Глава 23

ЛЕВИ

Запах леса — первое, что он услышал, открывая глаза от сна. Длинная дорога далась непросто, учитывая травму ноги, трость и ноющую на погоду покалеченную кисть. Единственное, чего хотелось вчера — побыстрее уснуть, не думая о том, как его дом оставался таким идеально чистым всё это время и почему в соседнем окне горел предательски манящий свет. Говорить о причине приезда было нелегко, ведь её по сути вовсе не существовало. Леви просто не мог больше терпеть всё, что медленно убивало его на материке. Прошло три года после жестоких событий Гула. За это время бывший капитан так и не смог освоиться, постоянно метясь от одного к другому. Каждое новое занятие валилось с рук, а восстановленные технологии просто морочили голову. Ни о каком «начать сначала» не шло и речи. Огромное большое ничего, среди счастливых оставшихся элитного отряда и марлийцев. Им всем новая жизнь далась куда легче. Чувства, что Аккерман терзал столькие годы, так сложно было описать, ведь признаться самому себе в том, что потерял навечно, было страшно. Куда страшнее видеть смерти близких. Леви всегда считал смерть страшнейшим приговором. После неё наступает пустота, забвение, пыль. Все вокруг так часто распылялись, что мужчина просто перестал запоминать лица. Ханджи, Саша, Эрвин… Было стыдно признаваться, но он и голоса их не помнил, фразы размывались, оставляя по себе лишь болезненную ностальгию по временам, когда не приходилось насиловать мозг, чтобы вспомнить. Всю жизнь он боялся этого, избегал близости, отталкивал. Но её лицо по сей день четко отпечатано на радужке его глаз. Смоляные волосы, острые скулы, тонкие бледные губы и пронзительный взгляд. Микаса не давала ему покоя всё это время, находясь перед глазами. Он слышал её голос с легкими упреками, постоянно замечал фантомный облик по темным углам своего жилища на материке. Она, будто призрак старой жизни, следила за ним, не давая никак забыться. Это оказалось худшим кошмаром его жизни. Когда титаны не сжирали людей толпами, а вокруг ни один ублюдок не собирался устроить геноцид, жизнь имела больше красок. К сожалению, Леви мог использовать только те цвета, которые оставило по себе их подобие отношений с Микасой. Как жаль, что серым не нарисуешь яркое солнце. Долгие мигрени привели его наконец на Парадиз. Королева, не написав ни слова в упрек, отправила корабль, указав точную дату и время. Перед отплытием Леви прошелся по гнетущей квартире, обещаясь никогда не возвращаться, что бы ни случилось. У стола стоял небольшой чемодан со всем нажитым за три бедовых года. Несколько брюк и рубашек, ведь материк славился своей теплой погодой круглый год. Мужчина прибыл на остров, совершенно позабыв о его климате, чем выставил себя дураком перед королевой. Монарху пришлось отыскивать для бывшего капитана целый набор осенней одежды, перебиваясь между поиском ночлега. Когда Хистория косо посмотрела на мужчину, услышав слова о доме в приюте, Леви понял одну простую истину — она всё время была там. Она приехала сюда сразу? Это было желание или же ей больше некуда идти? Помнит ли она события первого её приезда в это место? Помнит ли она его? Леви не имел желания расспрашивать у королевы, как обстоят дела Аккерман, но по поведению белокурой точно понял, что та в курсе подробностей прошлого. Уж больно ярко Хистория пыталась узнать цель его приезда в приют. А он и сам её не знал. Что он сейчас уже сможет сделать? Что говорить ей спустя столько лет? Будет ли она вообще его слушать или же погонит прочь? Думать об этом долго не пришлось, ведь в дом постучали. Это она.. Тот же звук. Через года он помнил звук её костяшек бьющихся о деревянную доску. Вот какое влияние она имела. Вот самый огромный страх Аккермана. Его погибель и его любовь. Растерявшись впервые за очень длительное время, мужчина и не сообразил, что накинуть на голый торс, открывая дверь, находясь в одних лишь штанах. В лицо ударило невозможное давящее расстояние. Девушка находилась в полуметре от него, но взгляд и внешний вид напомнили ему о том, насколько он стал далеким от её жизни. Микаса повзрослела, женские черты лица особенно выражались, выгоняя из неё солдата. Волосы отросли, находясь сейчас в густом хвосте, а на лицо спадали небрежные пряди. Теплый китель сидел на ней по новому, и сейчас её нельзя было назвать убийцей. Она стала женщиной с грустными глазами и стальным лицом. Ни одной эмоции, которую можно было бы прочитать. Лишь холодная сталь. Серые глаза изучали его, не осмеливаясь опуститься ниже шеи. Заметив это, Леви вспомнил, что мерзнет под осенним ветром без рубашки. – Зайдёшь? – слово еле вылезло изо рта, словно колючий ёж. И всё же стоять и молча пялиться было глупо. Девушка дрогнула от тембра его голоса, переводя взгляд куда-то вглубь леса. – Завтрак позже девяти никто не подает, такой устав. Если Вы хотите успеть, осталось полчаса. – из её уст военная лексика звучала так же привычно и приятно, но выканье резало слух. Отдаляло капитана ещё больше от неё. Микаса развернулась, кутаясь сильнее в расстегнутый китель. Кроткий последний взгляд лишь бегло опустился до трости в руках мужчины. А после она быстрым шагом испарилась, будто всё, что было ранее — бредни старого капитана. Она просила сделать выбор три года назад и ты погнал её прочь. Что ты ожидал увидеть сейчас? Ты ей не нужен.

МИКАСА

Чертова конюшня с её чертовыми тюками сена. Девушка уже битый час пыталась навести порядок у лошадей после их выгула и выдать каждому порции еды, но мысли уносили её как можно дальше от всей суеты. Какого черта ему приспичило приехать именно сюда?! Что ему вообще тут нужно? Арлерт твердил, что капитан явно не хочет возвращаться. Одновременно с яростью в Микасе просыпалась апатия. Былые чувства принесли тяжесть в сердце. Эта любовь так сильно укоренилась в ней, что сейчас не дает сделать вздох, утяжеляя лёгкие. Леви был трусом, подлецом, предателем, лживым человеком. Такие ассоциации внушала себе девушка в течении трех лет. Но сейчас, смотря на него, её предательская часть хотела расспросить, как его нога, видит ли он покалеченным глазом, что у него на душе. И все же, видеть она его не хотела. Двери конюшни были плотно закрыты, а с самого утра она даже и не замечала мужчину. Предупредить его о завтраке было импульсивным решением, не приводящим ни к чему иному, как просто увидеть его снова. Прикоснуться хотелось, но не моглось. Близкий и далекий одновременно. Слишком много воды утекло, а наверстать не выйдет. Из мыслей Аккерман вывел ребенок, вошедший внутрь. В приюте должен быть тихий час, но разбойники вечно нарушали дисциплину. – И в чем же дело? – Микаса знатно испугала его своим присутствием, ведь тело ребенка подпрыгнуло, услышав резкий звук. Мальчик обернулся, заприметив её фигуру почти возле последнего стойла. – Я хотел… Ну в общем… – Микасу умиляло их неумение попадаться. Проказничества не наказывались, но и не поощрялись. Проводились беседы, но оставались смельчаки, что вечно нарушали порядок. – И что же ты задумал? – словесная игра забавляла девушку, что уже отдавала последнюю копицу лошади. – Хотел покормить их яблоками. – мальчишка поник, опустив голову вниз. Видимо, только сейчас осознал, что попался. – Ну раз хотел сделать доброе дело, то идем в сад. Яблоки закончились, пора насобирать новых. – карие глаза, загоревшись, устремились прямо на девушку. Улыбка наползла на лицо так же шустро, как и белки, ворующие орехи в саду каждый день. Мальчишка подбежал к Микасе, хватая её за руку, и потянул за собой в сторону выхода. Последний урожай еще пошатывался на ветвях, удерживаясь от падений. Яблони выстроились в ряд, показывая оставшиеся желтые листья, перед полным обновлением. Новой жизнью. Земля уже промерзала от ночных температур, но солнце днем продолжало настойчиво греть, насколько было возможным. Микаса сильнее укуталась в китель, наблюдая за мальчишкой, что старательно собирал упавшие яблоки. Ветер продувал до костей, а пальцы на ногах уже получали первые признаки обморожения, ведь ребенок планировал накормить всех лошадей. То есть собрать нужно было целую корзину. Такой энтузиазм поощрялся, только вот девушка уже окоченела от холода. Позади послышались шаги, что заставило резко обернуться, ведь тихий час все ещё продолжался, а значит это кто-то из персонала. Увы, это не они. Человек с тростью, укутанный в такой же китель, неспешно, но так же грациозно передвигающийся к ним, был капитаном Разведки в прошлом. А сейчас он скалка в заднице Микасы, ведь только от одного взгляда на мужчину, её бросало в пот. Леви не смотрел на них, осматривая лишь дорогу, но девушка была уверена, что он знал, что искал. – Иди в дом, я постою с ним. – этой фразой мужчина четко объяснил, что все это время следил за ними. Он выровнялся рядом с Микасой, но та и головой не повела в его сторону. Боковым лишь зрением увидела уцелевшую руку, что держала трость. Вторая же пряталась в кармане. Как она сейчас? Зажили ли швы нормально? Нет! Ей не интересно. Он ей чужой. Его не было здесь, пока она собирала себя по частям. Ребенок продолжал увлеченно собирать плоды, не обращая внимания на нового человека. Корзина потихоньку наполнялась, а двое взрослых детей стояли молча, боясь произнести хоть слово. – Микаса, я хочу поговорить. – её имя из его уст звучало так же больно и сладостно, как и раньше. Оно манило повернуться к нему, ответить, но мозг запрещал любое взаимодействие. Предохранитель срабатывал моментально, позволяя лишь игнорировать оппонента. – Ты такая же гордая и несносная, как и раньше. – его смешок разозлил девушку еще больше, но ребенок рядом не позволил поднять тон выше. – Вы не знаете меня, не знаете, что я за человек сейчас и не смейте говорить со мной в таком тоне. – резкий шепот предназначался для Аккермана. – Пора возвращаться в конюшню, давай-ка посмотрим, сколько яблок ты собрал. Мальчишка оживился и притащил почти полную корзину фруктов, показывая их Микасе. Одним резким движением она ухватилась за их урожай и направилась вновь к лошадям, оставляя человека из прошлого позади.