Глава 7: Друзья

      Декабрь 1991 года              Наконец наступил последний день перед рождественскими каникулами, и Гарри, как и все остальные студенты, с нетерпением ждал передышки от повседневной рутины Дурмстранга.              Хотя он с нетерпением ждал праздников, его собственное волнение не могло сравниться с волнением Элеоноры.              Последние две недели она почти не отвлекалась от праздника, в результате чего некоторые стали испытывать раздражение.              Последней каплей для Люсинды стало то, что Элеонора запустила в гостиной бомбу с блестками, и вампирша оказалась с ног до головы покрыта этой блестящей субстанцией.              Гарри и остальных это позабавило, но она не увидела в этом ничего смешного и до конца дня запретила Элеоноре участвовать во всем, что связано с Рождеством.              Эта мысль до сих пор вызывала у Гарри ухмылку.              — Что-то смешное, Поттер? — спросила вампирша, приподняв бровь.              — Ничего особенного, принцесса, — ответил он, заставив её раздуть ноздри.              Она уже перестала огрызаться на него за выбранное для нее прозвище, но Каин осмелился использовать его лишь однажды, когда узнал о нем.              Гарри не знал, что сделала Люсинда, но оборотень некоторое время держался на расстоянии от неё.              Люсинда хмыкнула, бросив на Элеонору предостерегающий взгляд, и достала коробку, в которой хранила свои праздничные вещи.              — Я не собиралась ничего запускать, — хмыкнула Элеонора.              — Хорошо, — ответила Люсинда, стараясь не улыбаться.              Гарри считал, что с начала месяца она втайне наслаждалась проделками Элеоноры. Не то чтобы она в этом призналась, конечно.              — Ты собралась? — спросил Гарри.              Люсинда кивнула, похлопав по карману своей мантии.              — Не могу дождаться, когда окажусь вдали от вас.              — Ты ужасная лгунья, — вздохнул Гарри. — Ты будешь скучать по нам, когда будешь дома, спать вверх ногами в сарае или где ты там живешь?              — Я не сплю вверх ногами!              Гарри пренебрежительно отмахнулся от нее, заканчивая собирать свой сундук.              — В один прекрасный день, Поттер, у тебя закончится удача, — предупредила Люсинда, хотя в её тоне не было и намека на злобу.              — И что тогда? — с любопытством спросил Гарри.              Люсинда сузила глаза.              — Может быть, ты узнаешь, — легкомысленно ответила она, одарив его улыбкой, от которой он вздрогнул. — Ты уже закончил?              — Сейчас закончу. Чёрт возьми, к чему такая спешка?              Люсинда снова улыбнулась.              — Я решила, что познакомлю тебя со своей матерью, — сообщила она Гарри. — Тогда мы посмотрим, куда исчезнет вся твоя спесь.              — Твоей матерью?              Люсинда кивнула, облизывая губы.              — Она приготовит из тебя обед, Поттер.              Гарри посмотрел на Элеонору, которая лишь пожала плечами.              — Было приятно познакомиться с тобой, Гарри.              Он не в том направлении искал помощи и выругался про себя.              — Прежде чем ты встретишь своего создателя, я уверена, что моя мать будет рада познакомиться с тобой, — как ни в чем не бывало продолжила Элеонора.              — Почему?              Элеонора снова пожала плечами.              — Почему бы и нет? — спросила она.              — Это что, попытка запугать бедного Гарри? — сказал он в пространство.              — Моя мама — очень милая женщина, — подняла руки Элеонора.              — А моя — нет, — добавила Люсинда.              Гарри только покачал головой, радуясь, что Ана, Каин и остальные уже уехали.              Он не знал, с каким количеством родителей ему придется столкнуться за один день.              — Я закончил, — сказал Гарри, закончив собирать чемодан.              Взмахнув палочкой, он уменьшил его и положил в карман, наконец-то позволив себе почувствовать радость от того, что скоро будет дома.              — Пойдёмте во двор, — сказала Люсинда, взяла его за руку и начала выводить из коридора.              — Я могу идти сам, — запротестовал Гарри.              — Но ты можешь и сбежать, — заметила Люсинда. — Мы не можем этого допустить, не так ли?              Элеонора взяла его за другую руку, прежде чем он успел ответить, и Гарри смирился с этим, и повесил голову, чем вызвал приступ смеха у девушек.              — Ну что же, путь к виселице, — мрачно произнес он.              — Перестань драматизировать, — фыркнула Люсинда. — С тобой всё будет в порядке.              Гарри больше ничего не сказал, но поднял голову, почувствовав, как ледяной ветер донесся от парадных дверей, неся с собой голоса десятков людей, собравшихся во дворе.              Он улыбнулся, заметив стоящую в стороне Кассиопею, и та бросила на него вопросительный взгляд.              Однако прежде, чем он успел ответить, его потянула в другую сторону Элеонора, восторженно махавшая рукой женщине, на которую была мало похожа.              Гарри никогда бы не догадался, что невысокая брюнетка — её мать, но Элеонора заключила её в крепкие объятия, оставив Гарри наполовину свободным от сопровождающих.              — Мама, это Гарри, — представила его Элеонора, прежде чем он успел спланировать свой побег.              — Очень приятно познакомиться, Гарри, — сказала ему мать Элеоноры, бросив на дочь вопросительный взгляд.              — Он один из моих друзей, — пояснила девушка.              Женщина кивнула, переведя взгляд на вампиршу, которая всё ещё держала его за руку.              — Это Люсинда, — пояснил Гарри. — Она моя кровожадная вампирша-госпожа.              Элеонора хихикнула, а Люсинда потрепала его по плечу.              Девушка оказалась гораздо сильнее, чем выглядела, и Гарри, нахмурившись, потер пострадавшее место.              — Госпожа? — растерянно спросила мать Элеоноры.              — Гарри просто шутит, — вздохнула Элеонора. — Он часто так делает.              — Понятно, — признала мать Элеоноры, и похоже, вздохнула с облегчением. — Я думала…              — Вам ни в коем случае не стоит воспринимать его слишком серьезно, — посоветовала Люсинда. — У него есть привычка говорить некоторые вещи только для того, чтобы шокировать людей.              — Я запомню это, — весело сказала мать Элеоноры, глядя на Гарри. — Что ж, было приятно познакомиться с вами обоими. Пойдем, Элли, твоя бабушка ждет.              Глаза Элеоноры загорелись, и она бросилась в объятия Гарри.              — Скоро увидимся, — прошептала она и взяла мать за руку, прежде чем та активировала порт-ключ.              — Эта девчонка сумасшедшая, — пробормотала Люсинда. — Пойдем, теперь очередь моей матери.              Ухмылка, которую она послала в его сторону, заставила Гарри почувствовать беспокойство, но он позволил ей повести себя к высокой бледной женщине, которая ждала его на небольшом расстоянии.              Невозможно было ошибиться в родстве Люсинды и её матери.              Они были почти идентичны во всем: бледная кожа, черные волосы и жуткие глаза.              — Мама, — поприветствовала девушка женщину, когда они подошли к ней.              В её тоне не было ни ласки, ни тепла.              — Люсинда, — поприветствовала та свою дочь, прежде чем ее взгляд остановился на Гарри. — А это кто?              — Это Гарри, я упоминала его в нескольких своих письмах.              Взгляд Гарри метнулся к девушке, но она проигнорировала его.              — Ах, конечно, Гарри Поттер, — пробормотала женщина. — Да, любопытная история, ничего не скажешь.              Гарри глубоко сглотнул и нахмурился, заметив схожую черту между Люсиндой и её матерью.              — Вы все так делаете? — пробормотал он. — Постоянно облизываете губы?              Люсинда пришла в ужас от его вопроса, но её мать весело усмехнулась.              — Да, — подтвердила она, наклонилась вперед и оказалась в дюйме от его уха, — но только когда у нас возникает внезапное желание испить крови.              Гарри вздрогнул, и женщина искренне рассмеялась.              — И как часто у тебя возникает желание укусить меня? — спросил он Люсинду.              — Всего несколько раз в день, — небрежно ответила она. — Не волнуйся, я не буду, — заверила она его. — Я не могу представить, что проживу вечность, когда ты будешь рядом.              — Не знаю, радоваться мне или обижаться, — пробормотал Гарри.              — Это комплимент, — пояснила мать Люсинды. — Мы говорим такие вещи, только тем, кого любим.              Гарри с ухмылкой посмотрел на Люсинду, которая, несомненно, покраснела бы, если бы такое было возможно.              Вместо этого она бросила на него предупреждающий взгляд.              — Нет, он мне совсем не нравится, — покачала головой она.              Её мать скептически хмыкнула.              — Ну, прощайся, — приказала она.              — Пока, — коротко ответила Люсинда.              Гарри кивнул девушке.              — Я с нетерпением жду нашей следующей встречи, мистер Поттер, — довольно-таки сердечно сказала мать Люсинды. — До следующего раза.              Они исчезли в клубах дыма, а Гарри просто смотрел на место, где они стояли, размышляя, сможет ли он научиться этому, не становясь вампиром.              — У тебя появился интересные друзья, — прервал его мысли голос Кассиопеи.              Гарри кивнул.              — Да, — согласился он. — Похоже, мне нужно купить несколько подарков.              — А вампиры празднуют Рождество? — спросила Кассиопея.              — Не знаю, — задумчиво ответил Гарри.              Кассиопея покачала головой.              — Тем не менее тебе следует быть осторожным с девочкой и её матерью, — посоветовала она. — Вампиры — опасные существа, Гарри. Они не такие, как мы.              — Не похожи, — признал Гарри, — но отличия могут быть и к лучшему. Если бы я так не считал, я бы сюда не поступил, — напомнил он ей.       

══════ஜ▲ஜ══════

      — Ты играешь в очень опасную игру, Альбус, — предупредил его Геллерт. — О чем ты вообще думал, когда позволил ему зайти в школу?              Альбус сглотнул.              — Я не знал, пока не стало слишком поздно, — печально объяснил он. — Теперь я должен найти способ избавиться от него.              Геллерт недовольно хмыкнул.              — Камень в безопасности?              Альбус кивнул.              — Он не сможет добраться до него, — заверил он его. — Только тот, кто хочет взять камень, но не использовать его, сможет его забрать.              Геллерт одобрительно кивнул.              — Неплохое волшебство, — проговорил он. — Однако остается проблема, связанная с тем, что Темный Лорд овладел твоим идиотом-профессором. Что ты собираешься делать?              — Не знаю, я не знаю, как справиться с этой ситуацией.              Геллерт понимающе кивнул.              — Этот Квиррелл должен быть убит, — решил он. — Это единственный способ покончить с одержимостью.              — Я этого и боялся, — вздохнул Альбус.              Геллерт фыркнул.              — Это всегда было твоей слабостью, — заметил он. — Даже если речь идет о спасении многих жизней, ты отказываешься отнять одну. Мир должен быть благодарен тебе за то, что ты не ответственен за устранение Волдеморта.              Альбус пристыженно повесил голову, и Геллерт почувствовал укол вины за это.              — Как Гарри? — с надеждой спросил Альбус.              Вопрос вызвал лукавую ухмылку на губах Геллерта.              — У него всё замечательно, — сообщил он своему старому другу. — Поверишь ли, у него есть склонность к Темным искусствам? — добавил он, откинувшись в кресле.              — Темные искусства?              Геллерт кивнул.              — Кэсси получила письмо от его профессора, в котором тот спрашивал, сколько раз он занимался с ней до поступления в Дурмстранг, — пояснил он. — Она только начала обучать его магии семьи Блэк, которая, как ты, я уверен, знаешь, является уникальной по своей природе.              — Магия семьи Блэк? — обеспокоенно спросил Альбус.              Геллерт весело усмехнулся.              — Он будет Лордом Блэком, — заметил он, — и она пригодится ему, когда он встретится с Волдемортом, как и всё остальное, что он изучает в Дурмстранге. Из мальчика вырастет неплохой волшебник, хотя он и склонен попадать в неприятности.              — Какого рода неприятности?              — Ничего плохого, — заверил его Геллерт. — Кэсси получила ещё одно письмо, в котором объясняется, что Гарри вмешался, когда над одним из его сверстников издевался старший ученик. Он разрешил ситуацию довольно дружелюбно.              Альбус, казалось, вздохнул с облегчением.              — Значит, он заступается за других?              Геллерт раздраженно хмыкнул.              — Он прекрасный молодой человек, очень непохожий на нас, но сильный, и у него есть всё необходимое, чтобы пережить то, с чем он однажды столкнется. Я бы настоятельно попросил тебя не осуждать его, если вы когда-нибудь встретитесь. Он не поблагодарит за это.              — Я буду иметь это в виду, — пробормотал Альбус. — Я рад слышать, что у него все хорошо. Он счастлив?              Геллерт кивнул.              — Да, — ответил он. — Кэсси удивила меня тем, как сильно она его полюбила. Эта женщина будет защищать его даже ценой своей жизни, если придётся. И, судя по тому, что я слышал, она значит для мальчика весь мир. Когда придет время, он поставит на колени всех, кто желает ей зла, и тех, кого он считает друзьями.              — А много ли у него их?              — Думаю, да, — задумчиво произнес Геллерт. — Конечно, его поселили с учениками, которые не являются чистокровными, но, насколько я знаю, он сам выбрал это. Он познакомился с оборотнем, вампиршей, полуэльфийкой и даже с мальчиком, чья мать — карга.              Альбус, казалось, был встревожен этим откровением, и Геллерт рассмеялся над его выражением лица.              — Я думал, ты будешь рад, что он не относится с предубеждением к тем, кого многие считают низшими существами.              — Да, — быстро ответил Альбус. — Я не совсем удивлен. Близким другом его родителей был оборотень.              — Тогда, возможно, он больше похож на них, чем я предполагал.              — Возможно, — признал Альбус. — Джеймс был блестящим волшебником и довольно своеобразным. Он часто попадал в неприятности из-за своих проделок.              — Гарри во многом такой же, — вздохнул Геллерт. — А какой была его мать?              — Лили была очень умной ведьмой, прекрасно владеющей чарами и зельями, но всегда отстаивала то, во что верила. Она могла быть очень упрямой, но была одной из самых добрых людей, которых я встречал.              — Это похоже на Гарри. Может быть, он взял лучшее от них обоих.              — Мне хочется так думать, — прошептал Альбус, бросив на Геллерта вопросительный взгляд, и нахмурился.              — Я вижу, ты не последовал моему совету и не послал ему палочку.              — Нет, — подтвердил Альбус, — заместо этого я отправил мантию.              — Мантию? — вздохнул Геллерт, и встал.              Альбус кивнул.              — Она была во владении Поттеров с тех пор, как Иоланта Певерелл вышла замуж за представителя их семьи, и ей там самое место.              — А что с палочкой?              Альбус глубоко вздохнул.              — Я передам ее Гарри, когда придет время, — заверил он Геллерта. — Не думаю, что будет лучше, если она окажется в руках такого юного человека, когда её смогут так легко забрать.              С неохотой Геллерт согласился с ним.              — Проследи за этим, Альбус, — предупредил он. — Это действительно может стать для него выходом с ситуации, где будет зависеть его жизнь, и я не допущу, чтобы это было на моей совести.              — И я тоже, — искренне ответил Альбус.             

══════ஜ▲ஜ══════

             Кассиопея наблюдала, как Гарри заканчивает заворачивать последний из подарков, купленных для Пэнси. Девочка проведет канун Рождества с ними, и она знала, что Гарри очень по ней скучает.              Подарки, которые он купил для других друзей, уже были отправлены. Он сделал это из почтового отделения в Болгарии, где они совершали покупки.              Было очень приятно видеть эту сторону своего воспитанника, который чаще всего был очень серьёзен. Но когда он наносил последние штрихи на свою работу, улыбка, украшавшая его губы, была естественной, свободной от всего того, что, как знала Кэсси, мучило его.              — Это всё? — спросила она.              Гарри кивнул, складывая подарки рядом с елкой.              — Я даже подарил лорду Паркинсону кое-что за то, что он следит за семейными активами.              Кассиопея одобрительно кивнула.              Юлий продолжал отлично справляться со своей работой на протяжении многих лет, что ценили и она, и Гарри.              — Что ты ему подарил? — с любопытством спросила она.              — Уик-энд для него и леди Паркинсон на Французской Ривьере. Думаю, им это понравится.              — Понравится, — согласилась Кассиопея. — А что насчет остальных?              Гарри не стал рассказывать о том, что он купил для своих школьных друзей, и смущенно потер затылок.              — Ну, мне пришлось поискать подходящие подарки, — объяснил он. — Я не хотел никого ненароком обидеть. Вампиры могут быть довольно колючими, и я бы не хотел, чтобы моей крови жаждал целый клан.              — Это может быть проблематично, — признала Кассиопея. — Как и стая оборотней.              Гарри кивнул.              — А эльфы опасны?              Кассиопея задумчиво нахмурилась, ей мало что было известно об этой довольно скрытной расе.              — Если на них нападают, они могут быть очень опасны, — ответила она, — но они редко покидают свои земли, если это не связано с крайней необходимостью. Ты видел хоть одного из них там, где мы были?              Гарри покачал головой.              — Нет. Ана — единственная, кого я встречал.              — И, скорее всего, будет единственной, кого ты когда-либо встретишь, — заметила Кассиопея.              Гарри понимающе кивнул.              — Что ты подарил ей?              Гарри улыбнулся и начал объяснять, и Кассиопея была поражена тем, как тщательно он подошел к выбору подарка.             

══════ஜ▲ஜ══════

      Ана была благодарна за время, проведенное вдали от мрачной школы-крепости, и с удовольствием возвращалась в свой родной дом среди деревьев, рек и огромного озера, расположенного всего в нескольких шагах от нее.              Здесь было безмятежно, а просыпаться можно было под приятное пение птиц и шум текущей воды.              Она скучала по своим друзьям, но лучше дома ничего нет.              — Инанна, это только что доставили для тебя от Старшего дерева, — смущенно сообщила ей мать, входя в комнату.              — Для меня? — ответила Инанна.              Мать кивнула, передавая ей завернутый пакет с вложенной в него запиской.              — Это от Гарри, — пояснила она.              Дорогая Ана,              Я знаю, что ты не празднуешь Рождество, но я всё равно хотел сделать тебе подарок.              Счастливого Рождества,              Гарри              — Гарри? — спросила её мама, отвлекая Ану от её мыслей.              — Он мой школьный друг, — ответила она, открывая упаковку и с любопытством начала разглядывать металлическую трубку внутри.              Внутри лежала ещё одна записка, и она вынула её, прежде чем прочесть.              Человек, у которого я это купил, уверял меня, что это сделано нацией эльфов, которой больше нет и которой тысячи лет. Не знаю, насколько это правда, но по ощущениям магия этой штуки не похожа ни на что другое, с чем я когда-либо сталкивался, и гораздо древнее того, что я ощутил во время посещения древнегреческих гробниц с моей тетей.              Я решил, что её следует вернуть хотя бы вашему роду.              От размышлений Ану снова оторвала мать, которая застыла, когда взяла трубку, которая начала жутко светиться от ее прикосновения.              — Это Итильмар? — прошептала женщина. — Да, — добавила она, указывая на заметные, незнакомые руны.              — Что такое Итильмар? — растерянно спросила Ана.              — Это металл, из которого когда-то ковали оружие и многое другое, — пояснила мать, не сводя глаз с трубки. — Секрет того, как его ковать, был утерян на протяжении веков, и его не добывали с тех пор, как племя гномов, занимавшееся этим, было уничтожено.              — Значит, он редкий?              Её мать медленно кивнула.              — Это, пожалуй, самое ценное, чем может обладать эльф, — сообщила она ей. — За то, что ты держишь в руках, многие отдали бы всё, что у них есть, и даже больше. Как твой друг нашел это?              Ана лишь пожала плечами.              — У Гарри есть склонность совершать поступки, в которые сложно поверить, — фыркнула она. — Он, наверное, даже не представляет, насколько это большой жест.              — Достаточно большой, чтобы Илларион захотел с ним встретиться.              — Правда? — спросила Ана.              Илларион был вождем их народа и за многие века своей жизни лишь дважды покидал лес. Он с недоверием относился к людям, даже к её отцу, который решил жить среди них вместе с её матерью.              — Да, — подтвердила мать. — Какой любопытный маленький друг у тебя появился. Я бы тоже хотела с ним познакомиться.              С этими словами мать бросила последний почтительный взгляд на металлическую трубку, прежде чем выйти из комнаты, и взгляд Аны тоже переместился на нее.              Она была легкой, но в руке ощущалась крепкой.              Что она будет с ним делать, она не знала, но, очевидно, жест, который сделал Гарри, был более достойным, чем мальчик мог понять.              Ана позволила улыбке украсить её губы.              Её внимание привлекло не сколько это стоило, сколько то, что Гарри нашел время и сделал для неё такой заботливый подарок, даже если и не знал, насколько заботливым он был.             

══════ஜ▲ஜ══════

             Превращения в школе были несколько легче, чем дома, но, тем не менее, они были крайне неприятными. В стае за неделю до полнолуния всегда витала напряженность, из-за которой оборотни часто ссорились между собой.              Многие здесь были обращены не по своей воле, в том числе Каин и его родители, но из-за того, что их отвергло волшебное общество, у них не было иного выбора, кроме как найти стаю, с которой они могли бы жить ради собственной безопасности.              Но остальным здесь нравилось быть теми, кто они есть, для них не было удовольствия больше чем за несколько дней до своего превращения специально наведаться в какой-нибудь городок или поселение, выискивая потенциальных жертв и потом напасть на них в своей волчьей форме.              Каину не нравился этот аспект их культуры, и, хотя его родители не присоединялись к этой практике, они не выступали против нее.              Однако Фенрир Грейбек был для них лучшим гарантом безопасности, так что Каин понимал их нежелание, и не мог сказать, что другие члены стаи не заботились о нем.              Даже Фенрир время от времени навещал его и уговаривал родителей отправить его в школу.              Тем не менее он знал, как мир относится к его виду, даже к тем, кто не хотел быть тем, кем был.              Увидев, как живут другие, Каин понял, что не хочет быть оборотнем. Он не хотел становиться монстром, но в то же время понимал, что ничего не может с этим поделать.              Он нахмурился, когда за окном приземлилась сова и стала осторожно постукивать по стеклу.              С любопытством он открыл его, и птица протянула ему лапку, к которой был привязан свиток.              Развернув его, он прочитал знакомый почерк своего друга, одного из немногих, кто не был оборотнем.              Волчонок,              Прости, что разминулся с тобой перед твоим отъездом.              Хороших каникул.              Гарри              Каин закатил глаза, увидев это прозвище. У Гарри была привычка давать их своим друзьям, и сколько бы раз его ни предупреждали, что так делать нельзя, он не переставал их использовать.              Более того, он делал это ещё чаще.              Даже Люсинда перестала обижаться.              К письму был приложен ещё один лист пергамента, от которого у Каина перехватило дыхание, как и от второй записки, написанной внизу.              Волчонок,              Когда-нибудь я найду способ быть с тобой в самые тяжелые моменты, но пока придется обойтись этим.              Надеюсь, оно поможет так же сильно, как думаю.              Гарри              Подарок представлял собой запас Волчьеликого зелья, которое доставлялось ему и остальным, пока они были в школе.              Каин слышал о нем, и многие оборотни шептались о нем, когда Грейбэка не было рядом, но его было слишком дорого варить или покупать.              Он лишь смотрел на записку, и на глаза его навернулись слезы.              Этот подарок предназначался не только ему, но и всем двум дюжинам или около того оборотней в Дурмстранге.              Должно быть, он обошелся Гарри в целое состояние, но важнее всего было то, что он вообще подумал об этом подарке.              Гарри позаботился обо всех них и позаботился о том, чтобы их превращения были гораздо более терпимыми.              Каин никогда не испытывал таких эмоций, как в этот момент.              Его переполняли эмоции, и он мог только смеяться сквозь слезы, крепко держась за кусок пергамента и покачивал головой в такт жесту.             

══════ஜ▲ஜ══════

             Люсинда вернулась в ковен вместе с матерью, в первые же дни выполнила все домашние задания и даже начала читать больше по тем предметам, которые её действительно интересовали.              Хотя она владела человеческой магией и преуспела во многих её разновидностях, ее больше тянуло к непонятной магии, которые она успела попробовать на вечерних занятиях со своими товарищами-вампирами.              Она знала, что её естественным образом будет тянуть к магии крови — предмету, который предлагался всем студентам, но изучался совершенно по-разному в её роду.              Люди изучали собственную кровь и раскрывали заложенные в ней возможности, а вампиры больше внимания уделяли жизненной силе магических существ, которые бродили по земле.              Это была увлекательная тема, но именно Рунические исследования и Темные искусства вызвали её любопытство.              Будучи тёмным существом, она обладала неплохим талантом к этим ветвям, хотя Гарри, казалось, имел к ним даже более естественную склонность.              Он, похоже, был талантлив почти во всем, за что брался, и в ближайшие годы наверняка станет очень одаренным волшебником.              Люсинда не завидовала.              Гарри однажды уйдёт, а она будет жить век за веком.              Она восхищалась им за его трудолюбие и талант, даже если он и был склонен испытывать удачу в отношениях с ней.              И все же мысль о нем вызывала на её губах улыбку.              Она не хотела этого признавать, но он ей очень нравился.              Он никого не осуждал и проявлял неподдельный интерес к её культуре.              Гарри был одним из тех редких хороших людей, о которых иногда говорила её мать, но нельзя было игнорировать и другую его сторону.              В нем было много злости и ненависти к тем, кто его обидел, и когда он думал, что на него никто не смотрит, или позволял себе погрузиться в свои мысли, можно было увидеть его внутреннее смятение и эмоции в его пылающих глазах.              Тем не менее Люсинда ничего не говорила об этом.              Тот, чьи родители были убиты у него на глазах в младенчестве, будет носить это в себе, куда бы ни пошёл.              В дверь ее спальни постучали, и Люсинда поправила волосы, прежде чем ответить.              — Тебе знаком этот почерк? — спросила ее мать, как только она это сделала.              — Гарри, — прошептала Люсинда, протягивая руку за письмом, которое прислал мальчик.              Мать усмехнулась, на мгновение задержала письмо в руках, и протянула его ей, когда Люсинда прямо-таки засияла.              — «Нет, он мне совсем не нравится», — весело передразнила её мать. — Что пишет мистер Поттер?              Люсинда ничего не сказала, заместо этого открыла записку, и нахмурилась, когда на пол упало ожерелье.              Но прежде, чем она успела схватить его, мать подхватила его, держа между длинными бледными пальцами и осмотрела украшение.              Глаза Люсинды расширились, когда она заметила, какую форму оно ей напоминает, и поклялась себе, что укусит Поттера, когда увидит его в следующий раз.              — Корона? — спросила её мать.              Люсинда глубоко сглотнула и перевела взгляд на записку.              Принцесса,              Я не знал, какой подарок тебе понравится, но решил, что ты оценишь.              Ты, наверное, обещаешь причинить мне какую-нибудь боль, когда мы вернемся в школу, но сначала посмотри на ожерелье.              Оно напомнило мне о тебе, когда я его увидел, Я лишь добавил небольшой штрих от себя, чтобы сделать его более личным.              Гарри              Люсинда нахмурилась, её гнев уже угасал от его слов.              Гарри умел очень быстро успокаивать её, после того как сам и выведет.              Это раздражало, но Люсинда привыкла к этому за время знакомства с ним.              — Он пишет, что нужно осмотреть ожерелье, — пробормотала она.              Ее мать уже делала это, а на её лице было удивление.              — Что такое? — спросила Люсинда.              — Посмотри на красные камни, — прошептала мать, протягивая ей серебряную цепочку и жадно облизав губы.              Люсинда поднесла цепочку к глазам, пробежалась взглядом по камням, и ее кожа затрепетала, когда в нос ударил знакомый запах.              — Это созвездие, — заявила она, увидев внутри него звездочки.              Ее мать кивнула.              — Но это не главное, — заметила она. — Камни созданы из его крови. Он дал тебе обещание защищать тебя. Это очень личная клятва. Созвездие указывает на семью, защиту которой он олицетворяет…              — Поттеры, — признала Люсинда, но тут же осеклась под внезапно серьезным взглядом матери.              — Нет, — покачала головой она. — Это созвездие наводит на мысль только об одной семье, ещё более известной, чем британские Поттеры.              — Кто? — с любопытством спросила Люсинда.              — Блэки, — задумчиво сказала её мать. — Гарри должно быть каким-то образом станет будущим лордом Блэком.              Она замолчала, обдумывая свое замечание, и хотя Люсинда не совсем понимала его значение, она слышала о семье Блэков.              В магическом мире не было человека, который бы не слышал.              Они принадлежали к числу немногих семей, кто пользовался всеобщим благоговением, что их имена произносились шепотом и пользовались уважением даже среди вампиров.              Фламели, пожалуй, совсем недавно вошли в этот эксклюзивный список, Блэки и Слизерины были там значительно раньше их, но еще большее значение имела фамилия Певерелл — трех братьев, которые победили Смерть и были вознаграждены ей.              — Он будет лордом Поттером и лордом Блэком? — спросила она.              Мать кивнула.              — И вместе с этим он станет исключительно влиятельным человеком, — проговорила она. — С тем, чего он добился в младенчестве, и известностью его семей, он вполне может стать больше, чем многие могут предположить. Будет интересно понаблюдать за ним.              Мать ушла, сделав довольно зловещее замечание, а Люсинда ещё раз посмотрела на ожерелье, и всё ещё думала, укусит ли она его, когда увидит в следующий раз, несмотря на то, кем он может однажды стать.             

══════ஜ▲ஜ══════

             — Он действительно очень заботливый, не так ли? — спросил Геллерт.              Бывший Темный Лорд испытывал чувство гордости за того, которого он тренировал, пусть и неосознанно для всех, кроме себя и Кассиопеи.              Это давало ему надежду на то, что Альбус действительно ошибался, со своим беспокойством о крестраже, который обитал внутри Гарри.              Никто, страдающий от мерзкого влияния подобной магии, не мог проявить такого великодушия.              — Да, — согласилась Кэсси. — Думаю, он станет прекрасным лордом.              Геллерт кивнул в знак согласия.              — Я склонен согласиться, однако сегодня Рождество, — заметил он. — Отправляйся и проведи его с ним, пока он не уехал до лета.              — Там его маленькая подруга, — фыркнула Кэсси.              — И ты тоже должна быть там, — ответил Геллерт. — Если ты не заметила, моя дорогая, ты — вся его семья. Он думает о тебе больше, чем о ком-либо другом. Если то, что он сделал для тех, кого знает так недолго, поражает воображение, то представь, что он сделает для тебя.              Кэсси покачала головой.              — Я ничего от него не хочу, — пробормотала она, — только видеть его живым.              Геллерт улыбнулся.              Когда она впервые заговорила о том, чтобы взять мальчика на воспитание, её внимание было сосредоточено на том, чтобы обеспечить продолжение рода, чтобы он не был поглощён родом Малфоев.              Теперь же она не делала подобных замечаний, лишь желала Гарри благополучия и счастливой, полноценной жизни.              — Полагаю, мне лучше пойти домой, — решила она, получив кивок согласия от Геллерта.              — Наслаждайся временем, проведенным с ним, — посоветовал он. — Ты будешь скучать по мальчику, когда он уедет.              Кэсси сузила глаза, глядя вслед уходящему мужчине, но в этом взгляде не было ни намека на злобу или раздражение.              Она действительно полюбила его, даже больше, чем могла бы сказать, но Геллерт это видел.              Он всегда умел читать её мысли.       

══════ஜ▲ஜ══════

             Прошло чуть меньше полугода с тех пор, как Пэнси в последний раз видела Гарри, и за это время он, казалось, сильно изменился. Он выглядел старше, сосредоточеннее, чем когда-либо, и даже держался по-другому.              Чем бы он не занимался в Дурмстранге, это оказывало на мальчика положительное влияние.              Нельзя сказать, что ему всегда не хватало каких-то качеств, но теперь он был более уверен в себе, и Пэнси была искренне рада за него.              Несмотря на то, что ей хотелось, чтобы он присоединился к ней в Хогвартсе, она не могла отрицать, что он находится в правильном месте.              — Значит, Драко большую часть года вёл себя как абсолютный осёл? — весело спросил Гарри.              Пэнси кивнула, смеясь над своим воспоминаниями.              — Хотела бы я сказать, что он чему-то научился, но это не так, — вздохнула она. — Он всё ещё невыносим.              Гарри неодобрительно хмыкнул.              — Однажды он получит по заслугам, как и его отец.              Гарри никогда не скрывал своего презрения к Малфоям, как и ко всем остальным, кто последовал за Волдемортом.              По его мнению, они были так же ответственны за смерть его родителей, как и Темный Лорд.              — Как тебе Хогвартс? — с любопытством спросил он.              — Нравится, — заявила Пэнси. — Понятно, почему он считается одной из лучших школ в мире волшебников. Профессора — потрясающие специалисты своего дела. Даже если Биннс скучный, он знает свой предмет.              — И вы изучаете все предметы до шестого курса?              Пэнси кивнула.              — Мы выбираем дополнительные в конце второго года, и если мы недостаточно хорошо сдадим их на СОВ, то не можем продолжать изучать их на уровне ТРИТОН.              — В этом есть смысл, — пробормотал Гарри. — Мы изучаем все до конца второго курса, а потом профессора решают, достаточно ли мы талантливы, чтобы продолжать заниматься ими дальше.              — В этом тоже есть смысл, — задумчиво ответила Пэнси. — Наши школы очень разные.              — Да, — согласился Гарри, — но Хогвартс вроде неплохой, если не считать таких придурков, как Малфой.              — У тебя, наверное, тоже есть такие.              Гарри нахмурился и кивнул.              — Более чем несколько, — признал он, — но в основном они оставляют нас в покое, а если и не оставляют, то очень быстро понимают, что им следует это сделать.              Пэнси не сомневалась в его словах, но Гарри не стал ничего комментировать, а всего лишь протянул ей завернутый пакет из кучи под елкой.              — Хватит о школе, открывай свои подарки, — сказал он.              Пэнси улыбнулась, принимая подарок, и кивнула ему, чтобы он сделал то же самое.              — Гарри, ты не должен тратить на меня столько золота, — укорила она, поворачивая ему набор для зелий, который он ей вручил.              Одни только серебряные котлы стоили целое состояние, а все остальное в наборе, вероятно, соответствовало им по стоимости.              — У меня больше золота, чем я когда-либо смогу потратить, — пренебрежительно сказал Гарри. — Почему бы мне не потратить его на своих друзей?              Пэнси улыбнулась.              — У тебя много друзей?              — Несколько, — подтвердил Гарри. — Каин — оборотень, Люсинда — вампир, а Ана — полуэльф. Есть и другие, но это те, с кем я ближе всего общаюсь.              — Девочки? — спросила Пэнси.              Гарри кивнул, и вручил ей ещё один подарок.              Пэнси не знала, почему она почувствовала укол ревности при этом откровении, но это было чувство, которое не могла так просто игнорировать.              — А что насчет тебя?              — Ну, все первокурсники Слизерина держатся вместе, — объяснила она. — Это самый простой способ выжить из-за презрения со стороны других факультетов. Дафна, Трейси и Милли достаточно терпимы, и ты знаешь всё о Драко. Тео и Блейз держатся в основном сами по себе, а Крэбб и Гойл держатся рядом с Драко.              — Как простые телохранители?              Пэнси хихикнула, и кивнула.              — Так и есть.              Гарри весело фыркнул и взял в руки кожаный браслет, украшенный серебряной головой волка, который Пэнси купила для него.              Этот браслет напомнил ей о Гарри, когда она увидела его в Лютном, поэтому она купила его для него.              — Волк? — спросил он. — Не змея?              Пэнси покачала головой.              — Ты больше похож на волка, — ответила она. — Ты вожак, добрый к тем, кого считаешь своей семьей, и очень страшен для своих врагов.              Гарри ухмыльнулся и кивнул.              — Полагаю, это правда, — согласился он.              Пэнси улыбнулась ему, пока они продолжали открывать свои подарки, и, когда последний из них был освобожден от бумаги, крепко обняла его.              — Я скучала по тебе, — прошептала она.              Он крепче прижал ее к себе.              — Я тоже по тебе скучал, — ответил он, и глубоко вздохнул. — У нас ещё будет лето, и мы сможем делать это каждый год, — пообещал он.              Пэнси снова улыбнулась и кивнула.              — Я буду держать тебя в курсе событий, Гарри.              Она не сомневалась, что Гарри сдержит свое слово.              Он был её первым и лучшим другом, и никакое расстояние или что-то ещё не могло этого изменить.              Она надеялась, что он чувствует то же самое, и, хотя он никогда не давал ей повода сомневаться в нём, её беспокоило, что, когда он осознает свою ценность в этом мире, то, возможно, станет жить дальше.              Нет, Гарри так не поступит.              Пэнси знала его лучше, чем кто-либо другой, и он не бросил бы её просто так.              Что бы ни случилось, Гарри останется её другом на всю жизнь, и за это она всегда будет ему благодарна.