Глава 6: Школьная жизнь

      Хэллоуин 1991 года              Гарри пробыл в Дурмстранге чуть меньше двух месяцев и уже начал чувствовать, что наконец-то освоился здесь, что было не так-то просто из-за постоянно меняющейся обстановки в школе.              Тем не менее, он уже ознакомился с доступными ему предметами, за исключением тех, которые по разным причинам не посещали первокурсники, и был уверен, что нашел те, в которых преуспеет.              Темные искусства были действительно тем, к чему у него была природная склонность, как Чары, Трансфигурация и Рунические исследования, среди прочих.              Гербология его мало интересовала, как и занятия по ясновидению, к которым тоже требовалась природная склонность.              Гарри был очарован изучением магической математики. Однако это было не то, в чем он преуспевал несмотря на то, что старался изо всех сил, и, как многие другие, на уроках, которые он, казалось, хорошо изучил , его в основном игнорировали.              Тем не менее, это не мешало ему пытаться учиться.              — Продолжай, Поттер, — приказал Олаффсон, проходя мимо него, когда сделал ещё один круг по полю для квиддича.              Гарри выругался.              Почему он проявлял к нему такой интерес? Олаффсон был намерен либо сделать его самым сильным и выносливым в Дурмстранге, либо убить.              Гарри не мог с уверенностью сказать, почему именно, но огромный исландец ему не очень нравился.              Он был немногословен, что не имело особого значения, когда от него требовалось лишь рявкнуть простую инструкцию, а от учеников ожидалось её выполнение.              Немногие получали удовольствие от «Тренировок для магии», и хотя Гарри не хотел бы ничего больше, чем время от времени тренироваться, он чувствовал пользу от того, что находится под его руководством лишние сорок пять минут в день.              — Сойдет, — сказал Олаффсон. — Иди прими душ.              Гарри сгорбился и сделал несколько глубоких вдохов холодного воздуха, морщась от того, что он обжигает легкие, и когда выпрямился, Олаффсона уже не было.              — Маньяк, — пробормотал Гарри, возвращаясь в школу, чтобы последовать его совету.              Горячий душ был необходим, чтобы размяться.              Это началось еще до конца первой недели, когда Олаффсон однажды вечером вызвал его из гостиной после ужина и просто велел следовать за собой.              С тех пор Гарри каждый вечер подвергали тренировкам, не объясняя толком, почему?              Он спрашивал, но получал в ответ лишь ворчание, но Гарри знал, что за тем, что он делает, стоит какая-то причина, даже если ему её не расскажут.              Тряхнув головой от мыслей, которые только расстраивали его, он вошел в гостиную и сразу же пересел к камину.              Он нахмурился, когда Элеонора хихикнула, глядя на него.              — Это не смешно, — пробормотал он.              — О, бедный Гарри, — проворковала девушка, переходя на другую сторону дивана, на котором сидела. — Давай, присаживайся.              Гарри с трудом согласился, но только потому, что у него болели ноги.              Он застонал, когда сел, но не от облегчения, а от раздражения, когда Саммерби радостно завопила.              — Наконец-то!              Она победно затанцевала, а Гарри достал надувной кусок резины из-под своей подушки.              С самого начала семестра она пыталась разыграть его, но до сих пор ей это не удавалось.              — Серьезно? — разочарованно спросил он.              Саммерби ухмыльнулась, к чему Гарри уже привык.              Эта девушка была олицетворением проблем, но в то же время она была невероятно доброй.              Не проходило и дня, чтобы она не проверила остальных членов группы, чтобы убедиться, что с ними всё в порядке, и не похоже, что умение веселиться было её единственным талантом.              Элеонора Саммерби уже доказала, что отлично разбирается в Чарах и Трансфигурации, склонность к которым, как она утверждала, унаследовала от своей бабушки.              — Ладно, ты меня поймала, — согласился Гарри, а на его губах заиграла веселая улыбка. — Значит, теперь очередь за кем-то другим?              Саммерби кивнула.              — Наверное, да, — вздохнула она. — Я буду скучать по попыткам разыграть тебя.              — А я — нет, — фыркнул Гарри.              Элеонора надулась, окинув взглядом остальных членов группы, и только потом остановилась на Каине.              — Большое спасибо, Поттер, — проворчал оборотень.              Гарри это веселило.              Несмотря на то, что в течение недели, предшествовавшей полнолунию, он боролся со своим состоянием, с ним было приятно общаться, он часто отпускал колкости и сам был не лишен чувства юмора.              К сожалению, полнолуние приближалось, и, хотя Гарри чувствовал себя бесполезным, Каин не остался один.              Другие студенты-оборотни присматривали за ним в трудные дни и следили, чтобы он был с ними во время превращений в подземелье, отведенном для них.              Каину очень помогало то, что рядом с ним был кто-то из его сородичей, а товарищество среди оборотней было очень сильным.              Те, кто прочувствовали Дурмстранг с этой стороны, обычно присматривали друг за другом.              Большинство чистокровных называли их «остальными», а менее вежливые называли их «полукровками». Старшие студенты, не принадлежащие к чистокровным, носили прозвище «Другие», которое они ласково давали всем, кто присоединялся к ним каждый год.              Гарри нашел это название подходящим.              Он всегда был кем-то другим, а здесь он чувствовал себя среди людей, которые были такими же уникальными, как и он.              — Он делает это только потому, что ты ему нравишься, — хмыкнул Штайнер, старший оборотень.              Гарри вопросительно посмотрел на него.              — Олаффсон. Он заставляет делать дополнительные упражнения только тех, кто ему нравится. Так было со старшими учениками, обычно с игроками в квиддич. Считай, что тебе повезло, что ты не Крам. Он занимается с ним дважды в день.              — Крам? — спросил Гарри.              — Виктор, — уточнил Штайнер. — Он учится на четвертом курсе и только что подписал контракт на участие в профессиональной команде в Болгарии. Ходят слухи, что всего через несколько лет он станет лучшим ловцом в мире.              Гарри одобрительно кивнул.              Первокурсникам не разрешалось приближаться к тренировкам по квиддичу и даже держать в руках метлу — только после Рождества, когда начнутся уроки полетов.              — Два раза в день?              Штайнер кивнул.              — Виктор постоянно проклинает его, но потом говорит, что это ему очень помогает.              Гарри задумчиво хмыкнул.              Возможно, Штайнер был прав, а возможно, Олаффсон действительно хотел сломить его.              Это ещё предстоит выяснить.              — А где Люсинда? — спросил он.              — Ушла на вечерний урок, — сообщил ему Йонас.              У вампиров были дополнительные занятия по вечерам, о содержании которых они не рассказывали остальным ученикам.              Не то чтобы им это было запрещено, но для них это было что-то вроде личного исследования, поэтому никто не требовал от них рассказывать.              — Ана?              — Спит, — вздохнула Элеонора, положив голову на плечо Гарри.              Внешне она была довольно ласкова со всеми в их группе, к чему Гарри всё ещё привыкал.              Ана действительно спала больше остальных, тем более что погода с наступлением зимы становилась всё хуже.              — Пожалуй, я приму душ и сделаю то же самое, — решил Гарри, и встал.              Олаффсон его утомил.              — Постараюсь не разбудить тебя, — крикнул Каин, когда Гарри направился к их комнате.              Гарри помахал ему рукой.              В целом, он не так уж и сильно храпел, как в первую ночь, но перед полнолунием и после него это было просто невыносимо.              Тем не менее Гарри не хотел, чтобы он чувствовал себя виноватым за то, над чем не властен.              Очевидно, это было частью болезни, которую носил в себе вместе с ужасными превращениями и усталостью.              Гарри не пожелал бы такого никому, особенно такому доброму мальчику, как Каин.              Потирая виски в попытке избавиться от головной боли, он включил воду в душе, а затем разделся и вздохнул с облегчением, когда горячая вода начала каскадом литься на него, хотя от этого головная боль только усилилась.              С тех пор как он прибыл в Дурмстранг, кошмары участились, и если он не продолжал регулярно заниматься окклюменцией — всё становилось только хуже, однако это были не те же самые сны, что мучили его всегда.              Время от времени появлялись новые: обрывочные видения незнакомого мужчины, который, казалось, разговаривал сам с собой.              Гарри не мог понять их смысла, но за ними всегда следовала пульсирующая головная боль.              В попытках отдышаться, он прижал ладонь к своему шраму, когда волна агонии захлестнула его, но не успел он дотянуться до крана, чтобы выключить душ, как рухнул на колени, зрение померкло, и чужой голос заполнил его сознание.              «Тролль был глупой затеей».              «Простите, хозяин, в будущем я буду более внимательным».              Это снова был человек в пурпурном тюрбане, хотя на этот раз он был без него. Он смотрел на свое отражение в ручном зеркале, из которого Гарри, казалось, выглядывал с другой стороны.              «Убедись в этом, Квиррелл. Северус уже подозревает тебя».              «Может быть, мы просто откроемся ему, хозяин? Он может оказаться полезным союзником».              «НЕТ!»              Гарри глубоко сглотнул, услышав этот ответ.              Он знал этот голос, и, хотя это был не самый яркий кошмар, преследовавший его, он никогда не забудет его.              «Уйди в сторону, девчонка…»              Голос звучал с трудом, в нем не было прежней силы и самодовольства, но Гарри знал, кто это говорит.              Волдеморт.              «Мы должны быть сильными, когда откроемся Северусу», объяснил Волдеморт.              «Да, хозяин», ответил Квиррелл, покорно склонив голову, и Гарри обнаружил, что смотрит в потолок комнаты, в которой они находились.              «Хорошо, а теперь мы должны снова отправиться в лес. Мне нужно подкрепиться».              Взгляд на комнату начал тускнеть, и в ушах зазвучал шум журчащей воды.              Открыв глаза, Гарри обнаружил, что тяжело дышит на полу ванной комнаты, а на него льётся горячая вода.              Со стоном он поднялся на ноги, они дрожали, пока он размышлял о том, чему был свидетелем, но видение уже становилось бессвязным.              Голос, который он начал слышать совсем недавно.              Какой-то тролль?              Гарри откинул волосы с глаз, досадуя, что от увиденного не осталось и следа, но порадовался, что головная боль немного утихла и стала более терпимой.              По крайней мере, до следующей ночи.              Он выпустил ещё один глубокий вдох, закончил приводить себя в порядок, выключил душ и, едва успев подготовиться, рухнул в постель, так как был обессилен и уже не помнил даже самых смутных деталей видения, которое было всего несколько минут назад.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Альбус смотрел сквозь сплетенные пальцы на угасающий огонь в камине. Вечер был просто катастрофическим, и ему повезло, что никто не пострадал.              Мисс Грейнджер и мистер Лонгботтом отделались лишь несколькими порезами и синяками, но, если бы он и другие сотрудники не прибыли вовремя, последствия могли бы быть ужасными.              — Как твоя нога, Северус? — спросил он у мастера зелий.              Тот скорчил гримасу, так как раз в этот момент прижигал рану.              — Болит, — просто ответил он.              Альбус бросил на него сочувственный взгляд.              — Мы выяснили, почему мисс Грейнджер не было на празднике сегодня вечером?              Минерва поджала губы.              — Она была расстроена замечаниями, которые сделал ей мистер Малфой, — пояснила она. — Этот мальчик — преступает дозволенное, Альбус, и с этим нужно что-то делать. Я слышала, что близнецы Уизли очень недовольны им и его… товарищами. Если мы не пресечем это в зародыше, то ситуация станет очень неприятной. Почему старшие слизеринцы не держат его в узде?              — Потому что они не хотят вызывать гнев Люциуса, — ответил Северус. — Многие из их родителей либо в долгу перед ним, либо не в состоянии что-либо сделать.              Минерва покачала головой.              — Значит, Драко и дальше будет сходить с рук его поведение? — недовольно пробормотала она. — Я уже несколько раз отправляла его на отработку, но это его не останавливает.              — Я поговорю с ним, если это принесет пользу, — заверил её Северус. — Он считает себя неприкасаемым, и во многом это так и есть. Мало кто готов противостоять ему, а те, кто готов, только усложнят жизнь себе и своим родителям.              Альбус недовольно нахмурился.              Он видел, как нарастающее напряжение перерастет в нечто крайне неприятное, если Драко не обуздает свое поведение.              Как в годы возвышения Геллерта, когда Арктурус Блэк и Карлус Поттер заключили своеобразный мир.              Смог бы Гарри сделать то же самое, будь он здесь?              Альбус тряхнул головой.              Гарри здесь не было, и директор почти ничего о нём не знал, кроме того, чем Геллерт решил помогать ему.              Он нахмурился.              Квиринус демонстрировал весьма странное поведение, деля тело с сущностью Тома, которая нашла его.              Альбус понимал, что играет в опасную игру, но любой подход к его бывшему ученику был опасен.              Таким образом, он мог хотя бы наблюдать за тем, что осталось от Темного Лорда, хотя и начинал сомневаться в правильности своего подхода к устранению угрозы.              Квиринус и сам был одаренным волшебником, и встреча с, возможно, самым опасным магом, которого Британия произвела на свет за последние столетия, только укрепит его и без того впечатляющие способности.              Нет, Альбус знал, что с этого момента он должен действовать осторожно и дополнить и без того значительную защиту вокруг камня.              Он кивнул сам себе, у него начала формироваться идея.              Это будет непросто, но, если он справится с этим, камень будет в безопасности от Темного Лорда, хотя Альбус знал, что Том неизбежно однажды вернется.              Пока же ему нужно было лишь отсрочить это, пока Гарри не будет готов.              — Я бы посоветовал держать мисс Грейнджер подальше от мистера Малфоя, насколько это возможно, — вздохнул он. — Северус, я рассчитываю на то, что ты поговоришь с мальчиком. Напомни ему, что в Хогвартсе не терпят издевательств, и любые дальнейшие инциденты повлекут за собой суровое наказание.              Северус поклонился ему, и встал.              — Как пожелаете, директор, — ответил он.              — Минерва, присмотри за мисс Грейнджер и заверь её, что она может обращаться, если ей понадобится поддержка. Я поговорю с ней и мистером Лонгботтомом утром.              Минерва кивнула и вышла из кабинета.              — Что с Квирреллом? — спросил Северус. — Я не ожидал от него ничего подобного.              — Я тоже не ожидал ничего столь дерзкого, — вздохнул Альбус, — и могу предположить, что в ближайшие месяцы его попытки станут только отчаяннее. Я разберусь с камнем, Северус, и найду способ сделать это так, чтобы не пострадали студенты.              — А сейчас это недостаточно опасно для них?              Альбус покачал головой.              — Пока он верит, что камень всё ещё доступен ему, он будет продолжать тянуть время, и я использую это в своих интересах.              Северус, похоже, не был доволен.              — Хорошо, — пробормотал он и последовал за Минервой, оставив директора наедине со своими мыслями, которые неизбежно перетекали к мальчику, уже взвалившему на свои плечи, казалось бы, непосильную ношу.              Если Квиринус начал демонстрировать столь безрассудное поведение и черты Тёмного Лорда, то насколько сильно влияет на Гарри крестраж внутри?              Это был актуальный вопрос, который с годами будет становиться всё более острым.              Альбусу нужно было встретиться с Гарри, чтобы самому увидеть его, а пока он будет полагаться на Геллерта, чтобы тот поделился с ним той информацией, которой сам пожелает.              

══════ஜ▲ஜ══════

             — Шестой кирпич слева, — прошептал Гарри, постукивая палочкой по стене из-под мантии и сделал шаг назад, когда в ней появилось отверстие, маленькое, но достаточное, чтобы через него мог пройти человек.              Войдя в потайную комнату, он улыбнулся.              Внутри было достаточно просторно, чтобы он мог в уединении практиковать любую магию, которую пожелает, или просто использовать как убежище, если понадобится.              Тот, кто снабдил Кассиопею этим списком, несомненно, потратил много лет на раскрытие секретов Дурмстранга.              От коротких путей, позволяющих значительно сократить время передвижения по школе, до потайных комнат, подобных этой, и даже одной с личными записями, написанные тем же почерком, что и на свитке, — Гарри нашёл настоящую сокровищницу, которой мог воспользоваться, пока находился здесь.              Выйдя из комнаты, он закрыл за собой проход и направился обратно в гостиную.              Эта вылазка была не такой простой, как ему хотелось, улизнуть на разведку, даже в темноте, когда Люсинда и другие вампиры бодрствуют, но обычно ему удавалось уединиться после того, как Олаффсон отпускал его на ночь.              Уложив мантию-невидимку обратно, он вошел в гостиную и обнаружил, что большинство уже легли спать, а когда сверился с часами, понял, как долго его не было сегодня.              Остались только вампиры, и Люсинда прищурила бровь, когда он подошел к ним.              — Побывал в каком-нибудь хорошем месте? — спросила она.              — Просто гулял после занятий с Олаффсоном.              Люсинда хмыкнула.              Она была довольно замкнутой, но Гарри подозревал, что это связано с тем, что она большую часть жизни не проводила много времени среди других людей, по крайней мере, не из себе подобных.              Тем не менее ему нравилось думать, что она потеплела к нему.              У нее было чутка злое чувство юмора, которое он ценил, и она очень заботилась о нем и других людях из их группы.              Несмотря на то, что временами она была довольно холодной, Гарри понял, что она ему нравится.              — Ты когда-нибудь спишь? — с любопытством спросил он.              Люсинда пожала плечами.              — Нечасто, — ответила она. — Мне это не нужно, но иногда это приятно.              — Еще одна человеческая слабость, — фыркнул Гарри.              Люсинда усмехнулась.              — Я всегда могу обратить тебя, — пробубнила она.              В ответ Гарри издал драматический вздох.              — Не думаю, что моей тете это очень понравится.              — Жаль, — с ухмылкой ответила Люсинда. — Из тебя получился бы отличный вампир, и тогда мы могли бы жить вместе вечно.              Гарри улыбнулся девушке.              — Это похоже на начало истории, в которой мы попытаемся захватить мир, а в итоге оба погибнем.              — Так и есть, — согласилась Люсинда, вызвав усмешку Гарри.              — Так вот почему ты никого не подпускаешь к себе? — мягко спросил он, — Потому что однажды мы все умрем, а ты будешь жить дальше.              Люсинда сузила глаза.              — Не задавай вопросов, ответ на которые тебе не понравится, Гарри.              — Но ведь так и есть, да?              Девушка сглотнула, прежде чем кивнуть.              — Если ты расскажешь кому-нибудь из остальных, я тебя укушу, — предупредила она, — и это будет не для того, чтобы обратить.              Гарри вздрогнул от этой мысли, когда её взгляд впился в него, а затем он встал и обхватил её за плечи.              Ее кожа была холодной на ощупь, но это не помешало ему поцеловать её в щеку, отчего та вздрогнула.              — Я ничего не скажу, — пообещал он, — но это не значит, что я позволю тебе оттолкнуть меня. То, что ты переживешь меня, не означает, что мы не должны быть друзьями, не так ли?              Люсинда неуверенно покачала головой.              — Хорошо, — заявил Гарри, вставая, — но как человеку, мне нужно выспаться.              Люсинда усмехнулась, и обнажила клыки.              — Вы такие жалкие. Поддайся своей слабости, если тебе так нужно, — презрительно сказала она.              — Благодарю вас, о милосердная темная принцесса, — с поклоном ответил Гарри.              — Никогда больше не называй меня принцессой! — прорычала Люсинда.              Гарри лишь улыбнулся ей и направился в комнату, которую делил с остальными мальчиками.              — Я серьезно, Поттер! — крикнула она вслед.              Гарри только помахал рукой в ответ и рассмеялся, услышав её слова.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Пэнси знала, что её отец мечтал о возможном брачном контракте с Драко. Она была не то, чтобы совсем против, но с началом учебы в Хогвартсе её мнение быстро изменилось.              Она знала, что у Драко есть эго, что его мнение о себе никогда не сравнится ни с чьим другим, но она не знала, насколько жестоким, злобным и крайне неприятным он может быть по отношению к другим.              Не то чтобы она много наблюдала за ним в дошкольные годы.              Они встречались несколько раз: на приемах или когда её отец и лорд Малфой вели дела, но, увидев его таким, каким он был на самом деле, вдали от вынужденной вежливости и поклонов, Пэнси испугалась.              Дело было не только в том, как он обращался с теми, кого считал ниже себя, вроде Грейнджер, но и в том, что те, кого он, казалось бы, считал друзьями, часто становились объектом его жестоких прихотей.              Крэбб и Гойл происходили из семей, которые были значительно беднее, чем большинство других, но, тем не менее, они были чистокровными, и Драко относился к ним не лучше, чем к домовым эльфам.              Конечно, они были довольно глупыми, что, по мнению Пэнси, только ухудшало отношение к ним.              Даже Тео не мог ничего ему сказать, а Драко достаточно опасался Блейза и репутации его семьи, чтобы не испытывать судьбу, по крайней мере, пока.              Миллисент старалась не привлекать к себе внимания, когда Драко был рядом, а единственной в их году, кого он не успел задеть, была Дафна Гринграсс.              Пэнси не верила, что для него это хорошо закончится.              Девушка часто повторяла, что хочет, чтобы он попробовал, и тогда она сможет поставить его на место.              Возможно, именно это ему и было нужно?              У Драко не было никого, кто мог бы ответить, наказать его за его поступки.              Близнецы Уизли пытались, но Снейп заставлял их обоих неделями сидеть на отработки.              Конечно, они перешли черту, попытавшись затолкнуть Драко в туалет Плаксы Миртл, но Пэнси не могла придумать ни одной причины, по которой он не заслужил этого.              Она покачала головой, просматривая домашнее задание по трансфигурации.              Драко снова стал невыносим, но теперь начал влиять и на старших слизеринцев, которые не хотели вызывать гнев Люциуса Малфоя.              — Вы видели, какой он бесполезный? — захихикал Драко. — Как Лонгботтом вообще здесь оказался? Он ничем не лучше сквиба.              Остальные дружно рассмеялись.              — А Грейнджер, если бы её зубы были побольше, я уверен, что Министерство забрало бы её, чтобы убедиться, что она действительно человек.              Пэнси встретилась взглядом с Дафной, и та фыркнула.              — А что насчет Уизли? — спросил Крэбб.              — Предатели крови, — самодовольно заявил Драко. — Они позорят чистокровных. Честно говоря, Хогвартс действительно выскреб дно котла, чтобы набрать таких отбросов, которые собрались здесь в этом году.              Пэнси старалась не обращать внимания на блондина, начав писать письмо Гарри, используя книгу по трансфигурации, чтобы скрыть то, что она делает.              Как никогда раньше, она жалела, что её друг решил не поехать в Хогвартс.              Драко точно не стал бы вести себя так, как сейчас, если бы рядом был кто-то вроде Гарри.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Завтрак в Дурмстранге всегда проходил оживленно, отчасти потому, что это был первый прием пищи за день, а также потому, что доставлялась почта — то, чего с нетерпением ждали все студенты, независимо от их статуса в школе.              Почта доставлялась почтовым отделением в Австрии, где климат слишком холодный для совы или любого другого существа.              Каллидоре нужно было отдохнуть несколько дней после того, как она прибыла со свитком Гарри, и он отправил Кэсси ответную записку с просьбой не посылать её снова.              — Поттер, — сказал почтмейстер, опуская перед ним единственный конверт.              Гарри сразу узнал каракули Пэнси.              Она часто писала ему, рассказывая, как ей нравится в Хогвартсе, и сетовала на то, что он решил учиться в Дурмстранге.              Она надеялась, что он передумает, но этого не произойдет.              Несмотря на то, что временами здесь было непросто, Гарри здесь нравилось.              — От кого письмо, Гарри? — спросил Каин.              Гарри не стал отвечать сразу, решив перед этим прочитать письмо.              Дорогой Гарри,              Надеюсь, что это письмо застало тебя в добром здравии.              Несколько дней назад в Хогвартс проник тролль!              Никто не знает, как он пробрался в замок, но профессор Дамблдор справился с ним.              Никто серьезно не пострадал, но интересно, почему это произошло. Тролли не живут в Запретном лесу.              В любом случае, Драко стал ещё хуже, чем когда-либо.              Если кто-нибудь не предпримет что-нибудь в ближайшее время, он действительно причинит кому-нибудь вред.              Из-за него тролль чуть не убил девочку, потому что она спряталась в туалете после того, как он нагрубил ей.              Напиши поскорее,              Пэнси.              Гарри все больше хмурился, когда читал письмо: упоминание тролля вызвало у него смутное воспоминание о том, как его мучила головная боль на Хэллоуин.              Пэнси уже упоминала о Малфое — семье, о которой его предупреждала Кассиопея.              Люциус был Пожирателем смерти, и Гарри не сомневался, что в будущем они с ним сойдутся в схватке, особенно когда этот глупец узнает, что его драгоценный сын не наследник Блэков, как он считал.              — Гарри, ты в порядке? — спросила Ана. — У тебя такой вид, будто ты собираешься кого-то убить.              Гарри отмахнулся от этого, и улыбнулся.              — Я в порядке, — заверил он её. — Это просто письмо от моего личного целителя, в котором он сообщил, что я не подхватил никаких болезней от общения с такими, как вы.              Ана подняла бровь в его сторону, а Люсинда с усмешкой пнула его под столом.              — Разве это возможно? — обеспокоенно спросил Каин.              — Ну, если только ты не укусишь меня, когда трансформируешься, то вряд ли, — задумчиво ответил Гарри, — но, с другой стороны, я полагаю, ты можешь заразить меня блохами.              — У меня нет блох! — горячо возразил Кейн.              — Он тебя просто подначивает, — хмыкнула Люсинда.              Гарри невинно улыбнулся, но тут же опустил глаза, заметив, что один из чистокровных третьекурсников приближается к одному из столов, за которым ему не место.              — Что он делает? — спросил он.              — Он идет за Штайнером, — пробормотал Каин, опустив взгляд на свою тарелку, чтобы не привлекать к себе внимания.              — Почему?              — Потому что Баркус нас ненавидит, и решил, что теперь очередь Штайнера.              Гарри сузил глаза, наблюдая за тем, как чистокровный пытается вывести Штайнера из себя, столкнув его тарелку с едой на пол. Его взгляд метнулся к персоналу, который предпочел проигнорировать инцидент.              — Гарри, не надо! — предупредила Люсинда, когда он встал.              Он оттолкнул руку, схватившую его за одежду, и направился к оборотню, который не оказывал никакого сопротивления.              — Штайнер! — с энтузиазмом поприветствовал его Гарри. — Как ты сегодня?              Он проигнорировал Баркуса, и Штайнер вопросительно посмотрел на него, молча умоляя его пройти дальше.              — Разве ты не видишь, что Штайнер занят? — прорычал Баркус. — Ему нужно навести порядок на столе.              — О, простите, — вежливо ответил Гарри. — Кажется, мы не знакомы.              — Джин Баркус, — уточнил он, и угрожающе встал во весь рост.              — Что это за имя такое — Гавкус? — смущенно спросил Гарри, вызвав приступ смеха у студентов поблизости.              Мальчик покраснел от смущения и гнева.              — Баркус! — горячо поправил он.              — Я правильно понял с первого раза, — пренебрежительно сказал Гарри. — Почему бы тебе не вернуться за свой стол, здесь полно опасных зверей.              — Мерзкие полукровки, — усмехнулся Баркус.              Гарри хмыкнул, и кивнул.              — Может быть, — ответил он, — но мы же не хотим, чтобы ситуация стала ещё более неприятной, чем она есть, правда?              Баркус сузил глаза, глядя на Гарри.              — Ты мне угрожаешь? — спросил он.              — Думаю, да, Гавкус, — подтвердил Гарри, и повернулся к нему лицом. — Я вежливо попросил тебя, а теперь ты начинаешь меня раздражать. Пшёл вон, пока я действительно не вышел из себя.              Его тон стал холодным, и Баркус заколебался, прежде чем его рука дернулась к палочке.              Но не успел, ведь Гарри первым дотянулся до палочки, отправив старшекурсника на каменный пол, где тот начал учащено дышать.              — ПОТТЕР! — предостерегающе крикнул Каркаров.              Гарри не сводил глаз с Баркуса, пока тот возвращал свою палочку в рукав.              — Самооборона, директор, — ответил он. — Баркус просто не успел вовремя достать свою палочку.              Каркаров кивнул, и на его губах появилась легкая усмешка.              — Возвращайтесь на свое место, — приказал он. — И ты, Баркус. Еще один подобный инцидент, и я заставлю вас обоих бежать круги с профессором Олафссоном, пока вы не потеряете сознание, понятно?              Крупный исландец засиял при этой мысли, и Гарри кивнул.              — Понял, директор, — ответил Гарри и поклонился, после чего вернулся на свое место.              — Будут проблемы, — упрекнула Люсинда. — Баркус этого так не оставит.              Гарри беззаботно пожал плечами, и начал есть яичницу.              — Это у него будут проблемы, если он пойдёт таким путём, — пробормотал он.              Люсинда лишь покачала головой, а остальные члены группы вопросительно уставились на него.              — Знаешь, Поттер, иногда я задумываюсь, есть ли у тебя чувство самосохранения, — усмехнулся Йонас.              Гарри ничего не ответил, размышляя о том, почему так разозлился.              Он презирал хулиганов, но в Дурмстранге это было обычным явлением.              Может быть, он просто устал, или ему надоело, как обращаются с теми, кого он считал своими друзьями.              Его тошнит от таких людей, как Баркус.              Его мысли вернулись к письму, которое прислала Пэнси, и он кивнул сам себе, прежде чем отправить ответ.              У нее был свой Баркус, и, хотя Драко не пытался издеваться над ней, неизвестно, что сделает этот мальчишка, если его не контролировать.              Может быть, он и не студент Хогвартса, но это не значит, что он беспомощен в этом вопросе, и, закончив писать записку, он покинул стол для завтрака, чтобы взять что-нибудь, и приложить к письму, когда будет отправлять его обратно.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Прошло чуть меньше недели, прежде чем ответ Гарри был получен, но не само письмо занимало мысли Пэнси. Мальчик прислал небольшой мешочек с белым порошком, в котором было лишь упоминание о нем;              Если Драко будет вести себя как осел, может, ему стоит стать им на некоторое время.              Пэнси чуть было не выбросила письмо, но придержала его и подумала, не послать ли его анонимно близнецам Уизли, но решила не делать этого.              Нет, если она собиралась это использовать, она должна сделать это сама.              Мысль об этом не давала ей покоя, но чем дольше она держала этот порошок в руках, и чем невыносимее становился Драко, тем труднее было сопротивляться.              Издевательства блондина с каждым днём становились только хуже.              Только накануне он вместе с Крэббом, Гойлом и Тео попытался столкнуть Лонгботтома с лестницы третьего этажа.              МакГонагалл была в ярости, но поскольку Лонгботтом отказался рассказать ей, кто это сделал, она ничего не могла сделать, даже если бы знала, кто стоит за этим инцидентом.              Для Пэнси это стало последней каплей.              Ей не нравились ни Лонгботтом, ни Грейнджер, с которой он проводил время, но их жизнь не должна была становиться хуже из-за Драко и ему подобных.              «Как бы поступил Гарри?» задала она себе вопрос, и тут же её мысли переключились на порошок, который он прислал.              Пэнси уже приняла решение, и, хотя она не радовалась своему решению, нужно было что-то сделать.              В конце концов, так будет лучше для всех.              Она пришла на завтрак вместе с другими девочками из своего факультета и с облегчением обнаружила, что они заняты разговором о домашнем задании по зельям.              Трейси и Дафна помогали Миллисент, которая была не слишком уверена в себе, и пока они не обращали на нее внимания, Пэнси добавила порошок в кубок, из которого всегда пил Драко.              Крэбб и Гойл расположились по обе стороны от него, а Тео — слева от последнего.              Подсыпать ему порошок было слишком просто.              Мальчики пришли через несколько минут, и Пэнси почувствовала одновременно и облегчение, и трепет, когда Драко занял ожидаемое место и пожаловался на то, что в замке не так вкусно кормят, как дома.              — У нас на завтрак всегда есть свежие фрукты, — сказал он остальным.              — Вот фрукты, — заметил Тео, протягивая яблоко и банан.              Драко насмешливо хмыкнул.              — У нас лучше.              Тео закатил глаза, а Пэнси занялась тем, что намазывала маслом тосты, время от времени переводя взгляд на блондина.              После, казалось бы, вечности, наполненной нервозностью, Тео в конце концов взял свой кубок и осушил его, слегка поморщившись от вкуса.              — Тыквенный сок на вкус хуже, чем обычно, — пробормотал он.              Пэнси, стараясь не смотреть на Драко, и откусила кусочек от своего блюда.              Она намазала его маслом, но хлеб казался слишком сухим.              — На мой вкус, все в порядке, — пожал плечами Гойл, осушив свой кубок.              Пэнси поняла, что её усилия увенчались успехом, а Гарри в очередной раз доказал свою склонность к созданию проблем.              Драко попытался ответить, но в ответ раздалось громкое мычание.              Его глаза расширились от ужаса: на макушке выросли большие уши, а нижняя часть лица начала удлиняться.              Он снова закричал, вскочил на ноги, но споткнулся и оказался распростертым на полу.              Причина, по которой он потерял опору, быстро стала ясна.              У Драко больше не было ног.              У него появились копыта, и Пэнси начала чувствовать себя виноватой, когда по всему его телу начал прорастать мех.              Крэбб и Гойл, как и положено слугам, пытались помочь, пока шок студентов не прошел, и зал не наполнился смехом.              Даже те, кто сидел за столом Слизерина, присоединились к ним, что только раззадорило Драко, чей рёв становился все громче и неистовее.              — ТИШИНА! — громко крикнул Дамблдор, сошёл с помоста и подошёл к Драко с вытянутой палочкой.              Директор попытался отменить трансфигурацию, но безуспешно.              — О боже, — пробормотал он. — Филиус, не мог бы ты помочь мистеру Драко добраться до Больничного крыла?              Миниатюрный профессор кивнул, хотя было видно, что он пытается скрыть свое веселье по поводу сложившейся ситуации, и внимание профессора Дамблдора тут же переключилось на близнецов Уизли.              — Я разберусь с ними! — заявила МакГонагалл, и направилась к рыжеволосым.              — Подождите, мы тут ни при чем, — запротестовал один из них.              — Клянемся, — добавил другой.              — Мы это проверим. Сейчас же в мой кабинет, — прорычала МакГонагалл.              — Профессор, мне кажется, вы что-то не так поняли, — вмешался старший брат Уизли. — Фред и Джордж не приближались к столу Слизерина и не выходили из гостиной вчера вечером после того, как вернулись после отработки с мистером Филчем.              — Вы уверены в этом?              Старший Уизли кивнул, и МакГонагалл хмыкнула.              — Хорошо, на этот раз я вам поверю, — согласилась она и вернулась за стол, а Пэнси вздохнула с облегчением.              Она не хотела, чтобы у кого-то ещё были неприятности.              — Но кто бы это ни сделал, — обратился к ней один из близнецов, — мы будем очень признательны, если вы расскажете нам, как.              — Пришлите нам записку, мы ничего не скажем.              — Обещаем, — закончили они вместе, улыбаясь невинной улыбкой, которая никого не убедила бы.              А когда Драко вывели из зала, Пэнси вернулась к завтраку, чувствуя себя весьма довольной собой, но надеялась, что отец забудет о идее выдать её за него замуж.              Драко может вырасти красавцем, но его наклонности уже вызывали опасения, и Пэнси могла только представить, каким чудовищем он может стать, если ему позволят продолжать делать то, что он делает.