Я знаю все твои вопросы, что ты прячешь за глазами океанами

— Ангелина. — Да? — Женщина вздрогнула, словно от пощечины. Эхо вчерашней ночи гулким набатом отзывалось в висках. Тональный крем, как жалкая заплатка, скрывал предательские тени под глазами и отпечатки от рук Левина на лице и шее. — Почему, когда вы хвалите Максима, вы никогда на него не смотрите? — Я?.. Пф… — Ангелина запнулась, словно споткнулась о собственную ложь. И вправду, почему? Марат не знает, ему простительно. Но если бы этот зал вдруг прозрел, если бы завеса тайны рухнула, обнажив неприглядную правду… Даже представлять было жутко. Периферийным зрением она улавливает самодовольную ухмылку Левина. Максим торжествует. Теперь она не только ему, но и собственному отражению боится возразить. Мысли путаются, к горлу подступает паника, концентрации становится всё меньше. Ещё и Башаров с этими допросами. — Почему вы покраснели? — Марат не в силах сдержать улыбку, наблюдая за этим немым спектаклем. Ангелина замялась. Краем глаза заметила, как Олег жестами рисует в воздухе сердечко. Нестерпимо захотелось сорваться с места, бежать без оглядки. Или хотя бы украдкой коснуться щеки, убедиться, что это не игра воображения. Но позволить она себе этого не может, стилисты долго старались над её образом, а им ещё долго сниматься. — Да? — Она растерянно оглядывается, словно ища ответ в лицах окружающих. Зал взрывается хохотом. И вот теперь она действительно пылает, краска стыда заливает лицо. Ангелина выдыхает с облегчением, когда внимание, наконец, переключается на других. Она делает над собой усилие, стараясь внимательно слушать выступающих, чуть вскинув подбородок. Максим заворожен. И впрямь ангел, сломленный, но не сломленный до конца. Как же сильно он хочет повернуть время вспять, стереть все следы насилия, заставить ее перестать сопротивляться. Ангелина чувствует его прожигающий взгляд, но не оборачивается. Она сосредоточена. Слабость сейчас — непростительная роскошь, билет в один конец к полному краху. В этот раз после готзала он ее потерял. Слишком быстро она исчезла, будто призрак.

***

Женщина же выдохнула только тогда, когда оказалась дома, за закрытой дверью. Здесь, наконец-то, можно побыть собой. Смывая макияж, она еле смотрела на своё отражение в зеркале. Аккуратно, будто не к своей коже, ога прикоснулась кончиками пальцев к уже едва заметным следам от рук Левина на щеках. Следы медленно переходили в чуть более яркие отметины на шее, однако, если не приглядываться, то особо и не заметно. А, ведь, этого вообще не должно быть. Ангелина стучит кулаками по раковине, как можно ниже опускает голову. Она ненавидела себя в этом отражении, в этой ситуации. Все происходящее казалось жестоким уроком, болезненным тычком в самую суть ее слабости. Она не хочет видеть себя такой. То, что происходит — это ужасно. Будто что-то свыше пытается ей на что-то намекнуть, уверенно тыкая её носом. Но на что? Она и сама в курсе, что Максиму нельзя снова доверять, как бы тяжело это не было. Внутри женщина понимает: помани он её пальцем, прояви хоть чуть-чуть того внимания и заботы, что было раньше — она сразу сломается. Именно поэтому случившееся должно стать последней чертой. Больше ни одной слабости, ни единого шанса. Она должна стать неприступной крепостью, выстоять любой ценой.

***

Ангелина сидела у окна, пальцы нервно перебирали край домашнего платья. В голове, как кадры из старого кино, всплывали счастливые моменты. Каждый из них приносил огромное количество боли. Казалось, что это было вчера: его любовь. Но потом — удар. Его признание. Измена. И… то, что произошло после. Она сжала кулаки, ногти впились в ладони. Он думал, что сможет всё исправить силой? Она вспомнила, как он схватил её, как его дыхание было горячим и тяжёлым, как она кричала, но он не остановился. Нет, прощать такое нельзя. Она невесомо проводит рукой по следам его «любви». — Ты думал, я сломаюсь? — шепчет она в пустоту. Никто ей не ответил. Ожидаемо. Очень хотелось куда-то направить свою боль, в чём-то её реализовать. Немного поразмыслив, женщина решает: пора заняться любимым делом.

***

На погосте царила привычная тишина. Будний день укрывал это место от случайных посетителей, даруя Ангелине столь желанное уединение. Она шла меж могил, взглядом выискивая ту, что откликнется. Мысли бежали впереди нее, а ноги, словно повинуясь невидимой воле, сами несли к определенному месту. Остановившись у покосившегося надгробия, Ангелина прочла выцветшее имя и усмехнулась. Могила ведьмы. Отец когда-то знал эту женщину, и Ангелина помнила его рассказы. — Как иронично, — прошептала она вслух. — Может, другая ведьма подскажет, что делать с моей жизнью? Ветер, словно вторя ее словам, зашелестел в ветвях деревьев, нашептывая что-то неразборчивое. Ангелина глубоко вздохнула и закрыла глаза. Стоит ли вновь довериться своим ощущениям? Прошлый раз это привело к краху, но разве магия и личная жизнь — не одно и то же? Решено, она попробует. Изосимова склонилась над могилой, зажигая от спички тонкую восковую свечу. — Силу зову, силу призываю… — шептала она слова, осевшие где-то на подкорке, концентрируясь на своих чувствах, мысленно перебирая в голове мучивший ее вопрос. Пламя свечи затрепетало, словно живое, отбрасывая причудливые тени на надгробие. Ангелина почувствовала легкий холодок, пробежавший по коже, и в этот момент ей показалось, будто от могилы исходит едва уловимое свечение. Она углубилась в транс, позволяя чувствам вести ее. В голове начали возникать образы: длинная тропа, по которой она идёт, прямо перед ней — образы из прошлого. Она видит отца, мать, первого мужа, сына, близких друзей, экстрасенсов. И среди всего этого — ощущение опасности, смешанное с любопытством. Откуда исходила опасность она поняла сразу — в конце этой дороги стоял Левин. На живого человека он похож не был — его глаза были мертвы. Одним движением Максим заставил все образы вокруг неё исчезнуть. Осталась только пугающая темнота и его смех, доносившийся отовсюду. Ангелина уронила свечу, упала на колени и, закрывая уши, пыталась заставить этот голос исчезнуть. — Чур меня, уходи! — крикнула она. Резко стало тихо и светло. Ангелина открыла глаза, чувствуя себя изнуренной. Свеча почти догорела, оставляя на камне тонкий слой воска. Образы были смутными, но запомнила она многое, в том числе, и странный образ бывшего возлюбленного. На губах Ангелины появилась слабая улыбка. Хорошо это или плохо, но подсказку она получила. Теперь остается только последовать ей, и кто знает, что же задумал этот Максим Левин. Она потушила свечу и, не оглядываясь, направилась к выходу с кладбища, готовая работать дальше.

***

Скандал с Александром Шепсом на новом испытании несколько вывел её из морального равновесия, которое она так старалась сохранить. Братцев, видимо, не учили, что в мире существуют не они одни и, что версий бывает много. Больше всего там её взбесил Влад, когда просто сидел и слушал, как медиум и колдовская спорили. Ну, с ним она свой разговор определено составит, до этого просто надо дойти. Хотя, сначала двигатель разобраться со своими проблемами. Разъярённая после консилиума, женщина зашла в свой номер в отеле. Ангелине определённо надо поспать. Что-то ей подсказывало, что во сне она получит ответ на какой-то свой личный вопрос. Готовясь ко сну, она осмотрела свою шею. Максим не добирался до неё уже две недели. Синяки почти зажили, что не могло её радовать. Женщина впервые за долгое время смогла сама себе улыбнуться в зеркале. Кажется, что всё налаживается. По крайней мере, ей хотелось бы этого. — Ну, с Богом, — она перекрестилась, нашептывая по дороге к кровати какую-то молитву. Ей очень хотелось направить все свои силы на соперников из битвы сильнейших. Но для этого нужно расправиться с главным соперником — своим сердцем, которое только мешало ей, было её слабостью, делало из неё безвольную куклу перед Максимом, с которой он мог делать всё, что ему захочется. Уже лёжа в кровати, она перед сном читает молитву-призыв, прося дать ей ответ и, вновь перекрестившись, ложится спать, ожидая помощи от высших сил. Возможно, глупо надеяться на кого-то другого, когда что-то зависит от тебя самого, но Ангелина боится, что устанет бороться. Даже, если ей ничего не приснится, в какой-то мере ей станет легче, осознавая, что наконец-то она сможет отдохнуть от всего того, что происходит с ней последние пару месяцев.