Глава 10: Истина за гранью снов

      Декабрь 1992 года              — Ты уверен в этом, Гарри? — нервно спросил Каин, пока они ждали в гостиной. — Они будут в ярости.              — Не волнуйся, Волчонок, — пренебрежительно ответил Гарри. — Я возьму вину на себя.              — Это и была твоя идея, — хмыкнул Каин.              — Да, но, если бы он сказал, что это была твоя идея, они ему поверят, — весело фыркнул Бруно.              Каин выглядел оскорбленным таким предложением, но не стал ничего комментировать, предпочтя надуть губы.              Гарри знал, что его обвинят, но не возражал.              С учетом дополнительных предметов, которые они изучали, и дополнительных домашних заданий, которые нужно было выполнить, с тех пор как они вернулись в Дурмстранг, все были в некотором роде не охвачены его розыгрышами, но скоро это изменится.              — Кажется, они приближаются, — прошептал Каин.              Гарри лишь кивнул, делая вид, что читает домашнее задание по Трансфигурации, которое он уже давно сделал.              Однако его внимание было приковано к звуку приближающихся голосов, и, несмотря на все усилия, он не смог предотвратить появление ухмылки.              Как и было запланировано, громкий взрыв эхом разнесся по гостиной, после чего раздалось трио удивленных возгласов.              Когда образовавшийся дым рассеялся, Гарри наконец-то посмотрел в ту сторону и рассмеялся вместе с остальными соседями по комнате.              Рядом стояли три девочки, одетые в одинаковые зеленые наряды с красно-белыми полосатыми носками. Всё это дополняли остроконечные шляпы, украшенные звенящими колокольчиками.              — Вы даже не представляете, как это оскорбительно для моего народа, — вздохнула Ана, но, когда она зазвенела колокольчиком, на её губах появилась улыбка.              Саммерби завизжала от восторга и начала бросать горсти блесток в двух других девочек, но Люсинда осталась неподвижной, а её красные глаза вперились в веселые глаза Гарри.              — Я убью тебя, Поттер, — сказала она смертоносным шепотом. — Я выпью из тебя всю кровь, до последней капли, а потом повешу твой иссохший труп в своей комнате.              — Уж не имеешь ли ты в виду сарай? — поднял бровь Гарри.              Люсинда обнажила клыки и облизнула губы, после чего шагнула вперед.              — Тебе лучше бежать, Гарри, — посоветовал ему Каин.              Гарри не нужно было повторять, он перепрыгнул через спинку кресла, на котором сидел, и помчался к двери, чтобы сбежать.              Не успел он преодолеть и половины комнаты, как почувствовал, как что-то ударило его, и он оказался на полу лицом вниз.              Пара сильных рук закружила его, и он быстро взглянул в глаза своему преследователю.              Лицо Люсинды было всего в дюйме от его, и, хотя она смотрела на него, Гарри сосредоточился на ее клыках.              — Как ты так быстро меня поймала? — простонал он.              — Я вампир, — напомнила ему Люсинда. — Ни один смертный не сможет от меня сбежать.              — Я делал это несколько раз, — заметил Гарри.              Люсинда хихикнула, и покачала головой.              — Только потому, что я тебе позволяла, — пробормотала она. — А теперь отмени то, что ты со мной сделал, и я, возможно, не стану тебя убивать.              — Я не могу, — со смехом ответил Гарри. — Это пройдет через два часа.              — Два часа? — прорычала Люсинда.              Гарри глубоко сглотнул и кивнул.              — Тогда ты сам будешь объяснять моей матери, почему я так выгляжу, — решила она. — Вставай.              Гарри почувствовал, как его потянули за ноги — ещё одно напоминание о том, насколько сильной была эта девушка.              — Только не она, — слабо запротестовал он.              — Какие-то проблемы с моей матерью? — спросила Люсинда, приподняв бровь в его сторону.              Чтобы не дать себе возможности еще сильнее смеяться от её внешнего вида, Гарри через её плечо посмотрел на остальных, но лучше бы он этого не делал.              Каин и Бруно засыпали его воздушными поцелуями и махали руками, в то время как Ана и Элеонора не скрывали своего смеха.              — Она страшнее тебя, — наконец ответил Гарри.              Люсинда кивнула.              — Может быть, в следующий раз ты сначала подумаешь об этом. Ну, я хотя бы не удивлена, — пробормотала она. — Пойдем, Поттер, Мама-Вампирша не любит ждать.              Без лишних предисловий она потянула его к двери, через которую он пытался сбежать всего несколько минут назад, а за ней последовали остальные члены группы, которые возвращались домой на рождественские каникулы.              — Тяжелый случай, Поттер, — прокомментировал Каин. — Я же говорил, что это была плохая идея.              — Это была твоя идея! — ответил Гарри.              — Неужели? — спросила Ана.              — Он лжет! — поднял руки Каин. — Он рассказал нам об этом только сегодня утром, — пояснил он, жестикулируя между собой и Бруно. — Скажи ей.              Бруно поднял руки.              — Я в это не вмешиваюсь, — заявил он, и покачал головой.              — Ой! — воскликнул Каин, когда Ана взяла его за мочку уха.              — Это на случай, если ты действительно причастен к этому, — пробормотала она. — Ты, по крайней мере, знал о его планах.              — Справедливо, — согласился Каин, потирая ухо, а Гарри ухмыльнулся.              — Приятно видеть, что ты преодолел травму от разговора с моей матерью, — прокомментировала Люсинда.              Гарри ухмыльнулся, когда его второй год подряд вытащили во двор, и Кассиопея закатила глаза, и похоже, уже не задавалась вопросом, что же он такого сделал, чтобы с ним так обошлись в этот раз.              — Ты выглядишь… празднично, — прокомментировала мать Люсинды, вздернув бровь.              Люсинда хмуро посмотрела на Гарри.              — Поттер сейчас объяснит, почему, — сообщила она матери. — Давай, Гарри, расскажи моей матери, что ты сделал, — добавила она, подталкивая его вперед.              Гарри встретился взглядом со старшей вампиршей.              Она была поразительно красивой женщиной, грозной, но тем не менее прекрасной — бледная кожа, темные пышные волосы, и очень любопытное выражение лица.              — Возможно, я подшутил над ней и другими девочками, — стыдливо признался Гарри.              Женщина задумчиво хмыкнула.              — И что же моя дочь сделала в ответ?              — Она пригрозила, что выпьет из меня всю кровь, до последней капли, и повесит мой иссохший труп в своей комнате.              Женщина хихикнула и гордо посмотрела на Люсинду, после чего наклонилась и прижалась губами к уху Гарри.              — Тогда вам повезло, что это была всего лишь угроза, мистер Поттер, — прошептала она. — Никогда не стоит провоцировать гнев вампиров.              — Ей это очень нравится, — ответил Гарри. — Угроза насилия — это часть веселья.              Женщина улыбнулась ему, и снова выпрямилась.              — Вы не боитесь её?              Гарри покачал головой.              — А меня?              — Вы пугаете, — признал Гарри, — но если бы вы выполнили хоть одну из угроз Люсинды, я бы не стал жаловаться на такую смерть.              — Гарри! — взвизгнула Люсинда.              Все, кто шел следом, в шоке и веселье наблюдали за тем, как женщина вопросительно смотрит на него, а затем присоединилась к веселью, разразившись звонким смехом.              — В вас есть определенный шарм, мистер Поттер, — вздохнула она, — но, возможно, мой муж не будет столь благосклонен к вашему остроумию. Он смертельно привязан ко мне.              — Тогда я рад, что его здесь нет, — ответил Гарри с поклоном. — Я буду помнить, что нужно следить за своим языком, если когда-нибудь буду иметь удовольствие встретиться с ним.              — О, ему было бы очень интересно познакомиться с вами, — заверила его женщина. — Особенно если учесть, как Люсинда к вам привязалась. Пойдем, дитя. Не будем больше отрывать мистера Поттера от его тети.              — Когда-нибудь я действительно убью тебя, — прошептала Люсинда, проходя мимо Гарри.              Гарри в ответ лишь махнул рукой, и дуэт исчез, а затем он повернулся к остальным друзьям.              — Моя мама ждет меня, — объявила Элеонора, указывая на знакомую женщину, с которой Гарри познакомился в прошлом году. — Пока, Гарри.              Она коротко обняла его и поцеловала в щеку, после чего побежала к матери, а Каин покачал головой.              — Я вижу в твоем будущем много проблем, связанных с девушками, — как будто предсказал он.              — Я не знал, что ты провидец, — сухо ответил Гарри. — Где твоя мама? Может, я смогу очаровать и её?              — Сомневаюсь, — фыркнул Каин. — Полнолуние через несколько дней. Она будет не в настроении играть с тобой.              — Тогда я пропущу это, — усмехнулся Гарри, похлопав оборотня по спине. — Хорошего отдыха.              Каин кивнул, и они с Бруно ушли, оставив Гарри наедине с Аной.              — Если хочешь, можешь познакомиться с моими матерью и отцом? — предложила она.              — Они ведь не будут угрожать мне расправой? — спросил Гарри. — Думаю на сегодняшней день этого более чем достаточно.              Анна рассмеялась и, взяв его за руку, покачала головой.              — Мой народ миролюбив, если только нам не дадут повод.              — Слава Мерлину, — пробормотал Гарри. — В моем списке подарков на этот год нет надгробия?              Ана закатила глаза.              — Ты драматизируешь, Гарри, — фыркнула она. — А вот и они.              Гарри никогда бы не сопоставил этих двух людей, стоящих перед ним, ни в каком смысле, тем более как супружескую пару.              Мужчина был среднего роста, средних лет, с небольшим брюшком. Его волосы были более темного каштанового оттенка, чем у его дочери, но это была, похоже, единственная схожая физическая черта.              Женщина была почти такой же бледной, как Люсинда и её мать, но если от вампиров веяло отстраненностью, то эльфийка излучала тепло.              Она была почти бесплотной, и воздух вокруг нее словно светился.              Ана была очень похожа на мать, с той лишь разницей, что волосы той были ярко-серебристыми, а не цвета красного дерева, как у дочери.              — Мама, это Гарри, — представила его Ана.              Эльфийка на мгновение задумчиво посмотрела на него, а затем поклонилась.              — Очень приятно познакомиться с вами, Гарри.              Ее голос был певучим и, казалось, отдавался легким эхом.              — Это чувство взаимно, — радушно ответил Гарри, отвечая почтительным поклоном.              — Ана много рассказывала нам о вас, и вы уже оказали честь моему народу подарком, который преподнесли в прошлом году.              Гарри кивнул.              — Честно говоря, я не совсем понимал, что именно подарил, — признался он. — Не то, чтобы не сделал этого, если бы понимал.              Мать Аны рассмеялась.              — Тем не менее наш лидер был очень впечатлен, — пояснила она. — Как и я, и мой муж.              Гарри повернулся к волшебнику и протянул руку.              — Приятно познакомиться с вами, сэр, — искренне сказал он. — Может быть, когда-нибудь вы научите меня, как разойтись миром с раздраженным эльфом.              Мужчина усмехнулся, и покачал головой.              — Я вряд ли бы помог вам с этим, мистер Поттер, — фыркнул он. — Я сам ещё этого не понял.              — Тогда мне придется привыкнуть к неприятностям, — пробормотал Гарри.              — Или ты можешь перестать делать то, что к ним приводит, — предложила Ана.              — Это было бы разумно.              — Но это не про тебя, — вздохнула Ана. — Хороших каникул, Гарри, — добавила она с ухмылкой, после чего они с родителями удалились.              Оставшись в одиночестве, Гарри направился к ожидающей его Кассиопее, которая встретила его крепкими объятиями.              — Хорошее начало года? — спросила она.              Гарри кивнул.              — Неплохое, — размышлял он вслух, — но я с нетерпением жду, когда смогу немного отдохнуть.              — Тогда пойдем домой, — сказала Кэсси. — Я никогда не привыкну к этому холоду.              Гарри от души рассмеялся.              Он и сам никогда не думал, что привыкнет, но, пробыв в Дурмстранге уже больше года, холод больше не беспокоил его так, как раньше.       

══════ஜ▲ஜ══════

             Пэнси вздохнула с облегчением, садясь в поезд, чтобы покинуть Хогвартс на следующие две недели. После инцидента на Хэллоуин атмосфера в школе была напряженной, а с учетом ещё двух нападений, произошедших за прошедшие месяцы, настроение стало ещё более мрачным.              Первокурсник Гриффиндора и второкурсник Хаффлпаффа сейчас находились в Больничном крыле, они были превращены в камень, если верить тому немногому, что Дамблдор рассказал студентам.              Конечно, догадки о том, кто стоит за нападениями, были многочисленны, но никто не знал, что происходит и как эти инциденты совершаются.              Рон Уизли был убежден, что Драко — наследник Слизерина, что только разжигало и без того раздутое эго её соседа по факультету.              Пэнси и остальные точно знали, что это не так, но Драко ничего не делал, чтобы развеять обвинения, и даже тешил себя мыслью, что он каким-то образом связан с такой выдающейся фамилией.              — Жаль уезжать, когда учебный год такой интересный, — капризно проговорил Драко.              — Я думала, ты останешься, — ответила Пэнси.              — Я хотел, но передумал, — пожал плечами Драко. — Как только я узнал, что там остается Уизел, я написал отцу, чтобы он изменил мои планы.              Пэнси кивнула, а Крэбб и Гойл тихонько захихикали про себя.              — Неважно, я уверен, что веселье продолжится, когда мы вернемся, — продолжил Драко, откинувшись в кресле. — Интересно, какая грязнокровка будет следующей. Я лично надеюсь, что это будет Грейнджер.              Пэнси ничего не ответила, не желая поощрять его поведение, было неважно насколько неполноценной она выглядела в её глазах, она была на порядок выше Драко по всем предметам.              Нет, рядом с блондином всегда лучше просто молчать, если только она не хочет, чтобы ей в тысячный раз рассказали, какой Драко замечательный.              Однако Дафна не была склонна к подобным умозаключениям, и с радостью пользоваласть возможностью подначить его.              — Разве Грейнджер не получала лучшие оценки в прошлом году? — небрежно спросила она.              Драко, как и следовало ожидать, оскалился и заглотил наживку, а Дафна ухмыльнулась про себя.              — Грейнджер — грязнокровка, которой вообще не место в Хогвартсе, — прошипел он. — Чем скорее наследник Слизерина разберется с ней, тем лучше.              Он продолжал разглагольствовать, а Пэнси занялась чтением книги по чарам.              Что угодно, лишь бы не слушать раздражающий голос Драко.              Всё равно ей нужно было терпеть его общество только до прибытия в Лондон, а потом она будет дома с матерью и отцом, а затем навестит Гарри, что всегда поднимало настроение.              Тем не менее, она всё ещё хотела, чтобы он поехал в Хогвартс.              С ним всё было бы по-другому, в этом она не сомневалась.             

══════ஜ▲ஜ══════

             Кэсси наблюдала за тем, как Гарри ест тушёную говядину, которую Элгар приготовил к его возвращению домой, и одобрительно улыбалась, когда тот хвалил ожидающего его эльфа. Эти двое очень любили друг друга, и она знала, что, хотя Элгар никогда не забудет Арктуруса, он будет так же преданно служить Гарри.              Она с наслаждением поглощала еду, размышляя о том, как изменился мальчик.              Гарри, казалось, выростал каждый раз, когда она его видела.              Однажды он вернется домой и станет совсем взрослым парнем.              Часть её души страшилась этого, но она также знала, что, когда это время придет, он уже не будет так уязвим для тех, кто желает ему зла.              — У тебя есть новости? — спросила она.              Гарри покачал головой.              — Да нет, — ответил он, — ничего такого, о чем я уже не рассказывал тебе в трех письмах в неделю.              Кассиопея сузила глаза.              — Ты всегда можешь перестать писать, — вздохнула она.              На его лице мелькнула грусть, но потом он понял, что она шутит, и взгляд сменился дразнящим.              — О, тетя Кэсси, если бы я так поступил, ты бы вынесла входную дверь школы.              — Правда?              Гарри кивнул, и взял хлеб.              — Да, — просто ответил он. — Как бы ты ни жаловалась на меня, без меня ты бы пропала.              В его словах не могло быть больше правды, и одна только мысль о том, что его не станет, вселяла в неё ужас.              Как бы трудно ни было порой, Гарри изменил её жизнь к лучшему, и Кассиопея не знала, что бы она делала без него.              — Вот видишь, у тебя даже нет аргументов, чтобы возразить, — заметил мальчик, ухмыляясь в своей чертовски очаровательной манере.              — Замолчи и ешь свой ужин, — прошипела Кэсси.              Гарри победно улыбнулся и продолжил есть.              — Есть кое-что, о чем я хотела тебя спросить, — вновь заговорила Кэсси спустя мгновение.              — О чем?              — О твоих снах, которые ты видел летом, — ответила Кэсси, не видя причин оттягивать неизбежное.              — Мои сны? — настороженно спросил Гарри.              — Человек с фиолетовым тюрбаном.              Выражение лица Гарри потемнело при этом упоминании.              — Откуда ты об этом знаешь?              Кэсси сочувственно улыбнулась ему.              — Я приходила к тебе каждую ночь с тех пор, как ты здесь, Гарри, — объяснила она. — Ты разговариваешь, когда тебе снятся кошмары.              — Откуда ты знаешь, что это был кошмар?              — Потому что ты не можешь спокойно лежать, когда видишь неприятные сны.              Гарри понимающе кивнул.              — Что ты хочешь о нем узнать?              — Мне просто любопытно, — ответила Кассиопея. — Почему он тебе снился?              Гарри пожал плечами, его веселое и жизнерадостное настроение практически испарилось.              Кэсси ненавидела видеть его таким, но это было необходимо.              — Не знаю, — вздохнул он. — Он мне снился, и в нем прятался другой человек. Я уже давно не вижу таких снов.              — Но появились другие?              Гарри неохотно кивнул.              — Теперь я вижу рыжеволосую девочку, — смущенно пробормотал он. — Сначала я подумал…              Он замялся.              — Ты подумал, что это твоя мама?              — Да, — печально подтвердил Гарри, — но это не она. Это другая девушка, и она пишет в черной книге, дневнике, я думаю. Либо это, либо она стоит в ванной комнате рядом с колонной раковин. Почему ты спрашиваешь?              — Потому что ты всегда должен говорить со мной о них, Гарри, — ответила Кассиопея, чувствуя себя виноватой за то, что обманула его. — Говорить о таких вещах полезно. Ты же знаешь.              Гарри осклабился, придвигая к себе тарелку.              — Знаю, — пробормотал он, и вышел из комнаты, и чувство вины Кассиопеи только усилилось, когда она поняла, что испортила ему весь вечер.              — Прости меня, — прошептала она, направляясь к своему кабинету.              Ей нужно было написать Дамблдору и сообщить ему о том, что она узнал от Гарри.              Если это поможет справиться с тем, что происходит в Хогвартсе, то знала, что Гарри поймет, а если нет, то вряд ли будет нанесен настоящий вред.              Тем не менее Кэсси чувствовала себя так, словно предала его доверие, и больше не будет этого делать ни ради Дамблдора, ни ради кого-либо другого.             

══════ஜ▲ஜ══════

             23 декабря 1992 года              Письмо, полученное от Кассиопеи Блэк, само по себе было неожиданным, а его содержание — тем более. У Альбуса не оставалось сомнений в том, кем является упомянутая рыжеволосая девушка, поскольку только одна студентка подходил под описание, данное Гарри.              Выяснив личность невольного преступника, он понял, что действовать нужно быстро.              Девочка находилась в замке на каникулах вместе с остальными братьями, но Альбусу нужно было разобраться с этим делом как можно деликатнее.              Поэтому он попросил присутствия родителей девочки, которые должны были прибыть в ближайшее время.              Если подозрения Альбуса окажутся верными, Артур и Молли будут в смятении, когда узнают правду о том, что Джиневра была одержима.              Не меньшее беспокойство, чем сам дневник, вызывало и то, как он оказался у девушки.              С таким предметом нельзя было обращаться небрежно.              Нет, кто-то специально позаботился о том, чтобы дневник достался Джинни Уизли, и, хотя на свободе было множество подозреваемых, которые без колебаний могли бы это сделать, Том мало кому доверил бы нечто столь ценное.              Беллатриса Лестрейндж возглавляла бы этот эксклюзивный список, но она находилась в заточении с момента падения своего хозяина.              Единственный, кого Альбус считал бы достойным подобного уважения, был человек, избежавший этой участи, человек, который давно таит злобу на семью Уизли.              Не то чтобы Альбус мог бы доказать причастность Люциуса.              Он был слишком скользким.              От размышлений директора отвлекло то, что камин в его кабинете вспыхнул, и один за другим появились Молли и Артур Уизли со своим старшим сыном Биллом, который приехал к ним на каникулы.              — Альбус, — как всегда тепло поприветствовал его Артур, хотя в его тоне было больше, чем намек на беспокойство.              — Спасибо, что пришли, — ответил директор. — Хотелось бы, чтобы то, что привело вас сюда, не было столь серьезным, но, увы, это довольно ужасное дело.              — Что происходит? — обеспокоенно спросила Молли.              Альбус глубоко вздохнул и жестом предложил троице присесть.              — Я не могу сказать это деликатнее, но считаю, что Джиневра стала жертвой довольно зловещей вещи. Кажется, вы говорили, что она была не в себе незадолго до приезда в Хогвартс или в своих письмах? Думаю, с ней всё будет в порядке, как только проблема будет устранена, поэтому я и пригласил вас сюда, — успокаивающе добавил он.              Молли и Артур посмотрели друг на друга.              — Она действительно выглядела расстроенной, — признал Артур. — Мы подумали, что это из-за того, что она поняла, что здесь не будет Гарри Поттера Она очень увлечена им. Молли читала ей истории о нем с тех пор, как она была маленькой.              — Она была расстроена, — вклинилась Молли. — Она всем сердцем желала с ним познакомиться. Что случилось, Альбус?              — Многое чего, но я не могу этого раскрыть, — ответил Альбус, — но Гарри в безопасности и здоров. Он решил учиться в другой школе.              Уизли были заинтригованы, но не стали выпытывать дальнейшую информацию.              — Что случилось с Джинни?              — Я не могу быть полностью уверен, но мне достоверно известно, что к ней в руки попал предмет, который может влиять на её поведение, — объяснил Альбус. — Я намерен изъять его, и хотел бы, чтобы вы были рядом, пока я это делаю. Скорее всего, она не захочет расставаться с ним добровольно.              — Конечно, — согласился Артур, и встал, а за ним последовали его жена и старший сын, который уже достал свою палочку.              — Я не хочу, чтобы она пострадала, но не исключено, что она агрессивно отреагирует на нас, — серьезно сказал Альбус, выводя их из кабинета.              Они шли к башне Гриффиндора в молчании, никто из сопровождающей троицы не знал, с чем может столкнуться.              Альбус не хотел скрывать от них состояние девочки, но сделал бы все возможное, чтобы сохранить в тайне природу предмета.              Том никогда не должен был узнать, что его секрет уже известен.              — Директор, — с поклоном поприветствовала его Полная Дама. — Чем я могу помочь вам этим вечером?              — Вы просто должны пропустить нас, моя дорогая, — с улыбкой ответил Альбус.              Портрет с румянцем на щеках качнулся вперед, и Альбус достал свою палочку, деактивировав при этом защиту на лестнице для девочек.              — Я бы попросил вас быть потише, — прошептал он, когда они поднимались. — Если мы сможем застать её врасплох, это будет лучше для всех нас.              Уизли действительно забеспокоились, осознав всю серьезность ситуации, но ничего не сказали, когда Альбус прижал палец к губам.              Они добрались до спальни, принадлежащей первокурсницам, и директор почувствовал себя счастливым, что остальные вернулись домой на рождественские каникулы.              Осторожно отперев дверь, он толкнул её и, затаив дыхание, подошел к единственной занятой кровати.              Девочка, к его облегчению, крепко спала, но, учитывая влияние Тома Риддла, Альбус не собирался рисковать.              Взмахнув палочкой, он натянул простыни, под которыми она спала, и поднял Джиневру в воздух.              Она тут же проснулась с яростным криком, её красные глаза полыхали яростью, когда она смотрела на Альбуса, родителей и брата.              — Отпустите меня! — закричала она.              Альбус заставил ее замолчать еще одним взмахом палочки, но Джиневра продолжала отчаянно биться, а Молли зарыдала.              Однако директор переключил внимание на прикроватную тумбочку, где на черной книге, о которой говорилось в письме Кассиопеи, лежало фото.              Он достал палочку Джинни и передал её Артуру, который пытался утешить жену, в то время как его испуганный взгляд был прикован к дочери.              Билл тоже был в таком же состоянии ужаса, как и Альбус, если бы необходимость действовать быстро не была так сильна в данный момент.              Подойдя к дневнику, он пробормотал несколько заклинаний под нос, и одновременно завращал палочкой.              Через мгновение дневник окутало белое магическое сияние, и, когда связь между ним и девушкой прервалась, Джиневра успокоилась.              — НЕТ! — твердо сказал Альбус, когда Молли бросилась вперед. — Мы не можем быть уверены в том, что эта связь исчезла.              Молли кивнула, слезы продолжали литься по её щекам, и Альбус переключил свое внимание на Джинни Уизли, и постучал по ней своей палочкой, когда дошел до неё.              Её глаза распахнулись, и Альбус с облегчением увидел, что в них больше нет того красного оттенка, который был всего мгновение назад.              Вместо этого они были наполнены растерянностью и болью, которую могло оставить после себя только то, что она испытала.              — Мама, — прошептала Джинни.              Молли тут же бросилась вперед и подхватила девочку на руки.              — Что это за чертовщина? — спросил Артур, его обычно добродушный характер уступил место серьёзности, перед лицом угрозы для семьи.              — Проклятый предмет, — просто ответил Альбус. — Часть магии, которой она не должна была подвергаться. Ей нужна семья, Артур. Я бы посоветовал, чтобы её осмотрела Поппи, прежде чем ты заберешь её домой. Там ей понадобится помощь специалиста, чтобы прийти в себя после случившегося.              Рыжий кивнул.              — Целитель разума?              — Да, — подтвердил Альбус. — Школа выделит на это средства, и мы сделаем всё возможное, чтобы её учёба не пострадала. Ее восстановление займет время, Артур. Мне жаль только, что об этом не узнали раньше.              Артур глубоко сглотнул.              — Если бы вы знали, вы бы все исправили, — натянуто улыбнулся он в ответ.              Альбус кивнул.              — Тем не менее, я всё равно приношу вам свои извинения.              — Кто это сделал? — холодно спросил Билл.              Альбус глубоко вздохнул.              — Я не могу сказать наверняка, и боюсь, что доказать что-либо будет невозможно. Мы должны довольствоваться тем, что нам удалось предотвратить повреждение ума Джинни.              — А что бы с ней случилось? — спросил Билл.              — Думаю, магия предмета полностью завладела бы ею.              — Есть очень мало вещей, способных на такое, — проговорил Билл. — Я никогда не сталкивался ни с чем подобным.              Альбус кивнул, убирая дневник в карман.              — Я могу заверить вас, что он будет уничтожен, как только это станет возможным. Он больше не причинит вреда ни Джинни, ни кому-либо другому.              Билл остался в задумчивости, но притянул Джинни к себе, и она порывисто обняла его.              — Думаю, нам стоит отнести ее в Больничное крыло, — посоветовал Альбус. — Чем быстрее мы окажем ей необходимую помощь, тем лучше.              Артур кивнул в знак согласия и начал выводить свою семью из комнаты, но тут их остановили Уизли, которые тоже остались в замке на рождественские каникулы, вместе с испуганной мисс Грейнджер.              — Мама, что происходит? — спросил Перси. — Гермиона слышала крики.              — Вам всё объяснят, — успокоил Альбус, — а пока мы должны отвести твою сестру в Больничное крыло. С ней все будет в порядке, — добавил он, хотя и не мог их в этом уверить.              В том, что пережила девочка, нельзя было быть уверенным.              Остальные дети были недовольны, но знали, что лучше не спорить с Молли, когда та была на эмоциях.              С неохотой они позволили группе покинуть гостиную, и Альбус с облегчением вздохнул, поглаживая ношу, которая была в его кармане.              Ему нужно было поговорить с Геллертом, чтобы понять природу крестража и то, что можно сделать для его уничтожения.              Альбусу не было стыдно признать, что он был не в своей тарелке.              Нет, ему было стыдно только за то, что такая вещь может находиться в стенах замка, а он так и не понял, что она была здесь.             

══════ஜ▲ஜ══════

      Канун Рождества              Гарри позволил маленькой змейке скользнуть по его руке и между пальцами — это занятие они разделяли уже чуть ли не десять лет, с тех пор как он обнаружил её в саду.              Несмотря на мрачноватое настроение, на его губах появилась улыбка, когда он услышал знакомые шаги.              — Ты, кажется, не очень-то рад меня видеть, — грустно заметила Пэнси.              — Гектор умирает, — объяснил Гарри, держа змею так, чтобы она могла его видеть.              — О нет, — вздохнула Пэнси, и выражение ее лица тут же повторило его собственное.              Она уже успела полюбить их маленького друга, которого они нашли столько лет назад, и погладила его по голове, к большому удовольствию рептилии.              — Он говорит, что мы не должны грустить, — сообщил ей Гарри, когда Гектор тихонько зашипел. — Он говорит, что прожил хорошую жизнь и нам просто нужно жить дальше.              Её не успокоили его слова, и она покачала головой.              — Скажи, что мы будем оплакивать его столько, сколько захотим, — твердо сказала она.              Гарри усмехнулся и повторил её слова, вызвав у Гектора лишь удивленный взгляд.              — Дай мне отдохнуть, говорящщий. Я устал.              Гарри кивнул и уложил Гектора обратно в его гнездо.              — Я проверю тебя позже и принесу тебе вкусную мышку.              Змей уже спал и ничего не ответил, поэтому Гарри оставил его и вернулся в дом вместе с Пэнси, все еще думая о своем маленьком спутнике.              — Как дела в школе? — спросила она, когда они уселись перед камином.              Оба ходили в школу в более холодном климате, чем в Греции, но Гарри был одет в шорты и футболку несмотря на то, что здесь была зима.              — Неплохо, — задумчиво ответил Гарри. — Чистокровные ведут себя всё так же, но меня они оставили в покое. Думаю, это в основном потому, что они не хотят расстраивать Виктора.              — Он ведь игрок в квиддич, не так ли?              Гарри кивнул.              — Его уже пригласили играть за Болгарию на следующем Кубке мира.              — Значит, он должен быть хорош.              Гарри весело фыркнул.              Он знал, что сам был отличным летуном, лучше, чем многие могли надеяться, но Виктор был чем-то совсем другим.              Болгарин был практически неудержим на метле, и, хотя Гарри поспевал за ним дольше, чем остальные, кто помогал Виктору, он был настолько далеко от остальных, что все их усилия были не более чем символическим жестом.              — Если остальные члены болгарской команды хотя бы наполовину так же хороши, как он, я не вижу ни у кого шансов против них. В любом случае, мы оба знаем, что ты не интересуешься квиддичем, — усмехнулся Гарри. — Как у тебя дела?              Он нахмурился, наблюдая за тем, как Пэнси сдувается.              — Не очень, — призналась она. — Драко стал ещё хуже, чем когда-либо, и кто-то, видимо, открыл Тайную комнату. В Больничном крыле лежат два окаменевших студента.              — Тайная комната? — пробормотал Гарри.              Это показалось ему знакомым, но он был уверен, что никогда не слышал об этом раньше.              — Тайная комната, которую создал Салазар Слизерин в Хогвартсе, — пояснила Пэнси. — Говорят, что в ней обитает чудовище, но открыть ее может только наследник Слизерина, согласно легендам.              Гарри задумчиво хмыкнул, стараясь не увлекаться тем, что приходило ему в голову.              — И что предпринимает персонал?              — Дамблдор говорит, что делает все возможное, чтобы положить этому конец, — пожала плечами Пэнси. — Нам мало что говорят.              Гарри понимающе кивнул.              Хотя он понимал, почему Дамблдор хотел бы хранить молчание о происходящем, студенты были в большей опасности, чем могли предположить, особенно если эти нападения организовывал тот, кто, по мнению Гарри, стоял за ними.              Из всего, что рассказала ему Пэнси, одно казалось самым важным.              Наследник Слизерина.              Возможно, это не обязательно должен быть наследник, а просто кто-то из его родственников?              Гарри не знал нынешнего положения семьи Гонт, но они были последними живыми родственниками печально известного основателя, и был ещё один, чье происхождение не было установлено.              Волдеморт, по крайней мере, был змееустом, и если Салазар хотел сохранить что-то в тайне от себя и своей семьи, то использование змеиного языка для защиты, возможно, это было его самым большим преимуществом.              Однако это не объясняло, почему люди каменели.              Какое чудовище способно на такое?              Гарри нахмурился, глядя на Пэнси, которая знала его достаточно хорошо, чтобы не прерывать ход его мыслей.              Если взять логику, Гарри мог предположить, что монстр — это змея, но не было ни одной змеи, способной окаменить жертву, и очень мало тех, кто мог бы жить уже около тысячи лет.              Нет, ему не хватало жизненно важной информации, но у него были почти всё кусочки, чтобы сложить картину воедино.              Однако любой вывод, который он мог сделать, не сулил никому ничего хорошего.              Три змеи, о которых он мог вспомнить с такой продолжительностью жизни, были крайне опасны, об одной из них говорилось только в мифических сказаниях, и Гарри сомневался, что даже Салазару Слизерину удалось найти гидру.              Оставалось только две, и один из них был гораздо более вероятен, чем другой, хотя почти полная уверенность в том, что это за зверь, ничуть не уменьшала его опасений.              — Чёрт, — пробормотал он.              — Что такое? — обеспокоенно спросила Пэнси.              Но прежде, чем Гарри успел ответить, в гостиную вошла Кассиопея и остановилась, глядя на обеспокоенных детей.              — Что ты знаешь о Тайной комнате? — спросил Гарри.              Лицо женщины помрачнело.              — Почему вы спрашиваете? — осторожно ответила она, переведя взгляд на Пэнси.              — Потому что кто-то открыл её.              — Я знаю, — вздохнула Кэсси, — но сейчас с этим уже разобрались.              — Откуда ты это знаешь? — подозрительно спросил Гарри.              Нечасто он видел Кассиопею такой обеспокоенной и никогда не видел, чтобы она вела себя так виновато.              Сначала он думал, что она оправдается или скажет, что он слишком мал, чтобы знать, но она ничего подобного не сделала.              Вместо этого она присела у камина и взяла его руку в свою.              — Потому что именно ты дал мне всю информацию, которую я должна была передать Дамблдору, чтобы он всё уладил.              И Гарри, и Пэнси в замешательстве посмотрели на неё.              — Я?              Кассиопея кивнула.              — То, что я собираюсь вам рассказать, вы не расскажете никому. Понятно?              Оба ребенка согласились, и, хотя это было сделано с немалой долей неохоты, Кэсси приступила к объяснению, которого она надеялась избежать, пока он не станет намного старше.              Однако она не стала лгать.              У мальчика и так было слишком много секретов.              — Сны, которые ты видишь, Гарри, не всегда являются просто снами.              — Что ты имеешь в виду? — обеспокоенно спросил Гарри.              Кассиопея глубоко вздохнула.              — Я не понимаю этого до конца, никто не понимает, но в ту ночь, когда он пришел за твоими родителями, между вами возникла магическая связь. Иногда, когда ты спишь, мне кажется, ты видишь то, что он делает.              Гарри сглотнул, услышав это объяснение.              — Значит, сражение с Квирреллом, которое я видел…              — Это было взаправду, — подтвердила Кассиопея.              — И сон, который я видел прошлой ночью, с той девочкой…              — И это тоже. Дамблдор решил проблемы с Комнатой, и с девочкой всё будет в порядке, благодаря тебе.              Гарри не знал, что ответить.              У него было так много вопросов, на многие из которых, он знал, Кассиопея не сможет дать ответ, но один он должен был задать.              — Значит ли это, что он может видеть, что я делаю?              Кэсси могла только пожать плечами, хотя выражение её лица стало озабоченным.              — Я не знаю, но полагаю, что в том состоянии, в котором он сейчас находится, не может. Пока что он слаб, Гарри, и ему нужны другие, чтобы выполнять его приказы.              — Пока, — уточнил Гарри. — Однажды он вернется, и что тогда? Что, если он сможет проникать в мой разум, когда захочет?              Кассиопея покачала головой.              — Даже самый могущественный волшебник не сможет так просто войти в разум, даже более слабого, — объяснила она, — а ты не слабый волшебник, Гарри. Если связь существует, это не значит, что ты сможешь ею воспользоваться. Если ему станет известно об этом, он сделает всё возможное, чтобы не допустить тебя. Он может потерять гораздо больше, чем получить. И не захочет, чтобы к его секретам прикоснулась его самая большая угроза.              Гарри неуверенно кивнул, не упоминая о том, что уже многое узнал благодаря этой связи, — знания, которые он сам не понимал, откуда знал, но теперь они обрели смысл.              Невольно Лорд Волдеморт наделил Гарри не только способностью общаться со змеями, но и другими дарами, и, хотя он ещё не всё понимал, но знал, что все это однажды ему очень пригодится.              Тем не менее, ему ещё предстояло изучить всё это, и он начнет делать это, когда вернется в Дурмстранг.              Когда-нибудь Волдеморт вернется, и когда это произойдет, Гарри знал, что должен быть готов к этому.              Не зная ни Тёмного Лорда, ни всех остальных, Кассиопея была права.              Гарри был его главной угрозой, и когда настанет время им встретиться, Гарри не будет беззащитным младенцем.              Нет, он раз и навсегда покончит с Волдемортом и всеми остальными, кто решил облачиться в одеяние Пожирателей смерти.              Странно, но эта мысль так взволновала, и хотя он был не настолько глуп, чтобы не бояться Волдеморта, в глубине души предвкушал возможность разорвать их всех на части.