Глава 3: Трудный путь

      Август 1990 года              Кэсси наблюдала за тем, как Гарри полусерьезно ковыряется в завтраке. Ему снова приснился тот сон, и, хотя он больше не плакал по ночам, ему плохо удавалось скрывать, что он его по-настоящему беспокоит.              Тем не менее, это случалось не так часто, как раньше. Уроки окклюменции, которые она давала ему последние несколько лет, несомненно помогли.              Она начала это делать по настоянию Геллерта, который считал, что это будет бесценным, для него, навыком, и тот получил немалое удовлетворение, когда она сообщила об успехах Гарри.              Он всё ещё обучался, но никому не удавалось сделать это за такой короткий срок. На это уходили годы, и некоторые практикующие так и не смогли овладеть им по-настоящему.              Гарри сможет. В этом не было сомнений, но до тех пор он будет продолжать жить с кошмарами и приступами гнева, которые демонстрировал.              Она покачала головой.              Трудно было поверить, что прошло уже восемь лет, и ещё через один он отправится в школу.              Кэсси не была уверена, что готова к этому дню, но он быстро приближался, и это было то, что нужно было обсудить.              В конце концов, она и так долго избегала этого.              — Гарри, — позвала она.              Мальчик вопросительно посмотрел на нее.              — Нам нужно подумать о школе, — сказала Кэсси. — Ты начнешь учиться в следующем году.              Гарри кивнул.              — А куда я пойду? — спросил он.              — Ну, это твой выбор. То, что я училась в Хогвартсе и…              — Мои родители?              Кассиопея кивнула.              Они обсуждали Джеймса и Лили Поттер и то, что с ними случилось.              Кассиопея не любила такие разговоры, и видела, каким ранимым и неистовым может быть Гарри, когда он в самом тяжелом состоянии.              Боль и ненужное чувство вины, которые он нес в себе, в сочетании с гневом было просто уничтожающим сочетанием.              У Кэсси ушёл почти весь день на то, чтобы устранить повреждения, которые его необузданная магия нанесла дому, и, хотя ей было жаль его, она больше сочувствовала всем, кто перейдет ему дорогу.              Гарри сам по себе обладал потенциалом стать могущественным волшебником, и, если бы не его обычно добрая и заботливая натура, Кэсси, возможно, забеспокоилась бы.              — Это не значит, что ты должен поступить туда.              На мгновение наступила тишина, казалось, Гарри что-то обдумывал.              — У меня там будут враги, — пробормотал он, — но я не готов встретиться с ними лицом к лицу, пока не готов.              Кэсси кивнула в знак согласия.              — Тебе нечего их бояться, Гарри, — твердо сказала она. — Твои враги — и мои тоже, и я сделаю все необходимое, чтобы ты был в безопасности.              Он благодарно улыбнулся ей.              — Я знаю, но однажды мне будет нужно сражаться самому, — объяснил он. — Я бы хотел учиться в Хогвартсе, но это не то, что мне нужно. Какие ещё варианты у меня есть?              — Ну, Шармбатон, это школа во Франции, очень престижная, — объяснила Кэсси. — Это отличный выбор, а преподавателями там работают лучшие люди в своих областях.              — Франция — это неплохой вариант. Мне понравилась Эйфелева башня, когда мы туда ездили.              Кэсси улыбнулась воспоминаниям.              Как бы ей ни хотелось обезопасить Гарри, она понимала, что не может просто запереть его на всю жизнь.              Под прикрытием скрывающих чар и множества других маскировочных чар она начала водить его в разные места.              Одним из первых стала Франция, и Гарри очень понравилось.              — Что ещё? — спросил он, отвлекая её от размышлений.              — Другая известная школа — Дурмстранг, — пояснила Кассиопея. — У неё репутация более либеральной в отношении магии, но в ней учились одни из величайших ведьм и волшебников в истории. Если хочешь, мы всегда можем посетить обе, чтобы понять, какая из них тебе подходит?              — Спасибо, тетя Касс, — с благодарностью ответил Гарри.              — Я всё устрою, но пока тебе нечем заняться?              Гарри хмыкнул, оттолкнув тарелку, и направился в свою комнату, где продолжил работу над магической теорией и другими исследованиями, к которым проявил интерес.              Если бы Гарри хотел, он бы всю жизнь провел на метле, и, хотя Кэсси поощряла его активность, но не позволяла халтурить.              В один прекрасный день он станет лордом двух известных семей, и на него возлагались определенные надежды.              Кассиопея, в основном, это поощряла, но её высокие стандарты должны были обеспечить ему успех.              После обеда, она принялась за работу: он собрал всё необходимое для отправки двух писем, адресовав их директорам каждой школы.              Когда письма были написаны, она запечатала их, прикрепив герб семьи Блэк, и отправила их с собственной совой, но внутри была довольной тем, что Гарри сам решил не ехать в Хогвартс.              Как бы Кассиопея ни наслаждалась пребыванием там, она не хотела, чтобы Дамблдор имел влияние на Гарри или чтобы он стал мишенью, прежде чем будет готов противостоять своим врагам.              Другая школа могла бы предотвратить это, но она знала, что это временное решение.              Однажды Гарри вернется в Британию.              Не в его характере бояться или прятаться от чего бы то ни было, и хотя эта мысль внушала Кассиопее трепет, она с не меньшим нетерпением ждала этого момента.             

══════ஜ▲ஜ══════

      Олимпии Максим было не в диковинку получать депеши от именитых семей со всего мира. Её должность директрисы одной из лучших магических академий означала, что она часто общалась с представителями высшего эшелона магического общества, но ничто не могло подготовить её к тому, что она увидит герб одной из самых печально известных британских семей.              Франция, как и весь остальной магический мир, не была вовлечена во внутреннюю борьбу за власть в годы правления Волдеморта, но новости о происходящем неуклонно просачивались на континент, и, как слышала Олимпия, Блэки встали на сторону Тёмного Лорда, что привело к смерти или заключению в тюрьму большинства из них.              Поэтому она не ожидала получить письмо с их фамильным гербом.              До сегодняшнего дня, насколько ей было известно, в Шармбатоне не обучался ни один член их семьи.              Но любопытство победило, она вынула пергамент из конверта, и её брови почти сошлись на переносице, когда она мельком увидела имя отправителя.              Кассиопея Блэк.              Эта женщина, возможно, была самой ярой сторонницей Гриндевальда во время его возвышения около пяти десятилетий назад, и, похоже, бесследно исчезла, когда тот в конце концов потерпел поражение.              Олимпия не могла понять, что ей могло понадобиться, и снова нахмурилась.              Тому, кому это может быть интересно,              Я обращаюсь к вам с просьбой провести экскурсию по вашей академии для меня и моего племянника, который достигнет возраста следующего набора в вашу школу.              В настоящее время он еще не решил, в какой школе хочет учиться, но уже выбрал Шармбатон для рассмотрения.              Пожалуйста, пришлите ответ о дате и времени, которые будут удобны для вас.              Я с нетерпением жду вашего ответа и прошу проявить благоразумие в этом деликатном деле.              С уважением,              Кассиопея Блэк              Олимпия глубоко вздохнула, отложила пергамент и потерла виски.              По правде говоря, она даже не хотела удовлетворять эту просьбу: репутация Блэк была не той, с которой она хотела бы ассоциировать себя и школу.              Однако, несмотря на её чувства по этому поводу, фамилия Блэк даже сейчас всё ещё имела значительный вес, да и Олимпия не привыкла отказывать в таких просьбах.              Какой вред может нанести экскурсия по школе?              Кроме того, ей было интересно узнать, кто же этот таинственный племянник.              Насколько Олимпии было известно, единственным живым мужчиной в семье Блэков был печально известный Сириус, который в данный момент находился в Азкабане и был слишком стар, чтобы поступать в какую-либо школу.              Директриса задумчиво хмыкнула, и начала барабанить пальцами по своему столу.              Нет, что-то определенно назревало, и, хотя Олимпия не могла определить, что именно, но не была дурой.              Кассиопея Блэк не стала бы посылать подобный запрос без веских причин, особенно когда прожила в изоляции полвека.              Тем не менее любопытство Олимпии было возбуждено, и, вздохнув, она отправила ответ, с приглашением Кассиопее и её племяннику в школу на следующей неделе.              Учеников здесь не будет, так что они будут в безопасности, а персонал уже вернется и сможет следить за тем, чтобы не случилось ничего плохого.              Отправив письмо, директриса продолжала размышлять о том, кем может быть этот племянник, но, не имея никакой информации, она так и останется в тупике неведения, пока мальчик не прибудет и она не сможет сама посмотреть на него лично.             

══════ஜ▲ஜ══════

      Игорь Каркаров нахмурился, глядя на полученное письмо, а из-за имени отправительницы его губы сформировали усмешку. Блэк была известной сторонницей Гриндевальда, того самого человека, который был исключен из учебного заведения, директором которого он теперь являлся.              Однако он не мог понять, зачем она ему написала. При прочтении имени у него по позвоночнику пробежала волна беспокойства.              Впервые за почти десять лет он получил письмо от кого-то из англичан: во время последнего путешествия туда его чуть не приговорили к очень долгому пребыванию в Азкабане.              Однако, к его облегчению, имя сына Крауча помогло ему обрести свободу, но при этом сделало Игоря уязвимым для Пожирателей смерти, которые скрылись от правосудия.              Ему нужно было скрываться, и, после того, как он узнал, что освободилось место преподавателя Темных искусств в Дурмстранге, он с радостью согласился на эту работу, так как здесь ему не грозила никакая расправа со стороны бывших товарищей.              Всего за несколько лет он поднялся до своей нынешней должности и привык к довольно комфортной жизни.              Школу не волновали его прошлые связи, главное, что он был способным преподавателем, чего никто не мог отрицать.              Игорь изучал Темные искусства именно в этом учебном заведении и преуспел в них.              Его ноздри вспыхнули при виде письма, которое он скомкал и швырнул через весь кабинет.              — Племянник? — проворчал он.              Не было никаких Блэков школьного возраста, кроме мальчика Люциуса, но этот дурак не рискнул бы отправить сюда свое отродье, опасаясь спровоцировать Игоря.              У него было более чем достаточно компромата на Малфоя, чтобы тот провел оставшиеся годы с дементорами, но если не его сын, то кто?              Он должен был знать это, чтобы обеспечить собственную безопасность.              Игорь знал, что на свете есть те, кто хотел бы видеть его мертвым, но в стенах своей крепости он был защищен.              Даже сам Темный Лорд не смог бы добраться до него здесь.              От этой мысли он заметно расслабился, но ему всё ещё было любопытно, кого Кассиопея Блэк называет своим племянником.              Раздраженно хмыкнув, он отправил собственное письмо, приглашая женщину и мальчика посетить школу в соответствии с их просьбой, а затем налил себе большую кружку эля.              Почему его нельзя было оставить в покое, и дать жить своей жизнью?              Он оставил прошлое там, где оно было, и, хотя на его руке всё ещё красовалась метка его бывшего хозяина, он был мертв, но всё равно каким-то образом умудрялся преследовать его из могилы.              Игорь поморщился от фантомной боли, которую причиняла метка.              Они появлялись нечасто, но когда такое случалось, то ощущались так же реально, как и тогда, когда Темный Лорд вызывал его.             

══════ஜ▲ஜ══════

             С годами Геллерт привык к нудности своего существования. Компанию ему составляли птицы и книги, а в последние годы он много времени уделял размышлениям о загадочном мальчике, которого Кассиопея взяла под свою опеку.              Гарри Поттер.              Он хорошо помнил его деда.              Геллерт провел пальцем по тонкому шраму на щеке, который подарил ему Карлус Поттер во время одного из их сражений.              Он был одаренным волшебником, которого Геллерт начал нехотя уважать, настолько, что почувствовал себя обязанным помочь его внуку.              Он бы и так это сделал, ради Кассиопеи, но было что-то неоспоримо приятное в том, чтобы отдать дань уважения одному из своих величайших врагов.              В каком-то смысле это было похоже на то, что Геллерт смеялся последним, хотя в сложившихся обстоятельствах было мало смешного.              Его открытия, сделанные за эти годы, были столь же любопытны, сколь и удивительны, но в равной степени и пугающи.              Хотя он не мог быть уверен в своей теории, он был так близок к уверенности, как только может быть.              Он не стал высказывать Кассиопее свои соображения по этому поводу.              Она только излишне запаниковала бы, когда то, что было в мальчике, могло оказаться настоящим благом.              Геллерт кивнул, делая очередную пометку в своей книге.              Начиная с того, как он с помощью магии оживил подаренного ему деревянного дракона, и заканчивая многими другими чертами, о которых Кассиопея упоминала во время своих визитов, Гарри Поттер становился очень интересным мальчиком, и Геллерт с нетерпением ждал его взросления.              Бывший Тёмный Лорд закатил глаза, когда услышал шаги единственного человека, кто, кроме Кассиопеи, навещал его.              Положив блокнот под подушку, Геллерт повернулся и сложил руки.              — Тебе никогда не надоедает издеваться надо мной, Альбус? — проворчал он.              — Я не издеваюсь над тобой, Геллерт, — ответил тот. — Я думал, что мои визиты — это избавление от тягот твоей тюрьмы.              Геллерт фыркнул.              — Что тебе нужно на этот раз? — вздохнул он. — Ты приходишь сюда только тогда, когда тебя что-то беспокоит.              Альбус глубоко вздохнул.              — Увы, старый друг, меня многое беспокоит.              Геллерт покачал головой.              — Тогда говори, и, возможно, мы сможем развеять твои тревоги, — пробормотал он. — Мне ведь больше нечего делать.              Альбус поднял бровь в ответ на легкомысленное поведение Геллерта.              — Меня беспокоит то, что волнует уже некоторое время, — проговорил он, не обращая внимания на слова Геллерта. — Я знаю, что Кассиопея всё ещё навещает тебя. Может быть, она упоминала о мальчике, с которым живет?              — Естественно, — настороженно ответил Геллерт.              Альбус жестом велел ему продолжать.              — Мальчик в безопасности и процветает, — заверил его Геллерт.              Альбус благодарно кивнул, а Геллерт ухмыльнулся, не в силах побороть желание подколоть его.              В конце концов, он же не мог ничего сделать в своем положении.              — Мать мальчика, она как-то связана со Слизерином?              Это был последний кусочек головоломки, необходимый Геллерту для подтверждения своих мыслей о, казалось бы, унаследованных способностях Гарри, и какая-то часть его души надеялась, что Альбус ответит положительно.              — Нет, никакой связи нет, — твердо ответил Альбус. — Почему ты спрашиваешь?              — Мальчик — змееуст, — хмыкнул Геллерт, и ответ Альбуса лишь подтвердил то, во что он уже верил.              — Правда? — спросил Альбус. — Это беспокоит.              — Нет, никаким образом, — раздраженно ответил Геллерт. — Совершенно ясно, как он унаследовал эту способность. Сейчас не время для отрицания, Альбус. Подумай! Как кто-то мог унаследовать от другого магическую способность, присущую только одной линии?              Альбус нахмурился.              — Я бы предположил, что при попытке Тома убить Гарри произошла передача магии, но я никогда не слышал о подобном. Магия не может быть просто подарена или украдена таким образом.              — Не может, — согласился Геллерт, довольный тем, что ум Альбуса оказался как всегда острым.              — Я в растерянности, — признался Альбус, хотя Геллерт не удивился.              — Полагаю, ты никогда особо не изучал эту область магии, — вздохнул он. — Магию нельзя подарить или забрать, но она — часть каждого из нас. Она в нашем разуме, в наших телах и в наших душах.              Он сделал ударение на последнем слове, и Альбус задумчиво нахмурился.              — Ты полагаешь, что часть души Тома каким-то образом привязалась к Гарри, — проговорил он, и его глаза расширились от осознания.              — Верно, — подтвердил Геллерт. — Это единственное объяснение, которое может объяснить его способность. Хотя Слизерины и роднились с Певереллами.              Альбус потрясенно посмотрел на него, а Геллерт ухмыльнулся.              — Я тщательно изучил семью и, черт возьми, нашел связь между Поттерами и Певереллами.              — Я должен был догадаться, — вздохнул Альбус, — но я считаю, что дело в том, что душа Тома каким-то образом вселилась в тело Гарри.              — Не вся его душа, — заметил Геллерт. — Это может быть только фрагмент, вырвавшийся у Темного Лорда, когда он наложил на мальчика убивающее проклятие.              — Даже фрагмент — это слишком много, — возразил Альбус. — Как мы его удалим?              Геллерт покачал головой.              — Его нельзя удалить, если мальчик не умрет, — серьезно сказал он, — да и не стоит пытаться. Фрагмент души представляет собой благо для мальчика. Если в нем проявился змеиный язык, то неизвестно, что ещё он сможет от него получить.              — Но это опасно!              — Нет, — возразил Геллерт. — Я полагаю, что эта часть души просто станет частью его собственной. Две души не могут занимать одно тело, и фрагмент, каким бы сильным он ни был, никогда не сможет одолеть полную душу.              — Ты уверен в этом?              — Нет, но с магической точки зрения это невозможно.              Альбус, казалось, немного расслабился, после вывода Геллерта.              — Но я все равно считаю, что за ним нужно внимательно наблюдать на случай, если что-то пойдет не так.              — За ним следят и заботятся как можно лучше, — заверил его Геллерт. — Думай что хочешь о Кассиопее, но она прекрасно справляется с воспитанием мальчика. Твое влияние будет только мешать.              — Мешать? — обижено ответил Альбус.              Геллерт кивнул.              — У мальчика есть враги, Альбус, те, кто без колебаний убьет его за то, что он, неосознанно, сделал.              — В Хогвартсе он будет в безопасности.              — Нет, под твоим присмотром он станет слабым, — возразил Геллерт. — Твоя мораль и влияние приведут его только к гибели. Он должен быть безжалостным, Альбус, готовым защищать себя любыми средствами. Ему придется это делать, если он хочет выжить.              Альбус заметно поморщился, но быстро овладел собой.              — Ты хочешь, чтобы он стал чудовищем, — обвинил он его.              — Я хочу, чтобы мальчик выжил, Альбус! — горячо вскрикнул Геллерт.              Альбус сглотнул.              — Ты всегда был слабым, Альбус, — продолжил Геллерт. — Ты даже не мог заставить себя убить меня, когда знал, что так будет лучше для всех. Вместо этого ты запер меня в камере и изредка показываешь свое лицо только для того, чтобы заявить о своем моральном превосходстве. Мальчик может умереть, потому что ты хочешь, чтобы он был похожим на тебя. У тебя никогда не было настоящих врагов, поэтому ты не понимаешь, какое упорство ему потребуется.              Альбус был поражен тем, с какой страстью говорил Геллерт, но не стал отрицать его мыслей.              — Значит, я должен просто оставить его Кассиопее?              Геллерт кивнул.              — Когда придет время, он вернется в Британию, Альбус, я подготовлю его к этому.              — Ты? — обеспокоенно спросил Альбус.              — Ты можешь не соглашаться с моими амбициями, но не можешь отрицать, что я — лучший шанс для него выжить, с чем бы ему ни пришлось однажды столкнуться, — ответил Геллерт. — Если этот Волдеморт всё ещё жив, Гарри должен быть готов к встрече с ним.              Альбус несколько мгновений смотрел на него, прежде чем кивнуть.              — Возможно, ты прав, старый друг, — пробормотал он. — Ты дал мне много пищи для размышлений.              Альбус повернулся, чтобы уйти, и Геллерт почувствовал укол жалости.              — Я не стану превращать его в чудовище, Альбус, но я дам ему инструменты, необходимые для долгой и плодотворной жизни.              — Почему? — спросил Альбус.              — Потому что несмотря на то, что ты и весь остальной мир думают обо мне, невинное дитя заслуживает шанс. Без правильного руководства у него его не будет.              Альбус кивнул в знак согласия.              — Это маловероятно, хотя здесь действуют могущественные магии, Геллерт, более могущественные, чем ты можешь постичь. У Гарри всегда будет шанс, с тобой или без тебя.              — Но со мной он будет, несомненно, лучше, — заметил Геллерт.              — Несомненно, — согласился Альбус и отвернулся.              — Ты готов дать ему инструменты, которые ему понадобятся? — спросил Геллерт. — Он же Певерелл, в конце концов. Их кровь течет в его жилах. Палочка должна быть его. Даже с моей помощью шансы не в его пользу.              Альбус кивнул.              — Не в его пользу, — признал он и ушел, не сказав больше ни слова.              Геллерт просто опустился в кресло.              Альбус был, пожалуй, самым разочаровывающим человеком из всех, кого он когда-либо встречал, но, несмотря на его часто отстраненный вид, он был далеко не глуп, и Геллерт надеялся, что в ближайшие годы это не изменится.       

══════ஜ▲ஜ══════

             Кэсси наблюдала за тем, как Гарри осматривает дворец Шармбатона. Мальчик был, мягко говоря, впечатлен и находился в состоянии благоговения, хотя и не более потрясен, чем огромная женщина, встретившая их по прибытии.              Мадам Максим не произнесла ни слова с тех пор, как её представили Гарри, а предпочитала просто таращиться на мальчика.              Гарри этого не замечал, его внимание было сосредоточено на хитросплетении большого зала, в который их провели.              Кэсси прочистила горло, отвлекая директрису от её мыслей.              — Я уверена, что мой племянник хотел бы узнать, какая здесь программа, мадам Максим.              — Конечно, — извиняющимся тоном ответила женщина. — В Шармбатоне мы предлагаем отличную, разнообразную программу обучения, которая подготовит к любой карьере, которая нужна. Мы специализируемся на зачаровании и чарах, но, хочу подметить, наши все преподаватели высоко квалифицированы в своих предметах. Многие наши студенты стали успешными политиками, дуэлянтами, разрушителями проклятий и даже профессиональными игроками в квиддич. К чему бы кто ни стремился, мы готовы помочь в этом, — с гордостью закончила она.              Кассиопея никогда раньше не посещала Шармбатон, но увиденное произвело на нее впечатление.              Дворец был чудом волшебства, не таким большим, как Хогвартс, но, безусловно, более уютным.              Она начинала понимать, как академия магии завоевала свою знаменитую репутацию.              Ей было что предложить.              — Что ты думаешь, Гарри? — спросила Кассиопея.              Гарри благодарно кивнул.              — Здесь мило, — ответил он.              Мадам Максим улыбнулась.              — Это действительно замечательная школа, — ласково сказала она. — Я сама училась в ней, и то, что меня назначили директрисой, — моя самая большая гордость. Профессора увлечены своим делом, а наши ученики показывают прекрасные результаты. Мы стараемся подтолкнуть их к тому, чтобы они стали лучшими, а они, с восхищением принимают этот вызов. У нас есть стандарты и ожидания, мистер Поттер, и мы ожидаем, что они будут выполнены.              Гарри отвесил женщине почтительный поклон.              — Я вижу, — ответил он.              Мадам Максим окинула его проницательным взглядом, а затем кивнула.              — У вас есть амбиции, — заявила она. — У вас есть цели, и вы готовы работать ради них. Вы вполне можете здесь прижиться, мистер Поттер.              — Спасибо, — пробормотал Гарри.              Кэсси наблюдала за их разговором со стороны.              Мадам Максим была резкой, а взгляд Гарри был непоколебим, даже в этом возрасте.              — Какая магия интересует вас больше всего? — с любопытством спросила женщина.              — Мне нужно быть сильным, — просто ответил Гарри, — сильнее своих врагов.              Кэсси грустно улыбнулась мальчику, как и мадам Максим              То, что произошло в ту роковую ночь на Хэллоуин, не осталось тайной, и не нужно было долго размышлять, чтобы понять, что Гарри, неосознанно, нажил себе много сильных врагов.              — Тогда вам нужны друзья, — пробормотала мадам Максим. — Здесь у вас будет много верных друзей.              Гарри кивнул, но больше ничего не сказал, пока им показывали остальную часть дворца.              Библиотека, конечно, впечатляла, как и конюшни и другие места обитания, созданные для содержания различных магических существ школы, но Гарри замкнулся, что случалось с ним, когда он глубоко задумывался.              — На этом экскурсия закончена, — объявила мадам Максим, когда они вернулись в переднюю часть дворца. — У вас есть вопросы?              — Гарри? — спросила Кэсси.              Мальчик покачал головой и вежливо улыбнулся.              — Я видел все, что нужно, — объяснил он. — Спасибо, мадам Максим.              Директриса поклонилась ему, и Кэсси повела Гарри к видневшимся вдали воротам.              — Что ты думаешь? — спросила она.              — Похоже, это неплохая школа, — задумчиво ответил Гарри.              — Но?              — Но ничего, — пожал плечами Гарри. — Я не буду принимать никаких решений, пока не увижу Дурмстранг.              Кэсси одобрительно кивнула.              — Он будет совсем другим, — заметила она.              — Возможно, другое — это как раз то, что мне нужно, — тихо, с хмурым лицом, ответил Гарри.       

══════ஜ▲ஜ══════

      Игорь сузившимися глазами наблюдал, как женщина и мальчик подошли к парадным воротам, склонив головы от ледяного южного ветра. Даже в августе здесь было прохладно.              Здесь всегда было холодно.              Для директора это было частью очарования школы, и он чувствовал себя в большей безопасности за её стенами.              У него было много врагов, но даже самые выносливые из них не могли надеяться добраться до него в Дурмстранге, даже если бы смогли его найти.              Игорь окинул мальчика взглядом, читая язык его тела.              В нем не было ни капли высокомерия, которого он, возможно, ожидал бы от того, кто победил Тёмного Лорда раньше, чем тот успел вытереть свой собственный нос.              — Добро пожаловать в Дурмстранг, — поприветствовал Игорь дуэт, когда они подошли к нему. — Меня зовут Игорь Каркаров, я директор этого института.              Очевидно, Кассиопея Блэк знала, кто он такой.              На мгновение ему показалось, что женщина собирается направить на него свою палочку, но он поднял руки, чтобы не дать ей этого сделать.              — Я не скрываю, кем я был когда-то, — сказал он, — но я оставил это позади. Я покаялся, как и вы, мисс Блэк.              Ноздри Кассиопеи раздулись.              — Если я уловлю от тебя хоть малейший намек на предательство, Каркаров, я позабочусь о том, чтобы ты умер самой неприятной смертью.              Игорь улыбнулся.              — Вам нечего бояться меня, — заверил он женщину.              Он встретил её каменный взгляд, и через мгновение она кивнула.              На протяжении всего разговора мальчик с любопытством разглядывал их обоих, и Игорь глубоко вздохнул, закатил рукав, и обнажил потускневшую метку, которой был заклеймен.              — Когда-то я был последователем человека, которого вы победили, — признался он.              Глаза Поттера удивленно расширились, и какая-то часть Игоря надеялась, что он решит уйти.              Другая его часть хотела узнать, что же такого особенного было в Гарри Поттере, что Темный Лорд погиб от его младенческих рук.              — Значит ли это, что вы мой враг? — спросил Поттер.              Игорь усмехнулся, и покачал головой.              — Я считаю, что ваши и мои враги — одни и те же, — ответил он.              — Он имеет в виду, что, когда его схватили, он выдал других, чтобы получить более мягкий приговор, — пояснила Кассиопея.              — Так и есть, — ответил Игорь на вопросительный взгляд мальчика. — Я был дураком и не хотел расплачиваться за глупую ошибку юности всю оставшуюся жизнь.              Поттер понимающе кивнул.              — Вы выбрали жизнь, — пробормотал он. — Другим такого выбора не дали.              — Да, — признал Игорь, жестом приглашая их следовать за ним внутрь.              На протяжении многих лет директор школы проклинал мальчика за то, что произошло, но теперь он понял, что падение Темного Лорда стало для него благословением.              Поначалу война складывалась для Пожирателей смерти невероятно удачно.              Они наносили быстрые удары, уничтожали ключевых врагов и зарекомендовали себя как настоящую угрозу.              Однако волшебная Британия показала свою стойкость и дала бой силам Темного Лорда.              В результате началась война, ни одна из сторон не хотела признавать поражение, и снова Пожиратели смерти получили преимущество, и победа была уже почти у них в руках.              Но внезапно всё закончилось, из-за мальчика, которого он приветствовал всего несколько минут назад.              Игорь и многие другие были быстро задержаны, и он сделал всё необходимое, чтобы смягчить свое положение.              По правде говоря, он не испытывал к мальчику никаких неприязненных чувств, по крайней мере теперь.              Игорь жил дальше, неустанно работал в Дурмстранге и теперь занимал престижную должность.              Что гораздо ценнее, чем он мог бы быть для своего бывшего хозяина.              Тем не менее Игорь не был уверен, что хотел бы видеть Поттера в Дурмстранге.              Если кто-то узнает об этом, нежелательное внимание переключится на школу.              Не то чтобы Люциус или кто-либо другой, избежавший Азкабана, смог бы что-то сделать с этой информацией.              В этих стенах у Игоря были все преимущества.              Унылые стены из серого камня были толщиной около двадцати футов и снабжены завидным набором защитных чар, многие из которых заставили бы тех, кто попытался бы их пробить, пожалеть об этом.              Здесь не было слабых мест.              Дурмстранг был крепостью из льда и камня, непреклонной и неумолимой.              — Ну, по крайней мере, внутри теплее, — заметила Кассиопея, потирая руки.              Игорь кивнул, и на его губах заиграла ухмылка.              — Суровый климат рождает суровых людей, — ответил он. — Часть опыта нашей школы заключается в выживании в здешних условиях.              — А что насчет остального? — с любопытством спросил Поттер.              Игорь благодарно улыбнулся.              — У нас строгое заведение, основанное на уважении, которое нужно заслужить за годы обучения. От вас будут ждать магических, физических и умственных достижений, чтобы доказать свою состоятельность. В Дурмстранге не бывает легко, но вы получите от пребывания здесь только то, что готовы вложить.              Поттер задумчиво хмыкнул.              — Какая здесь программа?              — Смешанные занятия, — загадочно ответил Игорь. — Мы придерживаемся сильного, милитаристского подхода к обучению. Мы принимаем всю магию, и те, кто проявляет редкие способности, могут заниматься ими. Однако не всё здесь доступно. Мы приветствуем всех, кто обладает магическими способностями, независимо от их происхождения. Мы принимаем магию во всех формах, мистер Поттер, и Дурмстранг не для слабонервных. Как вы понимаете, мы бережно храним наши секреты. Чтобы узнать их, вы должны выбрать обучение у нас. А теперь позвольте мне показать вам все вокруг.              Игорь так и сделал, и показал различные учебные кабинеты, используемые профессорами, главный зал, где студенты ели, и даже комнаты, где они спали.              Территория школы была бесплодной, и никакая магия не могла этого изменить.              Поле для квиддича было покрыто толстым слоем льда, как и вытесанные из камня трибуны.              Для большинства людей многое из того, что можно было увидеть в школе, показалось бы убогим, но тех, кто жил здесь, мало волновала эстетика.              Дурмстранг был функциональным, минимальным во многих отношениях, но выпускал выносливых, хорошо образованных студентов.              При условии, что они были готовы упорно трудиться ради своих достижений.              Когда экскурсия подошла к концу, мальчик в последний раз окинул взглядом вестибюль и кивнул сам себе.              — Спасибо, директор Каркаров, — искренне поблагодарил он. — Вы дали мне много пищи для размышлений.              Игорь кивнул и проследил за тем, как мальчик и Кассиопея Блэк уходят.              Гарри Поттер оказался совсем не таким, каким он его себе представлял.              Он был тихим, наблюдательным и довольно спокойным для своего возраста.              И все же Игорь не верил, что увидит его снова.              Такие привилегированные мальчики, как Гарри Поттер, не выживали в столь неблагоприятных условиях.              Несмотря на ландшафт и погоду, Дурмстранг требовал твердости, и, хотя мальчик каким-то образом пережил Темного Лорда, эту школу не волновала удача.              Чтобы выжить в этой части волшебного мира, требовались твердость, настойчивость и стойкость, а Игорь не видел в Гарри Поттере достаточно твердости, чтобы верить в то, что у него всё получится.             

══════ஜ▲ஜ══════

             После возвращения домой у Гарри не было аппетита, и он ел свой обед, размышляя о двух совершенно разных школах, которые посетил, в то время как Кэсси наблюдала за ним, ожидая, когда он заговорит.              Шармбатон был прекрасен: климат, дворец, территория и даже существа, которых школа держала на территории.              Гарри хотел бы провести там годы своего становления, но был прав, когда говорил, что ему нужно что-то другое.              Дурмстранг был почти полной противоположностью престижному французскому учебному заведению.              Там было невыносимо холодно, и Каркаров ясно дал понять, что его пребывание там будет трудным и что несмотря на то, что он, казалось бы, не держал на него зла, его не примут с распростертыми объятиями.              — Как Каркаров служил Волдеморту? — спросил он.              Кассиопея покачала головой.              — Я не знаю, — ответила она. — Никто доподлинно не знает, какую роль играл каждый Пожиратель смерти, но он был одним из них, Гарри. Опасный, жестокий человек, который, вероятно, совершил неописуемые вещи.              Гарри понимающе кивнул.              — Дурмстранг, — твердо сказал он. — Я выбираю Дурмстранг.              Кэсси, казалось, была обеспокоена его выбором. А её челюсть заметно сжалась.              — Ты уверен?              — Да. Мне нужно стать настолько сильным, насколько я могу, и Дурмстранг — лучшее место для этого, — объяснил он. — Во Франции было бы здорово, тетя Кэсси, и я бы с удовольствием туда поехал, но мне это не подходит, не с тем, что мне предстоит.              — То, что тебе предстоит? — с любопытством спросила Кэсси.              Гарри кивнул.              — Я должен быть готов к встрече с ними и с ним.              — Он мёртв, Гарри, — заверила его женщина, и Гарри сглотнул от её слов.              — Нет, не мёртв, — покачал головой он. — Он где-то там, я чувствую его здесь, — объяснил он, указывая на свой шрам.              Сколько он себя помнил, Гарри чувствовал что-то внутри себя, кого-то другого внутри себя.              Иногда он видел вещи, о которых не должен был знать, видел мир глазами другого, а потом возвращался в себя, и у него начинала болеть голова.              С тех пор как он начал обучаться окклюменции, такие случаи стали реже, но он по-прежнему видел и знал то, чего не должен знать простой мальчик.              Кассиопея обеспокоенно посмотрела на него, и Гарри ободряюще улыбнулся ей.              — Это неважно, — утешил он. — Если что, я рад, что он всё ещё жив, потому что это значит, что я смогу уничтожить его за то, что он сделал с моими родителями, и заставить его, по-настоящему, страдать за это. Ведь именно так мы поступаем с нашими врагами, не так ли?              Кассиопея кивнула.              — Так и есть, — тихо согласилась она.              Гарри благодарно кивнул, встал и обогнул стол, за которым сидела его тетя.              — Спасибо тебе, — искренне сказал он, обхватив ее руками, — за то, что учишь меня.              — У нас еще целый год совместной жизни, и твои уроки со мной только начинаются, — ответила женщина. — Каждое лето и каждое Рождество ты будешь находиться здесь, со мной, и я буду присылать тебе дополнительные материалы, над которыми ты сможешь работать, пока находишься в школе. Когда придет время возвращаться домой, уже не будет иметь значения, кто твои враги, Гарри.              — Да, не будет, — поклялся Гарри.