Глава 22: Переговоры

Несколько дней спустя

Рейвен потягивала утренний кофе, читая свежую газету. Она лениво перелистывала страницы, одновременно магией собирая гриву в пучок. На другой стороне кухни Джав колдовал у плиты: аппетитный треск сена и яиц заставил желудок Рейвен громко заурчать. Она мгновенно залилась румянцем, когда Джав повернулся к ней боком и бросил насмешливый взгляд. — Сейчас всё будет, подожди немного. Необязательно сразу командовать, — поддразнил он с игривой ухмылкой. Рейвен закатила глаза: — У моего желудка нет голоса, между прочим. Он просто любит рычать, как дикий тимбервульф время от времени, — ответила она, качая головой с лёгкой усмешкой. Джав проверил яйца и сено, убедился, что всё готово, и выключил плиту. Он снял сковородку с огня и поднёс её к столу. У Рейвен моментально потекли слюнки. С ловкостью настоящего повара он разложил половину яиц и пару полосок сена на её тарелку, как раз в тот момент, когда тостер выплюнул два хрустящих ломтика хлеба. Джав магией вернул сковородку на плиту, а тосты аккуратно переложил на тарелки. Прежде чем сесть, он наклонился и поцеловал Рейвен в губы. Та охотно ответила, даже обвила его шею копытом и притянула к себе, углубляя поцелуй. Когда насытилась, отпустила его и с удовольствием взялась за завтрак. — Ты, похоже, очень по мне соскучилась за выходные. С тех пор как вернулась — всё время липнешь ко мне, — усмехнулся Джав, намазывая тост вареньем. — Уже через пять минут я вспомнила, почему переехала, — ответила Рейвен между укусами. — Да ну, неужели всё было так плохо? — удивился он, наклонив голову. — Было. Хочешь знать, что мой отец сказал в первые же пять минут? — фыркнула она. — Спросил, когда ты подаришь ему внуков? — предположил Джав. — Ага, когда я рожу ему внуков, — подтвердила Рейвен с кивком. — Ну… Это ещё не худшее, — пожал плечами он, откусив кусочек сена. — Джав. Любимый. Свет моих очей. Мы это уже обсуждали — сколько? Раз пятнадцать? — с невозмутимым видом напомнила она. — Что ты не хочешь жеребят, пока работаешь на Селестию. Я помню, помню, — покорно согласился Джав, будто повторял заученную мантру. — Вот именно. Я объясняла это отцу сто шестьдесят семь раз, но он всю субботу и воскресенье твердил одно и то же: «О, тебе просто нужно жеребёнка завести!». «Вот глянь на принцессу Селестию! Такая красивая, скоро станет мамой. Как ты можешь быть рядом с ней каждый день и не хотеть такого же жеребёнка?!». Джав слегка пожал плечами: — Ну… Надо признать, ей идёт. Им обеим, если уж на то пошло. Рейвен со стоном ударила себя копытом по лбу: — Только не ты… Любимый, не говори, что и у тебя началась эта… Лихорадка на жеребят. Сначала родители, потом братья и сёстры… Теперь ещё и мой жених. Джав рассмеялся, доел завтрак и вскочил из-за стола. Он подскочил к Рейвен, чмокнув её в щёку: — Ты же знаешь, я не спешу. Честно признаться, быть весь день рядом с принцессой наводит на мысли… Но я люблю тебя и хочу, чтобы ты была счастлива. Нам некуда торопиться — ни к жеребятам, ни к семье. Даже если они были бы чертовски милыми, — добавил он с тёплой улыбкой. Рейвен покосилась на него, и на её губах появилась слабая, но искренняя улыбка: — Чем я заслужила такого жеребца? Джав подхватил её пустую тарелку магией и усмехнулся: — Ты украла моё сердце. Я уже несколько месяцев пытаюсь его вернуть, но ты его так надёжно заперла, что оно, похоже, теперь твоё навсегда, — подмигнул он, унося посуду к раковине. Рейвен с любовью посмотрела ему вслед. Это была та самая тёплая, заботливая улыбка, которая всё чаще появлялась на её мордочке в последние месяцы, несмотря на все жизненные стрессы. С лёгким благодарным вздохом она вновь поднесла чашку к губам, сделала глоток кофе и вернулась к газете. Через секунду Рейвен с шумом выплюнула весь кофе, залив страницу коричневой жижей. Джав обернулся, приподняв бровь: — Джав, — сказала Ркйвен тоном, от которого у него сразу сжалось сердце. — Д-да? — отозвался он, оборачиваясь и подходя ближе. Рэйвен медленно повернула газету так, чтобы он мог увидеть заголовок и фото под ним. «Спецвыпуск J’aDore с королевой Кризалис бьёт все рекорды продаж — кобылы и жеребцы Кантерлота открывают для себя сексуальную сторону бывшей злодейки!» Под заголовком красовалась фотография Кризалис: передние копыта сжаты на груди, задние — в полосатых чулках и широко расставлены, интимные места едва прикрыты тоненькими трусиками. На мордочке — надутая, обиженно-покорная мина, подчёркивающая, насколько возмутительно сексуальной она выглядит. Джав одобрительно кивнул: — Ну… Надо отдать должное, модель из неё вышла что надо.

***

— Фаринкс, что значит — тебе не хватает любви? Расписание кормлений составлено так, чтобы каждый чейнджлинг получал достаточно, пока мы не добьёмся доверия пони, — сказала Кризалис, глядя вниз на своего генерала с тревогой. — Вот именно, моя королева… Может, этого и хватает, чтобы выжить, но точно недостаточно, чтобы восстановить силы, — возразил Фаринкс. — Я знаю, что у нас нехватка любви. Но если мы хотим, чтобы эта договорённость сработала, нам придётся довольствоваться тем, что удаётся вытянуть из воздуха, не воруя напрямую у пони. Это лишь временно — пока они не станут нам доверять настолько, чтобы выпускать улей в город. Я делаю всё возможное, чтобы убедить Селестию, Луну и Анона, что улей готов, но настоящая проблема — в пони Кантерлота, — пояснила Кризалис, тяжело вздохнув. — Моя королева, Вы ведь понимаете, что после вторжения они никогда не позволят нам свободно выйти в Кантерлот… Разве Вам не приходило в голову, что держать нас здесь, на грани выживания, питаясь крохами любви из воздуха — это просто в их интересах? Они держат нас слабыми и послушными. И, кто знает, может, навсегда, — сказал Фаринкс, в голосе его звучала мольба. — А как же Луна? Твой брат говорил, что кошмары почти исчезли, как только она начала навещать его. Десятки чейнджлингов признавались, что спят лучше последние дни. С какой стати ей было бы всё это затевать, если бы цель заключалась лишь в том, чтобы держать нас тут взаперти? — парировала Кризалис. Фаринкс нахмурился: — Моя королева, Вы же не думаете, что исчезновение пары кошмаров — это уже знак нашего возрождения? Это, конечно, мило, но на деле только делает нас более терпимыми к жизни под их контролем. Мы живём как рабы — получаем ровно столько, чтобы не умереть. Кризалис поджала губы, задумавшись над словами своего старшего генерала. В голове промелькнули события последних выходных, всей недели до них и последних дней. Несмотря на уверенность, она ощутила лёгкую тревогу, прокравшуюся в мысли, как крошечная заноза, медленно отравляющая сознание страхами и сомнениями. Но прежде чем эти сомнения успели укорениться, на память пришло другое — Анон. Его чувства, его честность… За последнюю неделю Кризалис много наблюдала за ним, читала его эмоции, старалась понять. И всё это лишь укрепило её уверенность: он знал, что задумали его жёны, и он был с ней откровенен. Значит, и принцессы искренни. С решительным кивком Кризалис заговорила вновь: — Я понимаю твои опасения, Фаринкс. Но я знаю, что поступаю правильно. Передай всем, кто сомневается, моё слово: пони теперь наши союзники. Нам нужно завоевать их доверие, и когда это произойдёт — они дадут нам ту любовь, которая вернёт нам силу. Это трудно — да если бы ты задал мне этот вопрос год назад, я бы сказала, что это позорно. Но теперь — это необходимость. Даже если бы я захотела их предать и сбежать — нам некуда идти. Эквестрия научилась слишком хорошо нас находить. Ещё одно поколение — и мы вымрем от голода. Фаринкс уже открыл рот, чтобы возразить, но, встретившись с жёстким взглядом королевы, лишь досадливо выдохнул: — Я… Понял. Передам ваше слово улью. Но, моя королева… Может, Вы всё же сможете уговорить их дать нам хоть немного больше любви? молодняк едва растёт, и если так пойдёт дальше — мы никогда не окрепнем. Кризалис кивнула медленно: — Я… Хорошо. Пойду и поговорю с Селестией, Луной и Аноном. Посмотрим, что можно сделать. — Благодарю, моя королева, — с поклоном произнёс Фаринкс. Не сказав больше ни слова, Кризалис повернулась и зашагала к выходу. Она быстро покинула жилище Фаринкса и оказалась в огромной кристальной пещере. Стены светились множеством оттенков, но преобладал мягкий оранжевый — знак того, что солнце только-только вставало. Она подошла к подъёмнику, коротко перекинулась словами с охраной, и вскоре оказалась у нижнего входа в замок. Сказав одно слово благодарности, Кризалис начала подниматься по винтовой лестнице вглубь дворца. Она шла по коридорам замка с лёгкой тенью раздражения на мордочке — привычный путь к ставшему почти ежедневным пункту назначения: тронному залу. Стражи у дверей немедленно отворили их после её кивка, открыв взору Кризалис Селестию и Анона, сидящих на своих тронах. В тот же момент, как она шагнула в зал, в комнату с балкона вошла Луна — сонная, еле передвигающая копыта. Анон и Селестия оживились, заметив Кризалис, а Луна широко зевнула. — Что случилось, Кризи? — спросил Анон с улыбкой. Кризалис сжала губы, подходя ближе: — У меня… Не самые приятные новости, — сказала она. Все трое тут же насторожились. — Мне это не нравится. Что произошло? — спросила Селестия. — Моим чейнджлингам не хватает любви, — ответила Кризалис. Все трое переглянулись в недоумении. — Но… Разве теперь никто не голодает? — уточнила Луна. — Нет, никто больше не умирает от голода. Но и не восстанавливаются, — пояснила Кризалис. — Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Селестия. Кризалис вздохнула: — Это как если бы кто-то был на грани смерти — и получил горсть еды. Хватило, чтобы не умереть… Но не чтобы встать на ноги. Может они уже и не умирают, но и сил не набираются. Им нужно больше любви. Селестия тяжело выдохнула, а Анон и Луна переглянулись с озадаченным видом. — Как такое возможно? Та фотосессия была именно тем, что нужно, чтобы поднять твою популярность. По всему Кантерлоту пони теперь от тебя без ума, Кризи. Ты газету сегодня видела? — спросил Анон, схватив свежий номер и спускаясь с трона, чтобы показать его ей. Он протянул ей газету. Кризалис пробежалась по первой полосе глазами — и удивлённо подняла брови. — Я… Вижу. Но всё равно пройдёт не одна неделя, прежде чем это даст какой-то ощутимый эффект на моих чейнджлингов, — возразила она. Анон сложил газету, на лице появилось обеспокоенное выражение, а Селестия и Луна задумчиво переглянулись. — И что ты хочешь, чтобы мы сделали? Мы и так сделали многое, чтобы пони начали воспринимать чейнджлингов. Это всегда должен был быть медленный процесс. Если начать давить — пони испугаются, и мы потеряем всё, чего уже добились, — разумно заметила Луна. — Вынуждена согласиться с сестрой, Кризалис. Сейчас твоим чейнджлингам не грозит голод. Уже по одной этой газете видно, что мы собирались начать процесс постепенного введения отдельных чейнджлингов в Кантерлот, чтобы горожане привыкли к их виду. Это… К сожалению, не самый быстрый процесс, — заметила Селестия. Кризалис вновь опустила голову в раздумья, нахмурив брови так, будто пыталась решить сложнейшую головоломку, пока, наконец, в её голове не вспыхнула идея. — А как насчёт борделя? — предложила она. Селестия, Луна и Анон в полном изумлении уставились на королеву чейнджлингов. В тронном зале воцарилась тишина, настолько плотная, что можно было услышать, как кто-то моргнул. Кризалис всё это время не сводила с них глаз, не решаясь заглянуть в их эмоции — но и без этого было ясно, что они чувствуют. На мордочке Селестии застыло выражение шока и отвращения. Луна выглядела так, будто ей только что показали хоррор-фильм. Анон же уставился на Кризалис, будто та внезапно превратилась в ящерицу. От этих тяжёлых, осуждающих взглядов ей захотелось провалиться сквозь землю. Увы, было уже поздно, и как бы ни была тишина приятна в сравнении с реакцией, она не могла длиться вечно. — Прости? — первой нарушила молчание Селестия. — Что ты такое сказала? — добавила Луна. — Чего-чего? — закончил Анон. Кризалис выдержала ещё несколько мучительных секунд, прежде чем прочистила горло и вновь заговорила: — Я сказала — бордель, — повторила она. В голосе звучала решимость, резко контрастировавшая с жаром стыда, охватившим её грудь. — Кризалис… Мы не будем открывать чейнджлинг-бордель, — без эмоций ответила Селестия и уткнулась в копыто. — Но только подумайте! Это ведь выгодно всем. Пони могут развлекаться с кем угодно, хоть со знаменитостями, а чейнджлинги получают питание в виде любви. Пони не платят — чейнджлинги сыты. Идеальная сделка! — принялась горячо доказывать Кризалис. — Кризалис, есть масса причин, по которым мы не можем открыть чейнджлинг-бордель в Кантерлоте, — вмешалась Луна. — Начнём хотя бы с того, что бордели были запрещены сотни лет назад. — Ну а вы не можете сделать исключение? Это же не за деньги, — возразила Кризалис. — Как уже сказала Луна, тут много проблем, — вздохнула Селестия. — Хотя бы потому, что непонятно, как это вообще облагать налогами… Пони могут просто прийти и потребовать, чтобы кто-то в облике известной особы с ними переспал — без согласия самой этой пони. Тебе, может, и всё равно, но я знаю сотни кобыл и жеребцов, которые будут в ужасе, узнав, что чейнджлинг под их видом утоляет чьи-то извращённые фантазии. — Не говоря уже о сотнях, если не тысячах пони, которые захотят переспать с нами, — добавила Луна и передёрнулась. Кризалис сжала губы: — Ну… Можно получать согласие. От конкретных пони. Может, даже предложить им компенсацию за использование их облика. Ведь в этом и суть! Пони смогут переспать с теми, кого они в реальной жизни никогда бы не добились. Простая земная пони и супермодель — разве не мечта? Селестия и Луна одновременно покачали головами. — Кризалис, прости. Но мы не можем одобрить такой бордель. Особенно если его основная «фишка» — это секс с чейнджлингами, притворяющимися знаменитостями. Должен быть другой способ, — сказала Селестия, и в её голосе прозвучала окончательная точка. Кризалис прикусила губу от досады. Внутри неё вскипела злость, но прежде чем она успела что-то сказать, вмешался Анон: — У меня есть идея, — сказал он, и все повернулись к нему. — Правда? — удивилась Луна, приподнимая бровь. — Да, только… Не смейтесь. А что, если чейнджлинги будут… Ну, терапевтами? — Терапевтами? Но у них же нет лицензий, — прищурилась Селестия. — Ну, я не про обычных. Чейнджлинги ведь могут превращаться в милых и пушистых существ, да? Почему бы не сделать сеансы для пони — в основном для жеребят, — где те проводят время с чейнджлингом, а тот незаметно подпитывается их любовью? — объяснил Анон. — То есть ты хочешь, чтобы мои чейнджлинги стали… Животными в каком-то зоопарке для обнимашек? — недоверчиво спросила Кризалис. Анон замер с каменным лицом: — Н-нет… — И ты хочешь, чтобы пони доверили своих жеребят чейнджлингам, когда сами ещё им не доверяют? — вскинула бровь Луна. Анон пожал плечами: — Это просто мысль. Зато это не бордель. После короткой паузы Кризалис заговорила снова: — Знаешь… Чем больше думаю, тем больше понимаю, что это не такая уж и плохая идея. Анон оживился: — Правда? — Я бы предпочла, чтобы мои чейнджлинги могли принимать облик пони или другого разумного существа, но если это даст им возможность получать любовь в обмен на утешение и заботу — это будет чрезвычайно полезно для улья, — кивнула Кризалис. Селестия задумчиво коснулась подбородка: — Ты уверена, что они будут вести себя хорошо, если им разрешить превращаться в пони для таких сеансов? — Обещаю лично: никакого беспорядка не будет. К тому же, может, и ваши пони увидят в этом пользу раньше нас самих, — ответила Кризалис. Селестия казалась почти убеждённой, но Луна всё ещё выглядела обеспокоенной: — Думаю… Это действительно может стать хорошим способом познакомить пони и чейнджлингов. Но я всё же настаиваю, чтобы при сеансах присутствовали стражи — для безопасности всех участников. Кризалис кивнула: — Это разумно. Хотя, конечно, всем будет неловко, если страж будет просто сидеть в той же комнате. — Мы можем разместить их в соседней, — предложила Селестия. — На самом деле, это может быть отличный способ внедрить чейнджлингов в общество в спокойной, дружественной обстановке. Энергия Селестии быстро передалась Кризалис, и та почувствовала радостное волнение: ей действительно дали слово. — Спасибо. Я пойду, сообщу улью хорошие новости, — сказала она с кивком и повернулась, чтобы уйти. — Подожди, Кризи! — позвал Анон. Кризалис резко обернулась: — Да? — Прежде чем уйдёшь — мы хотели поговорить с тобой о выходных. По поводу поездки в Кристальную империю… — В Кристальную империю? — переспросила она. — Да. Нам нужно провести встречу с герцогом и герцогиней Мэртонии, — подтвердила Селестия. — Там будем мы все, включая Каденс, — добавил Анон. Кризалис едва сдержала рвотный рефлекс от упоминания розового аликорна. В голове у неё возник новый вопрос: — Когда вы говорите «все»… — Мы хотим, чтобы и ты поехала, — закончила Луна. Кризалис уже готовилась взорваться, но Анон быстро шагнул вперёд: — Подожди! Я знаю, это тебя разозлит, но послушай. Мы тут всю неделю обсуждали и… Пришли к решению, которое тебе точно стоит воспринять спокойно, хорошо? Кризалис прикусила язык, чтобы не сказать всё, что думала, и жестом позволила продолжать. Анон обернулся к Селестии и Луне, получил одобрительные кивки — и заговорил: — Если ты поедешь с нами в Кристальную империю, поможешь немного с переговорами и, что важно, не выведешь Каденс из себя и не скажешь ничего Шайнингу Армору, тогда мы снимем с твоего рога кольцо подавления. Глаза Кризалис широко распахнулись. Она машинально посмотрела вверх, на кольцо, а затем — прямо на Анона: — А с моими подданными как? — Это зависит от их поведения в наше отсутствие. Мы только начали получать отчёты от тех немногих чейнджлингов, что за пределами Эквестрии. Если информация будет полезной, мы рассмотрим вопрос об освобождении молодняка. Пока мы в Империи, план — показывать чейнджлингов пони под надзором. А по возвращении — и ваших жеребят. Надеемся полностью внедрить улей в Кантерлот до конца года, — пояснила Луна. Кризалис медленно кивнула: — Ясно… Не так уж плохо, как я боялась. — Кризалис, мы не хотим держать твой улей под землёй вечно. Но нам нужно всё делать правильно. Ты была на удивление сговорчива, и я верю, что это было взаимно. Всего пару недель назад пони устроили бы панику, если бы узнали, что под замком находится улей чейнджлингов, — сказала Селестия. Кризалис немного подумала. У неё по сути не было выбора: — Хорошо. Я поеду с вами в Кристальную империю. Селестия улыбнулась: — Спасибо. Я знаю, тебе не хочется, но твоё согласие — это большой шаг. Ты и правда изменилась, не так ли? Кризалис ощутила жар на щеках, глядя на беременную до ушей солнечного аликорна: — Похоже, да… В лучшую или худшую сторону — пока неясно. Всё ради улья… Селестия усмехнулась: — Жду с нетерпением. Мы выезжаем в пятницу. Твайлайт присоединится к нам в субботу со своими подругами — сможешь с ними поздороваться, если захочешь. Кризалис закатила глаза, пока Селестия хихикала: — Очень смешно, — сухо заметила она. Селестия взяла себя в копыта, а Кризалис покачала головой. — Что ж, если с поездкой всё ясно, — вмешалась Луна, — я пойду в покои. Ночь выдалась длинной. Когда она направилась к выходу, Кризалис вдруг подняла копыто: — Подожди! Луна остановилась и обернулась: — Да? — Я просто… — начала Кризалис, вновь покраснев, — Торакс и ещё несколько чейнджлингов говорили, что стали лучше спать и не видят кошмаров. Я… Хотела поблагодарить тебя за это. Луна улыбнулась: — Мне приятно помочь. Доброе утро, Кризалис. Когда она ушла, в зале остались только Анон, Селестия и Кризалис. Внезапно Кризалис услышала тихий магический звук и обернулась: Селестия держала в воздухе свежий номер журнала J'adore. На обложке была она — Кризалис, в чулках и трусиках, в соблазнительной позе. — Знаешь… Не думала, что чейнджлинг может быть настолько сексуальным. И вот — пожалуйста, — сказала Селестия, глядя на фото. Кризалис внезапно почувствовала всплеск похоти, к которому была совершенно не готова.