Глава 10

ЛЕВИ

Дети уже устраивались поудобнее на бревнах у большого кострища. Разнообразные сладости, привезенные королевой, расходились по рукам. Леви принял дежурство первым, не заметив среди толпы Аккерман. В закромах приюта не было запасной теплой одежды, поэтому Микаса состояла в идиотском положении. Со стороны её капитана это было предусмотрительно — поделиться парой вещиц. Со стороны Леви он поступал как опрометчивый идиот. У самого оставалось не так много свитеров, да еще и утепленный китель пришлось заменять гражданским пальто. Стоит написать Ханджи, чтобы та отправила вещи Аккерман с гоньцом. Иначе сам подхватит простуду, а это стало бы проблемой. Хистория забавлялась, сидя с детьми, пока Томас превращал кипу дров в горящее пламя. Происшествий не предвещало ничего. Наглый малец, что подходил к Микасе в столовой, сейчас уверенно шел прямо к стоящему капитану. – А где Микаса? – паренек не распылялся на приветствия. Леви такое и смешило, и злило одновременно. Он ведь был таким же. – Зачем тебе она? – ребенок смотрел мужчине в глаза, щурясь, будто Леви спросил что-то поистине странное. – Личный разговор. – смешок вырвался сам собой, отвечая на смелые слова из детских уст. – Последний домик слева. – Аккерману захотелось расспросить подчиненную позже. К чему же такое рвение поговорить лично? Безымянный мальчишка поспешно ретировался, оставляя мужчину снова нести службу, в которой пока никто не нуждался. Вечерело, а огонь разгорался под умелыми руками Томаса. Дети внимательно слушали рассказы королевы из очередной книги. Аккерман так и не вышла из дома, а несносный ребенок не вернулся в круг остальных. Стоило проверить. Оставив кострище, мужчина быстро добрался до того самого последнего построения. Внутри горели свечи, оповещая о присутствии Микасы внутри. Сквозь единственное окно было слышно женский еле уловимый голос. Мужчина осмелился подсмотреть. Увидев мальца на руках у сидящей девушки, Леви опешил. Она читала одну из своих книг. Ребенок, сидя на её коленях, внимательно всматривался в текст небольшого томика. Отрывками мужчина слышал рассказ о звёздах, усыпанных на небосводе, и планетах, что никогда не были изведаны. Аккерману и самому захотелось прочесть об этом. Время близилось к ночи, а капитан так же стоял у крохотного домика, не в силах оторваться от удивительно успокаивающего голоса подчиненной. Такой он Микасу никогда не видел. Это открытие казалось преступлением. Он буквально врывался в её личное пространство, размывая границы. Мысли несуразно крутились, прерывая друг друга. Первая звезда, самая яркая, уже давно зазывала других освятить безоблачную осеннюю ночь. Опомниться помог шорох открывающейся двери с другой стороны дома. Капитан тихими шагами убрался в тень, наблюдая за особой, что несла на руках упрямого юнца. Мальчик, видимо, заснул под монотонные рассказы. Аккерман направлялась прямо к корпусу, Леви скрывался за ней по питам. Такое ребячество объяснить он не мог. Для чего стоял под домом, слушая её голос? Для чего сейчас старается не выдать себя и подсматривает за той? Ответов, по крайней мере логичных, у него не было. Но ноги сами несли его в закоулок у крыльца мальчишеского крыла. Благо, небольшой рост позволял быть тихим и быстрым. Девушка не задержалась надолго, поспешно выходя из здания. Леви уже хотел передать ей дежурство, думая, что та отправится обратно, позабыв о наказании, но Микаса его удивляла. Дверь пустой темной столовой отворилась со скрипом. Из-за шума снаружи, едва ли кто-то, кроме него, это услышал. Черноволосая зашла внутрь, попутно забыв закрыть скрипучие петли, что было на руку капитану. Чем она тут заниматься собралась? Леви прошмыгнул в помещение, оставаясь под завесой тени. Краем глаза он видел, как Микаса зажигает керосинку и рыскает в поисках чего-то, открывая тумбу за тумбой. Звон посуды отбивался в ушах. Мужчина незаметно подкрадывался ближе, не терпя поскорее узнать, что же происходит. – Что-то потеряла, … – Аккермана оборвали на полуслове, резким движением повалив на лопатки. На бедрах почувствовалась тяжесть чужого тела, а шею удерживал на месте кухонный нож. Где-то он уже это видел. – … Аккерман. – Капитан? – девушка резко откинула нож, тот с лязгом перекатился по деревянным половицам. – Вы за мной следили? – С чего бы это? Увидел свет в окне, решил проверить. Я же дежурю, а не отлыниваю. – ноги мужчины были так же припечатаны к полу. Микаса и не подумала встать. Жжение внутри вернулось с новой силой. А вместе с ним и кровь с головы ушла к причинному месту. Керосинка, стоящая на столе, освещала светлое, чуть ли не мертвецкое, лицо девушки, на ней его свитер, что свисал с плеч, но прекрасно очерчивал женские достоинства. Ярко выраженная ключица выглядывала из ворота вещицы. Не здравое желание прикоснуться пронеслось в мгновенье ока. Пора это заканчивать. – Может ты с меня встанешь? Девушка взлетела, будто обожглась, осознав позу в которой сидела последние несколько минут. Для Леви они тянулись часами. Думать о теле Микасы совершенно не хотелось. Думать о ней в его одежде тем более. Есть дела поважнее. – Ты чего тут делала? – мужчина поднял нож, что грозился прорезать ему глотку. – Я пропустила ужин. – глаза, что устало осматривали лезвие в руках, резко распахнулись, улавливая каждое женское слово. Значит теория капитана оправдалась. – Ты явно не найдешь здесь запасную порцию. – вытянув небольшой табурет из-под стола, Леви сел, осматривая подчиненную с ног до головы. – Я хотела яблоко. – Микаса неуверенно потирала запястье, опираясь на стену. Глаза в пол. Вот ведь. Идет на поправку и так стыдиться попросить. С яблоками загвоздка была посильнее. Говорил ли ей Леви, что кормит её своими запасами? Детские фрукты были рассчитаны все до одного, а вот работники могли закупиться для себя в ближайшей деревушке. Не сказал, а теперь и засмеяться хочется от несуразности. Встав на ноги, тот подошел почти вплотную к тонкому тельцу, хватая костлявое запястье. – Ключ от моего дома. Иди. Я проверю толпу и вернусь. – он всучил ей холодную маленькую вещицу. Микаса явно испугалась такого жеста, но открытые настежь глаза только осмотрели его с удивлением. После лишь кроткий кивок. Мужчина вышел из помещения первым.

МИКАСА

Девушка сидела за столом капитанской комнаты, осматривая уже знакомое помещение под светом единственной свечи и, пробивающихся сквозь чугунную дверцу, угольков из грубки. Внутри было тепло и чисто. И как она здесь оказалась? Весь её план провалился из-за мальчишки, что так и не назвался, придя к ней в дом с разговором. Белокурый разбойник бегло осмотрел её комнатушку, сказал пару ласковых слов о разведке, задабривая, как уже потом поняла Микаса. А после просто взял первую попавшуюся книгу, умостился у неё на руках и просил читать. Такая коммуникация забавляла, от чего девушка перестала следить за временем, пропуская и столовую, и перекус у костра. Читать кому-то ей нравилось, вот только единственный любимый слушатель уплыл на материк, оставляя Аккерман саму. Послушав пару глав о космосе, ребенок уснул, а девушка отнесла его в кровать. И теперь она в комнате Леви. Нож в ее руках был готов в момент перерезать горло любому, только не ему. Повторить это дважды она не решалась. Но то ощущение после, что приковало одно тело к другому, не позволяло очистить голову. Почему она не встала? Почему вглядывалась в пряди темных волос на светлом лице? Почему чувствовала под собой твердость его мышц? И почему рядом с этими мышцами твердела еще одна? Голова яро попыталась выбросить эти вопросы, крутясь в безмолвном помещении. Дверь отворилась, пуская в дом холодный ветер. Огонь свечи пошатнулся, когда мужчина запер за собой дверь. Капитан молча прошел в сторону шкафа, на нижних его полках выудив небольшую вязку яблок в плетеной сумке. Девушка не понимала, почему нельзя было взять их в столовой, но спрашивать не решалась. – Они мытые. – сумка упала на стол с отчетливым стуком спелых фруктов по деревянной поверхности. От количества зеленых и красных шариков крутилась голова, а живот ныл моля о еде. Звук вышел немного громче, чем надо, заставляя девушку смутиться. Капитан лишь хмыкнул и сел на кровать, устремляя взгляд на ту же сумку. – Бери, иначе останешься голодной. Микаса послушно выбрала зеленое маленькое яблоко, боясь, что не осилит свежей сладости. Боясь снова испытать все ужасы достающей болезни. Повторно вытерев фрукт большими пальцами, девушка откусила первый неуверенный кусок. Чужой капитанский взор ощущался горячей кочергой в руках. Он смотрел на неё, а она боялась повернуть голову в том направлении. Почему вообще она осталась здесь, если можно было уйти с яблоком к себе? Почему Леви ее не выгоняет? За этими размышлениями, черноволосая не заметила, как отлично ощущает себя организм после крохи еды. Хочется есть дальше. Для неё это был восторг на ряду с тревогой. Она скоро снова будет в порядке. Но всё вокруг останется таким же безрадостным. – Может уже скажешь что-то или так и будешь гипнотизировать яблоко? – капитанский голос перестал быть насмешливым. Этот вопрос скорее казался просьбой. Почему он с ней так говорит? – Спасибо. – Микаса выдавила неуверенную благодарность, сама не зная, за что конкретно. Наверное за всё. – Не мне это говори. – мужчина расстегнул пуговицу на пальто, вешая то на крючок у двери. – Вам. – девушка решилась задержать взор на силуэте позади себя. Тот же свитер, что и утром. Расслабленная поза, таким девушка видела его не часто. Его глаза встретились с её, когда он снова вернулся на койку. Тишина озадачивала и напрягала. Микаса решила ретироваться до того, как снова обожжется. – Я пойду. – Тот белобрысый приходил к тебе? – Аккерман, удивляясь, уселась обратно на стул. Откуда капитану это знать? – Приходил. – И чего хотел? – Леви сложил руки на груди, окидывая её быстрым взглядом из-под густых ресниц. – Мы читали. – Микаса хотела бы знать, почему он этим интересуется. Серые глаза снова увидели блеск свечи в синих. Кроме свечи она видела… спокойствие? Леви общался с ней, будто и не было всех ссор и сцепок. – Откуда Вы знаете? – Я дежурил, Микаса. – её имя на его устах в последнее время участилось. Не по фамилии и не очередным обзыванием. Имя, что выговаривалось четко и плавно. Будто он смаковал им. Думать об этом нельзя. Это бред сумасшедшего. А Микаса, скорее всего, сходила с ума. – Значит ты у нас рассказчик. Девушка не поняла к чему он сказал последнюю фразу, но рука капитана потянулась к шкатулке стола, выуживая увесистую книгу в синей обложке. Осознание приходило медленно и пугающе. – Я не… – капитан перебил её молниеносно. – Ты провинилась, теперь исправляйся. – мужчина отодвинул сумку с фруктами подальше, зажигая еще одну свечу для лучшего чтения девушки. Книга была Микасе незнакомой. Пожелтевшие страницы обозначали лишь затасканность вещи. Капитан часто её читал или раздобыл уже такой? На страницах было бесчисленное количество стихов и баллад. Хоть петь Микаса и не умела, но читать такое ей было не в новинку. Сам же Леви уже ставил, раздобытый откуда-то, чайник на грубку, полный питьевой воды из ведра в углу комнаты. В том же шкафу зазвенел фарфор, на стол опустились две чашки. Микаса молча наблюдала за действиями капитана. – Мне стоит повторять? – его рука остановилась над чашкой с несколькими сухими веточками чая, что он разламывал в посуду. Черноволосая, не ответив, открыла первый попавшийся стих. Пробежавшись по строкам, дабы правильно понять темп и настроение произведения, начала читать вслух. – Настолько безрассуден мой порыв, Порыв безумца, следовать упорно За той, что впереди летит проворно, В любовный плен, как я, не угодив, — Что чем настойчивее мой призыв: «Оставь ее!» — тем более тлетворна Слепая страсть, поводьям не покорна, Тем более желаний конь строптив. И, вырвав у меня ремянный повод, Он мчит меня, лишив последней воли, Туда, где лавр над пропастью царит, Отведать мне предоставляя повод Незрелый плод, что прибавляет боли Скорей, чем раны жгучие целит. Девушка оторвалась от страницы со странными ощущениями. Стих был прекрасен и грустен одновременно. Глаза вцепились в капитана, что теперь молча смотрел на девушку, сидя на кровати. Крышка чайника уже во всю тарахтела, оповещая, что вода вскипела. Но Леви будто и не слышал ничего. Неужели она заставила его так застопориться? Чайник уже разрывался, поэтому Микаса сама встала и сняла его с грубки, воспользовавшись лежащей рядом тряпкой. Кипяток разлился по двум чашкам, и только тогда мужчина молча взял свою.