Как во сне

      Тап снился сон. Тот самый, который совсем просто спутать с реальностью, в котором эта дымка, затуманивающая видения, рассеивается, а воздух становится слишком чистым и прозрачным. Если она выйдет за край леса, то увидит прямо перед собой алый горизонт, простирающийся далеко-далеко. С этой стороны небо будто бы горело, объятое странным розовым пламенем, лижущим скатывающееся вниз солнце. Тап не могла вспомнить, зачем она здесь и кем она была там, в этом адском огне, но что-то подсказывает ей развернуться и бежать, бежать что есть мочи, даже не спотыкаясь о кочки и коряги, волшебно быстро передвигаясь.       Скоро пламя превращается в мягкие отблески далеко-далеко, а солнце, закатившись наконец за горизонт, позволяет серебристой ночи вступить в свои права. Отнюдь не темно. Тап видит чарующие хрустальные цветы, макушки деревьев, будто обмакнутые в белую краску в свете луны, свои руки, не скрытые броней и перчатками. На ней совсем нет одежды. Смольные волосы струятся по спине все ниже и ниже, прикрывая тело от чужого взгляда, но подсматривать некому: вокруг стоит уютная тишина, полная и поглощающая. Звезды потихоньку зажигаются на лиловом небе, и Тап ложится на корягу, ствол которой зарос мягким мхом, чтобы рассмотреть их получше. Они мерцают и переливаются так далеко от нее, но ей видится, что она может протянуть руку и перенестись туда, побывать в каждом мире из многих миллионов, родиться вновь и прожить тысячи жизней. Шум войны остался позади и затих, будто её никогда и не было. Всё прошлое, что она пережила, было будто бы чужим, и она все это время притворялась кем-то, кем никогда не являлась на самом деле. Но здесь и сейчас маска спала, и ей было совершенно ясно, что происходит. Её место прямо тут, у сверкающей в водной глади небольшого озера в проталине луны, в свежей траве, покрытой росой, в спящих ландышах и колокольчиках. Эта планета будто бы была её домом.       Не хватало только одного, но как только Тап успела об этом подумать, он появился рядом. На Хардкейсе, в отличие от неё, была броня, почему-то покрытая сеткой трещин, вся запыленная и тусклая. Его глаза были открыты и смотрели на звезды, а ресницы слегка подрагивали. — Красиво, правда? — спросил он, оборачиваясь на Тап, но она не увидела в его глазах того же бесконечного счастья, что испытывала сама. Хардкейсу было больно, но он умело это скрывал, чтобы не расстраивать ее. — Что случилось? — спросила она, не в силах подняться со странного мха, который мягкими нитями оплетал её тело. Несмотря на все, она почему-то не тревожилась и не переживала так сильно. Двигаться не хотелось, и она только смогла схватить Хардкейса за левую руку. Его перчатка была влажной и вязкой, пропитанной теплой жидкостью, и Тап чувствовала, что пачкается в ней, но не хотела отстраняться. — Все будет хорошо, — шепотом выдавил он. Губы солдата едва шевелились, пока он тихо говорил, не отнимая взгляда от неба. Его голос передавался шелестом листьев, шумом воды в озере и свистом ветра, и для нее он был чем-то вроде священной песни. И несмотря на его страдания, она верила ему. — Мы еще окажемся здесь, когда все кончится, обещаю. Тап кивнула, и тут все вокруг померкло.        В голове гудело, и она, разлепив глаза, поняла, что лежит на своей койке в казармах. Шумно пошевелившись, она села и выдохнула, хмуря брови. — Что?.. — на соседней кровати проснулся чуткий Догма. Он моргнул пару раз и уставился в её лицо, скрытое волосами. — Плохой сон? — Я не… Я не помню, — призналась Тап, потирая переносицу. Она посмотрела в дальний угол казарм, где предположительно спал Хардкейс, развалившись на всю койку и наполовину упав на пол, как обычно. — Но мне кажется, что все будет хорошо.

***

      Леший посмотрел в спину удаляющемуся Энакину и беспокойно выдохнул. Они несли потери еще до того, как успели высадиться на поверхность Умбары, а теперь еще и Скайуокера сперли. Несмотря на его безбашенность, среди рекрутов с ним потери были минимальны, и Михаил был бесконечно благодарен за то, что им достался нормальный джедай, а не какой-нибудь приверженец Кодекса. Хотя он все равно завидовал Мурзику, которому выпал лучший вариант в лице Пло Куна, к Энакину полковник уже привязался. Без него было бы не то, и он надеялся, что на Корусант джедая вызывают по действительно важным, но не слишком объемным и долгосрочным делам. — Ладно, пойду встречу этого генерала на замену. Может, хоть раз в жизни повезет, и прислали кого-то адекватного, — с надеждой фыркнул Леший Року, уходя в сторону, куда только что прилетел LAAT. Джедаем оказался довольно крупный бесалиск с горящими глазами и отличной выправкой. Даже на расстоянии он сильно отличался от Скайуокера и Асоки: если его двое любимых дурачков держались соответствующе их возрасту и тараканам в голове, то новый джедай показывал важность и серьезность, что и требовалось от генерала. «Может, все не так плохо?» — промелькнула мысль в голове у полковника, хотя под сердцем снова кольнуло. — Здравия желаю, генер-… — попытался представиться Михаил, но его тут же перебили. — Клон, немедленно приведите мне старшего офицера из 352-й бригады, — сказал бесалиск грубым командным голосом. В его глазах промелькнуло что-то такое, от чего Лешему захотелось съежиться и забиться за ближайшее дерево, лишь бы не вставать у него на пути. — Но… — У тебя проблемы со слухом? Я сказал немедленно! Не найдя в себе сил (и возможности) прояснить ситуации, Миша отсалютовал бесалиску и развернулся, быстрым шагом удаляясь в сторону своего командования. Он бы мог просто снять шлем и показать шею без клейма, доказав, что он — не тот, за кого его приняли, но руки будто бы отнялись. У него чертовски болела голова, и он поморщился, радуясь, что из-за ведра не видно его выражения лица. — Стоп, чё? — состроив удивленную гримасу, спросил Рок. Он никогда и не носил шлема, и спутать его с рекрутом было просто невозможно — его бывалая, постоянно меняющаяся морда о многом говорила. — Он послал тебя… За тобой? И почему ты не сказал, что ты — это ты? — Он и слова не дал вставить. — Фиг с ним, разберемся, — рыкнул Рок, быстрым шагом направляясь к их временному джедаю. Он выглядел не очень дружелюбно, и теперь Леший начал переживать, что тот может подпортить отношения, но поплелся за ним. Паша, кажется, переживал за него и злился на то, как с ним обошлись. Это ощущалось странно, потому что раньше такого еще никогда не было, и Михаил и не знал, что думать. — Я так понимаю, вы и есть полковник Жарковский, рад встрече. Генерал Понг Крелл, — поведение бесалиска кардинально изменилось: из неуважительного и презрительного тон превратился в довольно приветливый, но будто фальшивый. Весело будет, это точно. — Нет, я подполковник Каменский. А полковник Жарковский, или же Леший, вот, прямо перед вами, — с нотками претензии ответил Рок, хлопая Мишу по плечу. Его пальцы слегка сжались на броне товарища и задержались там на несколько секунд больше, чем следовало бы. Выражение на лице Крелла сразу перекосилось; появилось раздражение, неприязнь и даже удивление — а чего в нём было такого удивительного?.. — Прошу меня простить, я не ожидал, что командование ваших частей, как и ваши солдаты в принципе, будут пользоваться чем-то клонским, — от него практически веяло отвращением, Леший это кожей чувствовал. И какого черта он называл рекрутов клонами? — Проехали. Полковник Михаил Жарковский. Командир 352-й бронетанковой бригады. Надеюсь наше временное сотрудничество будет благоприятным, — ответил Леший, протянув руку чисто для вида. Когда бесалиск неторопливо пожал её, стискивая человеческую ладонь даже до боли, Миша мгновенно развернулся и потащил Рока за собой. — Простите, нам надо солдат проинспектировать и все такое… — Я б ему по шапке надавал за такое, — из-за плеча поглядывая на Крелла, высказался Паша, когда они оказались на безопасном расстоянии. — Я знаю, поэтому и увел тебя оттуда, — Леший наконец стащил шлем с лица и устало выдохнул, вытирая лоб перчаткой. — Нам лучше не разводить с ним конфликты. Главное, что это временно. — Чем ему твой шлем не понравился? — продолжал ворчать Паша. — Или ты сам?.. — Вся броня. Она такая же, как и у ЭРКов, просто я подсумков добавил и заменил нагрудную пластину на бронежилет. Крелл, наверное, подумал, что я — рекрут. Но что в этом такого?.. — Не все жители Галактики считают их людьми, хотя рекруты умирают за их свободу, ничего не получая взамен, — приторможенно ответил Павел. Раньше Леший редко слышал от него подобные размышления. — Нечестно это, знаешь? Им даже не дали выбора, а теперь их презирают за то, что они делают. — Они живые, — почти неслышно шепнул Михаил, уставившись в небо, где до сих пор шел бой. — Почему так сложно это понять? — Эй, — Рок обеспокоенно прищурил глаза. — Неважно выглядишь. Будто с бодуна, а мы ж не пили. Ты не заболел? — Да нет. Может, атмосфера такая местная, но у меня голова раскалывается. Или случиться что-то плохое, как раньше, когда у меня было предчувствие… — Так, не надо твоего негатива, — Паша поспешно приблизился к нему, зачем-то выдрал шлем из его рук и отряхнул, прежде чем странным жестом надеть его Мише на голову. — Все будет хорошо, ясно? Если ты не расклеишься, конечно. Ты нам здесь нужен.

***

      — Это кошмар какой-то… — устало произнес Рекс. — Мы уже часов двенадцать топаем, у ребят уже ноги отваливаются, кто на технику не влез. — Почему ты Креллу не скажешь, что вам нужен отдых? — Я только от него… он на меня только наорал и к криффу послал… — удрученно сообщил капитан. Он и на вид уже еле ногами перебирал, как и остальные. — Я что-нибудь придумаю, — уверенно ответил Леший. — Скажи, он тебя сильно напрягает, Рекс? Мне он вообще не нравится. Капитан только неутешительно кивнул, пытаясь параллельно размять уставшее тело, ненадолго присев на едущую технику. Леший же аккуратно покинул свое место в стою и забрался на башню танка, рядом с которым шел. — По башке себе постучи, уё-… А, Леший, это ты. Чавонь надо? — спросил резко подобревший Тандер. Видимо, Миша был не первый, кто стучал в его люк. — Есть ли причина, по которой колонна может остановится хотя бы на полчасика? — О, это ты кстати спросил. Нам в ближайшее время неплохо было бы сделать перерыв, иначе у техники движки полетят от перегрева. Я просто думал, скоро привал будет, вот и не говорил… Погодь, если ты здесь… то мы не собираемся останавливаться? — Этот новый джедай явно другого мнения. Спасибо за причину привала, — проворчал Миша перед тем, как спрыгнуть с транспорта обратно на землю. — Генерал Крелл, — отдав честь, заявил о своем присутствии Леший. Что-то внутри подсказывало, что с ним лучше всего держаться официально. — Что-то случилось, полковник? — прохрипел джедай, раздраженно опуская взгляд на Михаила. Он не привык чувствовать себя маленьким и беззащитным, но рядом с Понгом ему казалось, что он снова стал мальчиком, боящимся монстра под кроватью. — Да, нам в ближайшее время нужно остановится для… — и опять его бесцеремонно перебивают: — Я уже говорил РС-7567, что у нас нет на это времени, так что мы продолжаем движение к цели, — холодным тоном ответил Крелл, смотря на него с ещё большим раздражением. Во взгляде читалось что-то вроде очевидного посыла: «ты тупой или что?» — Простите. Но я не договорил. Остановка требуется не из-за усталости солдат, точнее не только из-за неё, а из-за нашей техники — она не рассчитана на такие марш-броски и в скором времени может выйти из строя от перегрева. Я не думаю, что вам хочется подвергать всю операцию риску из-за выхода из строя дивизии. Посмотрев на него с недоверием, бесалиск все же согласился, всем своим выражением показывая свое недовольство. — Будь по-вашему. Командуйте отбой, полковник.

***

      Первый бой после перерыва случился еще по дороге к столице, которую им нужно было занять. Вместо того, чтобы наносить внезапные удары, разделившись, Крелл послал их в лобовую атаку прямо по шоссе, где их, конечно же, поджидала засада. Ни на какие убеждения он не реагировал, да и Михаила в бой не пускал, держа его в тылу при себе. В конце концов пехоте пришлось отступить из-за подавляющего числа противников. Джедай только что-то прорычал, разочарованно смотря на бойцов. Подкрепление спасло солдат, но это бы не вернуло тех, кто уже погиб. — Как Вы вообще можете с ними работать? Это же кучка трусов! — возмутился он, оборачиваясь на вздрогнувшего Лешего. — Поэтому я и посылаю таких вперед. Тактика в том, чтобы измотать врага. — При всем уважении, сэр, — уважением, в общем-то, в уязвленном голосе Михаила и не пахло. — Они гибнут там, изматывая врага, как Вы говорите… — А на что они еще годны? Даже не понимают приказа, — Понг уставился на подходящего к нему Рекса. — Клоны. — Все они — не просто пушечное мясо, — попытался возразить Леший, но генерал уже отвлекся на свое желание отчитать Рекса. — Вы подвергли риску всю операцию! Я так и думал, что вы не будете способны справиться даже с самой простой задачей… Рекс только открыл рот, выслушивая поток ругательств, посыпавшихся сверху, и даже не смел ничего возразить. За спиной Крелла Файвс старательно показывал тому не слишком культурные жесты, и Леший просто молился, чтобы тот не обернулся. В ушах звенело из-за боли и выстрелов, и это сводило с ума. Он даже, черт возьми, не мог понять, что происходит в этом адском месиве, и был очень зол сам на себя. — Генерал, Вы не можете обращаться так со своими бойцами, — наконец выдохнул он, поднимая голову. Джедаю, и так заведенному из-за Рекса, это явно не понравилось, и он тут же огромной горой навис над ним. — Если Вы загордились на фоне Ваших… бойцов, — зашипел Крелл, почти выплевывая каждое слово. — То я напомню Вам, что вы тоже находитесь в моем подчинении, и будете делать все, что я скажу. — Я так не думаю, — попытался сопротивляться Леший. Рука Понга тут же метнулась к одному из мечей, и через секунду зеленоватый лазер оказался прямо у его горла. — Вы хотите пойти под трибунал? Остолбеневший от такого поворота Михаил только отрицательно потряс головой и тяжело задышал. Давненько ему так не угрожали. — Еще возражения будут? — довольный собой, джедай огляделся, наслаждаясь выражениями страха и непонимания на лицах рекрутов и долговцев. Как только установилась полная тишина, он гадостно улыбнулся и выключил меч. — Отлично. Бой продолжается, и я не желаю слышать от вас ничего, пока столица не будет захвачена. — Он совсем охренел? — уточнил Файвс, когда Крелл утащил Рекса обсуждать атаку. На Михаила он даже не обратил внимания. — Я все могу понять, даже эти самоубийственные задания, нам не привыкать, но… Наставлять меч на своих? На тебя? — Во мне нет ничего особенного, что сделало бы это невозможным, — пробормотал Леший. — А долговцев он бережет, — добавил Джесси. На удивление, во время этого боя ему даже не досталось. — Оставляет в тылу. Что ему рекруты сделали? — Видимо, мы для него — не люди, — Кикс звучал изнеможденно. Он на коленях стоял у очередного раненного, пытаясь сделать хоть что-нибудь, но его руки тряслись. — У нас слишком много жертв, полковник. Нам нужен полноценный привал и медикаменты, но ничего из этого мы не получаем. Может, хотя бы небольшой перерыв?.. — Крелл сказал вставать и продолжать идти, — обреченно сообщил Рекс, возвращаясь к ним. — Мы не можем бросить здесь ребят! — Кикс поднялся. Его бледное от страха лицо исказилось в гримасе гнева и бессилия. — Их еще можно спасти. Мне… мне нужно хотя бы несколько минут… Они заслуживают как минимум обезболивающего. — Мне жаль, Кикс, — проронил капитан, со скорбью глядя на лежащих на носилках раненых. — Генерал сказал оставить их. Они… они мертвый груз. Это было слишком ужасно. Слова Рекса били по ушам, и Леший просто надеялся, что сейчас он проснется, и это все окажется простым кошмаром, но тьма Умбары никуда не исчезала. — Все равно возьмите носилки, — наконец выдавил он. Ему не хотелось снова переходить дорогу Креллу, но даже думать о том, чтобы оставить своих, было за гранью реальности. — Я прослежу, чтобы генерал не заметил. Ты сможешь латать их на ходу? — Это мой долг, сэр, — кивнул Кикс, тут же на шатких ногах убегая к танку за дополнительными медикаментами. Те, что были у него с собой, уже закончились, и это было плохой приметой. — Подожди, я помогу, — Джесси, тоже уставший, но не настолько, кинулся за ним. — Даже не думай вырубаться из-за того, что довел себя до изнеможения… — Надо просто подождать, пока это закончиться, — сам себе прошептал Михаил, направляясь в ту часть колонны, где находился Крелл. — Или закончимся мы, — подытожил неизвестно откуда взявшийся Рок. Во время боя он ускользнул и смешался с толпой рекрутов так, что даже Леший этого не заметил. — Тебе надо бы заменить тканевую форму на что-то понадежнее, — вздохнул Леший, глядя на то, как Паша с невозмутимым лицом обрабатывает свежую рану на руке. Из защиты на его теле был только потрепанный бронежилет. — Переживаешь обо мне, а? — Рок быстро пересекся с ним взглядом, а потом хмыкнул и отвлекся на наклеивание бакта-пластыря. Закончив с этим, он опустил рукав обратно и снова обернулся на притихшего Михаила. — Можешь не отвечать. Я о тебе тоже. Не дождавшись ответа, подполковник неумело улыбнулся и скрылся в толпе.

***

      Штурмовать авиабазу, разумеется, было не легче, но на что они вообще рассчитывали? — Нам снова нельзя взять танки?! — Леший говорил очень громко, стараясь перекричать звуки взрывов и скрыть собственный страх. — Бросать против тяжелых орудий пехоту — просто бесполезно! — Меня не интересуют ваши претензии, полковник, у Вас есть задача и Вы должны её выполнить. Вам ясно? — холодным голосом ответил Крелл, абсолютно игнорируя все доводы Михаила. — Да пошёл ты, — выругавшись на земном, Леший оборвал связь. На их группу и так уже напала какая-то железная сороконожка, которая навела немало паники и причинила много ущерба. Им, конечно, удалось её уничтожить, но для этого пришлось потратить почти всю взрывчатку, взятую с собой. А теперь на шум умбаранцы отправили и свои танки. — Командир, у нас практически закончились все заряды для гранатометов, да и они почти не эффективны! — раздался панический крик одного из солдат. — Нам нужно сваливать, иначе нам кранты! — Все назад, в укрытие! — скомандовал по общей частоте Михаил. — Тащите всех, кого можете. Солдаты, в принципе, были только рады такой команде, и стали активно пытаться спасти своих, однако не все и некоторых, например Кикса, пришлось волочить, чтобы он не попал в руки к умбаранцам. Всем, как и ему, было больно оставлять какого-то за собой, но выбора не было, хотя забирали всех, до кого дотягивались руки. — Что нам делать? Они скоро уже и здесь будут, эти танки нас в покое не оставят, — закидывая вопросами Лешего, Рекс пытался что-то придумать или внести крупицу осознанности в свои действия. — Я что-то придумаю с Креллом, нам нужны оставшиеся силы. Не предпринимай ничего безумного, ладно? — попросил Михаил положив руки на плечи рекрута. — Ты когда-то говорил, что правильные решения не всегда одобряются остальными, — ответил Рекс, отводя взгляд в сторону. — Знаю, знаю… Но бывают люди… Которым опасно переходить дорогу. Крелл — один из них, и я не хочу рисковать кем… — Михаил остановился на полуслове. Рисковать кем? Собой? Окружающими? Он именно это и делает, послушно подчиняясь этому безумцу-джедаю. — Я что-нибудь придумаю. -Ладно, — буркнул Рекс себе под нос. Правда, было в нём что-то, что давало понять, что слушаться он не собирался, и Леший это понимал. Но ничего не поделаешь. Отпустив рекрута, он ушел. А Рекс подозвал Файвса и Хардкейса, как только полковник скрылся из виду. — А давай я просто угоню у тебя все танки и скажу, что ты тут ни при чем? — снова появившись неизвестно откуда, предложил Рок. — Еще говорят, что Скайуокер — псих, — устало фыркнул Леший. Он даже не понимал, где границы шуток Паши, и стоит ли принимать его всерьез.       Не успел Михаил и достать свой коммуникатор, как разъяренный Крелл связался с ним. — Вы с ума сошли, с какого перепугу вы решили отступать? — кричал джедай в бешенстве. — У нас не осталось никаких средств для борьбы с тяжелой техникой, мы не справимся без наших танков. Мы просто все передохнем там, — стараясь скрыть свою собственную злость, сказал Миша. Выходило не очень — мешала нарастающая головная боль и слабость. — Если Вы всех перебьёте своими приказами, то Вас явно не похвалят. — Ладно, командуйте своими подчиненным, но если у вас ничего не выйдет — это будет только Ваша вина. -Ясно, — сухо ответил Михаил и отключился. — А сразу нельзя было, мари’осик хренов…

***

      — Подмогу нам так и не пришлют, — бормотал себе под нос Хардкейс. — А значит, выхода нет. Нет же, верно? — Замолчи и беги, пока Рекс не передумал, — фыркнул в ответ Файвс. На них двоих почти не обращали внимания в образовавшейся мешанине из людей, танков и проклятого тумана, лезшего во все щели. — Как думаешь, сработает? — Сработает, — Хардкейс подозрительно ловко для своих габаритов вильнул в кусты и всмотрелся в темноту. — Лишь бы другие продержались до нашего прибытия. План был странный. Они решили, что ждать подмоги от Крелла не стоит, и пустились вперед на авиабазу. Проникнув внутрь, они должны были угнать пару вражеских истребителей, слиться с умбаранцами и шмальнуть по танкам. — И тебе совсем не страшно? — Файвс присмотрелся к огромному дереву, прикидывая, как с его помощью можно перебраться через забор, окружавший их цель. Спустя секунду он закинул кошку на одну из ветвей. — Я имею в виду… Мне-то терять нечего, ты сам знаешь. А тебе? — А мне нельзя трусить, — невесело усмехнулся Хардкейс и начал карабкаться следом. — Что тут думать, лезть надо… Так, о чем это я. Вот ведь! Даже и не помню, что хотел сказать. У меня часто так — вьется что-то в голове, а потом пропадает, если я тут же об этом не заговорю… — Успокойся хоть ненадолго. — А, вот! Если я буду боятся, то крышка будет не только мне, но и всем остальным. К чему нам вообще страх? Переживать за свою жизнь на войне вообще глупо. Соблюдай осторожность, да и только. Остальное от тебя не зависит. — Ты ведь с самого первого дня воюешь, да? — Файвс наконец влез на верхнюю ветку и всмотрелся в происходящее внизу. Враг не видел их. — Ага. С битвы при Джеонозисе. Не то чтобы я этим горжусь. Просто больше привык, чем другие. — Ты не боишься за себя, — ЭРК сбросил веревку и тихонько скользнул по ней. — А за других? — За них — конечно, — пулеметчик скоро приземлился рядом, и они оба скрылись за одной из стен ангара. — Если умру я, мне уже ничего не будет. И тосковать я не буду, потому что я, ну… вообще не «буду». А если не станет кого-то из тех, кем я дорожу, это мне придется жить дальше. Файвс промолчал и пальнул по еще не заметившему их умбаранцу. Вскоре проход был чист, и они направились к кораблям. Рекруты во время боя постоянно говорили друг с другом. Иногда на отвлеченные темы, иногда — как сейчас. Если убрать все выстрелы, крики, огонь за их спинами и возможность прервать диалог из-за шальной пули, могло показаться, что они были простыми людьми. Было жаль, что даже они сами прекрасно понимали, что это не так. — Не мне тебе говорить, верно? — вздохнул Хардкейс, влезая в истребитель. Система управления у них была странная, непохожая на республиканскую. Все состояло из каких-то пузырей, а привычных кнопок почти не было. — Возможно, — равнодушно ответил Файвс. — Как этой чертовой штукой управлять? — Сейчас покажу, как надо, — сказал Хардкейс, оторвался от земли и влетел в стену. — Ай! — Типичная концовка этой фразы, — ЭРК рассмеялся и принялся случайно стрелять по полу. Враг порядком испугался и хотел было их подбить, но смыться из ангара, к счастью, удалось быстрее. — Знаешь, это даже весело! — Согласен! Как будто летишь сам по себе, а не на железяке.       Было странно чувствовать крылья за спиной посреди огня.

***

      Каково же было удивление Лешего, когда как только он выпросил у Крелла подкрепление, вражеские танки были уничтожены кем-то залезшим в чужие истребители. И он, конечно, знал, кто это был, но совершенно не понимал, какого черта это произошло. Он же четко и ясно приказал не заниматься бесполезными самоубийственными планами! А они… Боль в голове становилась невыносимой. Он уже выпросил у Друида таблетку, но ничего не помогало. Малиновые огни так и мелькали перед глазами, и ему казалось, что еще немного — и он просто упадет из-за боли и перегрузки прямо здесь. И так, наверное, было бы даже лучше. Он бы хотел передохнуть. — А здорово мы их, да? — самодовольный голос Хардкейса доносился откуда-то с края сознания. Они уже устраивались на авиабазе, захваченной почти сразу после того, как 352-й разрешили вступить в бой с танками. — В этой штуке правда весело, — поддакнул Файвс, сидящий на каких-то ящиках. Морда у него была зеленая и ужасно довольная. — Что-то я не слышу благодарности от Крелла, — добавил пулеметчик. Лешему вдруг стало не так приятно слышать его всегда веселый и позитивный голос. Хардкейс раздражал, его глупая вера в то, что все не так уж и плохо, бесила до неприятных мурашек, а волосы вставали дыбом из-за бесстрашной, бесполезной на этой войне самоуверенности. Михаил снял шлем, вобрал в нос этот противный воздух с характерным запахом, от которого будто бы разрывалось все внутри его черепа, и почувствовал, как от гнева и ощущения какой-то безысходности на лбу пульсирует венка. — И не услышишь, — неожиданно для себя самого рыкнул Леший, врываясь в разговор. — Ни от Крелла, ни от меня. Потому что твои действия были просто бесполезны! Я ведь приказал ждать! Я выпросил подмогу, и вам не пришлось бы рисковать собой, если бы вы, идиоты, просто стояли на месте и не высовывались!.. — А скольких бы мы потеряли, пока ждали? — нашелся Файвс, пока Хардкейс неподвижно смотрел в непривычно злое лицо Михаила. — Да ведь до этого момента прошло столько же времени, сколько и вы занимались угоном! Не изменилось бы ровным счетом ничего, но вам, кажется, хочется погеройствовать? Показать, что вы лучше остальных, потому что разбрасываетесь своими жизнями? — Нет, я… — Хардкейс запнулся. Михаил, казалось, не был собой. Не мог быть собой… Он бы такое не сказал. Быть может, это говорит не он, а какая-то отдельная сущность внутри, что-то, передавшееся от Крелла, как зараза или вирус. — Мы просто хотели как лучше! — Как лучше?! А если бы кто-то из вас там погиб? Одно неверное движение — и кто-то бы остался там зазря, потому что справились бы и без вас! И придя сюда, мы обнаружили бы вас мертвыми… — Но мы ведь не знали, что подмога будет! Это казалось безнадежным, — гнев Лешего перешел и к пулеметчику, и тот ни с того ни с сего рыкнул в ответ. Кричал он, наверное, чтобы вернуть Мишу в привычное состояние, но того только злило все это. — Может, нас бы и убили, но такая возможность есть, крифф, каждую секунду нашей жизни! — Ты… — Леший не смог договорить. В глазах двоилось. Боль… было больно. Все пульсировало, отвлекало, и он не думал, что говорил, потому что слова рождались не в сознании, а где-то в задушенном горле. — Если ты так не дорожишь своей жизнью, то, быть может, тебе было бы лучше, если бы ты сдох вместо Пондса?! Ему бы пожить еще хоть немножко, а тебе это явно не нужно! Хардкейс было открыл рот, но ничего не придумал и тут же замер. Уголки его рта дернулись в нервной улыбке, и он попятился назад, как уличный щенок, которого пнули со всей силы после того, как несколько дней подряд ласкали и подкармливали. Его глаза столкнулись с глазами Лешего, и этот взгляд будто пробил насквозь, окатил ведром холодной воды и выдрал обратно в реальность. Повисла полная тишина. Все смотрели на него, и Мише хотелось исчезнуть, провалиться прямо в ад, потому что он этого заслуживал. Он фактически пожелал Хардкейсу смерти. Это было худшее, что он когда-либо мог себе представить. Кто он теперь? Монстр? Даже хуже Крелла… тот не жалел рекрутов, потому что не был привязан к ним. Леший же, тот самый человек, который вырастил их, научил их жить, чувствовать и любить, теперь предавал все, что он когда-либо говорил им. Кто он теперь? Это и есть идеальный солдат? Жесткий, правильный, идущий на любые жертвы ради успеха миссии? Его долг — не жалеть никого, даже самых дорогих?.. В глазах Хардкейса отразилось что-то, что раньше проскальзывало всего один раз — когда Миха нашел его на Камино, запертого на целые сутки в подвале. Его очень не любили другие рекруты из-за этих отклонений, которые делали его таким уникальным. Как тогда ему было больно, что другие клонята жестоко обращались с ним, так и сейчас, услышав такие слова, он почувствовал себя преданным человеком, которому он доверял. Он явно не понимал, что делать — уголки губ подергивались, а лицо приняло одновременно выражения вины, обиды и замешательства. — Хах, — нервно сказал он наконец, слегка пятясь и вымученно улыбаясь. — П-прости, я…я пойду. Он медленно, опасливо обернулся и быстро скрылся за углом, присоединяясь к уходящим в сторону другого ангара Джесси и Файвса. Миша даже не успел ничего предпринять. «Наверное, Роза была права» — в который раз промелькнуло в сознании. Он устал. Ему нужно было прилечь, но Крелла не хотелось оставлять без присмотра. Он бы все равно не заснул, пока не извинился.

***

      — Что случилось? — робко спросила Тап, наблюдая за святой троицей и медиком рядом с ними. Файвс злобно пинал какие-то куски металла под ногами, Джесси просто дулся, сидя на койке, а Кикс, закончивший с ранеными, сонно обрабатывал ссадину на его плече, периодически промазывая мимо ранки. — Мы пытались снова угнать истребители, но я опять врезался в стену и уничтожил ворота ангара, — со смешком сообщил Хардкейс. Вид у него был до сих пор какой-то грустный и совершенно неправильный. — Теперь Крелл запретил нам их трогать… — А зачем вам они? — Новый план — очередное самоубийство. Файвс придумал кое-что получше! Мы на этих кораблях незаметно поднимемся на поле боя в воздухе, влетим во вражескую станцию и — ка-бум! — взорвем командный центр изнутри. Хорошо звучит, а? — Не знаю, — Тап прищурилось. В уголке её сознания будто блестели странные предостережения из этого сна, но она не могла толком вспомнить, что именно там произошло. — Как по мне, это довольно… опасно. Ты уверен, что стоит так рисковать?.. — Стоит, разумеется! Это спасет много жизней, — Хардкейс ткнул пальцем в потолок и зачем-то задрал голову. — Если мы сделаем все это там, в небе, то дроиды отключатся, и нам останется только добить умбаранцев. А может, они сами сдадутся, и нам не придется снова и снова проливать кровь. — А если ты не вернешься? — почти шепотом спросила Тап. Она печально вздохнула и скрестила руки на груди. — Три жизни против всего легиона — это всего ничего, — Хардкейс наконец перестал ходить туда-сюда и уселся рядом с ней. — Я не буду кормить тебя глупыми обещаниями о том, что все обязательно будет хорошо. Не хочу тебя обманывать, понимаешь? Но шанс все равно всегда есть. И даже если я не вернусь, я буду прямо вот здесь. Он мягко коснулся ладонью места над её сердцем и глуповато улыбнулся. — А мне не нужно «здесь», — буркнула она, опуская глаза. — Мне нужно на самом деле. — Я настолько плох, что воспоминания обо мне не будут частью реальности? — пулеметчик неловко усмехнулся и уставился в стену. — Знаешь, мне кажется, рекруты никогда не уходят насовсем. Потому что было бы несправедливо, если бы мы так быстро сгорали. Иногда мне кажется, что все призраки на самом деле здесь. Защищают нас. — Пойдем? — вдруг прервал его Файвс, косясь на появившегося в дверях казарм Догму. — Ага, — Хардкейс прыжком встал с кровати, но обернулся на Тап. — Не скучайте тут без нас, ладно? Мы скоро вернемся. Тап ничего не ответила и снова нахмурилась, а Хардкейс мягко провел рукой по ее щеке и исчез.       Почему-то ей это все казалось каким-то странным прощанием.

***

      Леший обнаружил, что все-таки уснул. Пробудился он где-то на ящиках, на которые присел просто отдохнуть. Звон коммуникатора резал по ушам, а голова стала ватной и тяжелой. Он помнил, что сделал что-то плохое и жалел об этом, но никак не мог понять, что именно. — Да? — он сонно принял вызов. Из коммуникатора послышался напряженный голос одного из бойцов. — Сэр! Вы долго не отвечали, поэтому они уже почти вернулись, но… Кто-то угнал несколько умбаранских истребителей. А потом взорвалась вражеская станция, и… По нашим сведениям, они уже подлетают обратно. — Чёрт! Где они? — Леший тут же подскочил. Он определенно знал, кому из бойцов могла прийти в голову подобная авантюра. — Восточная посадочная полоса. Даже не потянувшись, он на шатких ногах направился к площадке. В небе уже виднелись два возвращающихся истребителя, а рядом с ним встревоженно топталась Тап. Уничтожение станции было хорошей новостью, но было странное ощущение, что радоваться особо нечему. — Кто улетел? — на всякий случай спросил он, когда транспорт приземлялся рядом с ними. Солдаты уже выходили, но он пока не мог рассмотреть, кто именно это был. — Файвс, Джесси и, — Тап почему-то прервалась и пощурилась. — И Хардкейс. — Вернулись только двое, — голос Лешего подрагивал. Это были Файвс и Джесси. Грустные, но довольные тем, что выполнили миссию. — Вы с ума сошли?! Вы что устроили, черт вас подери? Кто вам разрешил?.. И где, мать вашу Хардкейс?! — вместо приветствия закричал Миша на двоих солдат. Он знал, что это не помогает и даже делает хуже, но не мог остановиться. Это ведь его чертова вина. — Это был отличный маневр, не говорите, что не думаете так! — бойко ответил Файвс. — Крелл — душнила, а 501-й почему-то должен его слушать… Но мы и сами все прекрасно сделали!.. Почти… Когда речь зашла о Хардкейсе, оба замолчали и опустили глаза. — Он… Это все его заслуга, по правде говоря — начал Джесси. — Огонь аппаратов не пропускала защита станции, поэтому он залетел глубже внутрь и… Сделал все вручную. Он не… Не успел улететь. — Как это — не успел…? — прошептал Леший, отходя назад. Вселенная была жестока. Сколько бы он не молился звездам, его никто не слышал, а теперь, стоило ему только в сердцах произнести вслух что-то, чего он бы никогда не пожелал, оно стало реальностью. Теперь и Хардкейса больше нет. Веселого, хорошего… Это неправильно. Если бы он не накричал на него, все было бы в порядке. — Нам очень жаль, мы и сами еле успели, — попытался оправдаться Файвс. Он знал, что это не поможет. Это было больше похоже на глупую отговорку, будто он сам пытался перестать винить себя. Леший тупо уставился на него невидящим взглядом. Может, он еще спит на ящиках, скоро очнется и сможет извинится перед Хардкейсом за то, что наговорил? И тот, конечно, простит его, обнимет, как обычно, крепко-крепко, оторвав от земли…       И никто не услышал, как где-то рядом плакала маленькая девушка-солдат, у которой на щеке и так была татуировка в виде слезы.