Глава 22

Многолетние стволы сосен трещали от дуновений ветра. Казалось, несколько точно секундой сровняют старые домики приюта с землей. Курева сезонных костров затянулась плотным полотном, перекрывая любой свежий осенний воздух. Солнце продолжало боготворить теплом землю. Внутри леса так же радостно кричали детские голоса, отсчитывая минуты до ужина. Микаса доедала печеное яблоко, осматривая новоприбывших подопечных. На этот раз приют пополнился пятью бедными детишками. Всё те же лица — испуганные, непонятливые. Как и три года назад, когда она впервые приехала в эту местность. Жить в приюте сперва казалось ей чушью, но старый штаб пришелся по вкусу новой военной полиции острова, а одна единственная девушка из Разведки мало их интересовала. Своим домом она считала лишь штаб, иного никогда не имела. По окончанию службы получила от королевы свои положенные выплаты и могла спокойно позволить себе домик в деревушке, спокойную жизнь, но отдала лишь немногое за свою старую халупку на сваях в глуши леса. Ключ от двери теперь принадлежал только ей. А рядом с ним висел ещё один от дома напротив. Микаса наведывалась туда раз в неделю. То ли за успокоением, то ли за новыми тревогами. Ни одной пылинки, всегда новые свечи и чистое постельное, что ждало своего хозяина. Ждала ли его девушка? Спустя два с половиной года ждать уже было нечего. Все, кто хотел приехать, уже сделали это, воспользовавшись восстановленными средствами передвижения. Ребята из 104 были оправданы островом спустя год после злосчастных событий. Посему могли спокойно навещать девушку в родных местах. Он не приехал ни разу. Не передавал писем, не пытался наладить контакт и не хотел, чтобы о нем говорили. Спустя время Арлерт признался черноволосой, что капитан строго-настрого запретил говорить о его состоянии и жизни. Одинокая комната с односпальной кроватью, стол, подпирающийся куском дерева, трость, охраняющая тумбу у двери. Леви стал отшельником, запирающим себя самостоятельно в своей норе. Оклемавшись от ранений, тот сразу же отстранился от всех, подпуская лишь детей и Армина при необходимости. А со временем ограничил себя выходом в свет раз в две недели. Микасе тяжело было слушать всё, что лилось из еле трезвого Арлерта, сидящего с ней несколько месяцев назад. Мужчина приезжал по государственным делам, не забывая проведать её и могилу Эрена. Она больше не ждала его. Аккерман смирилась с тем, что трус навсегда останется трусом. Злиться было едино правильным решением. По крайней мере, так ей казалось сейчас, ведь все слёзы были выплаканы давным давно. Сил страдать больше не оставалось. Теперь Микаса злилась. Кричала в глушь леса, кромсала письма, что никогда не достанутся получателю. Готовила его комнату к возможному приезду и ненавидела саму только мысль о нём. Каждую неделю, месяц за месяцем. Работа в приюте быстро нашлась с глобальным его расширением. Напротив старого корпуса королева построила еще один, оставляя меж ними фруктовый сад. Дети сезон за сезоном учатся ухаживать за ним, повторяя все повадки и движения разведчицы. Микаса заменила преподавателей по большинству предметов, ведь, за годы обучения и тренировок, достаточно выучила для обучения малышни. Но сад был её отдушиной. Цветочные запахи весной и спелые яблоки вначале осени. Те яблоки, которые благополучно запекались в столовой, теперь уж для всех желающих такого блюда. Его яблок больше не осталось. На острове, наверняка, все знали, где проживает остаток жизни убийца Эрена Йегера. Первое время Микасе пришлось несладко. Девушка не могла добраться до королевских покоев без инцидентов. Все попытки заканчивались ненужным и порой неприятным вниманием со стороны солдат или же простых прохожих. Все хотели уколоть сильнее. Жаль вот только Аккерман была выжата максимально. Ни один упрек не смог вывести её из душевного равновесия, точнее его видимости. Лишь один человек будоражил её психику ежедневно, находясь на материке. Даже море, что их разделяло, не успокаивало мысли о Леви. Работа в саду прибавлялась с каждым осенним днем. Листья опадали, заканчивая годичный цикл жизни. Сухие ветви з остатками плодов склонялись к земле, ломаясь то ли дело от сильного ветра. Холодало. Погода не щадила так же, как и тремя годами ранее. Первый морозец пробирал до костей. Китель разведки служил ярым помощником в уличных грязных делах. Больше применений ему не нашлось. Старая жизнь отпускала, позволяя открывать всем новые горизонты. Всем, но не разведчице, что строго мечтала соблюдать старый устав. Микаса жгла очередную кипу сухой травы и листьев, пропитывая окраины едким вонючим дымом. Дети в это время пребывали в комнатах, наслаждаясь временем для себя, поэтому улица пустела, давая возможность поразмышлять о личном, не скрывая эмоций. Дикие гуси покидали остров, ключами уплывая в сером небе. Ближе к материку, пережить зиму. Покинуть гиблое место, усыпанное трупами и облитое кровью три года назад. Именно таким его видела Микаса. Только приют возвращал ей немного жизни, навевая старые, покрытые пылью, воспоминания. – Микаса. – девушка дрогнула от произнесенного имени. Позади неё из дверей здания вышла Хистория, неся на руках заспанную дочь. Увидев вопросительный взгляд разведчицы, королева ускорилась, старательно обходя лужи грязи, образовавшиеся от недавнего дождя. – Я уже заканчиваю, скоро приду и помогу тебе с бумагами. – черноволосая вспомнила о обещании данном несколькими днями ранее, касающегося документации приюта. Но монарх лишь нервно помотала головой, глотая воздух, пропитанный дымом, пытаясь перевести дыхание. – Он приехал. – глаза Хистории бегло осматривали Микасу, выискивая хотя бы каплю эмоций. – Мм? Кто? – Аккерман стояла в ступоре, прокручивая все возможные варианты этого «он». В голову приходили самые идиотские мысли, вытесняя самую логичную и ужасную. – Микаса, капитан Леви приехал на остров. – до последнего девушка не желала слышать этого имени. Мечтала вернуться в прошлое и не жечь этот костер, не стоять тут, ожидая плохих новостей и не видеть его больше никогда. В чем-то она явно слукавила. – Какое мне до этого дело? Он же не в приют едет. – Хистория подозрительно молчала, виновато метаясь взглядом с дочери на огонь, не осмеливаясь посмотреть на девушку. Искры потрескивали, издавая приятные ушам звуки. Принцесса забавлялась у молодых яблонь, пока две бывшие разведчицы молча уставились в яркое огнище, сгорающего мусора. – Ключ же у тебя? – Микаса прекрасно знала о чем говорит подруга. Та уже поведала ей о визите давнего знакомого именно к ним в приют, именно сейчас, именно в тот же дом напротив. – Я отдам его вечером, дом чистый. – признаваться в этом было легко, ведь Хистория и так знала, что на душе у Микасы. Годы работы вместе добавили им достаточно дружественности и доверия. Поэтому сейчас они вдвоем искренне не понимали как выкарабкаться из такой ситуации. Королева не могла запретить Леви приехать, ведь это был его дом. А Микаса не могла уехать, ведь теперь это и её дом тоже. Ужин девушка велела пропустить, узнав приблизительное время прибытия гостя. В ее комнате всегда хранились несколько яблок, которые сегодня не позволят ей умереть с голоду, ведь она железно решила закрыться в доме и работать, пока глаза не прекратят слушаться. Конечно, она слабо представляла мыслительные процессы, осознавая прибытие самого ненавистного и близкого когда-то ей человека. Зачем он приехал? Надолго ли? Помнит ли он всё? Любит? Последний вопрос был явно лишним, ведь к его положительному результату Микаса не была готова уж никак. Она не простит. Снова и снова Аккерман терпела его перебежки и сомнения. Снова и снова плакала, находясь на краю меж счастьем и горем. А сейчас он не потревожит её покой. Пусть она будет несчастной, но с чистой головой. Этот урок она усвоила.