Море слез.Украденные воды:Запись третья.

Умру! Умру? Ну а пока

Уж слишком жадно, может,

Пью из фонтана — как сладка

Та влага для прохожих.

Печален голос, сердце — тоже.

•••

      В ушах ещё стоял её голос. Два голоса. Тот, лёгкий и мелодичный, каким она говорил с ним, а другой — стальной, обжигающий, пронизанный ледяным презрением.       Он стоял, сжимая в кармане телефон, на экране которого всё ещё горела отправленная геолокация. Его собственное дыхание казалось ему слишком громким.       И тогда он услышал рёв. Нет. Чистый звук.       Она выплыла из темноты переулка на чёрном мотоцикле. Двигатель замолк. Щёлкнул замок шлема.       Яркие, полные жизни пятицветы. Развивающиеся синие волны.       Он не видел улыбки. Он видел лишь призрак того момента, когда её вырвали у него из рук.       Его пальцы нашли в кармане твёрдую форму завёрнутого в шёлковый платок браслета. Он хотел его показать, сказать что-то ещё, что-то важное...       Ощущение её пальцев, выскальзывающих из его ослабевшей хватки, всё ещё жгло его кожу.       И всё внутри него перевернулось.       Он не думал. Его ноги понесли его вперёд сами.       В прошлый раз её руки... Она вся... Была словно лёд. Сейчас. В его руках она пылала, обжигала.       Его руки впились в неё почти с отчаянием.       Он не слышал возгласов друзей. Не видел ничего. Только макушку её головы у своего подбородка. Он дышал прерывисто, глухо, и каждый вдох был наполнен её запахом — реальным, осязаемым, а не тем, что остался в памяти после её исчезновения.       Она обняла его в ответ, и её объятие было таким же цепким, таким же отчаянным. Она дрожала. Или это дрожал он? Он чувствовал, как бьётся её сердце — бешено, живо — и это был самый прекрасный звук на свете.       Он прижимал её к себе, пряча лицо в её волосах.       От них до сих пор доносился прежний цветочный свежий аромат, как и в ту ночь, но слабее. Теперь вперемешку с пудровым незнакомым запахом и пылью.       Его руки скользнули выше, одна запуталась в её волосах, ладонь другой прижалась к её затылку, прижимая её ещё ближе, как будто он всё ещё пытался защитить её от невидимой угрозы. Он не мог отпустить. Боялся, что если ослабит хватку хоть на миллиметр, она снова исчезнет, растворится.       Он просто стоял, держа её, и медленно, очень медленно, реальность начала пробиваться сквозь ледяной панцирь ужаса. Она была здесь. Она была жива. Её дыхание было тёплым у него на шее. Её руки держали его так же крепко, как он её.       Он почувствовал, как её плечи под его руками расслабились, дрожь утихла. Услышал смех Киришимы где-то сбоку, шёпот Момо и наконец — ощутил тяжесть Чешира на своей макушке и услышал его просьбу отпустить Айрис.       Прошло пару минут, и затишье кончилось. Пришёл ураган.       И в этот миг её тело вдруг резко дёрнулось в его руках. Пальцы, только что цепко державшие его, внезапно ослабели и съехали вниз, а сами стали леденеть, становясь холодными, как... как тогда.       Он увидел, как побелели её костяшки, сжимающие его пиджак, как её свободная рука впилась в собственное горло.       А потом голос Чешира, резкий и стальной, разрезал воздух:       — Всем молчать.       И тишина обрушилась на них. Густая, звенящая, давящая. Даже их дыхание замерло.

•••

      Пара секунд — и спокойствие сгинуло. Металлический запах наполнил воздух. Послышался глухой удар. Лишь стена отделяла школьников от незнакомого ужаса.       На героев напали. Кто-то один. Кто-то очень сильный.       А затем голос. Айрис услышала тот самый голос.       Ари, прижавшаяся к плечу Шото, оглянула друзей.       Всех друзей обуял страх, тело не могло двинуться.       Айрис смотрела на Тодороки, который прижал её к себе за секунду до удара; их лица были так близко, что девушка чувствовала его прерывистое, горячее дыхание на своей щеке. Айрис подняла голову. Их взгляды встретились.       Он был напуган. Его рука, в которой лежал браслет её сестры, дрожала. Ари, испугавшись, что драгоценность упадёт, переплела пальцы с Шото.       От порыва ветра его чёрный парик улетел. Растрёпанная копна ало-белых волос лезла в лицо Айрис, щекоча нос двухцветным шёлком.       Непонятно, несколько секунд или минут, а может, целую вечность двое лишь тяжело дышали, смотря друг другу в глаза и вжимая в ладони со всей силы сокровище.       Ей было страшно и нестрашно одновременно, ей было физически больно даже дышать; Айрис всегда узнала бы этот голос...       Это её отличало от других ребят, которые, наверное, впервые в жизни были так сильно напуганы.       А главное — они не знали, кого боятся.       Голос её мучителя, ВЗО, был таким же низким, спокойным и страшным, как и шесть лет назад.       Даже не видя, что происходит, она поняла: всё это часть его плана, который идёт привычно идеально.       Он чувствовал победу.       Её мучитель жив, в паре метров; убийца её сестрёнки не гниёт в земле, а наслаждается очередным триумфом.       Страх сменился злостью; лишь остатки трезвого сознания и крепкая хватка друга её останавливали.       Иида, похоже, почувствовал её намерения; он прижал Айрис, Тодороки и Изуку к стене сильнее.       Никто не знал, что делать, пока из дыма не показался Всемогущий.       В это же мгновение Айрис, увидев отца, издала сдавленный звук и попыталась сделать шаг навстречу. Чешир, почувствовав её порыв, запрыгнул на плечо хозяйки, своим весом и движением окончательно разрывая их физическую связь.       Дистанция возникла сама собой. Они стояли теперь почти плечом к плечу, но не вместе — каждый был поглощён своим ужасом.       Лишь их руки, защищающие браслет, оставались одним целым.       Злость снова стала страхом — страхом не за свою жизнь, а за жизнь её любимого приёмного отца.       Это принесло мимолётное облегчение другим, пока Айрис стала лишь хуже; она была на грани обморока, для неё легче были мгновения до начала схватки её спасителя и её мучителя.       Она сжала до крови собственный кулак, до боли зубы; Тошинори-младшая наблюдала за битвой, которой не должно было больше повториться.       Айрис было больнее слышать, как ранят её отца, чем от пыток, которые она терпела в плену ВЗО. Её сердце ужасно болело, как и всё тело; глаза застлали слёзы беспомощности.       Девушка посмотрела с надеждой на Изуку, единственного, кто знал правду.       Она хотела хоть как-то помочь, но Айрис не смогла бы даже уговорить своих одноклассников одна.       — Нужно помочь Всемогущему... Он не сможет долго защищать Бакуго и отвечать на атаки, — шепчет Айрис.       — Спасём Бакуго, — решительно произносит Мидория.       Последнее, что слышит девушка перед тем, как все звуки сольются в один, полное смелости:       — Рассказывай.       Она пыталась следить за обсуждением и выполнением плана, но всё равно возвращалась к битве её отца и ВЗО.       Айрис думала о его ране, о том, что лимит облика Всемогущего скоро кончится... Нервно глядя на свои часы.       Ари почувствовала, как по её спине пробежала холодная волна паники. Она снова готова была окунуться в наблюдение за боем отца, но вдруг на её плече появилась лёгкая, почти невесомая лапа Чешира.       — Слушай, детка, — тихо прошелестел он у самого уха. — Ему ещё есть чем ответить. А твоя работа сейчас — здесь.       Айрис глубоко вздохнула и обернулась; её взгляд встретился с взглядом красноволосого юноши. Изуку, видя, что она снова в строю, кивнул.       — Мы не можем сражаться; мы можем уйти и спасти Каччана! — Решительность Мидории восхитила Айрис; она улыбнулась, вспомнив отца. Ари пришла в себя.       Все внимательно слушали Изуку.       — Однако... Исход зависит от Каччана... — Мидория лучше всех присутствующих знал, насколько горделив Бакуго, но и упрямства ему не занимать. — План... Скорее всего, провалится... Если это буду я...       Айрис сразу же всё поняла. Она обернулась и посмотрела на красноволосого юношу.       — Это должен быть ты — Киришима, — огласил главную деталь плана Мидория.       Айрис убрала с лица Изуку холодный пот платком. Сглотнув страх, он продолжил.       — Сейчас Каччан осторожничает; лучший момент — когда он будет максимально близко к злодеям, — рассуждал Мидория.       Настало время окончательного вердикта старосты класса.       — Это рискованно... Но напрямую для нас риск минимален... Если всё получится, то ситуация резко изменится в нашу пользу... За дело!       Услышав команду от Ииды, все приготовились.       Чешир, до этого молча наблюдавший из тени, медленно обвёл взглядом собравшихся. Его взгляд задержался на Айрис, которая, сжав кулаки, смотрела на одноклассников с новой надеждой, а затем скользнул по Изуку.       — Похоже, моя Айрис наконец-то нашла болеющих той же заразой, — произнёс он с притворной усталостью. — И вы все безумны.       — Безумцы всех умней, — хитро улыбнулась Айрис. В ней проснулась новая идея. Ужасная идея.

•••

      План был утвержден, и на несколько секунд воцарилась тягучая, звенящая тишина перед его выполнением. Каждый был поглощен своими мыслями, своим страхом.       Айрис вернуло в реалность, осознание того, что её ладонь до сих пор ласкает инородное тепло.       Ах, они до сих держались за руки.       Её взгляд упал на Шото. Он стоял, сжав кулаки, даже мыщцы лица были напряжены.       Ари мягко коснулась его руки. Та самая рука, что всего несколько минут назад сжимала её с отчаянием, теперь лежала в её ладонях холодная и напряженная. Она медленно, с нежностью, разжала его пальцы. Браслет, все это время зажатый между их ладонями, блеснул в скупом свете луны.       Она не сводила с Шото глаз, протянув руку к его рубашке, Айрис отодвинула полу жилетки и положила шелковый сверток во внутренний карман, прямо у его сердца. Ткань мягко уперлась в грудь. На прощание Ари провела рукой по карману, чувствуя биение сердца Тодороки.       Её губы приблизились к его уху, и она почувствовала, как он замер.       — Доверяю тебе своё главное сокровище, — выдохнула она, и в этих словах был не просьба, а завещание.       Прежде чем он успел что-то понять или сказать, она наклонилась и губами, влажными от алой помады, коснулась его щеки. Легко, почти невесомо, чуть ниже шрама.       — Отдай его моему отцу.       Отстранившись, она увидела, как в его глазах вспыхнуло осознание.       И тут её взгляд скользнул вниз, на их руки. На двух ладонях красовались идентичные багровые вмятины. Четкий узор браслета был вдавлен в кожу так глубоко, что возможно останется шрамом.       Ари посмотрела на эти следы, потом подняла глаза на Шото. В его растерянном, испуганном взгляде она увидело то, что её заставило улыбнуться.       Ни слова не сказав, она кивнула. Всего один раз. Коротко и ясно. Затем Ари отвернулась.       — Я иду с вами. Там убийца моей сестры, — Айрис сказала это холодно и четко. Ёё голос даже не дрогнул.       Хотя она сама выбила из всех присутствующих воздух. Иида попытался что-то сказать, но Айрис закрыла его рот рукой.       — У меня единственной здесь есть геройская лицензия, — Ари была так близко к лицу Ииды, что смогла заменить как его зрачки сузились от шока, она хотела сказать что-то ещё, но её перебил Мидория.       — Айрис, одолжи нам свои крылья! — улыбнувшись, произнёс Изуку.       А затем Ари очнулась уже в небе. Ветерок снова гладил её лицо, звезды отразились в её широко распахнутых глазах...Возможно, в последний раз.

•••

      Ветер свистел в ушах, вырываясь из-под её пламенных крыльев. Внизу клубилась адское пекло — взрывы, треск ломающихся конструкций. Они неслись над этим хаосом.       — БАКУГО! ХВАТАЙСЯ ЗА РУКУ! — рёв Киришимы, оглушительный даже сквозь грохот битвы, разрезал воздух.       Взрывная волна, рождённая самим Кацуки, резко подбросила его вверх.       Бакуго, с лицом, искажённым яростью и радостью, из последних сил метнулся вперёд и вцепился в запястье Киришимы мёртвой хваткой.       — ИДИОТЫ! — просипел он, его грудь судорожно вздымалась. — Все вы сплошь идио…!       И в этот миг, цель была достигнута, наконец, раздался её голос. Спокойный и чистый, он прозвучал прямо над ним.       — Вы все рождены, чтобы стать героями.       Айрис разжала пальцы.       Но прежде, чем она успела уйти вниз, её запястье с силой, способной сломать кости, сжала другая рука. Бакуго, инстинктивно, почти не глядя, вцепился в неё.       — ВЕДЬМА! ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?! — его крик был полон не ярости, а животного, непонимающего ужаса. Он видел её глаза секунду назад. Это был взгляд человека, идущего на смерть.       Айрис медленно подняла голову на Бакуго. И… улыбнулась. Это была не та безумная или печальная улыбка, что он видел раньше. Это была удивительно нежная, почти ласковая улыбка.       — От тебя так сладко пахнет, — сказала она, и её голос прозвучал чересчур буднечно...— Разрешишь называть тебя Карамелькой… если выживу?       Её голос даже не дрогнул.       Он не успел ничего ответить — ни взорваться от возмущения, ни понять. В её свободной руке блеснул лезвие от её же часов.        Быстрое, точное движение — не атака, не защита — освобождение. Холодок остроты, и тонкая алая линия расцвела на её запястье, которое он сжимал.       Острый, рефлекторный шок заставил его пальцы на миг ослабнуть хватку. Этого мига ей хватило.       Ещё один удар пошелся по её запястью. Окончательно освободившись от хватки Бакуго...Она исчезла.       В его ладони, сжатой в кулак, осталось не тепло её кожи, а что-то холодное, твёрдое.       В его руке лежали её часы. Стекло треснуто, стрелки замерли на каком-то бессмысленном времени. На ремешке тёплым пятном алела её кровь.

•••

      Дверь загородного дома с тихим скрипом открылась, впуская их в знакомую прохладу и запах пыли, смешанный с ароматом старых книг. Яги зажег свет в гостиной, и мягкий свет торшера озарил комнату.       — Наконец-то дома, — выдохнул он, оборачиваясь к Айрис.       Она стояла на пороге, сняв очки, и ее разноцветные глаза блестнули в свету, Ари начала снимать шарф и обувь.       Ей было страшно: ни по дороге в Юэей, ни на пляже, ни в машине после...Её не спросили почему она приехала. Даже не поругали, за то что Айрис всё бросила: стажировку, свою Страну чудес, даже Чешира.       Она шагнула вперёд и просто прижалась к нему, обняв за талию и спрятав лицо в его груди.       Они стояли так в тишине, и год разлуки таял с каждым ударом сердца. Он чувствовал, как её тело, сначала напряженное, постепенно расслаблялось в его объятиях.       — Я поставлю чай. Твой любимый, с жасмином, тебе же его недавно разрешили, — наконец мягко сказал он, отпуская её.       Яги направился на кухню, а Айрис осталась в гостиной.       Её взгляд скользнул по стенам и остановился на фото. Десятки снимков: её выписка из больницы, первые шаги на реабилитации, школьные концерты, вырезки из американских газет о её успехах на стажировке...Даже плакаты с её выступлений, которые он пропустил за этот год.       Он следил за каждым её шагом. Гордился ею. Комок подкатил к горлу.       Она медленно прошла на кухню. Яги стоял у столешницы, спиной к ней, расставляя чашки. Его плечи были напряжены под тонкой тканью рубашки.       Айрис бесшумно подошла и обняла его сзади, прижавшись щекой к его лопаткам. Она чувствовала, как он вздрогнул, а затем расслабился, положив свои ладони поверх ее сцепленных пальцев.

      Год. Целый год.

      Тошинори старший посветил полностью своему ученику.       Айрис не стояла на месте. Стажировка была успешна, о ней заговорили в узких, но весомых кругах. А её музыка продолжала спасать людей, пока она сама продолжала растить свой собственный проект.       Ари должны прервать столь родную и теплую атмосферу сама. Через боль и страх.       Нет. Не сейчас. Ещё чуть-чуть погреться.       Она сделала глоток чая. Теплая жидкость обжигала губы, но внутри оставалась ледяная пустота. Она снова прижалась к приёмному отцу. Слова, которые она принесла с собой, словно кинжал. Вынь — Айрис истечет кровью.       — Ричард наконец-то смягчил твою диету, — в тёплом свету показалась стекляная баночка с детством внутри, перевязанная бирюзой лентой: мармеладные звездочки всех цветов радуги...— Ты приехала совсем налегке, так что я тебе прикупил немного вещей!       — Дядя Тоши...— Нет, ещё чуть-чуть, пусть даже этот кижал ядовит, пока он в её груди, Айрис — самый счастливый человек на свете. — Давай присядем, ноги болят.       Тошинори кивнул.       — Конечно, конечно! Прости, я тут разнервничался. Садись, пожалуйста, — Яги осторжно отодвинул стул.       Айрис молча опустилась на сиденье, пальцы сжали ткань белых шортах на коленях, пока Всемогущий торопливо расставил чашки — тонкий, бирюзовый фарфор с позолотой по краю и акварельно нежным рисунком жасмина, её любимый набор, точнее точная копия того, что она оставила в Америке — и разлил по чашкам. Пара крупиц чайного золота рассыпались по деревянному столу.       Пар ароматного жасминового золота поднимался легкой дымкой между ними, создавая хрупкую, как сама жизнь Айрис, атмосферу.       — Ну как... — Тошинори отхлебнул из своей чашки. — Как там твои ребята? Эмили..Как она оправляется...после суда?А Льюс и Яшма? Всё ещё не вылезают из мастерской или лаборатории?       Каждое имя, каждый вопрос — это был ещё один шаг по тонкому льду её самообладания. Эмили, едва оправившаяся от травмы. Льюс, чья работа и привела её сюда. Яшма, оставшаяся управлять их общим детищем...       — Эмили...Умница..Даже начала набирать вес, — выдавила она, сжимая пальцы так, что костяшки побелели. — Льюс...Яшма... Эти двое не исправимы...       Айрис опустила голову, думать об оставленных подопечных не хотелось совершенно.       Может сейчас? Нет, ещё минуточку. Ещё один глоток этой искреней заботы и нежной любви...И она сможет.       Они беседают, чай обжигает, а Айрис становиться всё холодней.       — Минуточку, — вдруг вспомнил он, и его лицо вновь озарилось той вымученной, торопливой радостью. — Я же не всё принёс! Погоди, сейчас.             Он поднялся и скрылся в глубине дома. Айрис сидела, слушая его удаляющиеся шаги.       Нет, она не сможет. Она получила каплю, а теперь хочется целое море. Нет, ей не хватит и океана.       Вернулся он с целой охапкой пакетов и коробок, которые с мягким стуком обрушил на соседний стул.       — Вот, — он, слегка запыхавшись, начал вскрывать одну из коробок. — Мне сказали, что этот фасон сейчас в моде. А этот... он напомнил мне те платья, что ты носила, когда была помладше, помнишь?       Айрис кивнула, взяв в руки ткань черного сарафана. Она была удивительно мягкой.       — А это! — он с торжеством поставил перед ней коробку с киноварными кроссовками. — Всё антипригарное, всё как ты любишь. Можешь хоть в огне танцевать снова — ничего не случиться.       Она примерила один, чувствуя, как идеальная посадка обволакивает ногу.       — Они прекрасны... — её голос дрогнул. — С-спасибо...       — И это еще не все! — он продолжил лихорадочно выкладывать перед ней подарки. — Я купил тебе уходовой и декоротивной косметики...       Ари осторожно встала, подойдя к Всемогущему, копощащимуся в пакетах. Обняла.       Сейчас. Или никогда. Слишком тепло. Незаслужена любима. В каждой вещи слишко много внимания и заботы.       — Дядя Тоши... — её голос был тихим, почти детским шепотом, зарывшимся в его грудь. — Почему ты не сказал мне, что у Ному была моя ДНК?       Его рука, гладившая ее волосы, замерла.       Тепло в комнате будто вымерло. Тишина из уютной стала звенящей.       Она не отодвигалась, все так же прижималась к нему, но её тело внезапно стало напряженным.       — Льюс... нашел следы в анализах, — продолжила она, и её слова были едва слышны. — Мою сверхрегенерацию... в том монстре. Который был создан, чтобы убить...Убить тебя.       Его спина под её щекой стала жесткой, как камень. Он медленно, почти механически, развернулся в её объятиях. Его лицо было бледным, а в глазах стоял невысказанный ужас — не за себя, а за неё.

•••

      Момент, когда Изуку, Иида и Киришима с Бакуго приземлились в безопасной зоне, должен был стать облегчением. Но для Айрис это было лишь началом ее личной битвы.       В то время как внизу шёл ожесточенный бой её мучителя и её спастеля.       Темноту осветили два сполоха огня голубого цвета, вздымались они из-за спины девушки, прервав её свободное падение.       Но это было ещё не всё. Именно для ВЗО девушка годами несла в своей душе ту почти едиственную вещь, которая делала её огонь синим — злость. Пожирающую, сжигающую.

《Спасибо, что дожил до дня, когда я тебя убью.》

      Она снова посмотрела вниз. Её заметили.

《Пора!》

      Девушка шепотом огласила самой себе имя её главного оружия — небесной кары Арабеллы.       Волна огня устремилась прямо на злодея в то время, как девушка подобно комете из синего огня приземлилась на землю, создав волну ветра.       Стоило девушке встать на ноги к ней сражу поспешили члены Лиги злодеев, но все они были повержены одной молниеностной атакой внезапно появишегося желтого пятна.       — Дедушка! — закричала Ари, увидя перед собой знакомую фигуру в сполохах дымы от её атаки — Гранд Торино. Тот перепрыгнул дыру, созданую атакой девушки, и оказался рядом с ней.       — И откуда в вас, молодежи, столько безрассудства? — бросил он, его быстрый, опытный взгляд скользнул по ее крыльям из синего пламени. — Сначала Мидория, теперь ты... Ладно, плевать! — он резко развернулся к завесе дыма. — Главное, что помощь подоспела.       Дым разошёлся, открыв обзор не только Айрис, но и её врагам.       Ари увидела могучую и высокую фигуру своего отца. Впервые жизни на его лица она увидела страх.       — А вот и украденное, не уж что само ко мне вернулось, — заговорил самодовольно ВЗО, хотя сам поднимался с земли, пока из него исходил дым, а безупречный костюм был в пыли.— Ловко вы это провернули, ситуация в один момент обернулась в вашу пользу.       Чёрные шупальца, созданные ВЗО в миг вонзились в грудь одного из злодеев, которые лежали без сознания.       — Папа! — девушка в шоке вместе с Гранд Торино подбежала к Всемогущему, который снова кашлял кровью.       — Обратись в пыль! — послышался крик справа от девушки.       Шигараки Томура тянул свою руку к Гранд Торино. Герой-ветеран молниеносно ударил злодея по лицу, откидывая назад.       Айрис отвлекалась на созданные злодеями порталы, в которые буквально засасывало Лигу Злодеев.       Томура истошно кричал, взывая к своему учителю.       Ари метнулась к нему. Тот её заметив, потянулся к Айрис, но их рукам не было суждено сопрекоснуться.       ВЗО повернулся, когда его ученик почти исчез в глубине портала.       — Продолжай бороться, Шигараки Томура.       Лига злодеев испарилась также, как и появилась. Внезапно.       Всемогущий сразу же рванул вперёд на злодея, пока Айрис наоборот постаралась отбежать подальше.       — Хоть я и пришёл сюда только ради Томуры, если ты так хочешь драки – ты её получишь...       Вместо ВЗО, удар принял Гранд Торино, которого в последний момент переместил злодей.       — Простите! — крикнул Всемогущий своему навставнику, в ужасе понимая, что он сотворил.       — Ведь я...ПРЕЗИРАЮ ТЕБЯ, ВСЕМОГУЩИЙ! — Голос ВЗО сорвался на крик. Даже во время ожесточенной схватки его самолюбие не давало ему молчать. — В прошлом, ты своими руками перебил всех моих товарищей, одного за другим! А потом за эти бесчинства тебя ещё и символом мира назвали...       Злодей было хотел продолжить свою речь, но его накрыло огромной волной синего огня.       — Тебе ли говорить о бесчинствах! Только других пародировать и умеешь! Есть ли у тебя хоть что-то своё!? — из-за спины на него напала Айрис, глаза её горели бирюзой и решимостью.       Всемогущий воспользовался уезвимым состоянием злодея и напал на него.       — DETROID SMASH! — удар огромной силы попал прямо в грудь злодею и поднял пыль, которой воспользовалась Айрис.       Третья огенная волная встретилась с ударом Всемогущего, не только атакую злодея вместе, но и останавливая разрущения, не давая ВЗО сдвинуться с места.       Айрис окружила их стеной из огня. Ному или подмога добраться до злодея не смогут.       — Вижу стыда у тебя вообще нет, Всемогущий, используешь моё же оружие против меня, — смелся хрипло сквозь кашель ВЗО, он снова дымился, впрочем как и сама Айрис.       Три самые мощные атаки, самого высоко температурного пламени.       От тела Айрис исходили клубы дыма, она закусила губы до крови, чтобы не взвыть от боли.       Злость затуманила её взгляд, она тяжело дышала, но не собиралась останавливаться.       — Не называй мою дочь оружием! —       Всемогущий начал наносить новую череду ударов. Раз за разом вбирая злодея сильнее в землю. — Вот и всё на что ты способен – играть с жизнями людей, словно они ничто!       Тошинори, полный ярости продолжал наносить удары, пока ВЗО не был полностью вколочен в землю.       Снова поднялось облоко дыма, Айрис подбежала ближе к Гранд Торино, которого отбросило очердным потоком ветра от сражающихся.       Пыль опала на землю, открыв ужасное – облик Всемогущего начал спадать.       ВЗО хрипел, но говорил.       — Дал снова захлестнуть себя эмоциям? — даже втоптанный в землю, он не собирался опускать головы или снимать свою корону. — Впрочем, всё это я слышал, только от предыдущего обладателя "Один за всех"...Шимуры Наны...И нашей общей знакомой...Той, благодаря которой ты до сих пор дышишь...       Айрис застыла в ужасе.

《Этот грязный ублюдок посмел упомнить мою покойную сестру!》

      Вокруг до сих пор вздымался синий огонь, защищая, но не принося спокойствия.       Легкие были полны пыли, запахом крови. Её хватило на ничножные три атаки.       Три волны огня, способные испепелить небоскребы, не оставили на ВЗО ни единой серьёзной раны. Но это был не главный удар. Айрис и не надеялась прожечь его плоть. Её пламя пожирало воздух вокруг него, и он, подавившись, прервал свою речь, закашлявшись едким дымом.        Каждая вспышка синего огня отзывалась в её теле взрывом боли, глаза горели от дыма её же пламени, старая рана дала о себе знать, девушке приходилось атаковать почти в слепую.

《Что я наделала...》

      Гранд Торино сражаться больше не мог. Время Всемогущего почти вышло. В небе беспокойно метались в разные стороны спасательные верталёты, подмоги и следа не было.       — Мерзкий ублюдок...Даже не смей произносить её имя своим грязным ртом!       В реальность девушку вернул голос отца.       Тошинори, полный ярости, продолжал наносить удары — грубые, могучие, но слепые.       В последний момент Ари увидела, как злодей поднимает руку, она взмахнула рукой, создав тонкий огненный клинок, но он лишь поцарапал до крови плечо злодея.       Но это не остановило ВЗО, он подбросил Всемогущего высоко в небо.       — ПАПА! — крик граничащих с плачем вырвался из горла девушки без её ведома.       Мощная ударная волна заставила содрогнуться корпус ближайшего вертолёта, а на земле, под ногами Айрис асфальт расползся очередной глубокой трещиной, земля не выдерживала этой битвы.       Новая волна синего пламени возникла сама собой, накрыв злодея и дав героям передышку. Но эта передышка стоила Ари дорого. Перенапряжение, казалось, разрывало её изнутри.       По рукам стали стекать ручейки крови, запах горелой плоти заполонил нос, глаза слезились, вернулся кровавый кашель.       Но девушка стояла прямо и твёрдо.       Её глаза горели, граница между многоцветием её глаз стала до ужаса четкой, не скрывая животной злости.       Бирюза заслонила её глаза полностью.       Гранд Торино помог Всемогущему вернуться на поле боя, наставляя его словно юнца.       Злодей отряхнулся и встал, широко раскинув руки, он хотел было что-то сказать, но всю его желочь заглушил поток огня.       Айрис подходила всё ближе к нему, воздух вокруг неё подрагивал, всё её тело горело, но она продолжала идти.       — Ты...Чертов ублюдок, не знающий цену жизни...Как ты можешь говорить о героях! Сам запытал мою сестру до смерти! — Ари было многое хотела высказать монстру перед ней, но голос охрип.       — О2, тебе ли жаловаться? Я подарил тебе силу, которую никто не смел представить! Ному, который сохранил разум, разве не чудесно? — увидя бессилие девушки, ВЗО расмеялся. — Твоя сестра сама стала себе полачем. Оставалась бы покорной – была бы на вершине!       Айрис со злостью схватилась за шею, клеймо горело, боль сливалось с болью, не давая вздохнуть, всё её тело дрожало, она не могла пощевелиться, атаковать подавно.       — Ты нужна Томуре, так что просто подожди, пока взрослые договорят, — Злодей повернулся к Всемогущему, игнорируя само существование Ари. Он её даже за угрозу не считал, несмотря на то что сам весь был покрыт ранами нанесёнными ею.       — Ну так вот, Всемогущий, я убил твоего учителя. Но ты забрал у меня кое-что ценное...Сам этим воспользовался, а потом выбросил, — он махнул головой в сторону Айрис. Всё её тело дрожало, она скалилась, царапая свою шею до крови, но не могла сдвинуться с места. — Так что я сделаю твою смерть настолько мучительной, насколько смогу, как раз твои игры в дочки-матери, мне в этом помогут...       ВЗО поднял руку, собираясь нанести удар. Гранд Торино сразу же отпрыгнул.       — Начнем с того, ради чего ты рисковал всем, лишь бы сохранить её.       Поднялся новый поток ветра и пыли, закрывший обзор.       ВЗО в миг оказался перед Айрис, схватив ту за горло и подняв в воздух, начиная постепенно и медленно душить её.

《Нет!Только не удушье! Моя регенирация от кислородного голодания не защитит!Нет!》

      — Покажи всем, какой ты на самом деле! Герой, не способный защитить даже свою дочь!       Гранд Торино и Всемогущий замерли, парализованные беспомощью. Поздно, слишком поздно.       Злодей молча любовался своим триумфом.       Никакая подмога, никакой-то приём не спасёт ни героей, не Айрис.       В прямом эфире вся Япония, а может и весь мир наблюдали, как хрупкая девочка помогала героям и звала символа мира "папа". А теперь они увидят её смерть.       Но ВЗО совершил ужасную ошибку. Дважды, он забыл на что способны люди, когда они любят.       Айрис положила руки на ладонь, которая всё сильнее сжимала её шею.       — Спасибо, что недооценил меня и избавил от нужды придумывать план, как к тебе подобраться..— Айрис чеширски заулыбалась в миг перед тем, как злодея полностью окутал голубой огонь.       Ари горела сама, но она ни на мгновение не останавливала пламя, которое окутало злодея вместе с ней.

《Во мне больше не осталось злости, даже если это мой последний огонь, он догорит от любви...Папа, прости, прости, прости...》

      ВЗО не мог ничего сделать, всё сгорало в пламени девушки.       Увидя это, герои оживились.       Совместный удар Гранд Торино и Всемогущего, позволил высвободить Айрис из сгоревшей хватки злодея.       Девушка вновь была в руках своего отца, только вот последняя атака её истощила, Ари не могла двигаться, лишь её тело подрагивало.       —Па..Папа..— прохрипела тихо девушка на ухо отцу, но тот не успел ответить.       Мгновения, на которое ВЗО перестал сгорать ему хватило, чтобы атаковать снова.       Всемогущий закрыл собой Айрис.       За спиной папы нестрашно, ветер от атаки сносит целые конструкции, поднимает пыль и осколки в воздух, а всё что чувствует Айрис — быстрое биение сердца её отца и его теплую и шершавую ладонь на её глазах.       Всемогущий выстоял. Зашитил дочь и не дал разрушиться зданию позади него, где ещё были неавакуированные люди.

Но...Какой ценой?

      Дым рассеялся и опал пылью на землю, открывая всей Японии, нет, всему миру настоящую форму символа мира, героя номер один — высокого скелета с впалыми глазами.       — И это дорогой герой номер 1...— смеялся злодей.       Скашлянув кровь, герой заговорил.       — Моё тело..Может сгнить и стать уродливым..Но даже если весь мир увидит...Моя уверенность не исчезнет...Я всё ещё символ мира!       Ему ещё есть что защищать, он может ещё сбержать обещание, как он может умереть или проиграть, если он даже ещё не отпраздновал тот факт, что Айрис начала звать его папой?       На это ВЗО лишь похлопал.       — Потрясающе, я посрамлен. Я и забыл, какой ты упрямый. Тогда, тебя не смутит одна занимательная новость...Шигараки Томура — внук Шимуры Наны...А О2, которую ты так защищаешь, буквально была создана, чтобы тебя убить... В дополнение к нему.       Айрис резко открыла глаза. Её почти стошнило от этого факта, она убрала руку отца со своих глаз.       Ари не смогла разобрать всю речь ВЗО, но одна фраза врезалась ей в память навсегда.       — Куда же подевалась твоя улыбка?— спросил злодей, который её же забрал.       Айрис через боль подняла голову. И правда, её отец не улыбался.       В этот момент, когда ушла вся надежда из её символа, кто-то несмотря ни на что протянул к нему руку.       Из здания позади послышались крики о помощи, несмотря ни на что к Всемогущему взывали.       — Папа, давай постараемся вместе, — Ари встала, поддерживая отца, а он поддерживал её. — Те кому есть кого защищать – всегда будут сильнее, верно?       Правая рука Всемогущего поднялась для удара.       Айрис выставила вперёд свою левую руку, готовя новую волну синего пламени.       В этот момент злодей взмыл в воздух.

      《Причуда, которую он украл у Наны Шимуры...Вот мерзавец.》

      — С той силы, что в тебе в осталось..Тебе хватит на...один удар? — злодей поднимался всё выше в небо. — Раненые герои – самые страшные...Твоё лицо, когда ты меня преследовал даже с распоратым животом...До сих пор сниться мне в кошмарах..       Айрис ухмыльнулась.       В этот момент откуда-то появилось алое пламя, оно даже не достало злодея, но отвлекло.       Старатель.              — ЧТО ЗА ЖАЛКИЙ ВНЕШНИЙ ВИД, ВСЕМОГУЩИЙ?       Айрис нахмурилась. От голоса героя номер два её тело вздрогнуло.       За ним в воздухе показалились другие герои.       — Не обманывайся, чудовище. Мы пришли помочь, — атакуя, проговорил один из героев, пока другие эвакуировали раненных коллег и мирных жителей.       — Пап, смотри, все ждут нашей победы...— расмеялась Айрис, снова становясь ровно и твердно. — Последний рывок, хорошо?       ВЗО взмыл выше, отбрасывая воздушным потоком героев назад.       — Хватит сентиментальностей, вернёмся к реальности, — говорил Взо.— Я сокрущу тебя. — он начал трансфориморовать свою руку в нечто из плоти и шипов. — Но теперь, чтобы убить тебя, я собрал самую подходящую комбинацию причуд.       — Верно, вернёмся к реальности, где ты проиграешь, — Злодей обернулся, за ним на величественных крыльях из синего пламени парила Айрис, уже успевшая опутать руки злодея, чем-то похожим на очень тонкие огненные нити, открывая возможность для атаки своему отцу.       Айрис зажмурилась, отлетая как можно больше назад, в то же время сильнее опутывая врага.       Она не слышала о чем говорили её отец и мучитель дальше, в ушах зазвенело, как только ВЗО вернули с небес на землю.       Она была на пределе, нет она его превзошла. Её тело постепенно переставало её слушаться. Айрис слышала лишь бещенное биение своего сердца в своих ушах.       Последнее, что Айрис видела четко то, как Всемогущий наносил удар ударом, пока она уже с земли сдерживала злодея.       А затем...ВЗО упал...И не больше не встал.       Её отец поднимает голову, Айрис, хромая, падает в обьятья отца.

      Он победил, они победили.

      Всемогущий закидывает дочь на своё плечо, возвращается в свою величественную форму и встаёт в свою победную стойку. Последий раз.       С ней на плече...       Айрис улыбаясь, машет рукой героям, которые за этим наблюдают.       Сегодня мир узнал, что Всемогущий тоже человек, а ещё и отец.

•••

      Айрис стояла над поверженным тираном. В её ушах все еще стоял шелест вертолетов и отдаленные крики, но здесь, в эпицентре, было тихо. Пусто.       Она сжала кулаки, снова ощущая под подушечками пальцев ткань сарафана.       В её груди не было ликования, лишь тяжёлая, беззвучная пустота. Месть оказалась полой.       — Теперь моя сестрёнка может спать спокойно, — прошептала она, и в голосе прозвучала не детская надежда, а горькая, выстраданная уверенность. Это был приговор. Её приговор. Ему.              — А ты... уверена... — каждый слог давился кровью и ядом, — ...что твоя сестрёнка... спит... спокойно...под таким красивым... покрывалом... из ирисов?..       Ледяная волна прокатилась по её коже, но на её лице не дрогнул ни один мускул. Шок сменился абсолютной, кристальной яростью.       Она медленно, почти церемониально, сделала шаг вперёд. Не с размаху, а с холодной, безразличной силой она наступила ему на лицо, придавив голову к земле. Грязь хрустнула под подошвой её ботинка.       — Ноги, что ты сломал — стали ногами, которые затаптали тебя в землю, — шепот её был почти безвучен. Но он её услышал.       Затем убрала ногу и, не оглядываясь, пошла прочь, к силуэту отца.       Он проиграл. Умер. Но он посеял семя. И оно уже пускало корни в самой тёмной почве её памяти.       "Покрывало из ирисов". Что, чёрт возьми, это могло значить?       Она слишком хорошо помнила правду, чтобы поверить в его ложь.

•••

      Слишком белые стены, слишком яркий люминесцентный свет, отражавшийся в начищенном до зеркального блеска полу. Воздух был густым и тяжелым, пахло хлоркой и чем-то сладковато-медицинским, что навсегда врезалось в память как запах смерти.       Огромная, некогда могучая фигура Всемогущего стояла на коленях перед ней, заслоняя собой страшный стол, но не в силах заглушить ужас, витавший в воздухе. Его широкая ладонь дрожала на её худеньком плече, а на его лице — лице самого сильного героя в мире — застыло выражение абсолютной, детской беспомощности. Он не мог защитить её от этого.       А рядом стоял Незу, директор Юэй. Его обычно спокойные, умные глаза были полнены бездонной скорбью.       Он смотрел не на укрытый стол, а на Айрис.       Девочка сжимала его как мягкую игрушку, сильнее вжимая в свою грудь.       Им всем, этим титанам геройского мира, пришлось стать соучастниками этого кошмара.       Они стояли стеной, не подпуская её близко к металлическому столу, где под резко очерченным белым покрывалом угадывались чудовищные, не поддающиеся осмыслению контуры.       Ей не дали посмотреть. Не из жестокости, а от совместного, оглушающего отчаяния — никакой ребенок не должен был видеть этого.       Вместо этого рука Всемогущего — обычно такая твердая и уверенная — мягко, но настойчиво взяла её ладонь.       В её пальцы вложили единственное, что осталось нетронутым. Прядь её волос.       Шелковистая, холодная, пахнущая чужим, больничным мылом. Она лежала на детской ладони...Такая мягкая и мёртвая.