Я ищу, я кричу охрипшим голосом

Шесть утра. Звенящая тишина режет уши своей пустотой. Ангелина, словно призрак, застыла в центре квартиры. Ночью она выставила Максима за дверь, захлопнув за ним не только вход, но и все свои надежды на лучшее, на то, что что-то могло измениться. Она сидит на холодном полу, рукавом размазывая по щекам потекшую тушь; черные дорожки горят на бледной коже. Тяжелый вздох вырывается из груди, и она обводит взглядом полупустое пространство. Кажется, вместе с уходом Максима что-то умерло внутри неё, оставив лишь зияющую пустоту. «Я тебе изменил». Всего три слова, а в них — такая режущая боль, что вонзается прямо в израненное сердце. Этой ночью её не стало дважды. Первый раз — когда эти слова, словно гром, разнеслись по квартире, разрывая в клочья всё человеческое, что было в их отношениях. Второй — когда Максим надругался над ней; сделал он это так беспощадно и холодно, что этим безразличием пропитался даже воздух. Ангелина содрогается; болезненные воспоминания обжигают. Она, едва держась в сознании, в разорванном халате, сидела у двери, отчаянно пытаясь убедить себя, что всё это — лишь кошмарный сон. Но треск в голове, оглушительный, нестерпимый, возвращает её в жестокую реальность. Он посмел поднять на неё руку. Сидеть на полу дальше было бессмысленно. Собрав остатки сил, Ангелина поднимается, медленно, вздрагивая и сжимаясь от боли. Держась за стену, и, прижимая руку к животу, она добрела до кровати. Но лежать на ней было невыносимо. От одной мысли о том, что здесь, каких-то пару часов назад, произошло непоправимое, её била дрожь. Она закрыла глаза, пытаясь укрыться от кошмара. Хотелось закричать, разрыдаться, но слез больше не было — выплаканы, выжжены дотла. Ангелина судорожно сжимает голову руками, словно пытаясь удержать рассыпающиеся осколки. Треск в голове не утихает, ощущение, будто череп расколот на части. Как он мог? Он ведь клялся в любви, шептал о вечности. Он был её новогодним желанием, сорвавшейся с неба звездой, задутой свечой. В каждом мгновении, в каждой молитве она загадывала лишь об одном: не потерять его. А теперь… Мысли путаются, сознание ускользает, и Ангелину поглощает спасительная темнота.

***

Проснулась она, когда за окном уже царила ночь. Шум какой-то программы, которую Ангелина совершенно случайным образом включила на телевизоре, пробивался сквозь пелену тишины, приглушенный стенами душа. Она не чувствовала себя грязной физически, но какое-то липкое, мерзкое вещество обволакивало её душу, не желая смываться никакими мочалками. Странно. Или это всего лишь её отчаянная попытка убедить себя в обратном? Выйдя из душа, Ангелина застыла, сидя на кровати, и, гипнотизируя взглядом экран включенного телефона. Он не позвонил. Не написал. Не извинился. В голове целый ворох мыслей. Позвонить кому-то? Просить помощи? Или идти в полицию? Она не из пугливых. Рассказать, какое насилие с ней произошло, было несложно. Сложно было признать, что она оказалась слабой и беззащитной. Она, сама Ангелина Изосимова, оказалась жертвой своего любимого человека. Она ждала его из тюрьмы, каждый день пыталась с ним связаться, взяла на руководство его чат. И этим он отплатил? Женщина решила отомстить. Чего бы ей это ни стоило.

***

Финал двадцать четвёртого сезона. Ангелина увидела Максима впервые после той ночи, после того, как он сломал её мир. Она долго сомневалась, идти ли. Но взяла себя в руки и смогла. Всё случилось наилучшим образом. Встреча была мимолетной, как удар молнии, — пощёчина, звонкая и яростная, оставившая на щеке обидчика пылающий след. Руки дрожали, словно листья на ветру: неужели она посмела? — Я вижу обиженную женщину, — замечает молоденький колдун, Александр Саков, — может, вы её чём-то обидели? Левин, в ярости, прожигает взглядом дверь. Он и не думал, что после того, что случилось, она посмеет даже появиться у него на горизонте. «Осмелела, видимо», — думает он, — «пора вновь поставить её на место».

***

Домой Ангелина добиралась в звенящей тишине такси, словно в толще воды. Экран телефона вспыхнул, рассекая мрак салона сообщением с незнакомого номера. «Я занял второе место. Жди меня». Уголок губ Ангелины тронула самодовольная усмешка. — Хоть кто-то поставил тебя на место, сволочь, — прошептала она; слова растворились в гулкой тишине. Таксист не услышал. И к лучшему. Дорога домой тянулась мучительно долго; мысли метались, рисуя в воображении картины будущего. И снова сообщение, обжигающее холодом. «Не смей меня избегать». Женщина презрительно хмыкнула. — Он действительно думает, что я его жду? — вопрос утонул в вечерней пустоте. Риторический вопрос, жалкая попытка обмануть саму себя. Ключ повернулся в замке, и Ангелина вошла в квартиру, пропахшую одиночеством и дорогим парфюмом. Она чувствовала себя пленницей в собственном доме, ожидающей неизбежного. Машинально сбросив туфли, женщина прошла в гостиную и налила себе бокал вина. Красное, терпкое, как воспоминания. Телефон завибрировал вновь. «Я уже близко». Ангелина усмехнулась, запрокинув голову и делая глоток. Он действительно считает, что имеет право вторгаться в ее жизнь? После всего? Вино ударило в голову также быстро, как и очередной закинутый залпом бокал. Страх пропал совсем. Она его ждёт. Сейчас-то она всё выскажет ему. Что бы он с ней ни сделал, она не оставит ему вариантов. Он не будет победителем. Внезапный звонок в дверь заставил ее вздрогнуть. Сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди. Она знала, кто там. Глубокий вдох, и Ангелина пошла открывать дверь. Сегодня всё закончится. На пороге стоял Максим. Его лицо было бледным, в глазах плескалась ярость. Он молча вошел, как хозяин, хотя давно потерял на это право. Ангелина смотрела на него, пытаясь прочесть в его взгляде что-то, кроме ненависти и злости. — Ты думала, я позволю тебе так просто уйти? — прорычал он, хватая ее за руку. — Ты моя, и я не позволю тебе принадлежать никому другому. Ангелина вырвала руку, глядя ему прямо в глаза. — Все кончено, Максим. — Неужели? — он усмехнулся, делая шаг вперед. — Я тебе покажу, что кончено, а что нет. Ангелина отступила, чувствуя, как непонятная тревожность сковывает ее движения. Она не понимала, куда пропала её уверенность. В замкнутом пространстве, где не было никого, кроме них двоих, находиться было несколько опрометчиво. Хоть бы полицию вызвала. Ну или похоронную службу, смотря, что взбредёт в голову человеку, стоящему напротив неë. Максима, в свою очередь, ослепила ревность и обида. Он думал, что она страдает, ждёт его, как верная девочка. Левин и так планировал сегодня неожиданно заявиться, чтобы ещё раз сыграть на чувствах и без того убитого человека, но теперь сделать этого он не может. А это удар по его самолюбию. Внезапно Ангелина почувствовала, как ее спина упирается в стену. Максим навис над ней, его дыхание обжигало лицо. В его глазах читалось безумие. — Не смей, — прошептала Ангелина, пытаясь высвободиться из ловушки, но тщетно. Его руки крепко держали ее, не давая возможности сдвинуться. Сердце бешено колотилось, отдаваясь гулким эхом в ушах. Максим прижался к ней еще ближе, его взгляд прожигал ее насквозь. — Ты думала, я так просто тебя отпущу? Ты ошибаешься, Ангелина. Ты моя, и будешь моей всегда. От его слов по коже побежали мурашки. Она знала, что в такие моменты он не контролирует себя. Ей нужно было что-то придумать, чтобы остановить его. — Максим, послушай, — попыталась она говорить спокойно, — ты же не хочешь сделать то, о чем потом будешь жалеть. Пожалуйста, отойди. В его глазах мелькнула тень сомнения, но ревность все еще была сильнее. Он медленно наклонился к ней, и Ангелина зажмурилась, готовясь к худшему. Но поцелуя не последовало. Вместо этого она почувствовала, как его хватка ослабевает. Открыв глаза, Ангелина не увидела в его взгляде той ярости, что была до этого. Вместо неё она чувствовала в нём… раскаяние? — Прости, — прошептал он, отступая на шаг. — Я не должен был… Ангелина молчала, пытаясь прийти в себя. Она чувствовала себя одновременно испуганной и смущенной. — Я люблю тебя, — тихо произнес Максим, словно боясь нарушить тишину. — Но я не хочу причинять тебе боль. Он развернулся и ушел, оставив Ангелину в одиночестве. Она долго стояла, глядя ему вслед, и не могла понять, что чувствует. Облегчение? Разочарование? Или что-то еще, гораздо более сложное? И опять оглушающая тишина. Он снова оставил её одну. Ангелина снова зарыдала. Боль в груди была уже физической. — Ненавижу тебя, Левин. Ненавижу, ненавижу! — она истошно кричала, рвала на себе волосы. Хотелось сделать себе ещё больнее. Хотелось сделать всё, чтобы стало хотя бы немного безразлично. Он был готов изнасиловать её ещё раз и спокойно ушёл, не заботясь о её чувствах. Слезы душили, каждое слово отдавалось в голове болезненным эхом. Ангелина сползла по стене, обхватив себя руками. Казалось, что все, что когда-то держало её в равновесии, сыпалось в прах. Где та сильная, независимая женщина, которая могла горы свернуть? Куда подевалась уверенность и вера в себя? Она подняла взгляд на телефон, лежащий на полу. На экране светилось непрочитанное сообщение от Максима. Ангелина сглотнула ком в горле и, дрожащими пальцами, открыла его. «Прости меня. Я не хотел». Эти слова были каплей в море боли, которую он ей причинил. Ярость вспыхнула с новой силой. Простить? Как можно простить такое? Он сломал ее, растоптал ее чувства, унизил ее. И теперь просит прощения? Нет, этого мало. Ангелина вытерла слезы и поднялась. Больше он не увидит ни её боли, ни её слабости. Новая жизнь началась со строчки, высветившейся на экране телефона буквально на пару секунд. «Абонент заблокирован». Останется сменить номер и тогда точно всё закончилось. Однако, не навсегда.