Крылья

«Ненависть — истинная природная страсть. Аномальна как раз любовь. За нее Христа и распяли»

Умберто Эко, «Пражское кладбище»

      Дуку уже привык чувствовать намерение своего противника. Впрочем, всем пользователям Силы так или иначе это было свойственно, просто кто-то был достаточно глуп, чтобы игнорировать подобные знаки. Или слишком самонадеян, как джедаи. Им всегда кажется, что никто не найдет наглости обмануть их; и они, быть может, в этом правы, потому что в Республике стражи мира превратились в простых полицаев, из предоставленных им ресурсов использующих только световой меч и телекинез. Грубо, некрасиво, но правда.       В тени напротив него определенно кто-то стоял. Он не боялся. За время войны, наверное, отучился. Или наоборот: раньше джедаи страшились несправедливости, боли, но чужой, а не своей; всего, кроме смерти. А теперь им хотелось просто выжить любой ценой. Дуку невесело улыбнулся: надо же, а ведь это он помог развязать конфликт, который вывел наружу сущность этих лицемеров. Но он бы, конечно, сам был таким же наивным, если бы полагал, что весь орден можно описать только лицемерием и ложью. Всегда есть исключения. — Граф, — Гривус насторожился и обернулся на тень, в которой прятался незваный гость. Его руки тут же потянулись к световым мечам, закрепленным на поясе. — Мне убить его? — Погодите, генерал, — Дуку приподнял одну бровь и шагнул навстречу дворцовой тьме. Та шевельнулась в ответ. В Силе вокруг нее не было страха или нерешительности, будто существо в ней знало, что сегодня не умрет. Самонадеянно, но достойно восхищения. — А вообще, я попрошу вас покинуть зал. Я думаю, нам есть, о чем поговорить. Гривус недовольно закряхтел, посверлил взглядом загадочный силуэт с полминуты и моментально скрылся, клацая когтями по железному полу. Никогда не поймешь, просто ли он недоволен тем, что от него что-то скрывают, или действительно переживает за графа. Последнее казалось чем-то из разряда фантастики, но их реальность уже исказилась настолько, что все было возможно. Как только тяжелые шаги стихли, существо из тени скользнуло вперед и каким-то образом оказалось прямо перед Дуку. Световой меч, конечно, был при нем — было бы глупо являться в логово своего врага без каких-либо средств защиты — но признаков враждебности он не выказывал. Дуку очень хорошо помнил это лицо. Квай-Гон как-то жаловался на падавана, который всюду бегал за ним, восхищаясь его методами. Падаван подрос, и они стали друзьями. И хоть эта тень в итоге вошла в Совет (и даже не по своей воле — таково было последнее пожелание его учителя), а Джинн продолжал действовать наперекор их воле, они продолжили общение. Этот человек, по правде, был единственным, кто разделял скорбь Дуку по погибшему Квай-Гону. — Мастер Пло, — голос во дворце казался особенно громким, а зеленоватый свет добавлял происходящему некоторой сюрреалистичности. — Я не ожидал Вас здесь увидеть. — Разумеется, — кел-дор взвешенно кивнул. По его лицу совершенно нельзя было понять, что он чувствует, но Дуку привык к такому. У Гривуса на лицевой хотя бы были яркие янтарные глаза, говорившие за него все, а Пло мог только двигать бровями. — Я здесь для простого разговора. — Я удивлен, что вам удалось обойти мою охрану, — граф в знак признания кивнул, прищурился и и сел за стол, жестом приглашая Куна устроиться напротив. — Моё почтение. Полагаю, вас послал не Совет? Пло промолчал и опустился на стул напротив. Ответа не требовалось. — Мы давно не виделись, — продолжил Дуку. — Лет десять, если я не ошибаюсь? — Да. Не то что бы мы и до этого сильно общались, но я относился к Вам с большим почтением. Почему-то я не хотел поговорить с Вами раньше — я уважаю Ваш выбор стороны и не собираюсь переубеждать Вас. Но мне кажется, что в чем-то наши точки зрения схожи. — Я удивлен, что Вы все же решились придти сюда, но и признателен, — Дуку осмотрелся по сторонам. Конечно, Сидиус не мог знать об этом разговоре, но затылок неприятно покалывало. То, что должно было привести Галактику к процветанию, превратилось в кровавую бойню. — Уже все равно слишком поздно что-либо менять. Вы и не представляете, как запутан тот план, что ведет мой хозяин. — Но он Вам больше не нравится, да? — Пло склонил голову, на удивление легко разгадав его эмоции. Этот разговор длился бы гораздо больше, если бы они оба не обладали Силой. — Я не предлагаю Вам предавать свою идеологию. Сепаратисты, по сути, во многом правы, и я бы перешел на вашу сторону, если бы не… Пло замер и прервался. У него были свои секреты, и Дуку не был уверен, что ему нужно их знать. — Мы не можем закончить войну простым диалогом, — наконец вздохнул граф. — Даже если нам этого хочется. Сенат и Совет не будут в восторге, как и мой хозяин. — Я понимаю. Я здесь не за этим, — в голосе Пло слышалась легкая тоска. — Но мы ведь можем попробовать хотя бы уменьшить потери для обеих сторон. Незаметно договориться. Я улажу все на своей стороне.       Быть может, это звучало дико. Но Дуку, черт побери, хотел услышать подобное предложение уже долгие месяцы.

***

      Леший не помнил, когда он вырубился, но понял, что это произошло на скамейке в коридоре около медблока. Крейсер уже успел пригнуть в гиперпространство. В ближайшие пару недель, как он видел по прогнозу на датападе, миссий не ожидалось — кто-то будто бы странно скоординировал действия Республики и Конфедерации так, чтобы дать бойцам хотя бы небольшую передышку. Это было странно, но Михаилу было не до этого — ему просто жизненно необходимо было узнать, что случилось с Хардкейсом. Операции были сложными. Конечно, был шанс, что он не переживет их, но Лешему казалось, что хуже быть уже не может. Хардкейс чертовски силен, и он обязательно справится. — С добрым утром, — почти не едко сказал Кикс, оглядывая его сверху вниз. Он выглядел измотанным, но довольным. Не потерять кого-то с такими травмами — это редкое счастливое событие. — Не смотрите на меня такими глазами, сэр. 'Кейс в порядке. Он на удивление бодр. — Я… — Леший так и не нашел слов, поэтому просто подскочил, вцепился в плечи Кикса и встряхнул его пару раз, почти безумно улыбаясь. Медик даже не съязвил и просто улыбнулся. Сейчас они друг друга прекрасно понимали. — …Можно? — Заходи. Он будет рад тебе.       Хардкейс лежал на койке. Видеть его таким было крайне непривычно — он не двигался, а это уже было странно; вся шея и левая половина головы были обмотаны бинтами, а рука и вовсе отсутствовала. Осталась лишь совсем короткая культя. Леший не мог не почувствовать укол вины, но его сын, только завидев его, заулыбался. Это было немного проблематично, но он справился. Рядом с койкой сидела Тап. В ее чистых синих глазах больше не было тени Крелла. Она теперь казалось простым человеком, который любил, был любимым и радовался этому так искренно и нежно, что все, кто были рядом с ним, тоже наполнялись этим светом. Она не заслуживала участи воина и раба. — 'Кейс, — Леший сглотнул, подходя к кровати и опускаясь перед ней на колени. Хардкейс с трудом обернул на него голову и вгляделся в его лицо. Он не был зол, но Михаил все равно считал, что пока не заслуживает прощения. — Я… Слава Силе, ты жив. Ты здесь. Я бы не выдержал, если бы ты… Тоже… Хардкейс махнул единственной рукой и показал большой палец. — Ты… Не хочешь со мной разговаривать?.. Я-я пойму, если так… Я могу уйти, только скажи… Его сын округлил глаза и отрицательно помотал головой, а потом ткнул пальцем Тап. Та, погруженная в свои мысли, вздрогнула от неожиданности, но тут же глупо расплылась в улыбке. Леший мог понять это состояние. — Он потерял голосовые связки, — со смешанными чувствами произнесла она. Счастье от того, что Хардкейс все-таки был жив, превосходило тоску из-за травм. — Не сможет говорить. Но я думаю, он не обижен. Пулеметчик активно закивал, переместил руку и схватил Лешего за ладошку. Он хотел сказать так многое, но не мог, и теперь ему было немного неудобно. — Ну, хоть ненадолго в казармах будет тихо, — фыркнул Кикс, который подготавливал какие-то препараты неподалеку. — А его не спишут в обслуживающий персонал?.. — нерешительно спросила Тап. — Инвалидов обычно, ну… Убирают… — Если только они не могут достать протезы. А мы быстро найдем Хардкейсу и электрогортань, и руку, — уверенно отчеканил медик. — Скинемся всем легионом на лучшие модели. Он нам жизни спас! Мы же не какие-то твари бездушные. Да и… Не знаю, смог ли бы кто-нибудь из нас представить жизнь без этого олуха. — У меня осталось довольно много накоплений, — тут же оживился Леший. — На войне не было причин тратить их, а сейчас нет смысла откладывать их на потом. Так что… Скоро будешь как новенький, adi'ka. Хардкейс отозвался улыбкой и сжал его руку крепче. Его ладонь была широкой и покрытой мозолями — ручка пулемета нередко нагревалась, причиняя боль даже через перчатку. Мише было жаль, что война так крепко и физически въелась в его тело. Он не знал, была ли надежда на жизнь после, но был уверен в том, что сделает все, чтобы здесь и сейчас ему и всем другим рекрутам было как можно лучше. — Можно нам?.. — в дверной проем неожиданно просунулась голова Файвса. Где-то на фоне мельтешил Джесси. Очевидно, они оба подслушивали. — Валяйте, — со вздохом скрестил руки Кикс. Обычно он не пускал в палату больше двух посетителей, но сегодня, кажется, было исключение. — Ну привет, герой! — ЭРК впервые за долгое время смеялся искренне. Он тут же подскочил к койке и наклонился над Хардкейсом. — Ты молодец, ты знаешь, а? Ты сделал это! А главное — ты выжил! Ты здесь! — А я считаю, что не все поздравления должны доставаться только 'Кейсу, — Джесси гордо улыбнулся и вдруг обернулся на Кикса. — Ты ведь его вытащил, да, док? Если бы не наш Кикс, кто знает, что бы случилось. — Действительно, — подхватил Леший, в груди которого расцветало что-то теплое. Конечно, все было плохо. Просто ужасно, если смотреть на список потерь, но... Они предотвратили гибель бойцов в стычке друг с другом. Они убили гребаного Крелла, и теперь Миша уже точно не жалел об этом. Они были здесь, и он мог позволить себе немного эгоистичной отцовской радости. — Кикс, ты просто умница! Кикс только нахмурился, когда в его адрес послышалось больше благодарностей. Но уголки его рта все-таки приподнялись, а щеки покраснели, когда Джесси крепко обнял его, от счастья и гордости даже немного приподнимая медика над землей. В этот раз Кикс не наругал его и ответил на объятия. Леший улыбнулся и встал. Теперь ему было гораздо спокойнее.       Попрощавшись и еще раз поблагодарив Кикса, он вышел из палаты. Около двери его ждал Рок, кособоко прислонившийся к стене. Подполковник сразу все понял, увидев счастливое лицо товарища, и немного улыбнулся. — Вот видишь, все хорошо, — пробормотал Леший с неизвестной даже ему самому целью. Было приятно, что Паша беспокоился. — Да, — не стал спорить тот, хотя в голосе все равно звучало что-то слегка тревожное. — Все хорошо, Миша. Все будет хорошо.

***

      > MikkiFire @SeparatistsOfficial_DroidArmy Ха! А вы знали, что граф Дуку — технофил? Майки с довольным лицом отложила ноутбук и потянулась. Диверсией она занималась даже в соцсетях, распространяя дискредитирующие заявления о противнике. Аккаунт был фейковый, а самая фишка заключалась в том, что это было единственное место, где Майки могла быть девушкой. Там ей было даже по-своему комфортно — страницу украшали фотографии симпатичной молодой женщины с легким макияжем. Никому бы и в голову не пришло, что немного сумасбродный радист может вести двойную жизнь. На этом аккаунте Майки не была солдатом. Она делала вид, что где-то учится, дружит с нормальными людьми и живет обычной жизнью на какой-то нетронутой войной планете.       > SeparatistsOfficial_DroidArmy @MikkiFire А вы как думали, зачем дроидам фраза «Только не на лицо!» в словаре? ;) Кофе, который пила Майки, вскоре оказался на столе. Ответили сепы быстро, да еще и… с юмором? Принявшись думать над ответом, она поняла, что к диалогу в соцсети подключился кто-то еще.       > Countswordsman @SeparatistsOfficial_DroidArmy Уволю.       > SeparatistsOfficial_DroidArmy @Countswordsman Я шучу, сэр! ;))       > Countswordsman @SeparatistsOfficial_DroidArmy … По всем вопросам к репликам с дроидам обращаемся к Гривусу. :)       > GeneralGrievous. @Countswordsman А че за огонь по своим???       > Countswordsman @GeneralGrievous. Я шучу, генерал. Насколько я знаю, имплант мозга вам не вставляли, поэтому могли бы и догадаться.       > SeparatistsOfficial_DroidArmy @Countswordsman А потом говорят, что в КНС скучные лидеры.       > MikkiFire @SeparatistsOfficial_DroidArmy Это точно не боты?..       > Roseshavethorns @MikkiFire К сожалению, нет. Мы сидим на военном собрании, а они залипают в датапады, пока ждут представителей Торговой Федерации. Спасибо, хоть не промежность Гривуса обсуждаем, как в прошлый раз.       > Countswordsman @Roseshavethorns А потому что нечего там обсуждать.       >GeneralGrievous. @Countswordsman Я вас всех ненавижу.       Майки понятия не имела, что она сейчас испытывала. Это все, разумеется, было комично, но смеяться над врагом — это одно, а смеяться с врагом — совсем другое. Она чувствовала себя предателем, улыбаясь публичной переписке людей, армии которых каждый день шли против её товарищей. Мрачные, отстраненные лидеры, такие, какими их показывала Республика, могли оказаться обычными гражданами, которые так же, как и сама Майки, хотели мира. Но верить в это — все равно, что перейти на их сторону, так ведь? Она вздохнула, помяла виски и отложила ноутбук, зачем-то не отключая экран. Это сеяло сомнение только в одной радистке, а не в сепаратистах, в тех, кто читал комментарии. Они-то, наверное, были уверены в выборе стороны, потому что пришли к своей позиции осознанно. Сбежать от обстоятельств и от самой себя тогда, два года назад, казалось правильным. Ей было совсем не важно, кем она будет, как быстро умрет и как повлияет на судьбы других людей, не связанных с ней. Запутавшись в собственной лжи, Майки тихо фыркнула и встала, потягиваясь и цепляя из шкафа форму. Спустя несколько минут на ней уже был биндер, одежда и привычные наушники. — Ты идешь? — в дверь просунулась голова Васи. Майки нужно было отладить технику перед каким-то очередным боем, а Близнецы, как всегда, были только рады помочь. — Конечно! — веселым голосом ответила она, вскакивая и хватая сумку.       С экрана ноутбука взглядом её проводила фотография со странички Микки. Будто хвасталась, что она-то может быть собой, а сама Майки — нет.

***

      «Я хочу пойти с вами! >: (» — гласила бумажка, которую Хардкейс подсунул Лешему, когда тот зашел в медблок, чтобы навестить его перед сражением. К постоянной тишине в окружении обычно такого общительного человека было сложно привыкнуть, но Кикс сказал, что уже отлаживает протезы. За эти две недели пулеметчик научился быстро, но криво писать, а также разговаривать на каком-то своем языке жестов — выучить общепринятый он даже не пытался. Это алфавит представлял из себя что-то вроде игры в «крокодила» — чтобы объяснить, чего он хочет, Хардкейс задействовал не только руки, но и все тело, а также предметы вокруг себя и стоящих неподалеку людей. — Хардкейс, ты и без меня знаешь, что я отвечу, — вздохнул Леший, передавая блокнот ему обратно. Пулеметчик фыркнул и принялся чирикать что-то снова. «Какая миссия?» — Ничего сложного. Постараюсь сделать так, чтобы рекруты немного отдохнули.       Несмотря на наступившее затишье, у Республики нашлось место, куда отправить своих солдат. Не успели все нарадоваться тому, что ещё неделю ничего плохого не будет, как им сообщили о каком-то новом заводе сепаратистов, уничтожение которого поручили 501-му и 352-й. На брифинге Леший убедил Энакина и других джедаев, что его бригада сама справится, а рекрутам нужно больше времени для восстановления сил. — Ты точно уверен, что все пройдет по плану? — недоверчиво спросил Паша, когда они вдвоем шли к казармам. — Я не спорю, что нас на Умбаре практически не потрепало, но все же… — А почему не должно? Это всего лишь одна фабрика, а не целая армада дроидов во главе с Гривусом, верно? — ответил Леший, пытаясь отогнать сомнения своего заместителя. — Пожалуй, ты прав, мы и через худшее проходили.       Ландшафт планеты, на которой находилась фабрика, был, одним словом, ужасен: непроходимые чащи, заросли, дороги, прокрытые рытвинами и кочками. Деревья незнакомого вида росли высоко вверх, перекрывая блеклый свет местной звезды. Синий сверхгигант, молодой и раскаленный, находился в центре системы, а этот мир — на самом её краю. Голубые лучи солнца наполняли воздух странной дымкой, похожей на вуаль, то ли свадебную, то ли похоронную. Это было не тьмой, как на Умбаре, а легкими, едва подступающими сумерками. Казалось, что грань между нашим миром и миром загробным стиралась, и перешагнуть из одного в другой было гораздо легче, чем где-либо еще. Хотя, быть может, это они все просто настолько привыкли к постоянному риску исчезнуть, что смирились и даже подружились с ним.       Единственным местом, где могли пройти основные силы 352-й в виде тяжелой техники, был крупный каньон. Рок и Леший прекрасно понимали, что идти там крайне рискованно, но других вариантов не было. Вызывать подкрепление было слишком долго, их все равно наверняка скоро заметят, а сепаратисты прилетели бы намного быстрее. Единственное, что они могли сделать в этой ситуации — отделить солдат и легкую технику от основной массы и направить их через лес. — Ни пуха, ни пера! — крикнул Рок перед тем, как развернуться и пойти к чаще. — К черту, — крикнул Леший в ответ. Снова появилось его нехорошее предчувствие, но он уже ничего не мог сделать ни с ним, ни с этой ситуацией. Миша просто хотел, чтобы эта миссия поскорее закончилась, как и все другие, и он мог снова свернуться на кровати в своей одинокой каюте.

***

      — Командир, наши разведчики засекли силы противника в нескольких секторах, какие будут указания? — спросил B-1 своим типичным писклявым голосом. — Отправьте отряд прототипов и танков, которые коммандос будут сопровождать, в каньон, навстречу более крупной группе. Часть армии с меньшим числом единиц устроит засаду в секторе Ш-11 для меньшей группы, — ответил дроид тактик после того, как внимательно рассмотрел карту.       Скалы возвышались над колонной, оставляя узкую щель, через которую едва было видно небо. Солдаты спокойно общались между собой, и стороннему наблюдателю даже могло показаться, что они на прогулку едут. Пытаясь отвлечься от назойливого ноющего предчувствия, Леший ушел в свои мысли. Необычное затишье перед боем странно настораживало, а не давало надежду на хороший исход. Почему-то было подозрительно спокойно. Как будто все они плыли в непонятном ваккуме. Без конечной точки, без старта, без смысла.       Раздавшийся взрыв и грохот привлекли к себе внимание всех солдат. Танкисты быстро спрятались в свои машины, а солдаты разбежались по всем возможным укрытиям. Вскоре по ним открыли огонь и со скал, и из самого каньона. На них наступали и привычные ААТ, и новые гигантские дроиды, видимо, те самые прототипы, которые с легкостью уничтожали технику. — Рок, нам нужна помощь, на нас напали! — Леший попытался связаться со второй группой, спрятавшись за валун и одновременно отстреливаясь. Но новым дроидам было будто бы все равно; они перли вперед, лазер лишь оставлял копоть на блестящем корпусе, а пули рикошетили. В ответ из коммуникатора доносились только стрельба и крики. — На нас тоже, не можем помо—… — фразу Павел так и не закончил. Миша снова и снова подключался, чтобы узнать, что с ним, но никто так и не ответил. Леший не мог понять, почему он был так спокоен. Его ничего не волновало, а в голове все звенели слова Крелла. Неужели ему действительно стало все равно на тех, кто не был так близок к нему? Не хотелось верить в то, что реальность войны все же взяла свое, обточила его, как волна обтачивает камень, вымыла из него все эмоции и чувства… Ряды солдат теснили, и танки постепенно отступали, пыталась отстреливаться. Тут откуда-то сбоку от Лешего послышался истошный крик, глухо разнесшийся в прохладном воздухе, изрезанном выстрелами. Это был раненый Саня, которого оттаскивал Вася, стараясь так сильно, как он мог. Тело младшего из Близнецов было совсем маленьким, легким и напоминало сейчас сломанную шарнирную куклу. Он был безнадежен и еле дышал — грудь была изрешечена, тяжело поднималась и опускалась и почему-то напоминала надгробную плиту. Полковник уже повернулся в их сторону, чтобы помочь, как неожиданно совершенно неправильно раздался свист снаряда, и Вася грузно упал на землю рядом с другом. Его глаза замерли на месте; точно посреди лба расположилась страшная черная рана. Его ни за что не спасти — мозг спекся моментально. Ему хотя бы не было больно. …Нет, Лешему не было все равно. Но он хотел уметь не беспокоиться, пусть за это бы и пришлось заплатить человечностью. Почти забытой шок овладел его телом. Миша должен был привыкнуть, что такое происходит, но вот опять он не может вымолвить и слова, точно так же, как и когда убивали его первый отряд. В секунду им охватила какая-то ярость, и он побежал, сам не зная, куда и зачем. Но он должен был что-то сделать, верно?       Удар сбоку. Резкая, невыносимая боль загорелась по всей правой части тела. Он, как соломенное чучело, годное только на то, чтобы пугать ворон одним своим видом, отлетел в сторону и так остался лежать там. Голова гудела, уши ловили отголоски криков, что-то говорили про него. Его начали тащить. Может, лучше бы теперь и оставили.

***

      Нападение дроидов большим сюрпризом, разумеется, не оказалось. Надо было прислушаться, когда Майки говорила про говорящие кусты, а не шутить про то, что они растут только во Вьетнаме. Но справлялись они хорошо, до того момента, как к противнику присоединились трёхметровые бронированные дроиды. К счастью, ракеты против них все равно работали. — Рок, нам нужна помощь, на нас напали! — донеслось из коммуникатора сообщение от Лешего. Этого ещё не хватало… С чем они справиться не могут? — На нас тоже, не можем помо-… — не успел Рок закончить фразу, как с ног его сбила Майки. Выронив устройство и несколько раз кувыркнувшись, Паша уже хотел было накричать на радиста, но, только поднявшись быстро заметил, что Майки болезненно шипела, держась за живот. — Ты совсем с дуба рухнул?! — закричал подполковник, мигом оказываясь рядом с ней и пытаясь осмотреть солдата. На вид рана не была серьезной, но ведь когда она пыталась защитить его, был риск и погибнуть… — Странный способ сказать «спасибо», но сойдет, — шутливо ответила Майки, немного поморщившись от боли. Паша тут же подхватил её под плечо и потащил в сторону друида, что-то недовольно бормоча себе под нос. — Иди к черту, — пробубнил Рок, передавая бойца медику. — А ты ведь все равно беспокоишься за всех нас, — радистка кривовато усмехнулась, пока Друид оперативно вкалывал ей обезболивающее. — Знаешь, я поняла, что ты не такой уж и плохой человек. — Я стараюсь, — неожиданно сам для себя ответил Рок, несколько смущенно пряча глаза. — Насколько это возможно. Учитывая, что я — это я, и, ну, я не очень привык выражать заботу… — У тебя неплохо получается, — Майки вздрогнула, почувствовав холодную бакту на ране на боку. — Я заметила, что по ходу войны ты стал другим. Не знаю, что тебя так поменяло. Может, полковник… — Эй, ты только что сказал о себе в женском роде? — прервал её Рок, стремительно пытаясь переменить тему. Кончики заостренных ушей слегка посинели. — И вообще, все, я пойду, бой идет… — Сэр, кажется, нашим совсем плохо! — вдруг раздался за его спиной зычный голос Стира. — Сказали, что Леший сильно ранен… — Он справится, — Рок скрипнул зубами и перезарядил револьвер. Его голос звучал грубо, но больше всего он хотел убедить самого себя в том, что все будет хорошо. Активировав комлинк, он обратился к своей части бригады: — Значит так, заканчиваем здесь и мигом в каньон. Помогаем своим отступать и валим, к черту этот завод, к черту эту планету!

***

      Замок на Серенно медленно пустел. Генералы, приехавшие на военное собрание, постепенно расходились, с напускной величественностью прощаясь с графом. Вскоре остался только сам граф и два человека, друг с другом совершенно не связанные — Гривус и Роза. Первый почему-то не хотел уходить в свое логово и прикрылся тем, что еще должен разработать какие-то тактики, а вторая на самом деле жила здесь. — Я бы предложила тебе чаю, но ты не оценишь, — фыркнула Роза, садясь за стол напротив киборга. Эта часть дворца представляла из себя жилое помещение и выглядела не только величественно, но еще и уютно. Посетителей сюда не пускали, и здесь могли находиться только те, кому Дуку доверял не только как союзнику, но и как другу. Гривус с некой обидой уставился на генерала и закашлялся. Настроение у него было странное: постоянная ненависть вне поля боя, как всегда, угасала, и мысли возвращались к образам из прошлого, которое он отчаянно пытался забыть. Ему не нравилось это состояние. Он был немного уязвим и мог выдать собеседнику лишнюю информацию, хотя совсем не хотел этого. — Почему ты вообще постоянно тут торчишь? — хриплым голосом спросил киборг, не желая сидеть в тишине. — Никакого покоя… — Так летел бы в свое логово, — Роза пожала плечами и улыбнулась, делая глоток кофе. — Но раз ты все еще здесь, то тебе, наверное, нужна компания. — Ага, конечно, — язвительно фыркнул Гривус, сверля её взглядом двух ярких глаз. Эта единственная часть тела, не замененная на протез, была довольно выразительной. Те, кто часто общался с генералом, мог определить по ней любые эмоции. — И все же, ты не ответила на мой вопрос. Как ты присоединилась к сепаратистам? — Не знала, что тебе интересно… — Эй, я тебе не безмозглый дроид! — Знаю-знаю, ты — киборг, ты — генерал Гривус, — Роза тихо усмехнулась, внимательно его рассматривая. Сейчас, не во время военных действий, поздно вечером и в спокойном состоянии, он и не смахивал на какого-то монстра. Просто травмированный человек. Калиш, вернее. — Ну хорошо. Это было давно, лет двадцать назад. Мне было, кажется, пятнадцать. Мы с родителями жили на бедной планете и хотели переехать. Собрали вещи и пошли на республиканский транспорт. Охранники брали взятки с нищих, которые пытались покинуть систему, но у родителей не было денег, и их убили. Хотели и меня прикончить, но волей судьбы на корабле оказался Дуку, тогда еще летавший в этот мир по заданию Ордена. Он же защитил меня и устроил в нормальный приют. Просто так, ничего не беря взамен… Потому что ему показалась несправедливой эта коррупция. Он даже иногда навещал меня, привозил какие-то вещи, помогал оправиться, но никогда ни к чему не склонял. Я выросла, получила образование и сама решила перейти на сторону сепаратистов, потому что так правильно. — Тебе совсем не больно это вспоминать?.. — Больно, конечно. Но это — часть меня, — Роза невесело усмехнулась, глядя куда-то сквозь стену. — Это как с Брюсом Уэйном, понимаешь? Их смерть стала частью меня, указала мне путь, если так можно сказать… И я рада, что не сижу сейчас на жопе ровно, а делаю что-либо, чтобы изменить Галактику к лучшему. И графу я благодарна. Как только он ушел из ордена, пригласил меня помогать. Не знаю уж, почему он доверился тогда неопытной девочке вроде меня, но, наверное, из таких детей и вырастают самые преданные союзники. Он дал мне дом, цель и надежду. — Отлично, теперь внезапно выясняется, что граф — почти что отец для тебя, — фыркнул Гривус, слегка закашливаясь. Он поглядел на Розу несколько секунд и смягчился. Раз она вывернула ему душу, то он, наверное, может сделать это же в ответ. — Знаешь, я тебя понимаю. Только вот цели у меня нет, просто гнев и отчаяние. — Ну, из тебя все равно выходит отличный генерал, — попыталась подбодрить его девушка, как-то заранее чувствуя скорбь в его душе. О том, кем был Гривус раньше, ей рассказывал сам граф. — В прошлом ты был великим воином и освободителем. Да и остаешься им, как мне кажется. Юноша, сейчас спрятанный под маской, тогда еще Кимаен, казался ей примером для подражания. Он поднял свой народ с колен, избавился от работорговцев и сражался за свою честь и достоинство. Но после того, как Республика вмешалась, у Кали не осталось и шанса. Их обложили налогами, и в попытках хоть как-то облегчить участь своей планеты Кимаен начал терять себя, превращаясь в жестокого и холодного генерала. А потом кто-то подбил его корабль, и Гривус стал этим киборгом, что еще больше делало его похожим на машину для убийств. Только на первый взгляд, конечно. — У меня тоже погиб кое-кто близкий, — после долгой паузы наконец решился Гривус. — У меня была жена. Охотница. Воительница. Вместе мы были непобедимы, но… Я даже не смог найти её тело и похоронить её. — Мне жаль, — Роза было дернулась, чтобы утешить его, положив руку на плечо, но поняла, что в этом не было смысла. — Я не знала. — Поэтому и Гривус, — хрипло отозвался тот, пусто глядя куда-то в прошлое. Ему даже казалось, что он снова слышит знакомый смех. Это было так давно. Он был счастлив много лет назад, но сейчас от него осталось только горе, гнев и ненависть. Роза открыла рот, чтобы добавить что-то, но на кухне вдруг объявился граф, нарушивший тишину. — Роза, пить кофе поздно вечером — не лучшая идея, — в своей манере проворчал он, окидывая взглядом недоделанный кружок психологической поддержки. — У меня новости. Крайне… интересные. — Напали? — оживился Гривус. — Да, — Дуку достал из холодильника палку колбасы и озадаченно почесал затылок. — На аванпост на одной из наших планет. Но он не имел для Республики никакой ценности. — Надо отбить? — Роза уже готовилась встать, но граф только покачал головой. — Дроиды сами справились. Но вот в чем дело — на этом складе была только гуманитарная помощь. Её раздадут жителям планеты. — Я не думала, что Республика опуститься до такого! — Я тоже. И самое главное, что их солдатам сказали, что там наш завод, — Дуку забыл про нож и зачем-то откусил колбасу прямо так. Гривус едко захихикал. — Так много их людей погибло зря. Ради подлости, и то не удавшейся… — Я понятия не имею, почему их же войска этого не замечают, — Роза потерла виски.       Перед глазами неожиданно возник образ Лешего. Как он там? Жив ли вообще до сих пор? Она не должна была за него беспокоиться. Хотя… он ведь просто человек. Такой же, как она, как все сепаратисты. Неожиданно ей показалось крайне несправедливым то, что война разрывает Галактику на части.

***

      Открыть глаза было очень тяжело, а поднять голову и тело — вовсе невозможно, но Леший кое-как справился, раскачиваясь туда-сюда. Чувство было такое, будто он засунул голову в желе из воздуха, света и звуков. К нему быстро кто-то подбежал — кажется, это был Кикс — и практически запихнул его обратно в койку. Он начал говорить что-то про постельный режим, и о том, что ему нельзя испытывать никакого напряжения, но Михаил уже не услышал и закрыл глаза, погружаясь в себя.       В следующий раз, когда он проснулся, рядом сидел взволнованный Рок. — Привет, — тихо и надломлено сказал Леший, привлекая внимание Павла. Тот встрепенулся, словно отбрасывая мысли, и крепко сжал его в объятиях. Михаил смутно попытался ответить и захотел положить на чужую широкую спину правую руку, но вдруг понял, что не может ей ничего нащупать или даже просто почувствовать. — Какого…? — напуганно спросил Михаил, подводя к себе конечность. К его ужасу, на её месте был обрубок, заканчивающийся немного ниже локтя. Плоть была плотно перемотана бинтами. Теперь он чувствовал, что правую сторону лица и тела покрывали резаные шрамы, пока что заклеенные пластырями и тряпками; от осознания Лешего чуть не затошнило. — Шрапнель. Если бы не броня, из тебя бы месиво вышло. Руку в фарш перебили, с ней нечего было делать, — пусто ответил Павел, отводя взгляд. Он поднялся, чтобы выйти в коридор. — Тебе надо отдыхать, если что — зови. Не знаю, когда к тебе пустят остальных. — Сколько погибло? — спросил Миша, Но Рок уже открыл дверь, сделав вид, что не услышал, и испарился из поля зрения. Не хотел говорить с ним? Может, думал, что он слишком слаб, чтобы продолжать эту войну? На душе у Паши определенно что-то было, но Леший был слишком слаб, чтобы думать над этим. Опустившись обратно на подушку, он погрузился в неспокойный сон, почему-то скорее напоминающий истерику, а не отдых.

***

      На этот раз Леший проснулся с хотя бы примерным пониманием того, что, черт возьми, произошло. К сожалению, миссия оказалась не простым кошмаром, а реальностью. И рука все еще отсутствовала. Кажется, была глубокая ночь. Свет в больничной палате приглушен, горит только настольная лампа. Тени почти полностью закрывают лицо Рока, который сидит рядом с кроватью на каком-то трехногом табурете. Почему он до сих пор здесь? Паша вздыхает и опускает плечи, не замечая, что Леший очнулся. Явно не спит. Миха шуршит одеялом, что привлекает его внимание. Взгляды встречаются, но он и не знает, что говорят замершие прищуренные глаза напротив, спрятанные в темноте. Ужасно тихо. Жужжит только какая-то аппаратура на фоне, но вся палата пуста. Мозг плавает в непонятной дымке, и Миша либо не может, либо не хочет вспомнить тот ужасный бой. Не время паниковать, все позади… Он уже совершил эту ошибку и не может найти в себе сил, чтобы жалеть о ней. — Очнулся, — не шепотом, но низким голосом говорит наконец Рок, тихо щелкая языком. Он почему-то неожиданно холодный и грубый, и из-за этого у Лешего даже бегут мурашки по спине. — Ты как? — Ничего не болит, — признается полковник, шевеля обрубком руки. Друид или Кикс накачали его обезболивающими под завязку. — Справлюсь. А ты? Ты… Чего вообще тут сидишь? — Это твоя вина, — неожиданно резко бросает Паша, чуть ли не скалясь. — Что?.. — переспрашивает он, и с несколько секунд они просто пялятся друг на друга, пока Рок вдруг не начинает чуть ли не кричать. — Ты сказал мне, что привязанность — это сила, а не слабость! Ты заставил меня чувствовать хоть что-то, те эмоции, которые, как я думал, я похоронил глубоко в себе, приручил, показал всю эту херь, которую я теперь должен нести в себе, а потом… Чуть не умер! Я бы не выдержал пережить такое во второй раз, понимаешь?! Миша не понимает. Смотрит на него огромными глазами, а в голове пусто-пусто. Он не думал, что Рок все же способен на такое. Паша и сам не знает, что пытался добиться от него, поэтому просто шипит, но не отводит взгляда, продолжая пялить в озадаченное лицо перед собой. — Я бы не смог дальше жить, случись с тобой что, и это все — из-за тебя! Ты будто… Что-то сделал со мной в последнее время, и… мне это не нравится! Или нравится… Я, черт возьми, понятия не имею. Леший все еще не знает, что от него хотят, да и не может нормально думать из-за обезболивающих. Он пытается отвернуться, но вдруг чувствует, как Рок хватает его за подбородок и удерживает так, продолжая сверлить его взглядом. — Ну и что ты… Состроил? — Паша фыркает. Его мозолистые пальцы ощущаются по-странному привычно. — Твое… Дурацкое лицо… И внезапно, быстрее, чем Миша успевает отреагировать, он наклоняется ниже и прижимается к нему губам. Он даже не понимает, поцелуй ли это: больше похоже на столкновение, но Рок завершает это чем-то непривычным и нежным. Леший не успевает ответить — тот мигом остраняется и встает, покрываясь синим румянцем. — Ты… Любишь меня? — тупо спрашивает полковник, касаясь пальцами оставшейся руки своего рта. — Я не знаю, — Рок пытается сделать ответ сухим, но Миша почти слышит, как быстро бьется его сердце от волнения. — Я… Мне… Мне надо понять, что я сейчас натворил. Он разворачивается на пятках и быстро исчезает из палатки. Ощущение его губ все никак не пропадает, и Леший молча накрывается одеялом почти по самую макушку. Он не знает, к лучшему ли это, но почему-то становится гораздо спокойнее. Миша медленно проваливается обратно в целительный сон.       Кошмары больше не повторяются.