Глава 23: Мечтают ли чейнджлинги о волшебных чейнджлинг-овцах?

Позже тем же вечером

Кризалис вяло спускалась по лестнице в свой улей. Витки винтовой лестницы казались ей бесконечно однообразными, один за другим, словно замедленная карусель. Однако, в глубине души она была благодарна этой тупой рутине — можно было ни о чём не думать. Она устало вздохнула, дойдя до основания лестницы, и посмотрела на раскинувшиеся внизу кристальные пещеры. Смена караула была в самом разгаре — если сотня кобыл в золотой броне выходили из тюрьмы, а на смену им входили сотни других в фиолетовых доспехах, то всё шло по графику. Бросив взгляд на жилые купола, построенные для её улья, она раскрыла крылья и тихо зажужжала, опускаясь к своим подданным. В крыльях будто покалывало, но она списала это на усталость — день выдался длинный. Приземлилась она изящно, как раз вовремя: десятки чейнджлингов тут же подлетели к ней, возбуждённо щебеча. — Королева! Вы вернулись! — воскликнул один. — Нам дадут ещё любви? — с нетерпением спросил другой. Кризалис устало, но с теплотой вздохнула: — Боюсь, что прямо сейчас не могу пообещать вам больше любви, мои дорогие. Но я поговорила с Селестией, Луной и Аноном, и нам удалось кое о чём договориться. — О чём именно, моя королева? — спросил Фаринкс, внезапно появившись рядом. — В пятницу я покидаю Кантерлот и отправляюсь в Кристальную империю. Меня не будет несколько дней. Когда я вернусь, с моего рога снимут антимагическое кольцо, а чейнджлингам разрешат выходить в город под присмотром стражи. Будет организован обмен… Привязанностями. Все детали объясню завтра, но главное — скоро у нас будет больше любви. Несмотря на хорошие новости, среди чейнджлингов прошёл лёгкий ропот — взгляды стали тревожными, раздались шёпоты и беспокойные щелчки. Кризалис прекрасно понимала, о чём они думают, и мягко улыбнулась: — Обещаю вам: всё будет хорошо. Селестия дала слово, что пока меня не будет, всё будет продолжаться, как и прежде. Доверьтесь своей королеве. Я бы никогда не доверила вас тем, кто мог бы вам навредить. Эти слова немного успокоили её подданных. Несколько вздохов облегчения прокатились по толпе. Кризалис сама почувствовала лёгкое облегчение, хотя по эмпатии всё ещё ощущала их тревогу и сомнения. Её это мучило — ей нечем было их успокоить, кроме слов, а новых доказательств она найти не могла. — А чего они от вас хотят в Кристальной империи, королева? — спросил Фаринкс, наклонив голову с лёгкой тревогой. Кризалис испытала настоящее облегчение — наконец-то вопрос, на который она могла ответить прямо: — Я сопровождаю королевских сестёр и принца, чтобы вести переговоры с герцогом и герцогиней Мэртонии. Моё присутствие нужно, чтобы показать: чейнджлинги теперь союзники Эквестрии. Собравшиеся чейнджлинги закивали, кто-то даже пробурчал слова одобрения. Кризалис слабо улыбнулась и снова посмотрела на Фаринкса, словно безмолвно спрашивая: Ещё что-то? Через мгновение тот коротко кивнул. — Вы выглядите очень уставшей, моя королева. Вам бы отдохнуть. Спасибо, что сообщили нам о предстоящем отъезде, — почтительно сказал он. С трудом сдерживая зевок, Кризалис повернулась к выходу: — Ты прав, Фаринкс. Мне пора наверх, в покои. Просто хотела сообщить вам лично, пока кто-нибудь другой не рассказал. Фаринкс сжал губы: — Королева… Вы уверены, что не могли бы остаться с нами на ночь? — осторожно спросил он. Кризалис покачала головой: — Я бы очень хотела, но и без меня вам тут тесновато. К тому же Селестия, Луна и Анон хотят, чтобы я была рядом — на случай, если им что-то понадобится… Или если вдруг случится что-то странное, и нужно будет доказать, что я тут ни при чём, — ответила она, раскрывая надкрылья. Фаринкс приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но не успел — Кризалис уже взмыла в воздух. — До завтра, мои дорогие. Спокойной ночи. Думаю, Луна сегодня заглянет в сны некоторых из вас, — крикнула она, поднимаясь обратно к выходу. Фаринкс ещё несколько секунд смотрел ей вслед. Остальные чейнджлинги начали расходиться по своим делам, хоть и с явным разочарованием — без королевы было как-то пусто. Но в отличие от них, Фаринкс продолжал смотреть. Его взгляд был прикован к Кризалис, пока она не исчезла из поля зрения. В голове билась лишь одна мысль, из-за которой он недоверчиво прищурился: «У неё… Блестели крылья?»

***

Кризалис ввалилась в спальню, волоча передние копыта с грацией и скоростью ледника. Голова гудела, ноги ныли, а спина будто вспоминала, каково это — упасть со скалы и неудачно приземлиться. За её спиной на несколько мгновений мягко осветили свечи из коридора, пока вежливые стражники не прикрыли дверь, погружая комнату во мрак. Глаза быстро привыкли к тьме, и спустя несколько секунд она уже отыскала то, что искала. — Кто бы мог подумать, что бумажная работа может так выматывать… — устало пробормотала она себе под нос, едва удерживая глаза открытыми. Зубами откинув покрывало, Кризалис влезла под одеяло и тяжело вздохнула — совсем не по-королевски. — Как Тия с Луной справляются с этим каждый день?.. — пробормотала она, уронив голову на подушку и закрыв глаза. Прошло несколько секунд. Тишина. Только лёгкий сквозняк из окна и едва слышный марш солдат за пределами замка. Она просто лежала, уставившись в потолок. И вдруг резко села. — Подожди… Как я её сейчас назвала?.. — прошептала она, ошеломлённо. Схватившись за виски, Кризалис издала долгий стон и медленно рухнула обратно в подушки. — Прекрасно… Теперь я ещё и ласковыми именами их зову … — пробурчала она, массируя виски. «Но разве это так плохо? Я же почувствовала всплеск желания от Селестии, когда она увидела мои фотографии в платье… Может, я ей и правда нравлюсь? Такой, какая есть?..» — Нет, нет, что ты вообще несёшь… — пробормотала Кризалис. — Селестия никогда не чувствовала ко мне ничего подобного… Почему вдруг сейчас? «Но ведь Анон чувствует. Признай, тебе он нравится, и ты ему тоже. И Селестия тобой интересуется, и Луна, скорее всего, тоже». — Да замолчи ты наконец и дай поспать! — зло зашептала Кризалис сама себе, натягивая одеяло с головой и пытаясь закопаться глубже в подушку. Она зажмурилась изо всех сил, надеясь заставить себя уснуть, но этот приём оказался бесполезен. С тяжёлым вздохом она повернулась на бок и снова выглянула из-под одеяла. «А вдруг это ловушка»? Глаза Кризалис распахнулись. — Ловушка? «А вдруг Фаринкс был прав? Что, если тебе специально дали почувствовать этот всплеск желания»? Кризалис снова перевернулась на кровати. — Нет… Нет, они бы так не поступили… Они не стали бы меня предавать… — прошептала она. «Ты в этом уверена»?.. Она долго лежала, уставившись в потолок. Мысли вихрем носились в голове. Сон не приходил. И лишь далеко за полночь Кризалис, наконец, задремала. Но спокойным этот сон не был. — Моя… Королева… — прохрипел Фаринкс, с трудом поднимая копыто к ней. Его истощённое тело лежало среди обломков улья. Кризалис бросилась к своему генералу и прижала его к себе: — Фаринкс! Что с тобой? Что случилось со всеми?! Он слабо застонал и посмотрел ей в глаза: — Они… Предали нас… Пока Вас… Не было… Он закашлялся, и изо рта пошла кровь. Кризалис в ужасе попыталась применить все лечебные заклинания, что знала, но её рог лишь искрил, не давая магии пробиться наружу. Она подняла глаза — кольцо подавления магии всё ещё было на месте. В отчаянии она снова посмотрела на Фаринкса. Его дыхание стало едва слышным. — Отмстите… Моя… Королева… — прошептал он, и тело обмякло. То, как исчезли его эмоции, как погасло всё, что делало его живым — это ощущение полоснуло по её сердцам ножом. Кризалис прижала его к себе, слёзы текли по её щекам, но она не позволяла себе закричать. Вокруг не ощущалось ни одной искры жизни — ни одного живого чейнджлинга. — Кажется, одну всё же упустили, — раздался голос за спиной. Уши Кризалис дёрнулись, она сразу узнала этот голос. Обернувшись, она увидела Сумрака, стоящего рядом с Эхо и целым отрядом королевской гвардии. В небе над ними парили ночные стражи, а с их копыт капала зелёная кровь — кровь её детей. Кризалис замерла. Её взгляд застыл, в сердцах бушевал ураган чувств. Вдруг она ощутила приближающиеся шаги. Каждое тяжёлое, грохочущее движение отзывалось в ней волной ужаса. И вот, в нескольких шагах от неё, показалась фигура, чья грива и хвост пылали живым пламенем. — А вот и гостья, — произнесла Селестия, голос её был лишён тепла и доброты. Только злобная, презрительная усмешка. — Я… Т-ты… — начала Кризалис. — Перебили всех? — перебила её Селестия, смакуя выражение ужаса на мордочке королевы чейнджлингов. — Конечно. Хотя, честь не вся моя — Луна успела развлечься до меня. Думаю, они после неё вообще месяцами не спали! — она рассмеялась глумливым смехом. — Ч-что?! Но я же была здесь всего лишь… — попыталась возразить Кризалис, но ледяной луч голубой магии пронёсся у неё перед мордой. — Молчать, насекомое! — рявкнула Луна, расправляя огромные чёрные крылья и приземляясь рядом с сестрой. Кризалис прищурилась, не веря своим глазам: — Н-Найтмер Мун?.. — Удивлена? От насекомых иного не ждали, — усмехнулась Найтмер. — Я… Я не понимаю! Зачем?! А как же Анон — закричала Кризалис, но её мордочка тут же сжалась в тиски багровой магии Селестии. — Не произноси имя моего мужа своей мерзкой пастью. Или ты всерьёз думала, что он испытывает что-то к такой, как ты? К чудовищу? Жалкая тварь, — процедила Селестия. — К тому же, чья это была идея устроить бойню, пока ваш улей был под Кантерлотом? — добавила Луна с ухмылкой. Глаза Кризалис расширились от ужаса. Она пыталась закричать, но не могла. Её тело не слушалось. Она рванулась бежать, но магия Найтмер Мун сковала её туловище, не давая раскрыть крылья. Слёзы текли по щекам, когда сёстры с алыми глазами приближались, с мечом и копьём в магических полях. — Жаль, конечно. У неё был такой язык… — протянула Селестия, облизываясь. — Ну, можно отрезать и с толком использовать в некромантии, — усмехнулась Луна. Холодное зачарованное лезвие коснулось её горла. Кризалис вырывалась изо всех сил, но всё было напрасно. Оба аликорна смеялись, и смеялись… Пока не раздался голос с небес: — Довольно! — крикнула Луна, настоящая, и её магия снесла Найтмер Мун и Селестию прочь. Кризалис упала на задние копыта, а лунный аликорн встала между ней и угрозой, расправив крылья в защитной стойке. Не давая ни отражению себя, ни сестре опомниться, Луна высвободила ослепительную вспышку белого света. Волна энергии прошла по полю брани — солдаты, Найтмер Мун, Селестия — всё рассыпалось в белые искры, оседающие на землю. Тяжело дыша, Луна повернулась и увидела Кризалис, свернувшуюся клубком, с прерывистым дыханием. Она тут же кинулась к ней и обняла. Кризалис замерла. Перед глазами белел бескрайний простор сна. Луна мягко гладила её по спине, шепча: — Всё в порядке. Это был просто кошмар. Ты в порядке, Кризалис? Королева попыталась скрыть мордочку за гривой, борясь с собой. За века жизни, утрат и страданий, она думала, что уже ничего не может её сломить. Но видения вновь и вновь прокручивались в голове, и она сжала зубы от бессильной злости — на сон, на себя… И на то, что настоящая Луна видит её в такой слабости. — Я… В порядке, — наконец выдавила из себя Кризалис. Луна нахмурилась: — Нет, это не так. В мире бодрствующих ты можешь читать эмоции и держать копыто на пульсе ничего не подозревающих пони, но мир снов — это моя стихия. Здесь я чувствую, что ты испытываешь, Кризалис. Ты в отчаянии. И не нужно это от меня прятать. Я пришла, чтобы помочь тебе, — мягко сказала она, ободряюще кивнув. Кризалис вытерла последние слёзы и глубоко вдохнула, успокаиваясь. Когда голос больше не дрожал, она встала на копыта, позволив Луне сделать то же самое. — Полагаю, кошмары тебе снятся нечасто, — заметила Луна, глядя на красные от слёз глаза Кризалис. — К-когда ты пришла? — спросила та, посмотрев на неё. — Я была здесь с того самого момента, как ты нашла своего генерала… Я не всегда знаю, чей сон посещаю, пока не увижу сновидца. Честно говоря, я не сразу поверила своим глазам, — призналась Луна, в её голосе звучал едва уловимый стыд. — Зачем ты пришла? — тихо спросила Кризалис. — Это мой долг — заботиться о том, чтобы каждое существо во сне нашло покой под светом моей луны. Я знаю, ты хочешь сохранить свои мысли при себе… Можешь не волноваться, я не вмешивалась. Хотя кошмар был серьёзный… Давненько я не видела себя в образе найтмер Мун, — с грустной улыбкой сказала Луна. — Я… Прости… — начала Кризалис. — Кризалис, — перебила её Луна, — тебе абсолютно не за что извиняться. Кошмары бывают разными и значат разное… Полагаю, это был твой самый страшный страх? Кризалис тяжело вздохнула: — Да. — Разве мы недостаточно ясно дали понять, что хотим помочь твоему народу? — удивлённо спросила Луна. — Я… Нет! Всё не так! — воскликнула Кризалис, поспешно. Луна слегка склонила голову: — Тогда чего же ты боишься? Анон искренне заботится о тебе и твоих ченджлингах. Как и Селестия, и я сама. Мы знали так мало о вас, когда ты вернулась, а теперь понимаем гораздо больше. Знаешь, перед тем как я вошла в мир снов, я снова говорила с Тораксом — он рассказывал мне о том, как вы построили улей в Пустошах. Впечатляюще, скажу честно. На мордочке Кризалис появилась печальная улыбка: — Торакс… Он стал гораздо увереннее — благодаря тебе. Удивительно, но Луна тоже улыбнулась, тепло и искренне: — Даже после такого кошмара твоя главная забота — всё ещё твой улей. Это вызывает у меня огромное уважение к тебе, Кризалис. Несмотря на всё ещё сохраняющееся смущение, нервозность и тень отчаяния, Кризалис ощутила новое чувство — благодарность. Оно было для неё непривычным и потому особенно сильным. И в этом спокойном белом свете она вдруг осознала, насколько прекрасна лунный аликорн. — Спасибо… — прошептала Кризалис, опустив взгляд. — Просто… Мне хочется верить, но… Я не могу избавиться от страхов и сомнений, которые засели у меня в голове. К её удивлению, Кризалис ощутила — именно ощутила, а не услышала — как Луна подошла ближе и села рядом. Она с изумлением подняла глаза, когда Луна накрыла её крылом, передавая тепло и ласку. — Я понимаю… Поверь, понимаю. Думаю, мы с тобой родственные души, Кризалис. Как и мой Анон — для меня, — усмехнулась Луна. — Родственные души? А… Понятно, — кивнула Кризалис. — Найтмер Мун была самой большой ошибкой в моей жизни. Я никогда этого не забуду и никогда не прощу себе. Вторжение в Кантерлот было твоей самой большой ошибкой. И для твоего народа, и для твоих отношений с Эквестрией. Но ты доказала, что хочешь всё исправить. Я глубоко уважаю это, — серьёзно сказала Луна. Кризалис почувствовала, как лёгкий румянец пробежал по её щекам и груди: — Спасибо… Я хочу лучшего будущего для своего народа… Мы слишком долго жили в тени, крадя и обманывая, просто чтобы выжить. — Теперь в этом нет нужды. Я знаю, доверять сложно, особенно после всего, что произошло… Но я надеюсь, что однажды ты поверишь нам настолько, что перестанешь бояться. Я могу с уверенностью сказать: ни я, ни моя сестра, ни тем более Анон — никто из нас не причинит твоим ченджлингам того, что ты увидела в кошмаре. Кризалис хмыкнула: — Пожалуй, нет. Я… Я просто так давно не испытывала таких эмоций, что забыла, насколько они сильны. Всё моё сознание разрывается между противоречивыми мыслями и желаниями. Никогда прежде не было так сложно в этом разобраться. — Какие именно эмоции? Я, конечно, не специалист, но могу попробовать помочь, если хочешь, — предложила Луна. Кризалис покачала головой: — Не стоит. Я просто… Адаптируюсь к новой жизни, наверное. Луна кивнула с пониманием, и между ними воцарилась спокойная тишина. В этой тишине Кризалис вдруг заметила округлившийся живот Луны. — А тебе не кажется, что ты рискуешь малышом? Борьба с кошмарами и прочее во время беременности — звучит не слишком безопасно, — заметила она с тревогой. Луна рассмеялась: — О, малыш в безопасности, Кризалис. Во сне я выгляжу так же, как в реальности, но это всего лишь проекция. С ним всё хорошо — несмотря на все страхи и протесты Анона, — закатила глаза она. — Протесты? — приподняла бровь Кризалис. — Мой муж сильно переживает за развитие наших жеребят. Мы с сестрой его успокаиваем, говорим, что всё в порядке, но он всё равно волнуется. Он ведь не обладает магией. Я ему говорю: не впервой же такая беременность — пусть и не у аликорнов, — пожала плечами Луна. Кризалис прищурилась: — Что-то ты сама звучишь уже не так уверенно. Луна покачала головой: — Не пойми неправильно — да, я тоже переживаю. Мы ведь на неизведанной территории. Но я хорошо знаю свои пределы. И я уверена — наши малыши будут здоровы и счастливы, когда родятся. Уже предвкушаю выражение лица Нонни, когда он впервые возьмёт на копыта маленького Артемиса. — Артемис? Значит, ты уверена, что это жеребёнок? — Кризалис невольно глянула на её живот. Луна хихикнула: — Ну… Не уверена на сто процентов. Но у меня очень сильное ощущение, что это жеребец. Думаю, у Селестии будет кобылка, хотя могу и ошибаться. — Я думала, вы обе захотите узнать это как можно скорее. — Хотели. И знать хотели все — от дворян до всей Эквестрии… Но в итоге, как будущие матери, мы решили, что пусть это будет сюрприз. Кризалис усмехнулась: — Но это не мешает вам строить догадки, да? Луна захихикала в копыто: — Нисколько. Я, кажется, шесть раз передумала, прежде чем остановиться на одном варианте. — Ну, надеюсь, ты окажешься права, когда малыш появится, — улыбнулась Кризалис. Луна просияла: — Буду держать крылья скрещёнными. — А почему именно Артемис? Что в этом имени тебя привлекло? — Кризалис заинтересованно подалась вперёд. Луна пожала плечами: — Это одно из моих любимых созвездий. Первое, что я придумала — чтобы запечатлеть образ сильного, заботливого и благородного жеребца в ночном небе. Астрономы называют его «Порион». Порион-защитник. Но для меня это всегда был Артемис. Луна подняла копыто, и снежно-белый мир вокруг внезапно превратился в звёздное ночное небо. Кризалис с восхищением смотрела на сияние звёзд, пока три из них не вспыхнули особенно ярко. — Это пояс Пориона. По легенде, он нёс весь мир Эквестрии на своей спине, пока не нашёл для него подходящую звезду, — начала Луна. Потом загорелось ещё одно созвездие. — Это его щит — Пеллатрикс. Им он защищал наш мир от опасностей космоса и собирал воду для наших океанов и рек. — И, наконец, вспыхнуло третье. — И, наконец, Петельгейзе — его булава. Ею он сражался с чудовищами и астероидами, формируя горы и равнины. Именно он, по легенде, создал саму Эквестрию. Кризалис слушала, затаив дыхание. Она была полностью захвачена этой древней историей и даже не сразу поняла, что рассказ закончился. — Вот это… Потрясающе. И ты рассказываешь просто великолепно. Не верится, что я никогда раньше этого не слышала, — покачала головой Кризалис. Луна слегка покраснела: — Спасибо. Это очень древняя история. Я слышала её много раз, когда стала принцессой ночи. И с тех пор она всегда была со мной. Кризалис кивнула: — Ну, видно, что ты действительно серьёзно подошла к выбору имени. Луна засияла: — Безусловно. А ты? — спросила она с интересом. — Я? Что — я? — Кризалис удивлённо подняла бровь. — А как ты называешь своих малышей? Ну… Те, кто ещё личинки, если точнее. Ты ведь наверняка тоже подходишь к этому с каким-то смыслом? — Луна посмотрела на неё с искренним вниманием. Кризалис смутилась и отвела взгляд: — Эм… Не совсем. Я люблю каждого из своих ченджлингов, но… Когда за раз откладываешь дюжину яиц, с именами начинаются сложности. Обычно называю тем, что первое в голову приходит. Луна задумчиво постучала копытом по подбородку: — Хм… А есть хоть кто-то, кого ты назвала с каким-то смыслом? Кризалис прикусила губу: — Ну… Пару сотен лет назад были такие… Помню кое-кого, наверное. Луна улыбнулась: — Мне было бы очень интересно послушать, если ты готова поделиться. Кризалис в ответ тоже улыбнулась — и начала рассказывать о своих чейнджлингах прошлого. Луна с интересом слушала, иногда вставляя свои замечания. И вскоре ночь пролетела для них, как во сне.