Часть 5

Глава 5: Те, кем мы могли быть В ту ночь город спал без снов. И мы — не спали. Мы сели в круг, как в детстве — на полу, в старой звукозаписывающей студии, где остались деревянные панели и лампы, дающие тёплый свет. Это было последним местом в Сеуле, где ещё слышались звуки без искажений. Каждая из нас принесла не инструмент, а страх. Зои — старую флешку с черновиком песни, которую она написала в девятнадцать, когда влюбилась в девушку, но продюсер сказал: — «Не лезь в это. Ты ведь айдол, не человек.» Миру — тетрадь, исписанную строчками, которые никогда не доходили до микрофона, потому что её голос был “слишком низким для женского”. Я — лишь аккорд. Тот, на котором однажды запнулась и больше не возвращалась. Потому что он напоминал о слове "недостаточно". Мы не говорили — мы начали играть. Медленно. Разрозненно. Как будто собирали из себя разбитые зеркала. Но звук становился настоящим. И в этот момент в комнату вошла Она. Не с шумом. Не с драмой. Просто — встала в дверях. Nulla. В человеческой оболочке. Лицо будто было списано с каждой из нас. Немного Руми. Немного Миру. Немного всех. Как будто она была тем, кем мы могли стать. Она не говорила. Но в голове — одновременно для всех — раздалось: — Вы зовёте меня чудовищем. Но я — не боль. Я — возможность, которую вы отвергли. Я — голос, который вы решили не использовать. Миру сжала колени. — Почему ты всё это делаешь? — Я ничего не делаю. Вы — дали мне форму. Вы — дали мне силу. Вы — оставили меня, и я стала другим. Nulla подняла руку. И мы увидели их. Других нас. — Девочка, которой не запретили писать депрессивные стихи. — Та, что пела фальшиво, но от сердца. — Та, что в 16 не выбрала продюсерский кастинг, а осталась верной уличному стилю. — Я, не заставившая себя похудеть, чтобы влезть в индустрию. Мы. Настоящие. Незатронутые. Они смотрели на нас из зеркал. И это было не больно. Это было… тише. Глубже. Мы смотрели на тех, кем могли стать. И… не ненавидели. — Что ты хочешь от нас? — спросила Зои. — Ничего. Я просто хочу, чтобы вы поняли. Музыка, которой вы не дали жизнь — не умерла. Она ждёт. И когда таких песен становится слишком много… Они обретают тело. Мы стояли. Смотрели. Слушали. И вдруг — из зеркал начали звучать мелодии. Песни наших “альтернативных я”. Они были такими… живыми. Не идеальными. Но — до боли честными. — Вы можете выбрать, — сказала Nulla. — — Или дать этим песням уйти. — Или впустить их в себя. Я шагнула к зеркалу. Положила руку на стекло. Моя "другая" я — пела без сцены, без публики, но с такой бескомпромиссной любовью, что я впервые… заплакала. Не от стыда. А от того, как сильно я себя предала. И в этот момент я поняла: Nulla не враг. Nulla — суд. Nulla — зеркало, которое больше нельзя разбить. Но если мы научимся слышать себя, то, возможно… мы сможем переписать финал.