и Ив вздрогнула, тут же замирая на месте. — Выходи. Ты можешь высказать все, что думаешь. — Я выскажу! — как бы Котлетка не пыталась её остановить, забрак поддалась на провокации выскочила из укрытия, тут же активируя световой меч. — Джедай буквально убил этого рекрута… мы не должны так поступать! А Вы, защитник мира и народа Республики, так говорите об этом, будто солдаты — это простые вещи… — Ну-ну, тише, — спокойно ответил канцлер, что только раздражала Ив. — Мало кто считает их людьми, и я сомневаюсь, что смерть Пондса по-настоящему навредила кому-то или причинила боль. Но то, что ты так думаешь — совсем не плохо, нет. Видеть во всем хорошее — это ценный дар, который в последнее время мы встречаем так редко. — Мне ни к чему ваша пустая болтовня! Я найду, кому об этом рассказать, и когда Сенат поймет, какой жестокий человек стоит во главе… — Ты бы могла использовать свои способности с умом, — Палпатин шагнул ближе, и в его глазах блеснуло что-то очень странное и острое. — Злость в тебе… тебе ведь никогда не нравилось быть джедаем, верно? — Мне никогда не нравилось убивать невинных существ, — процедила Ив, сжимая рукоять меча крепче. Котлетка растерянно переводила взгляд то на нее, то на канцлера, держа бластер наготове. — Но ублюдков — с удовольствием! — Это огромный потенциал, — задумался Шив, почесывая подбородок. — Ты никогда не входила в план, но… я мог бы открыть тебе несколько секретов. Но для начала ты должна доказать, что готова к большему. Если ты никому не расскажешь о том, что видела сегодня… — Да черта с два! — прервала его забрак, потихоньку приближаясь. — Может, я еще не знаю, что к чему, но то, что вы сейчас обсуждали, это… отвратительно! А Вы вообще какой-то странный. — Что ж, мне не к чему рисковать ради тебя одной, — тон канцлера резко изменился, и он, развернувшись, направился к выходу. — Ах да, солдат. Выполнить приказ 66. Тело спрячь. Потом забудь все, что произошло. Ив обернулась на рекрута, прежде чем сделать несколько шагов в сторону Палпатина, чтобы нагнать его, но мимо её плеча пролетел бластерный выстрел. Она тут же спряталась за полку. — Котлетка?! Че ты творишь? — завизжала забрак, когда по полкам пальнули еще несколько раз. — Хорошие солдаты следуют приказам, — жестко отчеканила капитан, странно переменившись в лице, и попыталась выкурить джедая из укрытия. Ив поняла, что нужно драпать, и быстро. Рекруты, кажется, тоже предатели… её всю трясло, пока она пыталась выползти из погруженной в тьму библиотеке, убегая от человека, который секунду назад был её другом. Как Котлетка могла послушаться этого странного старика, так быстро переменив сторону?       К счастью, Ив ориентировалась в Храме гораздо лучше капитана. Забравшись в вентиляцию, она спрыгнула вниз и по трубе спускалась все глубже и глубже в нижние ярусы, думая о том, что была бы очень рада никогда больше не увидеть это место.       Рекруты — предатели. Джедаи — предатели. На кого, крифф, в этом мире вообще можно положиться?

***

      — Куда ты запропастилась? — Федя недовольно скрестил руки на груди и уставился на полуразваленный корабль, из-за которого выглядывала Ив. Она пригласила его в какую-то откровенную дыру почти у поверхности. Здесь пахло вомп-крысами и бензином, а еще у него разболелась голова. — Ты должен воспринять все, что я говорю, максимально серьезно, — осторожно начала забрак, вылезая из своего укрытия. — Это было бы немножко легче, если бы у тебя на голове не было дуршлага с плесенью, — саркастично фыркнул чисс, светя в темноте ярко-красными глазами. — Где твои робы?.. — Это маскировка, и я её не сниму, — уперлась Ив. Вместо изящного халата на ней была куртка-косуха и потертые джинсы, тоже, кстати говоря, присыпанные то ли мхом, то ли плесенью. — Ну да, в дурке точно за свою примут… — Не перебивай! Я не знаю, почему, но, — девочка размахивала руками во все стороны, что, если честно, тоже мешало воспринимать её слова нормально. — Джедаям нельзя доверять, я сама слышала, и… рекрутам тоже нельзя! Котлетка чуть не грохнула меня! — Мне кажется, тебе нужно к медику, — нерешительно предположил Федя после небольшой паузы. — Котлетка сказала, что это ты себя странно вела. Раскладывала кристаллы по полкам, а потом как сорвалась и пропала из Храма. — Я же просила выслушать серьезно! — забрак почти зарычала, сжав кулаки. Недоверие друга только заставило её начать нервничать сильнее. — Я не… я понятия не имею, что это вчера было, но чтобы успеть разобраться до того, как меня убьют, мне нужно улететь с Корусанта, исчезнуть, покинуть Орден… Ты либо со мной и сейчас же, либо остаешься здесь. — Я не могу решить это так быстро! Успокойся, пожалуйста, — Федя сделал несколько шагов назад. — Ты должен! Я уже нашла пилота, я улетаю сейчас, — тут Ив замерла. — Хотя знаешь… я действительно не могу заставить тебя что-либо сделать помимо твоей воли. Лучше будет, если ты останешься. В случае чего, я свяжусь с тобой. И передай Лешему, чтобы был настороже, чтобы копал глубже, пока не найдет ответ… Пока не поймет, почему и рекруты, и джедаи когда-то предадут друг друга. — Погоди! — Федя попытался было её остановить, но было поздно: девочка уже скрылась в темноте ангара, оставив от себя лишь какое-то странное, мрачное послевкусие. — Черт, Ив…

***

      Леший снова и снова вчитывался в письмо того странного мальчика-чисса. Что имела в виду падаван? Было ли это как-то связано со смертью Пондса? У него уже разрывалась голова, и он, если честно, уже давно хотел уснуть, но не мог. С чего бы людям, сражающимся на одной стороне, предавать друг друга? Может, девочка просто тронулась рассудком. На войне бы это было вполне логично, но… Он устал. Он хочет спать. Он хочет спать, обняв Пондса, как тогда. — Не зацикливайся на этом, — ворчит Паша, забирая у него комм. — Ты когда вошел?.. — хриплым голосом спросил Миша. У него не хватало сил даже на то, чтобы сфокусировать взгляд на друге. — Достаточно давно, чтобы прочитать всю эту ахинею, — Паша с кряхтением приземлился на ковер рядом с ним и задрал голову, опираясь на жесткий матрас кровати. — Не пробовал, скажем, не на полу поспать? — Дело не в этом, — Леший вздохнул, собираясь снова открыть рот, чтобы в очередной раз прокрутить свои мысли о смерти Пондса, но тут его перебили. — Я знаю, в чем дело, — жестковато выдавил Рок, уверенно смотря прямо ему в глаза. — Я, черт возьми, прекрасно знаю. Я понимаю, что тебе плохо, и ты не можешь придумать причину, по которой тебе нужно идти дальше. Но я, дурень, зараз тобі все покажу. Он схватил с прикроватной тумбочки фотографию, на которой были запечатлены все его подопечные. Смотреть на улыбку Пондса было снова адски невыносимо. — Один из них ушел, верно, — сказал Рок, практически тыкая в Мишу рамкой. — И мне жаль, мне очень жаль, потому что он был славным малым. И я знаю, что я не выгляжу как кто-то, кто может помочь, потому что я никогда не думал, что мне хватит смелости помогать, но как будто у тебя есть выбор. Вот они, еще целых семь причин. Семь причин, которые ходят, дышат и любят тебя, которые нуждаются в тебе. Если ты сдашься, им будет очень, очень плохо. Леший молчал, всматриваясь в лица ребят. Так прошло несколько минут, прежде чем Рок, понявший, что ничего не добьется, добавил: — Мне тоже будет плохо, Миша. Не сдавайся. Если не ради себя, то ради всех вокруг. Тебя ценит каждый в бригаде и в 501-м. И нам все еще нужно понять, что за херня происходит, чтобы защитить тех, кто верит в тебя. Я знаю, что мои слова не помогают, понимаю, что наверняка звучу, как идиот, но… — Спасибо, — прервал его Леший, вымученно улыбаясь. — Твои пинки всегда немного помогают. Ему захотелось его обнять, но он знал, что Паше наверняка это не понравится. — Да и сколько уже можно винить себя в чем угодно, — пробубнил Рок, вставая и хватая Михаила за руку, чтобы помочь ему подняться. — Как смотришь на то, чтобы проведать Рекса и 'Кейса? Ты им нужен. — Ты прав, — Миша заставил себя отпустить ладонь Паши и выдохнул, поправляя на себе офицерскую форму. — Я даже не помню, сколько я не выходил из каюты… — Неделю, — фыркнул Рок. — Там много материалов по следующей миссии накопилось, так что придется тебе на время отложить свое откисание. — Куда, говоришь, летим? — спросил Леший, потягиваясь и наконец вылезая из каюты в коридор. — На Умбару.