Глава 24

ЛЕВИ

Холодная пора наступила очень быстро. Заморозки учащались, а листьев на деревьях и вовсе не стало. Лишь хвойный лес зеленил серое пространство вокруг приюта. Жизнь текла грязным бессмысленным ручьем, не представляя никакой ценности для мужчины. Если на материке он чувствовал себя самозванцем, то здесь его можно было прозвать стариком, отошедшим от дел. Конечно, возраст его выдавал, не позволяя приписывать лишнего. Молодое, лишь израненное лицо, крепкое тело, не смотря на травмы. Все в нем кричало о боевом духе и возможностях, но внутри огонь практически погас, оставляя малейшую надежду лишь на двух людей. Самого себя и любовь его жизни. Смирился ли он с этой формулировкой? Да. Понадобилось немного времени, дабы понять, кто есть кто. И Микаса в его серце, если такое и было, однозначно занимала главное место, закрепляя там свой цепкий УПМ со времен корпуса разведки. Еще в этом доме на сваях, пока читала ему стихи его матери. Сохранила ли она ту книгу? Ведь говорила, что да, но где.. А, возможно, и сожгла вовсе, испытывая чувства, что ей вполне были дозволены. Девушка имела полное право его ненавидеть за всю ту неизвестность, что он ей предлагал. Леви ни разу до Гула не был уверен в своем завтрашнем дне, соответственно, ничего не мог сделать с желанием любить. Одну единственную женщину, которая бесила его покорностью и слабостью, будучи сильнейшей. А сейчас он страдает от того, насколько она с них холодна. Поделом ему, ведь только он виноват во всем. Отвяжется ли он от неё? Нет. Неужели так ранее бывало? Никогда его упертость не позволяла прекратить с Аккерман негласную войну. Лишь в этом они были всегда хороши. Будет ли пытаться всё исправить? Да. Только это ему и нужно. Снова увидеть её светящиеся глаза, услышать смех, что предназначен только ему. Нужен ли он ей такой? Скорее нет, чем да. С тростью и без глаза. Микасе бы кого-то помоложе и покрасивее, но она здесь одна. И если Леви правильно распознал совсем не скрытные намеки королевы, то черноволосая еще и прячет что-то в сердце. А значит шанс есть. С такими мыслями бывший капитан засыпал и просыпался каждый день из своих двух недель проведенных здесь. Работа кипела, позволяя ему отвлекаться от спутанного комка в голове. Леви снова пригодился в документации, снимая с королевы половину дел. Мужчина быстро влился в работу, не умея попросту сидеть на месте. Но один лишь взгляд серых, словно буря, глаз был способен ввести его в ступор надолго, откидывая любую возможность что-либо делать. Она была холодна, она игнорировала, избегала, не открывала двери вечерами, пряталась за делами внутри приюта и за его пределами. И сейчас её так же не было в доме напротив, ведь Микаса два дня назад направилась в город, по поручению королевы, что было очевидно, пополнить недостающие запасы. Леви знал, что этим занимаются люди абсолютно другого ранга. Она сбежала. Мелкая вредная трусиха. Поймать бы, прижать к шее нож поострее и выбить дурь. И целовать, и говорить, и бредить. Бредит.. Плевала она на тебя и твои разговоры. Хотела бы, сама уже давно заговорила. Но Аккерман молчит. Долго и мучительно. Пытки всегда были делом Ханджи, она с ними управлялась прекрасно, но сейчас Микаса превосходила командующую в тысячи раз. Единственное, что он мог делать — смирно ждать её вечернего приезда под дверью её дома. Прямо на веранде, идентичной к его. Когда-то он любил курить на них, убивать себя медленно, страшась быстрой смерти от лап титанов. Леви давно уже не держал в руках сигарету. Но сегодня он одолжил несколько у работников. Для длительного ожидания потребуются запасы. Титанов уже давным давно не существует, а страх остался. Мужчине казалось, что чувства, приведшие его снова на Парадиз, уничтожат его. Растопчут последние остатки самообладания и уважения. Именно так он и представлял себе наказание за его отношение к Микасе. Но и позволить ей главенствовать он не мог. Её гордость и упрямство доводили до импульсивных, порой глупых решений. Красный огонек на тле темной осенней ночи, освещал пальцы уцелевшей руки. Вкус так и остался мерзким, не смотря на прогресс в мире. Курение было больше ритуалом, нежели удовольствием. Способом задержать дыхание и отпустить тревогу хоть на секунду. Но вот она снова подступает к горлу. На пороге веранды появляется знакомая стройная фигура черноволосой женщины. Аккерман точно не ожидала гостей в такую пору, да еще и таких. Её лицо, которое теперь тоже освещала сигарета, выдало весь спектр от удивления до ненависти, от злости до безразличия. Леви стоял так же молча, выкуривая последние тяги. Глаза прищуривались от едкого дыма, исходящего от почти окурка. Оперевшись на перекладину, мужчина не ступил и шагу вниз к Микасе. А она, в свою очередь, замерла на первой ступени, не желая подниматься к нему. Два хищника, борющиеся за территорию, доказывающие что-то друг другу. Всегда. Не было и дня, когда они не имели перепалки. Но сейчас всё куда сложнее. Жизнь крутнула их, выжала все соки, изнасиловала душу и оставила ни с чем. И в тот момент, когда Леви должен был забрать её себе, он бросил, отказался и наплевал из-за гордости, сидящей в нём. Из-за страха, сто сковывал его еще в Разведке. – Ты убиралась в моей комнате.. – последняя затяжка позволила сделать паузу мужчине. – Зачем? Микаса дрогнула от звука, что разрезал ночную тишь. Руки посильнее кутали тело в китель. А глаза сверкали, отбивая отражение полной луны на небе. – Зачем Вы приехали? – рвано, резко, сумбурно она поднялась к двери, выуживая ключ из кармана. Тот царапал по замку, стараясь попасть в скважину, но пальцы девушки предавали её. Леви разорвал расстояние между ними, выбрасывая окурок прочь. Перехватив трость, мужчина забрал у Микасы вещь, отворяя двери здоровой рукой. Ни разу не взглянув на неё, он спешно вошел в пространство её дома. Воспоминания ударили сильнее, внутри всё было таким же, как и ранее. Капитан не нашел бы отличий. Лишь новая книжная полка над кроватью показывала, что здесь присутствует что-то живее, чем душа приюта. Синяя обложка и побитый корешок… На полке стоит книга его матери. Леви впал в ступор, уставившись на место единственной ценной вещи, которую, думал, что потерял. Микаса, видимо, заметив его интерес, спохватилась к полке, резким движением выудила томик и положила на стол. В каждом её движении Леви видел нервозность и страх. Чего ты боишься? Здесь только ты создаешь правила… – Я обещала её сохранить. Можете забрать. – девушка начала метушиться у стола, перебирая бумаги. Делала всё, лишь бы не смотреть на него. – Зачем ты убиралась в моей комнате? – Леви хотел услышать то, что и так понимал. Его самолюбие и эгоизм позволяли себе думать о том, что Микаса хотела его возвращения, ждала его. Она всегда ждала его. Только он был настолько глуп и труслив, чтобы принять это. Чтобы позволить любить. Чтобы позволить себе жить ради любви, а не ради убийств и высшей цели. – Вы уйдете, если я отвечу на этот вопрос? – Микаса устремила свой взгляд прямо на него, застывая на месте. Её рука сжимала невинный лист бумаги, а по нему прекрасно было видно, насколько она зла. Леви одновременно огорчало и забавило такое поведение. До сих пор она не может быть до конца холодной с ним. Её броня почти опущена, когда он рядом. Капитан всегда видит её внутри. – Ты ведь не просто приходила ко мне в комнату и маялась бредом, зная, что я на материке. – мужчина подошел ближе, закрывая Микасе пути отступления. – Ты прекрасно понимала, что я могу никогда не вернуться, но зачем же убиралась? Девушка уже уткнулась в стол, пытаясь дальше отойти от капитана. Леви прикоснулся к отросшему кончику её волос, находясь совсем рядом. Легкое движение пальца позволило накрутить его на фалангу. Такое мягкое и густое одновременно. Длинные волосы шли ей наиболее. – Там никто не мог жить, ведь это мой дом по всем документам. А твой ключ сделан специально после Гула, ведь до этого я и в глаза его не видел. Микаса, ты ждала. До сих пор. Так почему же сейчас скрываешь это? – Аккерман закончил свой монолог, держа её волосы в руках, перетирая их меж подушечками пальцев. Лейтенант стояла неподвижно, изучая лицо мужчины. В глазах стояли слёзы, будто боясь выкатиться наружу, ведь хозяйка мигом сотрет следы слабости. Её рот то открывался, то смыкался, собираясь, будто, с мыслями. – Я ждала человека, которого любила. Но он оказался простым трусом. И сейчас он мне уже не нужен. – её тремтящий голос хотелось укутать в плед и закрыть от всех. Леви не мог слышать эти всхлипы. Произнесенные слова принесли новый укол ненависти к себе и своим решениям. – Скажи мне уехать. Скажи забыть тебя и никогда не тревожить. Скажи исчезнуть навсегда. Пусть я останусь трусливым подонком для тебя. – Леви был абсолютно серьезным в своих выражениях, манипуляции были чужды ему. Он их презирал. Если Микаса скажет уехать, он уедет. Вот только бы не сказала… Он боялся её потерять. Ранее это проявлялось острее. Потеря из-за смерти в пасти титана. Сейчас же им грозила потеря из-за глупости, дурости, гордости. Он не мог этого допустить. Не сейчас, не снова. Прожить жизнь, зная, что она где-то совсем близко, не иметь возможности целовать её, видеть глаза цвета грозы и слышать редкий, но ценный смех. Не мочь прикоснуться к нежным рукам и прижать к себе. Он хотел сразу же пуститься в море, привязанным к огромному валуну, лишь бы не ощущать на себе еще больше такой жизни. Но если сейчас она скажет уехать, он уедет и больше не появится. Никогда. Микаса пустила первую предательскую слезу, не стараясь даже стереть её с лица. Руки нервно перебирали края рукавов, а глаза метнулись вверх, убирая все варианты встретиться взглядом. Леви нехотя отпустил её волосы, поднимая пальцы выше. Горячая капля впиталась в его кожу, оставляя мокрый след. Девушка дрогнула от интимного прикосновения, но инстинктивно прильнула ближе. Её щека идеально легла в руку капитана. – Не уезжай. – тихий всхлип, а после и ручей слез выдали все эмоции черноволосой, что яростно боролась со своей головой, пытаясь определить дальнейшую судьбу их отношений. Тело Микасы пробрала дрожь, которую отчетливо видел Аккерман. – Иди ко мне. – трость упала на пол с характерным стуком, совсем забытая хозяином. Леви резким движением притянул к себе Микасу, усаживая её, как и раньше, себе на руки. Окутывая теплом. Вес её тела ощущался чем-то домашним и приятным, те же изгибы и мышцы, что подходили его рукам, как влитые. Каждая частичка её души была его отдушиной. Она была его зеркалом, отражением. Кончиной. Слезы прекращали литься, а обессиленное тело в руках мужчины потихоньку засыпало, все ещё немного содрогаясь. Леви не имел ни малейшего понятия, сколько он просидел с ней на руках, прежде чем уложить их двоих спать. Время застыло, позволяя снова прочувствовать ночь позволений всего. Завтра, может быть, она передумает и погонет мужчину прочь, но сегодня она снова его любимая Микаса.