Враг моего врага...

«Вот я целый день следил за ними — такие же люди, как мы. Я мог бы подойти к лесопилке, постучать в дверь, и они пустили бы меня погреться, если только им не приказано проверять всех подряд и у всех требовать документы. Значит, между нами стоят только приказы. Эти люди — не фашисты. Я их так называю, но это неправильно. Они такие же бедняки, как мы. Сами они никогда не стали бы против нас воевать, и мне неприятно думать о том, что придется их убить»

Эрнест Хемингуэй, «По ком звонит колокол»

      Мальчик стоял на ровной-ровной земле и смотрел в гладкое небо, испещренное черными облаками. Они напоминали полоски рассыпанного черного перца и тянулись к горизонту, в зените раздуваясь, будто рыбий глаз. Мальчику казалось, что тучи похожи на трещины на яичной скорлупе, из которой ему скоро предстояло вылупиться. Он моргнул и уставился себе под ноги. Черную землю покрывали небольшие холмики ростом примерно с двух таких же мальчиков, что и он сам. Какие-то из них были поменьше, какие-то — побольше. Самое интересное было в том, что рытвины будто бы опускались и поднимались, мерно дышали; это пугало мальчика. Он знал, что должен бы раскопать их, но не решался — вдруг там схоронено что-то, чему лучше оставаться под толстым слоем почвы? Напротив мальчика стояла огромная фигура. Ее голова упиралась в небо, а сама она напоминала костлявую женщину, исхудавшую настолько, что через её живот он мог видеть её позвоночник. Хуже того, вся её кожа копошилась и шевелилась с каждым её движением. В ней можно было увидеть черты лиц людей, которых мальчик когда-то знал или даже просто замечал мельком на улицах родной деревни. Теперь же весь маленький городок превратился в этот силуэт. Мальчик был последним. — Так вот ты какая, — шепнул он, глядя вверх и не смея пошевелиться. — Война… Родители говорили ему, что Она не придет. Он и не заметил, как Война подкралась к их планете. Наверное, никто не заметил, потому что в один момент мальчик, ушедший к озеру, услышал свист, а потом, выйдя из лесу, не увидел родного города там, где он раньше был. Вместо него перед ребенком зияла выжженная пустошь с воронкой в центре, а Она ждала его. — Почему я? — почти жалобно спросил мальчик. Почва под ногами содрогалась от шагов гигантской фигуры, которая теперь перла ему навстречу. — Почему все мы? Мы ведь ничего не сделали. Он не умолял. Но известно, что все дети любят задавать вопросы, но которые частенько нет ответа. Так и Война молча схватила его и поднесла к разинутой пасти, прежде чем проглотить мальчика и сделать его частью себя.       Раздались залпы. Мальчик упал на землю, не успев свернуть за угол чудом уцелевшего здания — те, кто стрелял но нему, видно, приняли его за вражеского шпиона и атаковали сразу. Ребенок не знал, сепаратисты это были или республиканцы — теперь ему было все равно. Да и раньше его это не особо заботило, потому что всю жизнь он просто хотел быть собой, а не остывающим телом на какой-то дороге какой-то чужой войны. Война все-таки когда-нибудь закончится, кто-нибудь скажет, что это все — вина только одной из сторон. Погибшим поставят памятники, но таких мальчиков и девочек, конечно, никто не вернет.

***

      — Это какая-то шутка, да? — ни Дуку, ни Пло не вздрогнули от раздавшегося на все помещение кашля. Гривус замер в дверном проеме, вытянулся и ударился головой о косяк. Граф устало вздохнул и продолжил наливать гостю чай. — Давно Вы спокойно сидите за одним столом с… джедайской поганью, Милорд? — Уже месяц, генерал, — отчеканил граф, присаживаясь напротив кел-дора. Тот вопросительно посмотрел на стакан с чаем и почесал свою маску. — И мне на ум не приходит ни одной причины, по которой я должен был Вас об этом уведомить. — Ну это ж… джедайская… — Гривус призадумался. Повторяться особого смысла не было. — Тьфу на Вас, конспираторы. — И вовсе мы не конспираторы, — подал голос Пло, находчиво выудивший из внутреннего кармана мантии трубочку. Как выяснилось спустя пару секунд, клапан в нижней части маски открывался и позволял таким образом употреблять жидкую пищу даже в кислородной атмосфере. — Мы, впрочем, уже закончили с, так сказать, официальной частью. — Мне выйти? — с раздражением спросил Гривус. — Почему же? Мы просто беседуем. Можно сказать, по-дружески, да, граф? Дуку молча кивнул и случайно сыпанул в чай уже четвертую ложку сахара, видимо, слишком уйдя в себя. Попробовав напиток, он слегка скривился, но выливать пойло не стал из соображений аристократичного поведения. — А почему Вы присоединились к этой войне, генерал? — вдруг спросил Пло, когда киборг неловко уселся рядом. — Я? — Гривус тупо наклонил голову и прищурился, странно клокоча где-то в груди. У него почему-то создалось ощущение, будто проклятый джедай уже и сам все разузнал, но спрашивал только из вежливости. — Мне все равно, республиканец. Я дерусь, потому что дерусь, и все тут. — И в этом нет никакого смысла? Гривус моргнул. Диалог ему не нравился, поэтому он молча поднялся и вышел, тяжело грохоча лапами по полу. Пло вздохнул и проводил его взглядом. — Причины… Есть, — неоднозначно ответил Дуку, продолжая размешивать чай. — Он имеет права не говорить о них. — Я понимаю. Но как можно хотеть убивать так долго просто из мести? Как вообще можно просто вести войну, когда тебе «все равно»? — Ты бы мог с тем же успехом спросить это у любого из джедаев, — граф невесело улыбнулся. — Они — точно такое же оружие, как и Гривус. — Но почему тогда Вы не желаете открыть правду о причине всего этого хотя бы мне?.. На лице Дуку застыло выражение скорби и какой-то легкой иронии над самим собой. Глубоко втянув воздух, он отставил чашку и поднялся, поворачиваясь к гостю спиной и отводя взгляд. — Я пока не могу тебе ответить, как бы я сам не хотел этого. Должно быть, ты разочарован, и думаешь, что я сам — лицемер не меньше, чем каждый в том Ордене, от которого ты все пытаешься сбежать.

***

      — Что ты делаешь, джедай? — осклабился Гривус, услышав шаги за своей спиной. Он резко обернулся и уставился на Пло. Глубокой ночью в замке на Серенно было совершенно тихо. Дуку запретил включать дроидов после одиннадцати, а генерал фактически не умел спать больше нескольких часов, поэтому какую-то часть ночи шатался без дела. А Пло… Что ж, ему никто не мешал немного задержаться в гостях у противоположной стороны. К тому же, ему не спалось. — Ну, хотя бы не «джедайская погань», — кел-дор пристроился на подоконнике рядом с Гривусом и отвернулся, уставившись в окно. Киборг недовольно закряхтел и отшатнулся, ретируясь на несколько шагов назад. — Боишься доверить мне свою спину? Не осуждаю. — Люди вроде тебя не меняются, — Гривус ненавидел, что маска и очки Пло не показывали в нем никаких эмоций. Нельзя было угадать, радуется он или злится, затевает ли плохое, смотрит ли на него с презрением… Что ж, он сам был не лучше. Но его яркие, горящие глаза всегда все выдавали. Это было слабостью. Он разозлился, шумно вобрал в себя воздух и громко закашлялся. Пло снова уставился на него и вдруг потянулся рукой к грудной пластине. — Ты чего творишь?! — Мне порядком поднадоел твой кашель. Все я, конечно, не уберу, но… — Руки прочь! — Гривус резко обернулся и врезал когтистой лапой по раскрытой ладони Пло. Тот лишь слегка дернулся. — Это же из-за боев с твоими гребаными клонами мне с каждым днем все хуже и хуже! — Ненависть к джедаям я понимаю. Но… Клоны? Что они тебе сделали? — в спокойном и глубоком голосе кел-дора отражалась скорбь, которой он больше не видел смысла скрывать. В Ордене его осудят за излишнюю эмоциональность, если узнают об этом. В Ордене, черт возьми, убьют его, если узнают, что он делает за их спинами. Но пока никто ничего и не подозревал. Кроме Кита, конечно. — А что с них взять? Воюют за Республику — значит, враги. — Они не выбирают. Скажи, они никого тебе не напоминают… Кимаен? — Откуда ты знаешь это имя? — Гривус был так шокирован, что просто замер на месте, а не напал и не закричал. Пло в ответ пожал плечами и прикоснулся к его груди, воспользовавшись замешательством. Кимаен отчаянно хотел отстраниться, убежать или ударить Пло, но его будто бы что-то удерживало. От прикосновения джедая он почувствовал внутри тепло, которого не помнил с тех самых пор, как у него отняли тело. Это было странно, непривычно, но почему-то необходимо. Гривус понятия не имел, что происходит, но не хотел, чтобы это заканчивалось, и призирал себя за подобное чувство. Но как бы он ни убеждал себя ответить злобой, ничего не выходило. Дурацкие джедайские штучки. — Клоны — такие же обреченные рабы, как и твоя раса когда-то, — тихим, мягким голосом начал Пло. Он довольно хмыкнул, когда Гривус перестал сопротивляться, и сосредоточился на чем-то загадочном. — Но ты смог восстать и поднять их, смог хотя бы попытаться спасти их… А у них нет ни выбора, ни защитника, ни стороны. Что сепаратисты, которые убивают их, что Республика, которая ведет на убой — одни палачи. — Ты не должен был знать обо всем этом. — Так уж вышло, — кел-дор забавно щелкнул какой-то частью своей анатомии под маской. Это звучало даже ласково. — Я сочувствую тебе. — Мне не нужно ничье сочувствие! Твое — тем более… — Гривус фыркнул и начал неловко переминать ногами, не в силах оторваться от согревающей ладошки. — М-м, твое мнение ничего не изменит, — голос Пло казался даже веселым, но что-то отягощало его. — Я к тому, что… Клоны каждый день чувствуют то же, что когда-то испытывал маленький ты. Не в силах ничего изменить, ты вынужден был просто смотреть, как твои близкие умирают от голода, как кого-то уводят в рабство… Жестокие слова бывшего джедая врезались в мозг особенно больно именно на фоне этого приятного контакта между ними. Кимаен обещал себе не вспоминать, но… Это все было слишком реальным. Он помнил, как этими глазами видел все ужасы, но ничем не мог помочь, и только терпел, копил в себе этот гнев… Пло мягко подталкивал его к реальности, которой он избегал долгие годы, и она оказалась такой пугающей и опасной. Кел-дор издевался над ним, заставляя выуживать это из уголков сознания? Неожиданно Гривус вспомнил лицо одного клона. Такое же, как и у миллионов его копий, напуганное, ничтожное, беспомощное… Один взмах светового меча — и для него все закончилось. Так и не начавшись. Один выстрел бластера хака. Незнакомый калишиец падает на землю, хватается за рану на груди и не успевает даже ничего произнести перед тем, как замереть с навсегда застывшими в выражении страха глазами. Тогда юный Кимаен совсем не понимал, за что это ему. Не подходил для продажи, был слишком слаб или сказал слово поперек? Это не причина, не оправдание убийству… О. Он, кажется, понял. Признавать, что это изменило в нем что-то, совершенно не хотелось. — Прекрати, — проскрежетал он. То ли рука кел-дора так работала, то ли… Нет, он совершенно не становится мягче. Никогда больше не станет. Это просто… Нужно для более выгодного сотрудничества, да. Дуку наверняка оценит. — Ты отцепишься, если я, скажем, э-э-э… Буду стараться бить их легонько? Ну, просто о стену, без световых мечей… Не нужно было быть чувствительным к Силе, чтобы почувствовать, как обрадовался Пло. Гривус практически видел, как он улыбается под своим респиратором. К его удивлению, это отозвалось в его душе какой-то непонятной эмоцией, о которой он предпочитал пока не думать. — Спасибо, — прошептал Пло, убирая руку. — Спасибо тебе большое, Кимаен. Ты действительно делаешь Галактику немного лучше. Как только ладонь с груди исчезла, Гривус вдруг почувствовал, что может дышать немного свободнее. Он жадно вобрал в себя полные легкие воздуха и удивился тому, что не залился мучительным нашлем. Медленно выдохнув с легкой хрипотцой, он в удивлении уставился на Пло. Тот выглядел вымотанным. И это… ради него? Джедай потер руку. Когти Кимаена были достаточно острыми, чтобы случайно порвать плотную кел-дорскую кожу. На его грудной пластине осталось немного крови. Не выдержав, Гривус молча развернулся и мгновенно исчез в темном коридоре. Тяжелые шаги еще долго отдавались эхом, пока он снова сбегал. Как всегда. Только теперь, кажется, не от врага, а от самого себя.

***

      Майки лениво листала ленту, стараясь ни о чем не думать. На ней была одна только ночнушка, а рану на животе перекрывали свежие бинты. Она быстро заживала. Ей очень повезло. А Сане и Васе — нет. Её даже не было рядом, когда они оба погибли. К лучшему ли это? Она бы не выдержала, наверное, и бросилась бы защищать их, как Рока. И умерла бы, наверное, в этой мясорубке. Но тогда бы, может, та пуля бы все же прилетела в подполковника, и… А что толку размышлять? Все уже решено. Она оказалась там, где ей суждено было быть, и улыбки, которые были ей дороги, уже не вернуть. Майки вытерла глаза тыльной стороной ладони и скрючилась, продолжая бессмысленно просматривать какие-то видео и сводки новостей. Все это вдруг начало казаться ей совершенно бессмысленным. Как можно думать о чем-то кроме войны? Или, наоборот, как можно думать только о войне? Смеяться и шутить — глупо. Или нет. В любом случае, ей не казалось, что она теперь на это вообще способна. — Майки? — грубый голос Рока прервал её размышления. — Открыто, подполковник, — не заботясь о том, что она сейчас в кои-то веки похожа на саму себя, хрипло гаркнула Майки, садясь на кровати. — Что, не спится? Поздно ведь. Павел вошел внутрь и скользнул глазами по телу радистки, но не нашел в себе сил чему-либо удивиться и вздохнул, присаживаясь рядом. — Да. Плохо как-то, — шепнул Рок. — Я не хотел тебе говорить, но это было бы просто нечестно. Майки насторожилась и уставилась на него. Подполковник мялся, будто не мог правильно подобрать слов. — Скайуокер выяснил, что на той планете, которую мы атаковали две недели назад, где… Где были такие большие потери… И не было никакого чертового завода. Нас обманули, бросили в бой просто ради боя, прекрасно зная, что мы не выкарабкаемся. Это была гуманитарная помощь. Да, сепаратистская, да, она бы пошла не нам, но кому бы она повредила?! Тем более, мы все равно проиграли! Все, кто погиб… погиб зря. Радистка уставилась на лицо Рока. Всегда грубое и отстраненное, сейчас оно еле скрывало в себе тонны эмоций. Этот человек не был монстром. Она должна была догадаться, что ему никогда не было все равно. — Получается, плохие парни — это мы? — не найдясь, глухо и тускло спросила она. — Может, и нет никаких плохих парней. И долга нашего, солдатского, тоже нет. Нет даже такого понятия, как «солдат». Живое существо — есть. А потом — бац, и нет. — Не ожидала от вас такое услышать. — Да я и сам, наверное, тоже, — Рок фыркнул, но в этом была какая-то затаенная боль. — Ты-то как, поправляешься? — Вроде, — Майки уставилась на свои бинты и кивнула. — Не переживайте, все в порядке. Как полковник? Павел вздрогнул и отвел взгляд. — Почти здоров, получил протез, как и Хардкейс. Мы… мало говорили после одного случая. Радистка хотела было спросить, после какого именно, но замолчала, увидев румянец на щеках Рока. Что ж, это должно было когда-то произойти. — Думаю, все будет хорошо. Рок хмыкнул и наконец посмотрел на нее, а потом неожиданно поднял руку и мягко, почти по-отцовски потрепал её по волосам. Майки невольно улыбнулась и даже хихикнула. — Ну, я пойду, узнаю, что стряслось и на какую миссию нас опять посылают, — Павел с кряхтением встал и потянулся, направляясь к двери. — И поговорите с полковником! — крикнула радистка ему вслед. Ей стало немного легче и яснее.

***

      — Хей, лишайник! Как тут все у вас? Корабль вроде цел, — скороговоркой начала лепетать Асока, как только вошла в каюту Лешего. — Нормально, нормально, — отложив датапад, ответил полковник, после чего отвернулся в сторону. По его поведению всегда несложно было догадаться о его настроении и эмоциях, несмотря на то, что он пытался их скрыть. — Как у вас все прошло? Что там с этими колонистами? — Фиговенько, говоря откровенно, — помявшись на месте, ответила падаван. Присев на кровать рядом, она продолжила. — Сначала Оби-Ван дрался с этим их командиром, а тот угрожал, что всем взорвет какими-то бомбами. А потом оказалось, что всех тогрут похитили зайгеррианцы! Теперь они со Сковородкером пытаются придумать план. Но у меня какое-то предчувствие нехорошее. — Зайгеррианцы? Это империя работорговцев, верно? Звучит плохо, — немного задумавшись, ответил Михаил и неожиданно поморщился. — Что с тобой? — подойдя к нему, спросила девушка. — Протез глючит, думаю к Энакину сходить. Заодно послушаю, чего они там надумали, — ответил полковник, встав и быстро выйдя из комнаты. Он чувствовал, что Асока вряд ли оставит тему с последней миссией 352-й, и он пока не был морально готов к таким разговорам.       Легкий стук в дверь отвлек Энакина от его сборов. После миссии по поиску колонистов они возвращались в спешке. — Открыто, — крикнул джедай, продолжая искать что-нибудь, что он носил меньше недели. Леший зашел тихо и незаметно, придерживая свой протез. — Привет, Энакин, как у вас там все прошло? — спросил полковник, осматривая парня. — Фигово. Колонистов похитили криффовы зайгеррианцы, я и Асока собираемся в Совет на доклад обо всем. Ты просто спросить пришел или что-то случилось? — сказав самое главное о том, что произошло, и с нотками злости выделив похитителей, «избранный» повернулся в сторону Михаила, и, смерив его взглядом, заметил, что тот с каким-то дискомфортом держится за правую руку. — Да не то чтобы сильно срочное, но не могу эту штуку настроить, уже несколько стаканов и датападов сломал, — с грустным смешком ответил Михаил. — Садись, щас гляну, — легко кинул Энакин, подходя к своему столу, на котором валялись инструменты, детали и куча другой всячины. — Спасибо, — ответил Леший. Он оттянул рукав и протянул свой протез джедаю. Скайуокер быстро осмотрел руку и открыл ее для настройки. — Интересный металл, не видел раньше. Не подскажешь, что это? — невзначай спросил парень, ковыряясь во внутренностях механизма. — Бескар, — бросил Леший, не задумываясь. В ответ получил удивленный взгляд джедая. — Что-то не так? — Штука дорогая, просто так не достанешь. Не знал, что ты такой транжира, — шутливо прыснул Энакин, продолжая подкручивать детали и что-то регулируя. — Хорошие друзья помогли. Инструктора-мандолорцы. — Погоди, ты с ними общаешься? Они же перешли на сторону сепаратистов! — ошарашено сказал Энакин таким тоном, будто Леший связался не с людьми, а с мусором. — Во-первых, не все. Во-вторых, сепаратист — не значит убийца на подобии Гривуса, или псих, как тот ученый, помешанный на вирусах. Везде есть добро и зло. — Говоришь так, будто кого-то знаешь близко, — хмыкнул Энакин, но возражать пока не стал. — Просто… На опыте своем и даже из земной истории, понимаю, что в войнах очень редко бывают полностью черные и полностью белые, — отведя взгляд после вопроса джедая, объяснил свою позицию Михаил, максимально стараясь не думать о его знакомстве с Розой. — Ну, может ты и прав, — пожав плечами, Скайуокер закончил регулировать руку. Видимо, механизмы интересовали его гораздо больше, чем диалоги о морали. — Готово! Захочешь апгрейд — приходи. — Спасибо. Что у вас с планом по спасению тогрут? — сжав и разжав кисть своего протеза на пробу, спросил Леший. — Пока ничего. Пойдешь с нами в Совет? Я их, правда, в большинстве своем недолюбливаю — и это взаимно — но придется все с ними решать. — Пошли, все лучше, чем тут.

***

      Как выяснилось, план заключался в следующем: переодеться в таких же работорговцев и наемников, втереться к королеве зайгеррианцев в доверие, подарить ей какого-нибудь раба под маскировкой, а потом выведать все, что нужно, и спасти пленников. Мейс Винду настаивал, что во всем были виноваты сепаратисты. Энакин впервые поддерживал его, и от этого Лешему стало то ли смешно, то ли грустно. На данный момент чудесная команда, состоящая из двух известных джедаев, Рока и самого Лешего, летела на корабле прямо к планете. Асока, закинув ноги на приборную панель, с какой-то тоской втыкала в космос, а Скайуокер копался в сундуке, в который он свалил кучу маскировочных костюмов. — Шпилька, примеришь? — бросил он, кидаясь в ученицу какими-то тряпками. Падаван развернула ткань и закашлялась — перед ней был совершенно унизительный костюм то ли принцессы, то ли Шахерезады. Он был немного великоватым, но все равно слишком открытым. Все, кто находился в комнате, уставились на Энакина так, будто почти никто не сомневался в его слабоумии. — Нет! — хором крикнули и Леший, и Асока, переглядываясь. — Это совершенно недопустимо, — добавил полковник, морща лоб. — Ей всего лишь семнадцать! — Ну а что ты предлагаешь? — Скайуокер, обладавший сверхъестественным чутьем, понял, что это будут бить, возможно даже ногами. — Никого из нас больше не купят! — Так и не обязательно должны покупать, — Леший был уверен, что пожалеет о том, что он говорит, но план по спасению Асоки от такого позора уже созрел в его голове. — Давайте, скажем, притворимся, что вы захватили в плен… Да хоть меня! Целый республиканский офицер — это мощный трофей, который покажет вашу ловкость и силу. Асока неблагодарно расхохоталась и спрятала лицо в сгибе локтей, Рок тихо фыркнул, а Энакин вопросительно приподнял бровь. — Тогда ты платье натягивай, — недолго думая, согласился он. В сущности, ему было совершенно все равно. Смех падавана усилился. — Ты же не серьезно? — спросил Рок, ударив себя ладонью по лицу. — А вот может и серьезно, — проворчал Леший, принимая костюм и критически рассматривая что-то, что скорее напоминало несколько тряпок, расположенных в стратегически важных местах. — Может, вы перестанете пялиться, и я переоденусь? Все дружно отвернулись и вперились взглядами в пролетающие мимо звезды гиперпространства, думая о величии жизни и неожиданных поворотах судьбы, подстерегавших их за каждым углом сознания. — Ну как? — Миша, теперь напоминающий некий комический литературный прием, обернулся на них. На мостике снова воцарилось молчание, слегка разбавленное попытками не смеяться. В сущности, это выглядело не так уж плохо. Чем-то напоминало костюм принца элиота, только вот на этот раз ему не предоставили даже шорт — юбка с разрезом, слегка коротковатая, едва доставала до середины лодыжек. Грудь прикрывал короткий голубой топ, из-под которого ехидно выглядывали обильные россыпи шрамов. На руках расположились рукава, один из которых несколько нелепо обхватывал протез. Кроме того, по всему телу тут и там были развешены украшения: золотистый пояс, какая-то подвеска и, в конце концов, что-то вроде золотого ободка или венца на голове с вызывающе блестящим изумрудом. — А тебе идет, — не сдержался все-таки Рок, но его тут же перебила Асока. — Леший, ты что, бреешься? — Да нет, от природы такой, — Миша тупо уставился на собственные довольно гладкие ноги. — Мне бы так, — пожаловался из угла Энакин. — Ну и какая вообще у нас легенда? Зачем вот ему этот дурацкий костюм, а? — Мы скажем, что мы — очень умелые и жестокие охотники, поэтому умудрились даже сломить его волю, засунув его в этот дурацкий наряд! — тут же нашлась крайне добродушная Тано. — И теперь он ведет себя очень смирно и выполняет все наши приказы! — Жестокое ты создание, — простонал Михаил, почесывая затылок. Было немного прохладно. — Ну ладно, тогда, выходит, Скайрокер — работорговец и охотник за головами, Ларс Квел. Леший — это, видимо, и есть Леший, захваченный после какого-то боя. Он у нас видный полковник, его узнают, заценят, — продолжила размышлять Асока. — Я — ученица Ларса, верный помощник. А Рок нам зачем? — Я охранник, — тут же нашелся Паша, посмеиваясь. — Слежу, чтобы наше «сокровище» и дорогую принцессу никто не украл… — Немой охранник, — добавил уязвленный Леший. — Потому что в результате несчастного случая принцесса вырвала тебе кадык. — Эй! А че так сурово-то?! — А то, что кто-то не умеет держать язык за зубами… — Ладно, ладно, мне же проще будет!

***

      Леший полагал, что ему уже не преодолеть ту степень неловкости, в которой он погряз. Ему пришлось приклонятся перед королевой Мирай, строить из себя покорного раба, таскаться в этом потрясающем наряде… В общем-то, будни в 352-й были не сильно лучше, но остроты ситуации придавало еще и то, что сейчас на кону стояла не публикация смешных компрометирующих фото в интернете, а целая миссия и их собственные жизни. «Просто отлично» — пронеслось в его голове, когда он увидел, как в комнату входит кое-кто, с кем бы он точно не хотел пересечься. Энакин, увлеченный придумыванием удивительных историй с восхвалением самого себя и с целью втереться в доверие к Мирай, кажется, даже не заметил нового посетителя, зато у Рока от удивления аж глаза к носу съехались. Перед ними была та самая Маска, благородно не порушившая план с переодеванием в принца Элиота. Роза замерла как вкопанная, пристально уставившись сначала на лицо Лешего, а потом на его костюм. Только затем до нее дошло, что надо бы представиться королеве. — Генерал Роза Флосс, Ваше Величество, — поклонилась она, когда Мирай все же удостоила её своим вниманием. — А, вот и сепаратисты! — зайгеррианка улыбнулась, оскаливая острые зубы, и перевела взгляд на Энакина. — Я очень признательна за шанс провести переговоры с вашей стороной, но у меня тут, м-м-м, личное дело… Не соизволите ли Вы подождать некоторое время в одной из комнат рядом? — Конечно, — несколько отрешенно ответила Роза, все еще не отводя взгляд от Михаила. Леший не мог даже покраснеть. Ему, может быть, даже было стыдно перед ней, хоть он и не понимал, за что. — О, вам, кажется, приглянулся этот раб? — тут же нашлась королева. — Мне только что его подарил достопочтенный Ларс Квел! Если хотите, можете взять его на это время, чтобы, гм, развеять скуку… — Э… — начал было возникать Рок, но Асока аккуратно пнула его пяткой в ногу. — Тихо, ты немой! — шепотом возмутилась она. Паша, метнув на королеву и розу очень выразительные взгляды, все же сдержался. — Благодарю, не смею больше мешать, — немного отойдя от шока, пробормотала Роза, после чего быстро схватила Лешего за цепочку, которая, казалось, была именно для этого и предназначена, и утащила в соседнюю комнату, громко хлопая дверью.       — Итак, что Республика тут делает? — голос Розы был странным. Он звучал так, будто генерал лишь притворялась холодной или даже враждебно настроенной; где-то в подтоне скрывались нотки тревоги. — Мы пытаемся помочь похищенным работорговцами тогрутам! — у Лешего наконец прорезался голос. Некоторое время до него не доходило, что он разговаривает с тем, кого не видел уже много дней. — А сепаратисты? Не хотел я верить, что вы действительно заключаете сделку с зайгеррианцами! — Да с чего ты взял? — Роза, взяв наконец себя в руки, шумно выдохнула. — Я же уже говорила — сепаратисты — не нелюди! Еще там, в больнице, после происшествия с вирусом! — Ты права, — Леший тоже по-немногу остывал, и шок от неожиданной встречи медленно спадал. — Прости, я… Мы. — Мы давно не виделись, верно? — Роза вздохнула и уставилась на обновку Лешего. До рукава у него было вполне себе человеческое и теплое плечо, а после него — страшная и холодная металлическая кисть. — Ты… Участвовал в нападении на «завод дроидов», да?.. — Да, — Леший отвел взгляд, зачем-то пытаясь скрыть боль, слишком хорошо видную в уставших глазах. — Ты бы мог и погибнуть просто так, — пустым голосом уронила Флосс. — Это была не военная цель. Всего лишь гуманитарная помощь. Республике плевать на ваши жизни. — Я знаю. — И ты все еще считаешь, что не можешь ничего изменить? Леший замер и медленно сел на ковер на полу, прислоняясь спиной к стене и запрокидывая голову вверх. — Я убил джедая, — наконец выплюнул он, так и не найдясь с ответом. — Его звали Понг Крелл. Он распоряжался жизнями рекрутов так, будто считал себя богом. И он, наверное, не один такой. Я не знаю, что тогда мной двигало… В один момент передо мной был он, стоящий на коленях, в другой — его остывающий труп. А в руках — пистолет со спущенным курком. Роза слегка наклонила голову вбок, присела рядом и вздохнула, зачем-то закрыв глаза. — Это… — Но не думай, что я стал сильнее, — Леший перебил её и невесело усмехнулся. — Я все еще там, с ними, на стороне Республики. На той стороне, где таких, как Крелл, наверное, целые полчища… Я пытался заставить себя чувствовать вину за убийство, но ничего не произошло. В конце концов, я просто смирился. Я снова только жду, пока все это закончится, пока смотрю на то, как на бессмысленной, отвратительной войне гибнут мои люди. Тебя, наверное, тошнит от меня, да? — Нет, — честно вдруг бросила Роза. Почему-то Мише даже не показалось это неожиданным. Она подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза. Улыбнулась. — Знаешь, ты все-таки слабак. Но кто бы мог мне запретить беспокоиться о слабаке? К черту стороны. У нас слишком мало времени, чтобы лишать себя кого-то близкого только из-за того, что нас могут заметить. Дуку мне все равно ничего не сделает… — Погоди, — Леший немного застопорился, уставившись на протянутую ему бледную руку. — Ты хочешь… снова общаться, как раньше?.. — Угу, — Роза, призадумавшись, убрала ладошку и вдруг просто обняла Лешего. — Если мы прогнемся под законы войны, то, наверное, потеряем остатки того, что для нас значила человечность. Миша понял, что не может заставить себя перестать улыбаться, и крепко обхватил её руками в ответ. Несмотря на весь ужас, который он пережил, судьба продолжала давать ему эти светлые моменты для передышки, и Леший был очень рад, что был еще в здравом уме и мог ценить их. — Вот, здесь мой новый тайный канал связи, — отстранившись, Роза сунула ему бумажку с шифровкой. — Свяжемся после миссии. Расскажешь, что у вас было за все это время. — Конечно, — Леший быстро убрал записку в потайной карман, в котором её никто не найдет. — Если… — Никаких «если»! Мы обязательно выживем. И ты, и я, и эти твои джедаи и бугай, с которым ты целовался. Леший покраснел и принялся лихорадочно думать над тем, на какую тему можно отвлечь Розу, чтобы она не включила режим подружки, который предусматривал долгие сплетни относительно всего, что движется в её поле зрения. — Кстати, об этой самой миссии… Вы, значит, тоже хотите помочь колонистам? — наконец выдавил он, поднимаясь на ноги и поднимаясь. — Нет, про похищение жителей какой-то из ваших планет мы не знали, — Роза подскочила следом. — Мы просто хотели прикрыть весь этот бизнес с верхов, стараясь избежать сепаратистского вторжения на планету… Подкосим королеву — подкосим и весь их строй. — Планируете её убить? Радикально… — Иногда этого требуют обстоятельства. Эй, я же не говорила, что сепаратисты святые, — Флосс пожала плечами и впилась зубами в яблоко, которое она подхватила с подноса, удобно расположенного в комнате. — Но эти тогруты? Неужели для Республики что-то значит маленькая колония? Я удивлена. — Справедливо, — вздохнул Леший. — Я и сам не ожидал, но джедаи, кажется, вспомнили, для чего они тут. — Война, пожалуй, из-за равнодушия Республики и развязалась. Просишь-просишь у нее помощи, но ничего не происходит. А как только решаешь отделиться и выйти из состава — во-те нате, оккупация и армия на всю планету. — Думаю, мне нет смысла оправдываться. — Я и не прошу. Просто… объясниться хочется, что ли. Из-за того, что нам приходится отделяться с боем, нас выставляют монстрами. Нарушители покоя, бунтари, «а ведь так все хорошо было, пока вы не начали», — с губ Розы сорвался хриплый смешок. — А мы просто хотели что-то изменить и достичь хоть какой-то свободы. Мы не чудовища, правда… — Даже Гривус? — вдруг вспомнив сравнение, промелькнувшее в диалоге с Энакином, зачем-то выдал Леший. — Тем более Гривус. Леший хотел было уточнить, что она имеет в виду, но диалог прервал тот самый Скайуокер, чья голова всунулась прямо в дверной проем. Вспомнишь солнце — вот и лучик… — Я тут быстро, пока королева отвлеклась! — агрессивно шепнул он, проникая внутрь. — Леший, какого черта?! Ты что, с сепаратистом тут болтаешь? — А что? — Роза невозмутимо скрестила руки на груди. — Мне его королева предоставила. Хорошенькие у вас рабы, господин джедай. — Э, — сконфуженный из-за проваленной маскировки Энакин немного подзавис. — Черт, плакала наша миссия… — Не бойся, Скайуокер, я не собираюсь ничего говорить. Оказалось, что на этот раз у сепаратистов и республиканцев одна цель. — Где Асока и Рекс? — тревожно уточнил Леший, пока Избранный с трудом переваривал полученную информацию. — Пошли в яму для рабов, сведения о тогрутах ищут, — несколько отрешенно ответил Энакин. — Я так и не понял… Леший, ты с ней знаком, что-ли? С сепаратистом… — Это долгая история, — Миша и Роза подозрительно переглянулись, молча умоляя небеса дать Энакину внезапный повод заткнуться.

***

      Повод нашелся. Не самый лучший, правда. Сначала Энакина позвали на аукцион в качестве почетного гостя, где оказалось, что зайгеррианцы смогли поймать Асоку, а вот Рок все же куда-то сбежал. На этом же аукционе Скайуокеру предложили надавать Тано почетных тумаков, что его, разумеется, не устроило. Маскировка треснула по швам, и пришлось принимать бой, который они, страженные численным перевесом, разумеется, успешно продули. Лешего одолели одним из первых, и он пока понятия не имел, где были остальные.       Очнулся Миша в клетке. Унизительность дня, кажется, только набирала обороты. — Добрый день, — неожиданно послышалось со стороны другой клетки спокойным и статным голосом. Его обладатель, кажется, не находил ничего необычного в их, метафорично и буквально выражаясь, подвешенном состоянии. Без особого интереса повернувшись в сторону звука и увидев другого заключенного, Леший на некоторое время потерял дар речи. Сегодня, кажется, был день неожиданных встреч… Другим пленником был сам Граф Дуку. Невзирая на спорное положение, он сохранял статный вид, сидя в позе султана и с интересом рассматривая офицера. — Не стоит столь удивленно смотреть. Обстоятельства сложились не в наши пользу. Смею предположить, что у Вас произошло что-то подобное. — Вы недалеки от истины, — подбирая слова, ответил полковник. В конце концов, перед ним был настоящий ситх. Хотя Роза говорила, что они хотели помочь им спасти колонистов, доверять Дуку он боялся. — Как вы оказались в такой ситуации? — Королева оказалась… очень своевольный, а её стража — на редкость опытной. Могу предположить, что вы прибыли сюда для спасения тогрут? Роза успела со мной связаться до того, как произошло это недоразумение. — Да, и ответственным за план был генерал Скайуокер. Это объясняет, почему я оказался здесь? — с недовольством в голосе уточнил Михаил, замечая, как граф укоризненно покачивает головой. — Ах, юный Скайуокер. Оби-Ван так и не смог научить его смирению и хладнокровию, — граф снова посмотрел на офицера, в его выражении лица читалось некое воодушевление. — Очень рад, кстати, что наши намерения сходятся, полковник. Именно кого-то, как вы, мне и не хватало для побега. — Объясните, — приподняв одну бровь, уточнил полковник. — Несмотря на свой опыт и Силу, я — не самый профессиональный воин, и мне не справиться с таким количеством стражи без оружия и в одиночку. А вы, насколько я могу судить, прекрасный боец, и имеете опыт в подобных ситуациях. — Вынужден согласится, — пожав плечами, ответил Михаил. Служа в таком колоритном регионе, сложно было остаться без почти еженедельного аттракциона с вытаскиванием себя и других из таких подобных нелепых положений. — Для начала не помешает выбраться из клеток. Удовлетворенный ответом, граф с небольшим усилием и типичными движениями рук перенес их темницы и открыл замки. Возможности Силы всегда поражали Лешего. Живя с Энакином и Асокой, можно было ежедневно наблюдать, как они используют ее с самыми разными намерениями: от простого притягивания кружки с другого стола прямо в руку (что поначалу вводило его в ступор) до копания в мозгах других живых существ, что уже откровенно пугало, как и неизведанность пределов этих возможностей. Чувствительные к Силе и вправду были практически богами, способными управлять разумом, излечивать тяжелейшие ранения, телекинез и… черт знает, насколько большим и пугающим может быть этот список. На удивление, Дуку не стал не него нападать. Оглушив двух охранников толчком Силы, он забрал у них оружие и даже протянул один из трезубцев Лешему, не выказывая никаких признаков агрессии. В этот момент Леший очень надеялся, что Роза не врала про человечность сепаратистов.

***

      — Я куда-то нажал и все пропало, — пробормотал Дуку, с подозрением пялясь на складной датапад. Украсть рации у них не вышло, и поэтому пришлось воспользоваться какими-то местными штуками. Леший слегка раздраженно поднял голову и ударился ей о полку. На данный момент они трое (граф, он сам и Энакин) прятались в какой-то неудобной кладовке, пытаясь связаться с кем-нибудь из их союзников, временных или постоянных. — То есть задушить королеву Силой вам было проще простого, а вот с мобилкой управиться — это уже никак? — возмущался Скайуокер. Он, в свою очередь, пытался связаться с Асокой и Роком, но те, как и ожидалось, молчали. — Помолчали бы Вы, юный джедай, — с нотками неприязни буркнул Дуку, тыкая на разные кнопки, как обычный дед. — Если бы не я, Вы бы так и остались в рабстве у королевы… Куда, говорите, она отправила ваших? — В какой-то центр перевоспитания рабов… Или что-то такое… — Ага, значит, Роза тоже должна быть там. По плану, она должна была проследить… — Граф, прошу прощения, но давайте я попробую? — максимально вежливо (насколько это вообще было возможно в данной ситуации) Леший выдернул датапад из рук Дуку и спустя пару секунд включил его. — Продиктуйте номер кода связи с Розой. После того, как канал был открыт, им пришлось ждать всего пару секунд. Роза тут же ответила и слегка застопорилась, увидев столь странный набор собеседников. — Ян? Леший? Скайуокер? — Нет времени объяснять! — перебил всех Энакин. — Хоть я вам и не доверяю, но нам нужно знать, где находятся Рок, Асока и другие тогруты… — Погодите, а что с королевой?.. — Нейтрализована, — пробормотал Дуку, мистически отводя взгляд. — И все же, к теме тогрут… — Они находятся на планете Кадаво, — оперативно переключившись на актуальный разговор, кивнула Роза. — Сейчас вышлю координаты. Но… Граф, мы ведь уже закончили свою часть миссии. Королева убита, скоро дроиды начнут высадку на планету. Работорговцы скоро сдадутся, и мы положим конец этой империи. Нам не пора заканчивать?.. — Пора, — суховато, но взвешенно сказал Дуку. — Но я принял решение помочь Республике. Это гуманитарная миссия, и мы не проиграем, если задержимся здесь ненадолго. — Разумно, — улыбнулась Роза. — Капитан рекрутов и падаван Тано, кстати, тоже здесь. Они не в лучшем состоянии, но держаться. Я постараюсь им помочь. Она быстро отключилась — видимо, её чуть не обнаружили. Все трое замерли, обдумывая дальнейший план действий. — Хоть мы и на разных сторонах, — неожиданно для всех подал голос Скайуокер, протягивая опешившему от такого Дуку лапу. — С Вами иногда приятно иметь дело. — Взаимно, — немного самолюбиво, но искренне улыбнулся граф, пожимая предложенную руку. — Все это, конечно, очень хорошо, — еле сдерживая приятное и щемящее чувство надежды в груди, попытался переключиться Леший. — Но мне кажется, что для эвакуации пленников нам понадобиться подмога. Какой свободный джедай может быть в секторе? — Мастер Кун обещал помочь, если что-то пойдет не так, — тут же нашелся Энакин. — И вот почему именно магистр Пло всегда спасает наши задницы? — риторически спросил Леший, набирая шифр знакомого джедая в датападе. Дуку, кажется, слегка прищурился при упоминании знакомого имени.

***

      Рискованный план побега сработал на удивление хорошо, и теперь пленники, сепаратисты и республиканцы находились на крейсере волчьей стаи, пытаясь прийти в себя после тяжелой миссии. Рекруты Пло помогали тогрутам, как могли, а командование собралось на мостике, надеясь обсудить дальнейший план действий. Вольф поглядывал на Лешего в непотребном платье так, будто от одного этого вида он только что получил полноценную травму. Генерал Кун медленно наблюдал из-под темных линз за всеми так, будто видел каждое их движение. — От лица Республики хочу поблагодарить вас, граф Дуку, и вас, генерал Флосс, за помощь в спасении похищенных колонистов, — сказал Пло. Он будто бы улыбался где-то под маской. — Иногда наши точки зрения все же сходятся, верно? — Но это только иногда, — поспешил добавить Энакин, слегка хмурясь. Видимо, он не очень хотел, чтобы в Совете узнали, что он выказывает какие-то знаки уважения их главному врагу. — Мы решили, что вы будете доставлены на Зайгеррию. Захватывать вас в плен сейчас было бы попросту нечестно, а начинать бой — глупо. Думаю, ни одна из сторон к этому не готова. — Разумно, — чинно согласился Дуку. — С вами было даже… приятно работать. Спасибо за помощь и вам. — Как и с вами, — подал голос Леший. Он даже не заметил, как слегка улыбнулся в ответ. — Если бы не вы, нам была бы крышка! — честно призналась Асока, никогда не отличавшаяся особым чувством достоинства Республики. Дуку, очарованный этим еще детским проявлением эмоций, тихо усмехнулся, а его взгляд заметно потеплел. — Я провожу вас до вашего шаттла, граф, — вызвался Пло. Они с Дуку поднялись и вскоре исчезли в дверном проеме, но вот Роза немного задержалась и уставилась на потрепанных республиканцев. — Жалко даже, что мы снова разбегаемся, — вздохнула она, заправляя выпавшую из прически прядь волос за ухо. — Ага, — коротко и немного пустовато бросил Леший. — В любом случае, это дает какую-то надежду, верно? Рок за его спиной тихо фыркнул — видимо, решил даже не пытаться выяснить, что произошло между этими двумя. — Увидимся на поле боя, — и Роза, ткнув Мишу локтем на прощание, испарилась. — Увидимся, — грустно вздохнул Леший, провожая её фигурку взглядом. Вольфи пошел за ней, чтобы проследить, что сепаратист доберется до корабля без происшествий. — Пойдем и мы, — хрипло брякнул Рок, кивком приглашая Михаила за собой в сторону кают, которые им выделили.

***

      В полутемной тишине коридора венатора, по которому они шли до ангара, раздавались только звуки их шагов и шумное дыхание Пло. Дуку даже не заметил, когда он успел привыкнуть к этому звуку. — Видите, не такие уж мы и разные, — сказал он. Его руки снова были сложены за спиной в выражении то ли постоянного ледяного спокойствия, то ли уязвимости. — Это мне напомнило об одной глупой и наивной мечте, в которой в Галактике не было бы черного и белого, а были бы люди, готовые объединиться, чтобы защитить того, кто нуждается в помощи. — Эта мечта и привела меня туда, где я есть, — грустно фыркнул Дуку. — Вы все еще не хотите подумать над полноценным перемирием?.. — Пло, Вы же знаете, что это зависит не от меня. Да и… Эта война — расплата за наши собственные грехи. — Смотрите, граф: те похищенные тогруты не принадлежали ни к КНС, ни к Республике. И те работорговцы, что использовали их, тоже занимали нейтральную сторону. Война отравляет Галактику. Пока мы заняты бессмысленной грызней, те, кто хочет сделать другим больно, набирают силу. Пока мы не смотрим, озабоченные лишь жертвоприношениями ради каких-то нелепых принципов, невинные люди умирают в этом потопе из чужих амбиций и устремлений. — Я… На этот раз Дуку так и не придумал, что ответить. Пару минут они провели в тишине, и за это время собеседники успели добраться до ангара. Подготовленный шаттл уже ждал графа. На него действительно не напали — даже рекруты, подозрительно косившиеся на лидера сепаратистов, проходили мимо. У Пло была какая-то странная аура. Не величественная, не устрашающая и даже не уверенная, но домашняя и особенная. Её просто нельзя было проигнорировать. Она не подавляла все вокруг, а мягко обволакивала, но проникала во все щели, неся в себе и приторную надежду, и кисло-сладкое сомнение. — Я не пытаюсь Вас в чем-то переубедить, опять же, — Пло открыл перед Дуку дверь. Никаких ловушек. — Это Ваш выбор, и я его уважаю. Более того — где-то в душе разделяю. — И чего же вы тогда хотите? — не выдержал Дуку. — Вам не удастся так долго балансировать. — Я просто показал вам цену войны. — Я уже знаю её. — Не ту, что платят генералы, которые занимают самую жестокую должность во вселенной. Не ту даже, что платят их воины, вынужденные умирать по приказу. От этих игр страдают мирные, и это то, что беспокоит меня больше всего. Жизнь больше не может идти своим чередом.       Шлюз корабля закрылся.

***

      Холодные струи воды стекали по лицу Лешего, вместе с грязью и пылью стирая с него все события сегодняшнего дня. Еще одна миссия закончилась так же, как и началась, и ничего не изменилось. Они всегда висели на волоске от смерти, но в последний момент находили выход, и это внушало ложное чувство безопасности, очень лишнее на войне. Они вовсе не были богами, и кто-то сверху легко мог распорядиться их жизнью легко, точно как они перезаряжали оружие, готовясь делать случайный выстрел. Они все же спасли жителей планеты. Это хорошо, да, но почему они не могли помочь тем, кто терял ради них свои жизни, и при этом был таким же рабом, как и эти тогруты? Рекруты умирали каждый день, но всем было все равно. Никто, наверное, не видел черные пакеты, сваленные кучами и штемпелями идущие на кремацию. Посмотрев на устоявшийся режим Зайгеррии, столетиями считавшийся жестоким и бесчеловечным, Леший нашел только больше сходств с рекрутами. Как бы он ни старался об этом не думать, выходило только хуже. Подчинение, отсутствие альтернативы, неизбежная смерть в конечном итоге… Им даже ставили клеймо. Точно как рабам. Может, даже хуже. Эти ребята тогда были всего лишь детьми. Наверное, было очень больно. Выключив воду, Леший укутался в полотенце, пытаясь согреться. Форменный нательник казался необычно холодным, но альтернатив сейчас не было. Выйдя из ванны, Миша понял, что Рок почему-то все еще здесь. Последние две недели он уходил, проводив его, и вообще старался не попадаться полковнику на глаза, но сейчас он сидел на койке перед ним, спокойно сложив руки на груди и немигающим взглядом уставившись прямо вперед. Его глаза даже не передвинулись, когда Леший аккуратно опустился рядом. — Я твой протез почистил, — не оборачиваясь, бросил он так, будто это ничего не значит. — Спасибо, — удивленно ответил Миша, подхватывая металлическую замену конечности и с легким замешательством крепя её на теплую культю. Он еще не привык. — Зачем?.. — Подумал, что тебе одной левой будет тяжело корячиться. Неудобно же, да? — Мне надо тренироваться, — вздохнув, Михаил на пробу сжал и разжал кулак, а затем с усталостью выдохнул и откинулся назад. — Но ты так и не ответил на мой вопрос. — А? — Зачем? Рок наконец обернулся на него и тихо фыркнул. Пытаясь отвлечься, но стащил с головы бандану, выпуская непослушные синие волосы, и принялся теребить её в руках. — Какой-то ты сегодня странно настойчивый, — хмыкнул он, переводя взгляд на Мишу, но все равно стараясь не смотреть прямо ему в глаза. — Обычно ты стесняешься, пугаешься, стараешься не давить, а тут… — Может, я просто слишком устал, чтобы следить за собой, — уголки рта Лешего слегка приподнялись вверх. — А ты слишком любишь по нескольку дней не давать мне ответы на вопросы, которые я задаю. — О чем ты? — переспросил Рок. Они оба прекрасно понимали, что инцидент в больнице никуда не делся. — Ты любишь меня? — Миша и правда не знал, откуда у него столько смелости. Хоть раз в жизни ему хотелось получить четкое мнение касательно чего-либо. — Я… — голос Рока странно и неестественно дрогнул. — А если я не понимаю, что значит это твое «любишь»?.. Просто-напросто не помню. Может, и не знал никогда. — Опиши, — настойчиво, но тихо уронил Леший, придвигаясь немного ближе. — Я знаю, что ты просто хочешь почувствовать себя любимым. Всегда хотел, уже давно, и всю жизнь думал, что ты, мол, никому не нужен… И ты правда этого заслуживаешь. Ты такой добрый, хороший и чуткий, а я — какой-то урод. И все-то я делал тебе больно… — Больно? Да ты был единственным, из-за кого я держался. Если бы не ты, я бы уже давно пошел ко дну. — И знаешь, что? — Рок пропустил его замечание мимо ушей, вознамерившись высказать ему абсолютно все. — Я вдруг почувствовал, что хочу что-то изменить. Хочу быть тем, кто тебя достоин. Я раньше думал, что мне все равно, кончится война когда-нибудь или нет, но теперь понял, что хочу, чтобы ты наконец был в безопасности. Не хочу каждый раз думать, что ты можешь умереть, не хочу адреналина от боя к бою… И рутина эта дебильная — она, может, не так уж и плоха. Я бы был, наверное, рад просыпаться каждый день с ощущением того, что все будет хорошо, а не что все может резко закончиться. Но это все, конечно, только если бы ты был рядом. Я бы ценил все эти сентиментальные глупости, которые тебе нравятся… Паша замолчал, не в силах подобрать больше слов. Его сердце стучало так громко, что Михаил, наверное, мог его слышать. Леший хотел было открыть рот, чтобы ответить что-нибудь, но понял, что не может; в горле снова застрял ком, но на этот раз он не казался чем-то страшным. — Миш?.. — Рок обернулся на него, услышав какой-то сдавленный всхлип. — Ты что, плачешь опять?.. — Я-я… — Теперь Леший и правда почувствовал, как по его порозовевшим щекам стекает солоноватая жидкость. Несмотря на слезы, на его лице вдруг появилась слабая, но искренняя улыбка. — Я просто… — Это было то, что ты всю жизнь хотел услышать, да? — Рок усмехнулся, позволяя их глазам встретиться. — Прости, конечно, что в итоге это тебе говорит не принц на белом коне, а синий небритый гоблин, но уж что есть, то есть… Леший не смог сдержать смешок и замер, вытирая глаза тыльной стороной здоровой ладони. Впервые в жизни у него не находилось теплых слов для того, кого он ценил больше всех на свете. — Спасибо, — наконец выдавил он, стараясь взять себя в руки. — А ты бы сказал, что за такое не благодарят. — Тихо, — прервал его Леший. — Ничего не говори. — Вот совсем ничего? — Рок приподнял одну бровь. — Даже «я тебя люблю»? Сердце Михаила ёкнуло так, будто он не был к этому готов. Ему было даже сложно просто поверить в реальность момента, но его рука сама нашла грубую ладонь Паши и крепко сжала её, переплетая их пальцы. — Это можно. — А ты? — А что — я? — Ты меня любишь? — Пашу будто бы с непривычки коробило каждый раз, когда он произносил это слово, но он отчаянно старался что-то с этим сделать. — Ты и сам знаешь, что да, — от непонятного смущения у Миши даже поползли мурашки по коже. Казалось бы, взрослый мужчина, а стесняется, как школьник… — Теперь точно лучше просто помолчи. Он опустил голову на плечо Рока и замер, впервые наслаждаясь неловкой тишиной, возникшей между ними. Может, Паша окажется прав, и война закончится. А даже если и нет — теперь, когда они есть друг у друга, все будет не так ужасно.