Надеюсь, ты доволен?

Горячее дыхание опалило ее щеку. Она чувствовала, как его губы приближаются к ее губам, и все ее тело задрожало. Но вместо поцелуя она почувствовала, как его зубы нежно коснулись ее мочки уха. – Я схожу с ума от тебя, Ангелина, – прошептал он, и его голос звучал хрипло и отчаянно. – Я не могу без тебя жить. Ангелина открыла глаза и посмотрела на него. В его взгляде она увидела не только любовь, но и страх. Страх потерять ее. И в этот момент она поняла, что он так же уязвим, как и она сама. Она медленно подняла руки и обняла его в ответ. – Я здесь, Максим, – прошептала она. – Я никуда не уйду. Просто… пожалуйста, не делай мне больно. Он отстранился от нее и посмотрел ей в глаза. Осторожно коснулся ее щеки и прошептал: – Я никогда не причиню тебе боль, Ангелина. Никогда. В этот момент Ангелина просыпается. «Это был всего лишь сон», — думает она. Но какой же реалистичный… Воспоминания накрывают. Она вспоминает всё. «Теперь ты понимаешь, кто твой хозяин?» Эта фраза впилась в её нутро и сидела где-то там, не желая уходить. Однако, как бы Левин не старался, он забыл кое-что. У неё нет хозяина. Она своя собственная. Никто не смеет ей потакать. Женщина прячет лицо в коленках, пытаясь отдышаться, но слышит стук в дверь своего номера. Сейчас они в другом городе, проходят очередное испытание. Даже не задумываясь над тем, кто может быть этим ночным гостем, она идёт к двери. — Кого принесило на ночь глядя? — Ангел, ты не очень вежлива. Морок, осташийся после сна, пропадает. — Максим… — женщина цепенеет. Сейчас их разделяет только дверь. — Я скучал, — Левин слегка скребет ногтями по дереву. — Открой, пожалуйста, давай поговорим. — Пошёл вон, — Ангелина не собирается с ним говорить. Всё, что надо, он уже сказал пару дней назад в своей гримёрной. Женщина ещё долго рассматривала следы, оставшиеся на её бедной шее. — Ангел, ну прости меня, — Левин тихо постукивает по двери. — Я не думал, что ты так испугаешься. Между нами столько недомолвок осталось. Это нужно обсудить. — Ничего обсуждать я с тобой не собираюсь, — женщина уже хотела отойти от двери, как услышала тяжёлый вздох. Максим будто плакал. Всё внутри сжалось. Она ещё какое-то время метается по комнате, думая: открывать или нет? Может, он действительно всё осознал? Мысль максимально тупая, но и на старости лет у людей бывают прозрения, верно? Замок поддаётся и Левин входит в номер. Увидя жуткую усмешку, Ангелина отступает, спотыкаясь о край ковра. И, все-таки, люди не меняются. Теперь она это запомнит навсегда. И произойдёт это таким жестоким способом. — Ты стала такой наивной, Гель, — Левин хитро улыбается. — Не думал, что тебя настолько легко одурачить. Страх сковывает её движения, словно невидимые цепи. Она чувствует, как сердце колотится в груди, пытаясь вырваться наружу. В горле пересохло, и слова застревают, не находя выхода. Максим усадил Ангелину рядом. — Продолжим вчерашнюю тему, ангел, — он коснулся её колена, и в ту же секунду получил ощутимый удар по руке. Схватившись за ушибленное место, Левин тихо выругался и с удивлением посмотрел на Ангелину. В глубине её глаз плескалась обида, копившаяся, без малого, три долгих года, и вот теперь, казалось, была готова вырваться наружу. — Тебе мало того, что ты сделал? — в голосе Изосимовой звенела сталь. — Я с первого раза всё поняла. Не стоит ворошить прошлое. Уходи. — Но я уже зашёл, — усмехнулся он, наклоняясь ближе к её лицу. Ошеломлённая Ангелина отпрянула. Женщина подскочила с кровати, упираясь спиной в стену. Внутри, помимо страха, горела ненависть. Она больше не позволит ему повторить то, что было. Левин хмыкнул. — А ты чего скачешь то? Сама же меня впустила. Ангелина на мгновение задумалась, обхватила себя руками, отвернула голову в сторону. Хотелось прямо сейчас исчезнуть куда-нибудь. Поскорей бы этот неприятный момент закончился. — А есть ли смысл бегать от тебя? Не сейчас, так после испытания ты бы меня всё равно поймал. — Тоже верно, — Максим почесал подбородок. В комнате повисла тишина, густая и липкая. Напряжение нарастало с каждой секундой. Ангелина повернула голову к мужчине, сидящему на её кровати, и не сводила с него глаз, готовая в любой момент дать отпор. Изнасиловать себя ещё раз она не позволит. Нарушить молчание пришлось. — Что тебе нужно? — в глазах Изосимовой плескалась боль. — Убедиться, что между нами нет никаких обид, — в ответ он одарил её ледяной улыбкой. От этого стало ещё больнее. Неужели он действительно не понимает, что натворил? — Прошло столько лет. Почему ты решил вспомнить об этом именно сейчас? — Чтобы не услышать о себе неожиданных откровений, — Максим поднялся. Он встал и медленно пошёл на Ангелину, загоняя её в угол. — И не дискредитировать свою личность. Мне нужна эта победа. Последняя фраза словно ударила по самолюбию обоих. Былой страх отступил. Изосимова встрепенулась и словно вытянулась. — Боишься так и остаться бывшим сидельцем? — в голосе Ангелины звучал вызов. Она поняла, что он ей ничего не сделает. Он уже не тот человек. И самая большая его слабость — это она сама. — Следи за языком, — Левин схватил Ангелину за ворот ночной рубашки, — а то я его быстренько подрежу. Это дело секундное. — Ты мне ничего не сделаешь, — Ангелина хитро улыбнулась. — Не сможешь. Она в ответ ухватила Левина за футболку и резко потянула на себя. Он был выше, но это не помешало их лицам оказаться в опасной близости друг от друга. — У меня флэшбеки, — усмехнулся он, склоняя голову набок. — В этот раз я пощёчиной не ограничусь. — А я не просто головой об стену ударю, я расхерачу тебе голову до черепа, — Ангелина побледнела, а дьявольская улыбка Максима становилась всё шире. Он знал, как надавить, как выйти из этого спора победителем, сделать этому прекрасному созданию ещё больнее, а потом, с довольным видом, наблюдать за этим всем. — А потом свяжу. Сильно так, чтобы всё болело. А после… Он замолчал, наклоняясь к её уху. Ангелина замерла, ожидая продолжения. — И что дальше? — с вызовом спросила она. — А дальше я ещё не решил: либо вызвать тебе скорую, чтоб ты не сдохла, либо опять взять тебя, а после оставить умирать. Внутри всё похолодело. Как это мерзко. — Тварь, — Ангелина оттолкнула Левина. Максим слегка отшатнулся, отступил на полшага. Но этого было недостаточно, чтобы вырваться. — Именно поэтому я надеюсь, что эта маленькая неприятная история останется между нами. Ты знаешь, я на это способен. Ангелина лихорадочно перебирала варианты ответов в голове. Она не знала, что сказать. Наивная дура, думала, он извиниться пришёл. Ничего подобного. — Других целей, чтобы прийти сюда глубокой ночью у тебя быть и не могло, — парировала Ангелина, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Тебе нужно моё молчание, чтобы все забыли, кем ты был. Или не узнали новую твою сторону. Но знаешь что, Максим? Твоя победа будет неполной, если она основана на лжи и страхе. А я молчать не умею. Левин усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень сомнения. — Но годы до этого же молчала. Даже в полицию не пошла. Ангелина, пользуясь его замешательством, сделала шаг в сторону. Вопрос она проигнорировала. — Уходи, Максим. Уходи, пока я не передумала Иначе я расскажу всем, какой ты герой. Расскажу, как ты «завоевывал» победы в прошлом. Оба знали, на что она намекала. Максим нахмурился. Он понимал, что она этого не сделает, ведь в стране, где они живут, в насилии принято обвинять женщин. Но ему требовался положительный ответ, ведь подобная ситуация испортит всё им обоим. Одно неосторожное слово, и репутация будет уничтожена. В то же время, он понимал, что дальнейший диалог был бесмыслен, и единственный хороший вариант - уйти, пока эта сумасшедшая не подняла шум. А лишние свидетели, в лице, например, той же Виктории Райдос, ему не нужны были. — Подумай хорошенько, ангел, — прошипел он, прежде чем развернуться и выйти из комнаты, оставив Ангелину наедине со своими страхами и воспоминаниями.